mrrttiinna

Я очень тоскую, Я б выискать рад Другую такую, Чем ехать назад. Но где же мне руки Такие же взять, Чтоб так же в разлуке Без них тосковать?

Раньше я думала, что всё даётся глубоким разговором. Но потом столкнулась с людьми, которые просто не понимают, что я пытаюсь сказать. Они слушают слова, но не слышат их мысли. Неважно, как и сколько раз пытаешься донести свою мысль «правильно», иногда это ничего не меняет. И внезапно я поняла, что больше не хочу, чтобы кто-то знал меня настолько глубокого, и это странно, ведь я всегда жаждала, что бы кто-то понял мою душу.

моя сила не в том, чтобы бегать с ружьем и кричать от досады в толпе. искать виноватых порою ни в чем, с желанием сжечь их в котле. мне зло ни к чему, но в сердце туман — сбивает с прямого пути. я очень устала жалеть обо всем, но знаю, что нужно идти. ломает лишь тех, кто духом силен, чьи души воспитаны болью. не стыдно кричать под обильным дождем, глотая его вместе с солью. кто смеет меня или вас осуждать за то, что покой позабыли? кто ж знал, что себя так легко потерять, но знаешь, мы все-таки были. мы были когда-то по-детски резвы и верили в силу мечтаний. достаточно было зеленой травы, до ночи по паркам скитаний. навек я запомню другую себя: с глазами, горящими ярко. однажды, мне снова достаточно будет до ночи скитаний по парку.

ты еще не знаешь, насколько Все это будет всерьез. У меня осталось два часа до рассвета И еще один нерешенный вопрос: Кто мы, незнакомцы из разных миров? Или, может быть, мы случайные жертвы стихийных порывов? Знаешь, как это сложно - нажать на курок? Этот мир так хорош за секунду до взрыва.

я был кочевником, был домоседом, но сейчас я смертельно устал. этот призрачный город, как старый свитер, - износился и стал мне мал. люди сонно текут по сосудам улиц: дом-работа, работа-дом. эти лица пусты, этот воздух отравлен - я дышу им с большим трудом.

временами одиночество накатывало на меня и резало по сердцу. казалось, даже вода, которую я пил, и воздух, которым дышал, наполнены длинными острыми иголками; страницы книг в моих руках, словно лезвия бритв, угрожающе отливали металлическим блеском. в четыре часа утра в окружающем безмолвии было слышно, как одиночество все глубже пускает в меня свои корни.

Аль-Хасан аль-Басри, да помилует его Аллах, сказал: «Когда в человека вонзалась колючка, он говорил: «Я знаю, что ты вонзилась по причине греха, мой Господь не поступит со мной несправедливо».

радость моя, я, как с дерева лист, пал и зарылся в вещи, те, что хранят аромат лучшей из когда-либо живших женщин. память — не камень, сердце — не остов, в лёгкие влита ртуть — я слышу везде твою тихую поступь и не могу вдохнуть.

кровоточащие раны придется зашивать самостоятельно грубыми нитками

я снимаю бронежилет, чтобы обнять тебя по-настоящему. пожалуйста, не нажимай на курок

не дай мне, Господи, быть связанной с теми, кто принесёт мне разрушение, и не вверяй мне тех, с кем мне не суждено остаться. и не делай меня тяжёлой ношей для чьего-либо сердца .

я всегда спорила с каждым о том, что мне нечего терять. Эта детская иллюзия отшельничества, одиночества и независимости. Они перечисляли целые списки и говорили «а как же…», но какой же храброй я ощущала себя, когда говорила «пустяк». Они просто не догадывались, что в этом списке ни разу не было твоего имени