Отец отверг пополнение в виде деревенского щенка, хоть Сонечка и просила быть благоразумным.
Щенка отдавали соседи бабули. Щенок хорошенький, упитанный. Вырос бы в среднюю по росту собаку.
Но отцу после нас и французского бульдога никого, видите ли, не надо.
А я вам хочу рассказать, как давным-давно, в страшный ливень, я высмотрела возле остановки бездомную собаку.
И сразу возникли мысли:
Чего просто высматривать? Спасать надо!
И вот знаете, что я вам хочу сказать!
Если привести в дом такую собаку — грязную, мокрую, впитавшую в себя жизнь и ароматы всех помоек, то Дима откроет дверь на мой стук, посмотрит на это вот всё, а потом сразу эту дверь закроет.
Что если кричать:
— Нельзя же взять и оставить собачку в беде. На улице ливень. Собачка продрогла. Она мерзнет! Она голодает!
То Дима тоже будет кричать:
— Уходите, странная женщина. Вас тут никто не знает.
Но сердце мужчины не выдерживает женских слез.
Угадайте, у кого в доме тогда появился пес?
Пса свозили в клинику.
Там взяли анализы. Обработали. Подобрали красивый ошейник и поводок.
Взяли огромный мешок корма.
Еще было посещение грумера.
Пес, правда, вернулся оттуда потрясенный.
Зато теперь он был укомплектован.
Даже выглядел и пах как настоящий гетеросексуал. Такую красивую и ухоженную собаку любой бы из вас к себе забрал.
Я дала объявление в местных группах. Разместила фото. Развесила везде объявления. Так на объявление и откликнулся мужик. Рассказывал потом, что не сразу признал в этом напомаженном свою рабочую собаку.
Оказалось, что пса зовут Рэм. Он живет в частном секторе неподалеку. У него есть вольер. Но однажды Рэм сделал ночью подкоп и удрал, чего никогда раньше не делал. Мужик ищет его уже две недели, потому что Рэм — хорошая рабочая собака. Мать у него была дворняга, отец — охотничьей породы.
Из этой помеси кровей вырос отличный, верный компаньон.
Да хозяин с Рэмом вообще все делают вдвоем.
Они исколесили почти всю Россию. Жили под открытым небом, в палатке и в машине. Рэм никогда не жаловался. Работал в любую погоду. Даже попал в охотничью передрягу на Камчатке.
И только тут…
Только у меня…
Ему пришлось по-настоящему несладко.
Рэм потом говорил одними лишь глазами:
— Я шел домой. Ну, погулял на собачьей свадьбе. Все мы не без греха. Но чтобы так за это наказала судьба!
Ладно, забрали к себе… ладно, в клинику водили…
Они меня шампунем!
С запахом бубль-гум намыли!
И обкромсали, как пуделя. Боже мой, кем я стал? А был ведь по бате настоящий дратхаар!
А ошейник? Ты видел ошейник?
Вот ты сейчас присмотрись.
Там же стразы!
Если я ещё раз начну делать подкоп — прибей меня, пожалуйста, сразу.