ch
Feedback

不要被骗子欺骗!Telemetrio 会找到并标记这些频道 👉 如果想查看标记,请订阅

Плавильный котёл

Плавильный котёл

前往频道在 Telegram

Из глубинки виднее. Самое важное о борьбе коренных народов России По вопросам сотрудничества пишите сюда: @plavkotel_info

显示更多

📈 Telegram 频道 Плавильный котёл 的分析概览

频道 Плавильный котёл (@plavkotell) 俄语 语言赛道中的 是活跃参与者。目前社区聚集了 50 188 名订阅者,在 政治 类别中位列第 1 186,并在 俄罗斯 地区排名第 12 149 位。

📊 受众指标与增长动态

自 невідомо 创建以来,项目保持高速增长,吸引了 50 188 名订阅者。

根据 15 十一月, 2026 的最新数据,频道保持稳定运转。过去 30 天订阅人数变化为 -340,过去 24 小时变化为 -106,整体触达仍然可观。

  • 认证状态: 未认证
  • 互动率 (ER): 平均受众互动率为 15.23%。内容发布后 24 小时内通常能获得 14.36% 的反应,占订阅者总量。
  • 帖子覆盖: 每篇帖子平均可获得 7 705 次浏览,首日通常累积 7 266 次浏览。
  • 互动与反馈: 受众积极参与,单帖平均反应数为 0。
  • 主题关注点: 内容集中在 кремль, нефть, переговоров, переговоры, мвд 等核心主题上。

📝 描述与内容策略

作者将该频道定位为表达主观观点的平台:
“Из глубинки виднее. Самое важное о борьбе коренных народов России По вопросам сотрудничества пишите сюда: @plavkotel_info”

凭借高频更新(最新数据采集于 16 十一月, 2026),频道始终保持新鲜度与高覆盖。分析显示受众积极互动,使其成为 政治 类别中的关键影响点。

50 188
订阅者
-10624 小时
-1767 天
-34030 天
吸引订阅者
11月 '26
十一月 '26
+6 885
在82个频道中
十月 '26
+11 723
在127个频道中
Get PRO
九月 '26
+6 557
在132个频道中
Get PRO
八月 '26
+9 276
在134个频道中
Get PRO
七月 '26
+7 163
在142个频道中
Get PRO
六月 '26
+6 565
在164个频道中
Get PRO
五月 '26
+11 177
在155个频道中
Get PRO
四月 '26
+14 262
在187个频道中
Get PRO
三月 '26
+8 133
在202个频道中
Get PRO
二月 '26
+5 523
在204个频道中
Get PRO
一月 '26
+6 053
在183个频道中
Get PRO
十二月 '25
+3 278
在170个频道中
Get PRO
十一月 '25
+4 449
在150个频道中
Get PRO
十月 '25
+6 221
在155个频道中
Get PRO
九月 '25
+7 168
在154个频道中
Get PRO
八月 '25
+7 215
在155个频道中
Get PRO
七月 '25
+9 525
在169个频道中
Get PRO
六月 '25
+8 928
在186个频道中
Get PRO
五月 '25
+4 010
在193个频道中
Get PRO
四月 '25
+4 485
在199个频道中
Get PRO
三月 '25
+9 306
在192个频道中
Get PRO
二月 '25
+29
在192个频道中
Get PRO
一月 '25
+8 359
在175个频道中
Get PRO
十二月 '24
+8 271
在212个频道中
Get PRO
十一月 '24
+4 695
在191个频道中
Get PRO
十月 '24
+2 565
在215个频道中
Get PRO
九月 '24
+7 583
在188个频道中
Get PRO
八月 '24
+6 964
在193个频道中
Get PRO
七月 '24
+3 961
在176个频道中
Get PRO
六月 '24
+19 839
在157个频道中
Get PRO
五月 '24
+31 658
在169个频道中
Get PRO
四月 '24
+10 365
在154个频道中
Get PRO
三月 '24
+10 681
在157个频道中
Get PRO
二月 '24
+14 941
在144个频道中
Get PRO
一月 '24
+10 110
在165个频道中
Get PRO
十二月 '23
+7 387
在164个频道中
Get PRO
十一月 '23
+6 776
在167个频道中
Get PRO
十月 '23
+6 638
在129个频道中
Get PRO
九月 '23
+6 814
在0个频道中
Get PRO
八月 '23
+5 669
在0个频道中
Get PRO
七月 '23
+6 286
在0个频道中
Get PRO
六月 '23
+4 911
在0个频道中
Get PRO
五月 '23
+3 756
在0个频道中
Get PRO
四月 '23
+4 156
在0个频道中
Get PRO
三月 '23
+1 324
在0个频道中
日期
订阅者增长
提及
频道
16 十一月0
15 十一月0
14 十一月+539
13 十一月0
12 十一月+441
11 十一月0
10 十一月+503
09 十一月+526
08 十一月0
07 十一月+397
06 十一月0
05 十一月+543
04 十一月+2 172
03 十一月+1 233
02 十一月0
01 十一月+531
频道帖子
У нас вообще удивительная страна. В одних регионах ищут людей, чтобы отправить на фронт, в других — людей, которых можно туда
У нас вообще удивительная страна. В одних регионах ищут людей, чтобы отправить на фронт, в других — людей, которых можно туда отправить. А в Чечне, похоже, уже решили вопрос, кто будет принимать парад... Ведь наследственность, друзья, великая вещь. Особенно когда по наследству передаются не только фамилия и состояние, но и воинские звания. Одним, как говориться, Родина предлагает доказать, что они её достойны. Другим она просто достается в комплекте с погонами.

2
От добровольцев к административному ресурсу: российские регионы ищут новые способы пополнения фронта Российская система комплектования армии постепенно демонстрирует интересную региональную специализацию. Там, где заканчиваются желающие воевать, сокращают бюджет на выплаты. Там, где административная вертикаль чувствует себя увереннее, начинают искать потенциальных контрактников среди людей, уже попавших в поле зрения правоохранительных органов. Башкортостан и Чечня в этом смысле представляют две разные модели одной проблемы. В Башкортостане власти впервые фактически признали снижение интереса к контрактной службе. В пояснительной записке к республиканскому бюджету на 2027–2028 годы сокращение ассигнований на единовременные выплаты с 13,6 млрд до 12,6 млрд рублей объясняется уменьшением числа граждан, заключающих контракты с Минобороны. Это довольно показательный момент: война всё заметнее сталкивается не только с бюджетными ограничениями, но и с ограничениями человеческого ресурса. В Чечне решили подойти к вопросу иначе. После публичного обещания Рамзана Кадырова предоставить возможность «проявить себя» на фронте гражданам с вызывающим поведением правоохранительным органам поручили собрать сведения о людях, привлекавшихся к административной ответственности, и обеспечить их явку в военкоматы. Здесь особенно интересен переход от политической риторики к административной практике. Кадыров не стал ограничиваться воспитательными формулами. Появился документ, конкретные категории граждан и поручение силовым структурам. Получается, что административное правонарушение потенциально превращается в дополнительный критерий для привлечения к военной службе. Это уже не совсем классическая контрактная модель, основанная на добровольном выборе и материальной мотивации. Скорее, попытка использовать существующие механизмы государственного контроля для расширения рекрутинговой базы. Если человек не проявляет достаточного энтузиазма по отношению к государству, ему могут предложить продемонстрировать этот энтузиазм в гораздо менее комфортных обстоятельствах. Разумеется, сбор сведений о привлечённых к административной ответственности ещё не доказывает, что всех этих людей принудят подписать контракт. Но сама логика отбора заслуживает внимания. Особенно потому, что критерии «неправильного поведения», озвученные Кадыровым, остаются неопределёнными. А неопределённость в условиях сильной административной вертикали обычно расширяет пространство для произвольного применения полномочий. В результате возникает своеобразное разделение труда между регионами. Одни продолжают конкурировать за контрактников с помощью выплат, другие могут использовать дополнительные инструменты давления. В обоих случаях речь идёт об одной задаче — поддержании потока человеческого ресурса на фронт. Для федерального центра это тоже не лишено преимуществ. Формально мобилизационная система может оставаться контрактной, а политические издержки массового призыва — не возникать. Но цена такого решения постепенно переносится на региональные бюджеты, местные администрации и самих граждан. Проблема в том, что административный ресурс, в отличие от человеческого, не бесконечен. Можно повысить выплаты, усилить контроль, расширить категории потенциальных контрактников. Но нельзя бесконечно воспроизводить добровольную мотивацию средствами принуждения. Российская военная экономика, похоже, входит в следующую фазу: когда дефицит денег и желающих воевать начинает компенсироваться дефицитом свободы выбора.
982
3
🔝 5️⃣0️⃣ Рейтинг самых авторитетных каналов политического сегмента Телеграм за неделю 09.11.26 - 16.11.26 г. по ЦИТИРОВАНИЮ в Телеграм по данным статистического сервиса "Телеметр" (с учётом удельного веса упоминаний на один пост и количества публикаций) от социологического отдела Экспертного Совета учёных РАН. 1. Дмитрий Медведев (2346 упоминаний в других ТГ-каналах) 2. Вячеслав Володин (2122) 3. Скурлатов live (2115) 4. Мария Захарова (1791) 5. Что делать? (1471) 6. Православная политика (1225) 7. Мельница (1087) 8. Мастер пера (994) 9. Сергей Собянин (873) 10. Сергей Миронов (834) 11. Григорьев 12. Рамзан Кадыров 13. Пятилетка 14. DOFA 15. Кремлёвский пересмешник 16. Новости сегодня 17. Владимир Рогов 18. Распутица 19. Михаил Матвеев 20. А. Хинштейн 21. Александр Семченко 22. Россия – не Европа 23. Кирилл Кабанов 24. Владимир Кошелев 25. Сибиряк 26. Шо, опять? 27. Новый век 28. Ярослав Нилов 29. Аналитика Леонкова 30. Честно - и точка 31. LOMOVKA 32. Донбасский кейс 33. Политтранзит 34. Критик новостной ленты 35. Железный Феликс 36. Кремлёвский мамковед 37. Вечерний пророк 38. Иподьякон Олег Смирнов 39. Кирилл Фролов 40. Пауки в банке 41. Бульдоги под ковром 42. Мадам Секретарь 43. Евсюткинъ 44. Зона особого внимания 45. Народная Редакция 46. Неверный путь 47. Северный город Z 48. РОД-3 Москва 49. Плавильный котёл 50. Пророк России
6 564
4
Начало☝️ Отдельный вопрос — электроэнергия. На фоне поручений сделать российскую электроэнергию на 20% дешевле китайской особенно важно понимать, что промышленности нужна не красивая средняя цифра в презентации Минэнерго, а конкурентоспособная цена киловатт-часа непосредственно на предприятии. Причём металлургам недостаточно просто обещать дешёвую энергию в будущем: им нужно пережить сегодняшний период дорогого финансирования и слабого спроса. И здесь возникает ещё один парадокс. Государство говорит о необходимости технологического суверенитета, инфраструктурных проектов и развития промышленности, но экономические условия всё чаще заставляют предприятия заниматься не развитием, а сокращением потерь. Причём сокращение издержек уже происходит не только за счёт оптимизации производства. Как показывает ситуация на рынке труда, кризис всё чаще перекладывается на работников через отмену премий, сокращение рабочего времени и замораживание зарплат. Формально человек продолжает числиться на предприятии, но его реальные доходы снижаются. Теперь к этому добавляется давление на поставщиков, которым приходится фактически кредитовать заказчиков за счёт собственных оборотных средств. С «Уральской сталью» ситуация особенно чувствительна из-за её положения в Новотроицке. Более 9 тысяч работников — это не просто штат одного из металлургических предприятий. Это значительная часть экономической жизни города, местные подрядчики, торговля, налоговые поступления и социальная инфраструктура. Конечно, объявлять происходящее доказательством недобросовестной схемы преждевременно. Аресты счетов, судебные иски и реструктуризация сами по себе не означают банкротства или вывода активов. Но вопросы к управлению предприятием и ответственности его владельцев вполне закономерны. Особенно на фоне претензий ФАС к ценообразованию: если компания действительно повышала цены при снижении себестоимости, необходимо разобраться, почему это не помогло ей сохранить финансовую устойчивость. Впрочем, проблема гораздо шире одного комбината. Когда одновременно возникают проблемы у «Мечела», падает прибыль «Северстали», растёт число предприятий с неполной занятостью и задержками выплат, объяснять всё исключительно ошибками отдельных менеджеров уже не получается. Российская промышленность столкнулась с неприятным сочетанием дорогого капитала, ограниченного спроса и растущих издержек. В такой ситуации даже крупные предприятия с государственными заказами и стратегическим статусом не застрахованы от финансовых проблем. И самое важное: банкротство крупного металлургического предприятия не обязательно начинается с остановки доменных печей. Сначала прекращаются нормальные расчёты, затем поставщики перестают отгружать сырьё, работники теряют часть доходов, а регион начинает недополучать налоги. Когда производство наконец останавливается, значительная часть экономического ущерба уже нанесена. Похоже, российская промышленность постепенно переходит от режима инвестиций и развития к режиму распределения убытков. Вопрос только в том, кому достанется следующая их порция.
7 442
5
Металлургия переходит в режим выживания: сначала экономят на зарплатах, потом перестают платить поставщикам История «Уральской стали», которой поделились коллеги, интересна не столько масштабом долгов, сколько тем, что она показывает состояние российской промышленности. Комбинат с чистым долгом 94,1 млрд рублей, убытком 7,3 млрд за полугодие и 16,1 млрд просроченной кредиторской задолженности — это уже не просто предприятие, которому не повезло с конъюнктурой. Это пример того, как промышленный кризис постепенно превращается в кризис расчётов между компаниями. Реструктуризация банковских кредитов с переносом основных выплат на 2029–2034 годы позволяет выиграть время. Но она не создаёт спрос на металл, не снижает стоимость сырья и электроэнергии и не возвращает оборотные средства. Банки могут подождать несколько лет, а поставщики угля, подрядчики и перевозчики не всегда располагают такой роскошью. В этом и заключается неприятная особенность нынешней ситуации: финансовые проблемы крупных предприятий начинают распространяться по всей производственной цепочке. Один завод задерживает платежи, его поставщик испытывает дефицит оборотных средств, следующий участник цепочки вынужден сокращать расходы или сам откладывать расчёты. Так локальная проблема постепенно превращается в цепочку неплатежей. При этом у металлургии накопилось сразу несколько структурных проблем. Дорогие кредиты делают финансирование оборотного капитала всё более затратным, слабый внутренний спрос ограничивает возможности переложить издержки на покупателей, а экспортная логистика и крепкий рубль ухудшают экономику поставок за рубеж. Продолжение 👇
26 507
6
📌 Составленный «Распутицей» совместно со Skurlatov.ru еженедельный дайджест Telegram-повестки — Путин заявил о желании «вечного мира» на Украине: Шо, опять?, Псковская Лента Новостей, Что делать?, Политика страны, Марина Ахмедова; — ЕС принял участие в переговорах в Абу-Даби: Тени Прибалтики, Вечерний пророк, КОМАНДА НОВОСТЕЙ, Бюро, Елена Панина; — Российский военный погиб в результате взрыва в Петербурге: Донбасский Кейс, Компромат СНГ, Два майора, Калейдоскоп, Столица, Зеркало, ЛенТVZ4; — МВД примет меры по разобщению анклавов мигрантов: Друид, Новости сегодня, Кирилл Кабанов, Яна Поплавская, Дева Дивная, РИА КАТЮША, Политический Агрегатор, Неверный путь; — Выход Финляндии из НАТО на переговорах в Абу-Даби не обсуждался: Мир Михаила Онуфриенко, Наблюдатель, Мадам Секретарь, Скурлатов live, Макс атакует!, Украина не Россия❓; — В Абу-Даби прошли переговоры России, Украины и США: Zаписки традиционалиста, Новый век, Юрий Баранчик, Зона особого внимания, Хайли Лайкли, Православное Сопротивление Великой, Малой и Белой Руси; — Колокольцев заявил о снижении преступности среди мигрантов в России: Андрей Медведев, Теле Стрим, Фабрика русской земли, Плавильный котел, Историк Дюков, Мейстер; — В Москве состоялась сессия Совета коллективной безопасности ОДКБ: Московская прачечная, Дежурный по СНГ, Башни Федерации, КараVан идет, Россия не Европа, Пятилетка.
7 154
7
Экономика готовится увольнять лишних В России пока стараются не увольнять людей, а просто не давать им работать пять дней в неделю. Трёхдневка и четырёхдневка — такая щадящая форма знакомства с безработицей, при которой человек ещё числится сотрудником, но уже начинает подозревать неладное с семейным бюджетом. Глава РСПП Шохин предупреждает, что в 2027 году предприятия могут перейти от сокращения рабочего времени к сокращению самих работников. Высокая ставка, налоги и падающий спрос делают своё дело. Экономика постепенно обнаруживает, что административно назначить ей рост можно, а покупателей и дешёвые кредиты — не очень. Особенно любопытно, что государство одновременно требует от бизнеса платить больше налогов, сохранять занятость, повышать зарплаты и поддерживать производство. В общем, проявлять социальную ответственность в условиях, когда экономическая ответственность всё дороже обходится. Пока власти могут утешать себя тем, что массовых увольнений ещё нет. Но четырёхдневная неделя — это не совсем победа над безработицей. Скорее, её пробная версия. С сохранением трудовой книжки и сокращением доходов.
7 541
8
У войны обнаружилась проблема с человеческими ресурсами: желающие заканчиваются быстрее, чем бюджетные деньги Башкортостан, судя по пояснительной записке к республиканскому бюджету, уже вынужден учитывать снижение числа желающих заключать контракты с Минобороны. Выплаты на привлечение контрактников сокращают с 13,6 млрд до 12,6 млрд рублей. Формальное объяснение — стало меньше желающих идти на военную службу. Особенно примечательно, что речь идёт о регионе, который лидирует по числу подтверждённых погибших на войне. По данным «Медиазоны», к ноябрю поимённо установлены 11 990 погибших жителей республики. Похоже, административная машина столкнулась с неприятной особенностью человеческой психологии: обещание миллиона рублей не бесконечно компенсирует риск не вернуться. Можно повышать выплаты, подключать посредников, искать кандидатов среди должников, студентов и заключённых, но у каждого такого способа есть предел эффективности. Теперь выясняется, что даже региональный бюджет не может бесконечно покупать готовность населения участвовать в войне. Хотя, судя по всему, от него именно этого и ждут.
7 353
9
Требование вернуть НАТО к конфигурации 1997 года интересно не столько само по себе, сколько тем, что оно показывает логику российской внешней политики. Москва предлагает пересмотреть европейский порядок безопасности по состоянию на момент до расширения альянса, но совершенно не готова применять аналогичную логику к собственным территориальным приобретениям. Отсюда возникает вполне закономерный вопрос: если исходной точкой для пересмотра европейской безопасности должен стать 1997 год, то почему исходной точкой для обсуждения территориального устройства постсоветского пространства не может стать 1991-й? В частности, международно признанные границы Украины, включая Крым. Разумеется, юридически это разные вопросы. Отвод военной инфраструктуры НАТО и изменение государственных границ не являются симметричными процедурами. Но политическая логика здесь весьма показательна. Россия требует от Запада отказаться от части результатов расширения НАТО, рассматривая их как угрозу своей безопасности, но собственные территориальные приобретения предлагает считать окончательными и не подлежащими пересмотру. Это и есть политика двойных стандартов, хотя в Москве, вероятно, предпочли бы называть её принципом неделимой безопасности. В российской интерпретации безопасность должна быть неделимой, но суверенитет соседних государств оказывается вполне делимым, если речь идёт об интересах России. Есть и более существенный момент. Москва фактически предлагает вернуться к европейской системе сфер влияния, когда крупные державы договариваются о военном присутствии и политических ограничениях для государств, которые не обязательно участвуют в этих переговорах на равных. Причём речь идёт не только об Украине, но и о Польше, странах Балтии, Финляндии, а также о государствах Южного Кавказа и Центральной Азии. По сути, Кремль хочет получить право вето на внешнеполитический и оборонный выбор соседних стран, не предоставляя им аналогичного права в отношении собственной политики. Это не столько новая архитектура безопасности, сколько попытка восстановить прежнюю иерархию влияния. Поэтому вопрос о Крыме здесь важен не как буквальное следствие требования 1997 года. Из него не вытекает автоматическое обязательство вернуть полуостров Украине. Он важен как проверка последовательности российских аргументов. Если международный порядок можно пересматривать ради устранения угроз российской безопасности, то почему нельзя обсуждать пересмотр решений, принятых вопреки международно признанным границам другого государства? Ответ, вероятно, заключается в том, что Москва предлагает не универсальные правила безопасности, а переговоры об исключениях для себя. И в этом смысле возвращение НАТО к 1997 году — не столько предложение о мире, сколько заявка на пересмотр всей системы европейских отношений в пользу России. При этом собственные результаты изменения этой системы Кремль пересматривать не намерен.
7 312
10
📌️️️️️️ В прицеле: 🔻️️️️️️ Президент России Владимир Путин во время переговоров со спецпосланниками США Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером заявил, что хотел бы, чтобы мир на Украине был вечным. «Что касается длительности мира, его обеспеченности и надежности. Нам бы тоже хотелось, чтобы это был вечный мир. Мы знаем, что по-разному с обеих сторон понимаются вопросы территорий. Для нас важнее люди, которые проживают там. Их традиции, культура, право жить по своим правилам», — сказал он. Вечный мир на территории б. УССР возможен только в случае ликвидации государства Украина. По его словам, Россия рассматривает госграницу как единственную линию разграничения с Украиной. Американские переговорщики прибыли в Москву утром 12 ноября — на следующий день после окончания нового раунда трехсторонних переговоров по Украине в Абу-Даби. Европа должна расстаться с надеждой забрать Украину себе и передвинуть границу с русским миром на восток. 🔻️️️️️️ За последние два года в России произошло минимум шесть покушений на высших офицеров. Российский военнослужащий погиб в результате взрыва автомобиля в Санкт-Петербурге, сообщает «Фонтанка». Следственный комитет подтвердил гибель мужчины, возбуждено уголовное дело. Взрыв прогремел около семи утра 12 ноября в районе Славянка (входит в поселок Шушары Пушкинского района Петербурга), когда автомобиль выезжал со двора. В салоне находился полковник 6-й армии ВВС и ПВО, утверждает 78.ru. По данным источника издания, взрывное устройство было установлено на днище машины и приведено в действие дистанционно. «Фонтанка» и «Mash на Мойке» писали, что в результате взрыва пострадал родственник военного, якобы тоже находившийся в автомобиле. Позже «Фонтанка» уточнила, что полковник был один. Камера наблюдения зафиксировала, как он вышел из подъезда и сел в машину. ГСУ СК по Санкт-Петербургу возбудило уголовное дело по факту убийства военнослужащего. 🔻️️️️️️ По данным каких-то высокопоставленных источников, Москва официально сформулировала и передала по закрытым каналам принципиально новый, радикальный пакет условий по перезагрузке европейской безопасности. Предложений по выходу действующих членов НАТО из альянса, в частности Финляндии, на настоящий момент не выдвигалось, речь об этом не шла. «Мне неизвестно об этом, нет, не выдвигалось. Об этом речи, конечно, не шло точно», — заявил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков, отвечая на вопрос о том, выдвигались ли какие-то предложения по поводу выхода действующих членов НАТО, в частности Финляндии, из альянса. Ранее СМИ сообщили о том, что в ходе переговоров по созданию новой архитектуры европейской безопасности в Абу-Даби якобы выдвигались предложения по выходу Финляндии из НАТО. Вброс сделан ровно накануне саммита Евросоюза в Дублине. Европейцев пугают «аппетитами Кремля», чтобы протащить двадцать второй пакет санкций и новые миллиарды Киеву. Все методично готовятся к войне, подводя под нее аргументированную базу. 🔻️️️️️️ А кучно по миграции пошли заявления. Число преступлений, совершенных иностранцами в России, за девять месяцев 2026 года снизилось на 40% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. «Иностранцами за девять месяцев совершено более 20 тыс. преступлений, что на 40% меньше, чем годом ранее», — сообщил глава МВД Владимир Колокольцев на правительственном часе в Совете Федерации. По его словам, сейчас на преступления, совершенные иностранными гражданами, приходится 3,4% от общего числа преступлений в стране. Это же какая потрясающая драматургия! В апреле РБК со ссылкой на документ аппарата Совета безопасности сообщил, что число преступлений, совершенных в России в первом квартале, сократилось на 16,7% в сравнении с аналогичным периодом прошлого года. Снижение преступности, согласно документу, связано с сокращением числа посягательств против собственности на 14,1%, включая падение числа краж на 9% и случаев мошенничества на 18,3%. Работы, конечно, еще много — этнические ОПГ не исчезли, как и необходимость следить за гастролерами.
7 266
11
Фронт как воспитательная мера У Рамзана Кадырова складывается довольно прагматичная система работы с молодёжью, которая вызывает нарекания. Если молодой человек недостаточно лоялен, ведёт себя неправильно или просто попадает в зону внимания местных структур, ему могут предложить исправиться на фронте. Критерии «неправильного поведения» при этом остаются намеренно размытыми. Чем меньше формальных рамок, тем шире поле для воспитательной работы. Получается своеобразная альтернатива обычным административным и судебным процедурам. Сначала определяется, кто сбился с пути, затем предлагается способ доказать преданность — через участие в боевых действиях. Зона специальной военной операции превращается в место перевоспитания характера. Важно, что речь идёт не только о Чечне. Адам Делимханов отчитывается о работе представительств Кадырова в других регионах России. Это означает, что механизм распространяется и на выходцев из республики за её пределами. Фактически формируется внесудебный инструмент поддержания дисциплины, в котором отправка на фронт может быть не столько добровольным решением, сколько следствием конфликта с местной властной вертикалью. На этом фоне стремительная карьера 18-летнего Адама Кадырова, получившего погоны майора, выглядит особенно контрастно. Для одних молодых людей система открывает быстрый карьерный лифт. Для других фронт становится способом «исправиться» и заслужить право на возвращение. Разница в стартовых условиях очевидна. Кадыров периодически говорит о необходимости защищать молодёжь от информационного воздействия и не допускать её «сбивания с правильного пути». Однако если главным практическим инструментом оказывается перспектива отправки на фронт, то речь идёт уже не столько о борьбе за умы, сколько о поддержании управляемости. Система выглядит последовательно. Лояльность здесь — не политическая позиция, а базовое условие нормальной жизни. А война постепенно превращается в универсальный способ решения внутренних проблем, которые в других обстоятельствах решались бы полицией, судом или хотя бы разговором.
7 613
12
Обещания высокой зарплаты, российского гражданства и социального благополучия становятся инструментами привлечения людей, которые не всегда располагают полной информацией об условиях будущей службы. Это не означает, что каждый иностранный рабочий является потенциальным контрактником, но показывает, насколько широким становится поиск человеческого ресурса. Есть и политическая сторона. Власти годами объясняли необходимость ограничения миграции соображениями безопасности, культурной совместимости и защиты интересов российских работников. Теперь экономические и военные потребности требуют обратного: больше иностранцев, больше каналов привлечения, больше возможностей для их закрепления в стране. Риторика может меняться быстрее, чем демография, но кадровый дефицит приходится решать независимо от неё. В итоге Россия рискует получить весьма специфическую модель воспроизводства рабочей силы. Собственные демографические ресурсы расходуются на войну и старение населения, а недостающие рабочие руки приходится импортировать. При этом часть иностранцев направляется непосредственно в армию, а часть — в гражданский сектор, который должен поддерживать функционирование экономики и военного производства. Это не полноценная замена мобилизации. Мигранты не могут автоматически заменить квалифицированных российских специалистов, а иностранные контрактники не способны бесконечно компенсировать потери на фронте. Но такая модель позволяет отодвигать момент, когда нехватка людей потребует от государства более болезненных решений. В этом смысле массовая трудовая миграция становится не просто способом закрыть вакансии. Она превращается в один из механизмов адаптации страны к демографической цене войны. Государство получает возможность продолжать расходовать внутренний человеческий ресурс, одновременно приглашая внешний. Вопрос лишь в том, насколько долго эта конструкция сможет работать без новых экономических и социальных издержек.
7 468
13
Миграция как продолжение мобилизации другими средствами У российской демографической политики постепенно появляется дополнительная функция: компенсировать последствия войны. Причём не только на фронте, где растёт доля иностранцев среди контрактников, но и в экономике, которой всё труднее обходиться без тех, кто раньше составлял внутренний резерв рабочей силы. Получается довольно своеобразное разделение труда. Одних иностранцев приглашают работать на стройках, заводах, складах и в сфере услуг, других — заключать контракты с Министерством обороны. В обоих случаях речь идёт о людях, которые должны закрывать дефицит, образовавшийся в том числе из-за оттока российских граждан на войну, гибели военнослужащих и сокращения доступного трудового резерва. Мобилизация, которую официально стараются не называть мобилизацией, постепенно становится вопросом не только военного, но и экономического управления. Государство пытается сохранить возможность продолжать войну, не изымая из гражданской экономики столько собственных работников, сколько потребовалось бы при открытом масштабном призыве. Для этого приходится искать людей за пределами страны. Масштаб проблемы виден по статистике комплектования армии. По некоторым оценкам, в первой половине 2026 года российские войска ежемесячно теряли 30–34 тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести при наборе примерно 27 тыс. новых военнослужащих. Это уже создавало отрицательный баланс восполнения потерь. По информации, публиковавшейся в СМИ, во второй половине года разрыв увеличился. При этом российская система набора всё сильнее зависит от региональных выплат, посредников и различных способов поиска потенциальных контрактников. В регионах начинается обратное движение. Если ещё недавно губернаторы соревновались в размерах единовременных выплат, то теперь некоторые из них вынуждены сокращать их, одновременно пересматривая помощь семьям погибших. По сообщениям СМИ, в Санкт-Петербурге региональная выплата за контракт в начале ноября снизилась до 400 тыс. руб. Ряд субъектов сокращает и выплаты родственникам погибших. Получается, что даже поддержание прежней модели комплектования армии становится отдельной бюджетной проблемой. Впрочем, экономить на привлечении людей можно лишь до определённого предела. Поэтому расширение иностранных каналов комплектования выглядит вполне закономерным. По сведениям, которые приводились в российских и зарубежных публикациях со ссылкой на данные о вербовке иностранцев, за девять месяцев 2026 года контракты с российской армией заключили более 16 тыс. иностранных граждан. Среди них — выходцы из Узбекистана, Таджикистана, Беларуси, государств Африки и Латинской Америки. Независимой официальной статистики по этому направлению в открытом доступе нет, поэтому конкретные оценки следует воспринимать с осторожностью. Параллельно России нужны иностранные работники для гражданского рынка. Дефицит кадров в промышленности, строительстве, логистике и коммунальном хозяйстве никуда не исчезает. Более того, конкуренция за работников усиливается: оборонные предприятия и армия предлагают условия, с которыми многим гражданским работодателям трудно соперничать. Военная экономика не просто создаёт новые рабочие места — она перераспределяет уже имеющиеся трудовые ресурсы в пользу государства. Отсюда и привлекательность трудовой миграции как инструмента компенсации. Иностранный работник позволяет заполнить вакансию, не переманивая сотрудника из соседнего российского предприятия. В теории это снижает давление на рынок труда и позволяет сохранить производство без дополнительного изъятия людей из гражданской экономики. На практике всё зависит от квалификации, легальности занятости, условий труда и способности работодателей интегрировать новых сотрудников. Но здесь возникает ещё один вопрос: насколько далеко государство готово зайти в использовании миграционного ресурса? Сообщения СМИ о привлечении иностранцев к заключению военных контрактов показывают, что граница между трудовой миграцией и военным набором может оказаться весьма условной.
7 754
14
Это же какая потрясающая драматургия! Раньше мы как рассуждали? Раньше мы думали, что если человеку не доплачивать, он обидится и уйдет. А выяснилось — нет! Он остаётся, но появляется другой человек, который согласен на "чуть меньше", а работает на "чуть больше". И всё! Переговорная сила работника плавно превращается в переговорную слабость. Это же гениальный антиинфляционный механизм. Чтобы не росли цены на курятину и квартиры, надо просто не давать расти зарплатам. А чтобы не росли зарплаты, надо каждые пять лет менять континент-поставщик рабочей силы. Вчера был Ташкент, сегодня Нью-Дели, завтра, боюсь, подтянется Конго. А экономисты из ВШЭ потом сидят с умным видом и пишут отчеты: "Приток иностранной рабочей силы снизил заработки низкоквалифицированных россиян на 5%, а прежних мигрантов — на 17%". Вы понимаете? Старые мигранты конкурируют с новыми мигрантами! Это же естественный отбор. И главное — какая стройная система получается в регионах. Там зарплаты падают, в т.ч. потому что сверху давит миграционный ресурс, а снизу — подорожавший кредит. Региональный губернатор в тупике, у него бюджет трещит по швам. Он звонит в Москву: — Москва, дай денег на трамвай! А Москва ему так ласково, под три процента: — На тебе казначейский кредит! Но с условием: ты должен привлекать инвесторов и доказать, что у тебя нет дефицита. То есть, чтобы получить деньги на бедность, ты должен доказать, что ты богат. А чтобы доказать, что ты богат, тебе нужно снизить издержки... А как снизить издержки? Правильно! Привезти ещё три батальона индусов! Круг замкнулся. Зато инфляция сдержана, статистика благополучная, а вместо автоматизации производства мы осваиваем хинди и путунхуа. Удобно, ведь?! Раньше мы не могли договориться с одним прорабом, а теперь мы не можем договориться на пяти языках одновременно. Но главное — экономика работает! Не развивается, нет... но работает безупречно!
7 716
15
Начало☝️ Сегодняшняя картина сложнее, чем в предыдущие периоды. Российский рынок труда испытывает последствия демографического спада, мобилизации, оттока части трудоспособного населения и перетока работников в оборонный сектор. По мере замедления экономики кадровый дефицит постепенно смягчается, но это не означает, что проблема исчезает. Бизнесу по-прежнему нужны люди, однако его финансовые возможности для повышения оплаты труда становятся всё более ограниченными. Поэтому привлечение работников из Индии, Бангладеш и других стран — не просто попытка восполнить демографические потери. Это ещё и стремление сохранить существующую экономическую модель, не допуская чрезмерного роста стоимости труда. В 2025 году Россия выдала рекордное за последние годы число разрешений на работу гражданам Индии (56,5 тыс.) и Бангладеш (9,3 тыс.). Квоты на привлечение работников из визовых стран продолжают расти: на 2026 год — почти 279 тыс., на 2027-й Минтруд предлагал уже около 383 тыс. Индийские работники, как отмечают аналитики, часто соглашаются на зарплаты на 30–50% ниже ожиданий российских соискателей. Для работодателя такая стратегия рациональна: вместо инвестиций в автоматизацию, повышение производительности и обучение персонала можно расширять предложение рабочей силы. Но у этой модели есть предел. Если экономика продолжает конкурировать преимущественно за счёт относительно дешёвого труда, у предприятий снижается заинтересованность в технологическом обновлении. Возникает замкнутый круг: низкая производительность требует большого количества работников, а доступность дополнительной рабочей силы уменьшает стимулы повышать производительность. В этом смысле миграционная политика становится частью экономической политики государства. И здесь возникает противоречие: власти одновременно говорят о необходимости повышения доходов населения, технологического суверенитета и производительности труда, но сохраняют заинтересованность бизнеса в доступном внешнем трудовом ресурсе. В конечном счёте мигранты могут быть одним из факторов сдерживания зарплат, но ответственность за эту модель лежит не на них, а на работодателях и государстве, которое определяет правила рынка труда. Если российские власти действительно хотят добиться устойчивого роста реальных доходов населения, им придётся решать не только вопрос о том, откуда привозить работников, но и вопрос о том, почему российская экономика до сих пор так сильно зависит от относительно дешёвой рабочей силы.
7 659
16
Мигранты как фактор сдерживания зарплат: почему российский бизнес не спешит отказываться от дешёвого труда Миграция в России давно перестала быть исключительно демографическим вопросом или способом закрыть кадровый дефицит. Она стала частью экономической модели, в которой доступность относительно дешёвой рабочей силы позволяет бизнесу сдерживать издержки, а государству — откладывать решение более сложных проблем рынка труда. Поэтому вопрос о влиянии мигрантов на реальные зарплаты вполне обоснован, хотя было бы ошибкой объявлять иностранную рабочую силу главной причиной их стагнации или снижения. Экономический механизм здесь достаточно понятен. Когда предприятие сталкивается с ухудшением конъюнктуры, ростом стоимости кредитования и сокращением заказов, у него есть несколько способов адаптации: увольнять сотрудников, сокращать рабочее время или уменьшать оплату труда. Наличие дополнительного предложения рабочей силы, в том числе иностранной, расширяет возможности работодателя выбирать наиболее дешёвый вариант найма. Особенно заметно это в отраслях с высокой долей низкоквалифицированного труда — строительстве, ЖКХ, логистике, торговле, сельском хозяйстве и сфере услуг. Там миграционный ресурс может выступать фактором ограничения зарплатного роста. Если работодатель имеет возможность закрыть вакансию за меньшие деньги или на менее выгодных для работника условиях, стимулы повышать оплату труда остальным сотрудникам становятся слабее. При этом важно различать прямое и косвенное влияние. Мигранты не обязательно вытесняют российских работников с рабочих мест. Гораздо чаще они формируют дополнительное предложение труда, которое снижает переговорные возможности работников и ограничивает давление на работодателя со стороны дефицита кадров. Это особенно существенно в регионах, где экономика зависит от нескольких крупных отраслей и возможности сменить работодателя ограничены. Однако средняя зарплата не отменяет структурного эффекта миграции. Важна не столько абсолютная величина заработка иностранного работника, сколько условия его найма, готовность работать сверхурочно, возможности работодателя использовать неформальную занятость и степень защищённости самого сотрудника. В таких обстоятельствах конкуренция происходит не только между людьми, но и между разными моделями занятости. Есть и эмпирические подтверждения такого механизма. Исследование Высшей школы экономики, посвящённое либерализации миграционной политики в 2007–2008 годах, показало, что увеличение числа иностранных работников оказало понижательное воздействие на заработки отдельных групп. У низкоквалифицированных российских работников снижение оценивалось в 4,5–5,5%, у ранее приехавших азиатских мигрантов — в 14–17,5%. На зарплаты высококвалифицированных работников существенного влияния обнаружено не было. Это не означает, что результаты исследования можно механически переносить на нынешнюю ситуацию. Но они показывают: предложение дополнительной рабочей силы действительно способно перераспределять переговорные преимущества на рынке труда. Сегодняшняя картина сложнее, чем в предыдущие периоды. Российский рынок труда испытывает последствия демографического спада, мобилизации, оттока части трудоспособного населения и перетока работников в оборонный сектор. По мере замедления экономики кадровый дефицит постепенно смягчается, но это не означает, что проблема исчезает. Бизнесу по-прежнему нужны люди, однако его финансовые возможности для повышения оплаты труда становятся всё более ограниченными. Поэтому привлечение работников из Индии, Бангладеш и других стран — не просто попытка восполнить демографические потери. Это ещё и стремление сохранить существующую экономическую модель, не допуская чрезмерного роста стоимости труда. В 2025 году Россия выдала рекордное за последние годы число разрешений на работу гражданам Индии (56,5 тыс.) и Бангладеш (9,3 тыс.). Квоты на привлечение работников из визовых стран продолжают расти: на 2026 год — почти 279 тыс., на 2027-й Минтруд предлагал уже около 383 тыс.
7 299
17
Главный парадокс нынешней региональной экономики заключается в том, что кризис всё чаще оплачивается не увольнениями, а снижением доходов тех, кто ещё работает. Предприятия стараются удерживать персонал, но делают это за счёт зарплат и рабочего времени. В результате статистика занятости может выглядеть относительно благополучно, хотя покупательная способность населения уже сокращается. Двадцать регионов с падением реальных зарплат — это не локальная неприятность, а признак того, что экономическое замедление постепенно добирается до доходов домохозяйств. Но у этой истории есть и вторая сторона — бюджетная. Региональные власти оказываются зажаты между растущими обязательствами и сужающейся доходной базой. Нужно поддерживать инфраструктуру, ЖКХ, транспорт, промышленность, выполнять социальные обязательства, но собственных ресурсов для этого всё меньше. Коммерческие заимствования слишком дороги, а альтернативные источники финансирования практически исчерпаны. Поэтому казначейские инфраструктурные кредиты становятся не столько инструментом развития, сколько механизмом поддержания работоспособности региональной экономики. Формально это деньги на новые проекты, модернизацию и инвестиции. Фактически — возможность закрывать финансовые разрывы там, где собственный бюджет уже не справляется. Здесь важно другое: федеральный центр получает дополнительный инструмент управления региональной политикой. Кредитование под 3% выглядит привлекательно, но условия его получения — привлечение внебюджетных средств, гарантии будущих бюджетных доходов, конкурсный отбор и контроль целевого использования — превращают финансовую поддержку в систему обязательств перед Москвой. Возникает довольно характерная конструкция: регионы должны привлекать инвестиции и гарантировать будущие доходы, чтобы получить деньги на решение проблем, которые зачастую возникли именно из-за нехватки инвестиций и доходов. Получается, что для выхода из бюджетного дефицита региону сначала нужно доказать, что он способен обходиться без дефицита. В перспективе это усиливает финансовую зависимость субъектов Федерации от федерального центра. Причём речь уже не только о дотационных территориях. Даже экономически развитые регионы могут столкнуться с ситуацией, когда собственных доходов хватает на текущие обязательства, но не на развитие. Именно поэтому дискуссия о расширении казначейских кредитов — это не просто спор о бюджетной технике. Это вопрос о том, насколько российская региональная модель способна развиваться самостоятельно. Пока ответ выглядит не слишком оптимистично: Москва распределяет доступ к деньгам, регионы конкурируют за право их получить, а население всё чаще расплачивается за бюджетные ограничения снижением реальных доходов.
7 392
18
Начало☝️ Сокращения расходов в Петербурге, Подмосковье, Кузбассе и других субъектах показывают, что бюджетная консолидация уже перестала быть абстрактным требованием Минфина. Она начинает затрагивать образование, социальную поддержку, инфраструктуру и помощь бизнесу. История Белгородской области, где федеральный центр отказал в дополнительных средствах на зарплаты бюджетникам, особенно показательна: даже социальные обязательства в отдельных случаях уже не гарантируют автоматического получения федеральной поддержки. Впрочем, не стоит считать, что регионы просто плохо управляют финансами. Их возможности изначально ограничены конструкцией российской бюджетной системы: основные налоговые ресурсы концентрируются на федеральном уровне, тогда как значительная часть социальных и инфраструктурных обязательств остаётся на местах. Когда федеральный бюджет испытывает дефицит, региональная зависимость от центра становится ещё сильнее. В итоге формируется двухуровневая экономия. Москва пытается удержать федеральные расходы за счёт долга, налогов и перераспределения, а губернаторы — за счёт сокращения собственных программ и переноса проектов на неопределённый срок. При этом военные расходы сохраняют особый статус, а гражданские направления становятся пространством для бюджетной оптимизации. Самое неприятное здесь даже не сам дефицит в 5,2 трлн рублей. Дефицит можно финансировать, долг можно наращивать, расходы можно переносить. Проблема в том, что каждый следующий бюджетный манёвр уменьшает пространство для развития. Россия постепенно переходит от модели, в которой бюджет должен обеспечивать экономический рост и социальную стабильность, к модели, в которой главной задачей становится обслуживание уже принятых обязательств. Иными словами, федеральный центр пока может позволить себе не замечать критичности ситуации. Но регионам приходится замечать её в своих бюджетах, социальных программах и зарплатах. А это уже та бюджетная арифметика, которую невозможно бесконечно объяснять благоприятной макроэкономической статистикой.
7 310
19
Бюджетная арифметика войны: федеральный центр начинает экономить за счёт регионов Бюджет постепенно превращается в систему сообщающихся дефицитов, в которой федеральный центр сохраняет приоритеты, а регионам предлагается самостоятельно искать деньги на последствия этих приоритетов. Дефицит федерального бюджета за десять месяцев достиг 5,2 трлн рублей — это уже на 38% больше годового плана. И здесь важна не только сама цифра, но и структура происходящего. Нефтегазовые доходы сокращаются, несмотря на благоприятную мировую конъюнктуру. Ненефтегазовые поступления растут, но расходы увеличиваются быстрее. Фактически государство пытается компенсировать ухудшение сырьевой ренты налогами, заимствованиями и перераспределением ресурсов. Однако у этой модели есть предел: налоговую нагрузку нельзя бесконечно увеличивать, а внутренний долг не является бесплатным источником финансирования. Главная проблема заключается в том, что бюджетная система всё больше работает по логике военного приоритета. Если оценка Bloomberg о расходах на войну в размере 17 трлн рублей окажется близкой к действительности, это означает, что значительная часть бюджетного манёвра уже зарезервирована под задачи, которые не создают сопоставимой отдачи для гражданской экономики. Поэтому разговоры о заморозке расходов, ручном управлении и дополнительных заимствованиях — не отдельные эпизоды бюджетной политики, а признаки системного напряжения. На региональном уровне ситуация выглядит ещё менее комфортно. У субъектов Федерации практически не осталось самостоятельных источников финансирования. Коммерческие кредиты слишком дороги, региональные облигации не решают проблему, приватизационные поступления ограничены. В результате бюджетные кредиты федерального центра становятся не инструментом развития, а фактически механизмом поддержания текущей платежеспособности регионов. Здесь возникает определённое противоречие. Федеральный центр требует от регионов привлекать внебюджетные инвестиции, гарантировать дополнительные доходы и соблюдать многочисленные условия получения инфраструктурных кредитов. Но в экономике, где бизнес сам сталкивается с дорогими деньгами, а внутренний спрос и инвестиционная активность испытывают давление, требование найти внебюджетные средства всё чаще выглядит как попытка переложить ответственность за отсутствие денег на самих региональных руководителей. Продолжение👇
7 600
20
Тарифы на 11%: правительство объяснило рост цен, но не захотело объяснять это публично В истории с повышением тарифов ЖКХ на 11% интересна даже не сама цифра, а способ ее экономического обоснования. Министр экономического развития Максим Решетников, судя по рассказу депутата Валерия Гартунга, сумел убедить парламентариев в необходимости такой индексации, но содержание аргументации осталось за закрытыми дверями. Получилась довольно любопытная конструкция: гражданам предстоит оплачивать вполне реальные счета, а объяснение того, почему именно на 11%, оказалось информацией для ограниченного круга лиц. Здесь возникает принципиальный вопрос к экономической политике правительства. Если повышение тарифов действительно обосновано ростом издержек газовой, энергетической и коммунальной инфраструктуры, то почему эти расчеты нельзя предъявить обществу? В конце концов, речь идет не о коммерческой тайне отдельной компании, а о регулируемых платежах миллионов домохозяйств. Особенно показательно, что этот эпизод произошел на фоне дискуссии Набиуллиной об инфляции. Глава ЦБ совершенно справедливо предупреждает, что переносить любой рост затрат в конечные цены опасно: таким образом можно запустить инфляционную спираль. Но правительство одновременно закладывает двузначное повышение коммунальных платежей, объясняя его объективными экономическими обстоятельствами. Получается своеобразное разделение ответственности. Центральный банк должен сдерживать инфляцию, охлаждать спрос и не допускать раскручивания цен. Правительство же через регулируемые тарифы само формирует дополнительное инфляционное давление. И это уже не вопрос исключительно денежно-кредитной политики, а проблема согласованности действий государства. При этом аргумент о том, что экономика должна покрывать растущие издержки инфраструктурных компаний, нельзя просто отбросить. Коммунальное хозяйство и энергетика требуют инвестиций, ремонта сетей, модернизации оборудования. Если тарифы годами не обеспечивают необходимых расходов, накопленный износ рано или поздно превращается в аварии и перебои. Но повышение платежей само по себе еще не гарантирует, что деньги пойдут именно на модернизацию, а не на закрытие текущих финансовых проблем монополий. Есть и другая сторона вопроса. Когда государство повышает регулируемые тарифы, оно фактически создает дополнительный расход для бизнеса и населения. Для предприятий это означает увеличение себестоимости, которое затем может быть перенесено в цены товаров и услуг. Для домохозяйств — сокращение свободных доходов. То есть тарифная индексация способна одновременно подталкивать инфляцию со стороны предложения и ослаблять потребительский спрос. В этом смысле спор Гартунга с Набиуллиной выходит за рамки обычной дискуссии о ставке. Депутат указывает на инфляцию издержек, а глава ЦБ напоминает, что даже объективное удорожание ресурсов не должно автоматически превращаться в бесконтрольный рост цен. Обе позиции содержат рациональное зерно. Но ответственность за то, чтобы эти процессы не противоречили друг другу, лежит прежде всего на правительстве. И здесь возникает неприятный для властей вопрос: если повышение тарифов на 11% экономически необходимо, почему его последствия не рассматриваются как часть общей инфляционной картины? Нельзя одновременно требовать от населения умеренного потребления, от бизнеса — сдерживания цен, от ЦБ — жесткой денежной политики, а от инфраструктурных монополий — просто компенсировать свои расходы за счет потребителей. В итоге инфляция действительно становится тем самым несправедливым налогом, о котором говорила Набиуллина. Только в данном случае у нее появляется вполне конкретный административный механизм начисления. Причем государство сначала определяет размер дополнительного платежа, а затем объясняет, почему Центральный банк должен не допустить роста остальных цен.
7 702