Ромашковый сбор

Только хотела собрать интерьеры с драпировками на стенах, а Wallpaper не только собрал, но и сделал к ней очень толковый текст, так что не буду множить сущности, а просто расскажу и покажу, что они там пишут. Понятно, что сейчас кто-то непременно скажет про пылесборники, но в этом-то и фокус — дизайн медленно, но верно движется от практичности к декоративности, которая не всегда функциональна, зато радует и утешает. Драпировки попадают сразу в несколько магистральных трендов: максимализм, всё сильнее чувствующаяся связь интерьерного мира с модой, непременная инстаграмность общественных мест и “оберегающий” дизайн. Про оберегающий я только что придумала, но тема не новая: мы живём во время турбулентности, мир перестал быть понятным и предсказуемым, а наши интерьеры — чуть ли не последнее место на этой безумной планете, где можно хоть что-то контролировать. Современный дом — не крепость или убежище (если подумать, то и то и другое — довольно суровые места), а скорее домик на дереве или палатка, которую вы строили в детстве из подушек и покрывала. Шторы на стенах возвращают нас прямиком в те самые времена. Wallpaper цитируют в материале психолога Салли Огастин: «Мы связываем изогнутые линии в двух и трёх измерениях с комфортом и расслаблением, в то время как прямые линии связаны с эффективным действием». Иначе говоря, драпировки успокаивают наш мозг. Декораторы полюбили шторы за театральный эффект: они дают ощущение, что за ними что-то есть, стены кажутся мягкими и изменчивыми, а всякие несовершенства вроде неправильных углов легко убрать с глаз долой. «Драпировка выразительна, текуча и полна намёков», — говорит дизайнер Ли Брум, который сделал вместе с компанией Calico обои, имитирующие складки ткани (это как раз вариант для тех, кто всё-таки боится пылесборников). В подборке Wallpaper только общественные интерьеры, но в частных домах у них тоже есть шансы. Так что мы к этой теме ещё вернёмся.

К разговору о реставрации и о том, что она бывает очень разной. Гданьск, в котором я провела последние четыре дня, в этом смысле — особый пример. Город практически сравняли с землёй во время Второй мировой, и потом встал вопрос: что делать — построить на руинах новый современный город или вернуть утраченное? Как вы понимаете, победил второй вариант, но и с ним всё было не так однозначно. Шли споры, как именно восстанавливать — сделать научную реставрацию на основе старых чертежей и с применением старых материалов или стилизовать. В итоге решили, что научный подход потребует кучу денег и времени. Так что за историческими с виду фасадами скрываются обычные многоквартирные дома. В одном из них я снимала квартиру (фото 6) — он не такой нарядный, как дома на главной улице, но принцип везде одинаковый. Насколько я понимаю, ключевые здания старались сделать максимально близко к оригиналу, а в остальных случаях допускали вольности в интерпретации прошлого. Есть масса ситуаций, когда такой подход выглядит очень сомнительно, но не в Гданьске. Это история не только про внешний вид, а про любовь людей к своему городу, которая здесь очень чувствуется. Даже районы панелек (в странах бывшего восточного блока без них никуда) выглядят максимально ухоженно и уютно.

Пока я отлыниваю, мои коллеги-админы постят не покладая рук. А заодно собрали целую папку — в ней все каналы про дизайн, все авторские, интересные и очень разные. Так что заглядывайте!

Редкий, а потому особенно ценный пример девелоперского телеграм-канала, который говорит с людьми о том, что им действительно интересно. Девелопер Dar рассказывает о своих проектах увлекательно — в контексте образа жизни, истории, архитектуры и урбанистики. Согласитесь, что история парижского кафе Les Deux Magots, имеющего собственную литературную премию, или прогулка по району Щукино цепляют горазда сильнее бесконечных призывов купить недвижимость. Это не просто грамотно выстроенный маркетинг — покупателю недвижимости ведь и правда важно понимать, какими идеями и ценностями руководствуется девелопер. Хотя почитать канал будет интересно вне зависимости от того, планируете ли вы что-то покупать в обозримой перспективе, — это в любом случае классный лайфстайловый контент, написанный хорошим языком. Я канал Dar уже с удовольствием полистала, а на ближайшую поездку в поезде, которая ждет меня через пару дней, заложила их подкаст о «третьих местах». Так принято называть всё, что не является домом или работой, но без чего невозможна полноценная городская жизнь – культурные институции, церкви, библиотеки и так далее. Послушать все выпуски, а их уже девять, можно тут. Реклама. ИП Далонин И.В., ИНН: 230812859457, erid: 2Vfnxw4V1ig

Я не большая любительница итальянского кофе, но в такой обстановке готова на всё. Caffè Nazionale в городке Ардзиньяно — проект студии AMAA. Архитекторы не стали восстанавливать оригинальную обстановку, а законсервировали то, что от неё осталось, и добавили к этому современные элементы. В наших краях такой подход большая редкость, а зря, получается очень колоритно и с уважением к истории здания. 📷 Mikael Olsson Подробности у Divisare

Я сейчас на велоконференции в Гданьске, а у вас короткая неделя и наверняка есть планы поинтереснее, чем залипать у экрана. Это я к тому, что до конца недели перевожу канал в формат лаконичного постинга. Не совсем каникулы, но почти. Думаю, дом, который вы видите на фотографиях, — идеальный контент для такой ситуации. Эшли Бриннинкмейр и её муж решили переехать из Лондона в Майами и захватили с собой британский вкус к яркому цвету и эклектике. Интересно, как всё это играет в совсем другой архитектуре и при ином освещении. Выводов предлагать не буду, думаю, этот интерьер интересно порассматривать. Добавлю только, что обстановку американского дома Эшли собирала удалённо: делала покупки без особого плана в течение двух лет, пока её муж ждал грин-карту. 📷 Jeanne Canto Подробности у House & Garden

Модную металлическую тему продолжает еще одна коллаборация — Airstream и The Frank Lloyd Wright Foundation. Первые делают легендарные трейлеры, вторые хранят наследие великого архитектора. Их совместный проект — новый дом на колесах с интерьером в «юсонианском стиле» Райта. Термин происходит от слова Usonia, это альтернативное название США и одновременно утопическая архитектурная концепция Райта, в которой практичность и связь с природой идут рука об руку. Никаких трейлеров Райт, конечно, не проектировал, но разработал около шестидесяти юсонианских домов, по образу которых и делали новый Airstream. Примечателен он, кстати, не только интерьером, но и количеством остекления — таких больших окон у трейлеров этого бренда раньше не было. Я, признаться, давно мечтаю хотя бы пару дней пожить в Airstream. Теперь буду мечтать еще сильнее.

В прошлом году Филипп Старк сделал для Cassina пуфы-диваны Somewhere El-S (последняя фотография) и объяснял, что взял за основу чемодан, сидя на котором можно подождать такси. По правде говоря, на чемодан получилось не очень похоже, но в этом году Rimowa и Vitra докрутили идею. Их пуфы с ящиком для хранения сделаны из алюминия и поставлены на колесики — в точности как чемоданы Rimowa, только вместо ручки у них цветной кожаный ремешок, а внутренности обиты тканью Vitra из переработанного сырья. В дополнение предлагаются органайзеры по дизайну Арика Леви, которые тоже сделали из алюминия. Внутрь табурета они встают тютелька в тютельку.

Свои хай-лайны есть и в Старом Свете. В 1993 году в Париже на месте бывшей железной дороги по проекту архитектора Филиппа Матье и ландшафтного дизайнера Жака Вержели был построен Promenade Plantée (1) — его название переводится как «прогулочная зона с растениями». Зелень не единственное, чем интересна эта аллея. Здесь есть бассейны с водопадами, скульптуры, мастерские и магазины. Парк состоит из двух частей: на мосту, а также на земле, где можно не только гулять, но и ездить на велосипедах. К слову, поначалу парижане отнеслись к пространству, как к Эйфелевой башне, — скептически. Но сегодня здесь с удовольствием гуляют и они, и туристы. Особую популярность хай-лайны набирают в Азии. Историю сеульского ручья Чхонгечхон (2) можно назвать показательным примером работы над ошибками. В 1968 году его закопали ради строительства автострады, однако в 2000-е город решил сделать два хороших дела разом: разгрузить улицы от автомобилей и выкопать Чхонгечхон назад. В итоге в 2005 году появилась одна из самых популярных точек притяжения Сеула: вдоль ручья по проекту бюро Seo-Ahn Total Landscape построена зелёная прогулочная зона с различными инсталляциями, подсветками, фонтанами и даже небольшой дамбой. В Сеуле есть ещё одно пространство, достойное внимания. Открытая в 1970 году автострада уже к 2000-м годам была в плохом состоянии, и вместо сноса её ждало преобразование в заработавший в 2017 году парк Seoullo 7017 Skygarden (3–4) — в его названии отражены первая и вторая даты рождения. Проектированием занималось бюро MVRDV. Seoullo радует внушительным количеством растений: в общей сложности 24 тысячи кустов, цветов и деревьев всего на один километр. С заброшенными железными дорогами южные корейцы тоже работают. В 2014 году в городе Тэгу появилась пешеходная зона Ayanggichatgil (5–6) по проекту CA Plan прямо на бывшем железнодорожном мосту над рекой Кымхоган. И хотя остальные участки дороги были демонтированы, навесной парк всё равно стал отличным местом для прогулок, где также есть музей и зона для медитации. Не отстаёт и Китай. В 2021 году в Шанхае был открыт многоуровневый парк Putuo Caoyang Centennial (7–8), разработанный Atelier Liu Yuyang Architects — вновь на бывшей наземной железной дороге, которая после закрытия успела несколько лет побыть рынком. В этом случае китайцы вновь показали свою любовь к скорости: первоначальный проект разработали за два дня, довели до ума за две недели, а от начала работ до сдачи объекта прошёл год. Расстояние у парка вышло меньше километра, но заняться есть чем: мероприятия, спорт, просто прогулки по одному из уровней. В том же году в городском округе Яньчэн DuShe Architectural Design реализовали ещё более масштабный проект. Находившуюся там закрытую железнодорожную станцию включили в комплекс парка и музея водно-болотистых угодий Жёлтого моря (9–10), а также расположенных вокруг отелей. После реконструкции пространство внутри станции было озеленено, но особенно приятно, что здесь остались рельсы со шпалами и старые поезда, которые работают как рестораны. В общем, опыт в мире по созданию линейных парков накоплен достаточный, и приведёнными примерами не исчерпывается. Так что Москве есть у кого поучиться в том, чтобы дать неудачному лужковскому эксперименту с монорельсом вторую жизнь.

На прошлой неделе московская мэрия предложила превратить изживший себя монорельс в надземный линейный парк с беговой дорожкой, зелёными зонами отдыха и кафе. Подобные парки, обустроенные на месте бывших железных дорог и автострад, в мире уже существуют, и в народе их зовут «хай-лайнами». Примеров много, так что пришлось разбить пост на две части Такое обобщённое название они получили от самого известного парка такого типа в мире — нью-йоркского High Line (1–3), спроектированного Diller Scofidio + Renfro. С 1934-го по 1980-й на Манхэттене работала открытая грузовая железная дорога длиной почти два с половиной километра, потом долго была заброшена, и власти думали её снести. Но нашлись энтузиасты, основавшие некоммерческую организацию, которая боролась за преобразование пространства в общественное. Своего они в итоге добились — в 2006 году началась реконструкция. Парк открывался поэтапно: в 2009, 2011 и 2014 годах. В нём высажено более 500 видов растений и деревьев, проходят разнообразные концерты и выступления. Параллельно с High Line в Чикаго аналогичный путь проделала ещё одна железная дорога, работавшая с 1873 по 2001 год. На её месте разбит Park 606 (4–5) длиной больше четырёх километров. План превратить пути в зелёную зону возник в 1997-м, пока здесь ещё ездили поезда, а в 2003-м появилась организация, боровшаяся за парк. Строительные работы начались в 2013-м и завершились быстро — в 2015-м парк встретил первых посетителей. Авторами стали бюро MBBA и чикагское бюро Росса Барни. Это, впрочем, не первые примеры линейных парков, созданных на месте отжившей своей транспортной инфраструктуры. Ещё в середине 1960-х активисты предложили переделать в парк закрывшуюся шестиполосную автодорогу Харбор-драйв в Портленде. В 1969-м они провели серию пикников между автострадой и рекой, чтобы обратить внимание на нехватку общественных пространств в городе. Важную роль сыграл губернатор Орегона Том Маккол, который всячески способствовал воплощению проекта в реальность (впоследствии парк назвали в его честь). К созданию парка привлекли местную архитектурную фирму ZGF Architects LLP. В 1974 году дорогу начали разбирать, и через четыре года Waterfront Park (6–8) длиной почти в 2,5 км был открыт. В нём стоит мемориал американским японцам, депортированным в лагеря во время Второй мировой, и растёт сакура.

В Германии сегодня выходной, поэтому вместо понедельничного офиса предлагаю посмотреть Новую Национальную галерею в Берлине. Это последняя работа Людвига Мис ван дер Роэ — музей открылся в 1968 году — и единственное здание, построенное им в Старом свете после Второй мировой войны. Я была здесь в свой первый приезд в Германию в начале 1990-х, а в два моих препандемических заезда в Берлин галерея была закрыта на ремонт, которым занимался тоже не последний человек в мире архитектуры — Дэвид Чипперфилд. Реставрация заняла шесть лет — Чипперфилд хотел по максимуму сохранить оригинальные детали, поэтому музей по сути разобрали, привели в порядок по частям и снова собрали. Для меня, учитывая долгий перерыв, это было почти что новое знакомство. Здание действительно фантастическое: огромный стеклянный павильон, накрытый квадратной стальной крышей, которая опирается на восемь стальных опор. Основная коллекция и часть выставок находятся в подвальном этаже, но его задний фасад выходит в углублённый внутренний сад, поэтому там тоже есть естественный свет, а в самом саду выставлены скульптуры. В воздушный холл при входе можно зайти без билета и вволю почиллить на легендарных креслах Barcelona. В самом музее показывают искусство ХХ века, а в верхнем выставочном зале сейчас идёт выставка бразильской художницы Лижии Кларк.

Попробуем сегодня новый формат: вы спрашиваете, я подробно отвечаю на видео. Вопросы на будущее задавайте в комментариях, а я начну с того, которой мне постоянно задают на лекциях — про нейросети, использую ли я их и что вообще об этом думаю. Материалы по теме, которые я упоминаю в этом ролике: 🌻 Канал Verlab, чей курс помог мне лучше понять, как работают нейросети в сфере дизайна (и не только) 🌻 Статья в Blueprint о том, как ИИ подменяет журналистику 🌻 Подкаст “Основа», рассказывающий о рисках, связанных с ИИ

Я сейчас Берлине и вчера впервые попала на концерт Flaming Lips. Хотела билеты поближе к сцене, но не совладала с немецким сайтом и оказалась на галерее. Утешилась тем, что оттуда классно снимать контент, который решила выложить в канал. Не совсем наша тема, но среди моих любимых групп эта — точно самая декоративная. Попросила написать Сашу Кондукова про их вклад в музыку, сценографию и разноцветное безумие — он это умеет точно лучше чем я. У Саши канал про совремннную культуру, Mixed Arts, полюбопытсивуйте на досуге. Flaming Lips — герои психоделического поп-рока из штата Оклахома, у них особый самурайский путь, но в начале 2000-х благодаря клипам и хитовым песням с альбома Yoshimi Battles the Pink Robots они стали достоянием мейнстрима. Музыканты туда пробирались и ранее (например, на саундтреке третьего «Бэмена»), к ним привыкли, они стали уютными интеллектуальными фриками, которые при этом поют о серьезных вещах и немного гипнотизируют слушателя, вовлекая в свои игры. На концертах они начали методично создавать представления где-то между миром «Алисы в стране чудес» и странствующим цирком. На зрителей летели конфетти, на сцене появлялись фигуры, напоминающие и о баскетбольных маскотах (фигурках зверей, которые участвуют, например, на матчах и становятся полноценным символом команды), и о телешоу в духе «Улицы Сезам». Их концепт концертного шоу как рок-цирка впоследствии довели до абсолюта Coldplay — у тех эмпатия к происходящему на сцене превращала детей в наивных школьников, словно ты на первом концерте и кругом все удивительно и совсем рядом. В 2021 году — во время пандемии — на шоу в Оклахоме был презентован уникальный концепт — и группа, и публика находились внутри индивидуальных надувных шаров. Идея принадлежит фронтмену группы Уэйну Койну, который и ранее часто перекатывается по толпе в пластиковом шаре во время концертов. Занимается он этим и сейчас — это как крауд-серфинг, только с соблюдением социальной дистанции. Внутри каждого пузыря находились: высокочастотный дополнительный динамик (чтобы звук не заглушался), бутылка с водой, вентилятор на батарейках, полотенце и табличка с надписью «мне нужно в туалет/здесь жарко». Если становилось слишком жарко, пузырь заполняли прохладным воздухом. А чтобы выйти в туалет, зритель должен был надеть маску и дождаться сопровождения персонала. Аплодисменты заменялись ударами по верхней части пузыря.

Встречаем выходные в гренобльском ресторане PNY, который дизайнер Руди Геньер снабдил окошками-иллюминаторами. Автор проекта — большой фанат Джона Лотнера, так что улетать прочь от повседневности предлагается в ретрофутуристической обстановке. В интерьере много полированного бетона — это как раз от Лотнера, а мебель Геньер спроектировал сам. Особенно удались стулья на стальных ножках. 📷 Ludovic Balay Подробности у Archdaily

Вчера звала вас в Тарусу, а сегодня хочу напомнить, что совсем рядом с Москвой есть не менее замечательное Переделкино. Туда теперь даже на МЦД доехать можно, без страданий по пробкам. Побывала там после большого перерыва благодаря компании «Архивуд», той самой, которая проводит одноимённую премию, много лет строила в России дома Honka, а теперь продолжает деревянное строительство уже по своим технологиям. Им в этом году тридцать лет, что и стало поводом для выезда в знаменитый писательский посёлок. Кажется, это был самый камерный и милый юбилей из тех, на которых мне случилось побывать. Застольем руководил шеф ресторана Locanda Мануэле Кроче Антонио, а в перерыве между горячими закусками и главным блюдом мы успели прогуляться по посёлку и зайти в местный буфет, где была обнаружена фотография поэта Александра Межирова, деда моей одноклассницы Ани, с которой мы не виделись со школы. Вести из Переделкино немедленно полетели в Америку, где Аня, собственно, и живёт с тех самых пор, и стали поводом для долгого телефонного разговора — первого за много-много лет. Так что прекрасный вечер получил не менее прекрасное продолжение.

СССР, как известно, был дефицит. Местная легкая промышленность плохо справлялась с запросами граждан, поэтому очнеь ценился импорт из братских стран соцлагеря. Начиная с 1960-х годов, в Москве стали появлятся специализирвоанные универмаги, где продавали такие товары. Чаще всего они носили названия городов соотвествующих соцтран и были разбросаны в южной части город. Вероятно, именно этим объясняется, что утрата большинством из них первоначального облика прошла легко и незаметно — пусть это были и не самые выдающиеся образцы советской послевоенной архитектуры. Хотя интересны эти универмаги были не только тем, как выглядели. Люди, родившееся после развала СССР, часто вообще о ничего не знают об этих некогда популярных магазинах, зато у представителей старшего поколения с ними обычно связано много личных воспоминаний. Василий Лужбин предлагает прокатиться на машине времени и посмотреть, как эти универмаги выглядели, что в них продавалось и что с ними случилось после конца советской власти. Ностальгия — дело увлекательное, поэтому прочитать эту историю мы предлагаем вам в Дзене. А здесь, для затравки, несколько архивных фотографий.

Среди слушателей моих лекций всегда много молодых дизайнеров — обычно это фрилансеры, работающие в одиночку, или хозяева небольших студий. Но, как известно, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. После выступлений меня часто спрашивают, как найти того самого заказчика мечты — с хорошим бюджетом, открытого к экспериментам, готового покупать дизайнерскую мебель и вешать на стены искусство. Да, такие существуют на самом деле — лучшие проекты, которые вы видите в журналах, создаются именно для них. Но есть момент, о котором в журналах обычно не говорят: работа с такими клиентами позволяет дизайнеру не только реализовывать творческие амбиции, но и больше зарабатывать. Просто потому, что это совсем другой уровень. Но тут надо сказать честно: как до этих чудо-заказчиков достучаться, теоретики вроде меня не знают. Поэтому с удовольствием переадресую вас к дизайнеру с 18-летним опытом Михаилу Жилину, который 10 июня проведёт открытый трёхчасовой практикум «Миллион на дизайне». Идея в том, что для перехода на качественно новый уровень проектов и заработков нужен не только талант, но и деловая хватка. И цель — Михаил предлагает обозначить её как доход в миллион рублей в месяц. На практикуме Михаил будет рассказывать, как к ней прийти: покажет, какие есть стратегии для роста дохода и повышения известности дизайнера интерьера, разберёт ключевые инструменты для продвижения (они, как несложно заметить, в последние годы изменились), даст готовые рецепты для масштабирования и выстраивания бизнеса. Обещает, что всё будет просто, наглядно и практично — полученные навыки можно будет применять сразу же. В рамках практикума планируется несколько живых бизнес-разборов для дизайнеров, заполнивших анкету участника. А ещё все без исключения получат в подарок PDF-файл «От фрилансера к владельцу дизайн-студии: путь к успеху» и специальные условия на покупку платного курса «Дизайн как система». Регистрируйтесь по ссылке Реклама. ООО "ЖИЛИНС ХОМ", ИНН: 7838086714, erid: 2VfnxvMyU4g

Планы не просто на выходные, а на всё лето вперёд. В прошлую пятницу в “Саду Ракицкого” под началом гениального шефа Владимира Мухина стартовал гастрофестиваль “Вокруг света”. Путешествовать будут по кухням тех стран, из которых Николай Петрович Ракицкий привозил растения для своего сада: Италия (это уже 21 июня), Франция, Китай и Россия. Учитывая, что арт-директором сада служит моя бывшая коллега Юля Лусенкова, которая сама готовит как фея-волшебница, гастрономическая программа там всегда была на высоте. В прошлом году Юля с хозяйкой сада Женей Ждановой построили гастрономический театр с кухней, которую для них под заказ сделала фабрика “Мария”. Фасады кухни покрывает рельефный узор, повторяющий орнаменты тарусской вышивки. Теперь фабрика включила эту модель в свой каталог — на фото 9 вы видите её кусочек, но подробнее о ней и о вышивке, по мотивам которой она сделана, я расскажу отдельно, там интересная большая история. А пока хвастаюсь тем, как красиво мы провели время. К оформлению сада и сервировкам приложили руку соосновательницы проекта “Трын*Трава”.