Потому что потому✨ 🎄

🌸 +150 р если вы хотите чтобы я закончила работу раньше дедлайна 🌷 предупреждайте заранее если не хотите чтобы я опубликовала работу 🍧Оставляю за собой право отказаться от заказа, если буду понимать, что не справлюсь

"Пытаешься оживить мертвеца, Скайфаер?" – Старскрим бросил фразу небрежно, но его взгляд задержался на дрожащих руках ученого. Он видел боль. Ту самую боль, что сводила его собственные схемы в холодной металлической груди. Это было почти… невыносимо. Перед ним стояло живое напоминание о *его* потерянном Скае – добрейшем, сильном, принявшем его всего. Но этот… этот был лишь бледной, жалкой тенью. Слишком мягкий. Слишком… *живой*, когда *его* Скай был мертв. "Он не мертв для меня! Он… здесь!" – вырвалось у Скайфаера, и он ткнул пальцем в грудь Старскрима, туда, где должен был быть спарк. – "Его форма… его голос…" Старскрим резко отшатнулся, как от прикосновения раскаленного металла. "Не трогай меня!" – зашипел он. В его голосе прорвалась не просто злоба, а паника, страх перед этим призрачным сходством, перед болью, которую оно будило. "Я не твой жалкий, сдохший возлюбленный! И не замена тому, кого *я* потерял! Твой Скайфаер…" – он запнулся, имя чужого возлюбленного обожгло язык, – "…он был слабаком. Как и ты. Мой…" – голос сорвался. Он не мог сказать. Не мог даже подумать о *своем* Скае в присутствии этой пародии. Они стояли друг против друга – два остова горя, одетые в чужие, но до боли знакомые формы. Скайфаер видел Стара в каждом движении, в каждом изгибе брони пришельца, и каждая деталь была ножом, поворачивающимся в ране. Это был портрет, оживший и издевающийся. Недостижимый. Чужой. И не его... Старскрим видел в огромном ученом слабое, искаженное отражение своего света, своего потерянного рая. И это отражение было невыносимым укором, напоминанием о том, что *его* Скай – настоящий, единственный – превратился в пепел. Этот мягкосердечный дурак перед ним жил, а *его* гигант, его якорь… Нет. "Зачем ты притащил меня *сюда*?" –Старскрим выкрикнул вопрос, и в нем звучала не только злоба, но и отчаянная, непрошенная надежда. Может быть, здесь, в этом "мягком" мире, есть лазейка? Может быть… Но нет. Логика, холодная и беспощадная, глумилась над ним. Его Скай мертв. Здесь – лишь тень. Скайфаер молчал. Его оптики, полные невыплаканных слез, блуждали по лицу Старскрима, выискивая хоть искру *того* Стара, хоть намек на ту сложную, ранимую душу, которую он любил. Он нашел лишь холодное отражение в кривом зеркале. Его отчаянный план принес не воскрешение, а новую, изощренную пытку. Перед ним был призрак, дразнящий всеми чертами любимого, но лишенный его сути. Они были вдвоем в тишине базы. Два вдовца. Два эха в пустоте, созданной друг другом. И перед каждым стояло живое напоминание о том, что они потеряли навсегда – знакомое лицо, чужая душа. Горе имело форму возлюбленного, и это было самой жестокой шуткой всех вселенных.

Написала.. Секундомер в груди Ская отсчитывал тикающие пустоты. Здесь, в их вселенной, где пыль Кибертрона давно осела, а звезды холодны и равнодушны, не хватало одного звука – резкого, высокомерного, такого родного голоса Старскрима. Стара. *Его* Стара. Память о последней битве – взрыв, ослепительная вспышка, тишина вместо привычной язвительной реплики – прожигала процессор раскаленным шлаком. Скай стоял на краю пропасти, где их база когда-то парила над равнинами, и смотрел в бездонное небо. В оптиках не было слез – механики не плачут так – но стальная грудь сжималась так, словно ее сдавили в гидравлическом прессе. Горе было титановым якорем, приковавшим его к месту гибели возлюбленного. Каждый винтик, каждый контур напоминал о Старе: вот здесь он ворчал над расчетами траекторий, здесь небрежно облокотился, оставив микроцарапину, здесь их пальцы случайно соприкоснулись, и Скай почувствовал редкую, спрятанную под маской высокомерия дрожь. "Звездный…" – шепнул Скай, голосовой модуль выдал лишь хриплый статический шум. Имя рассыпалось в тишине. Он бы отдал все свои двигатели, всю свою память, чтобы услышать в ответ язвительное: "Не сюсюкай, Скай!". *** В Разбитом Стекле, где солнце было слишком ярким, а тени – слишком глубокими, Старскрим стоял над обугленными останками шаттла. *Его* Скайфаера. Его якоря, его света, его единственного существа, которое видело не лидера Десептиконов, а просто Старскрима – слабого, сомневающегося, нуждающегося. Взорван шаттл. Предательство Автоботов. Ничего не осталось. Только пепел, впитывающийся в его ладони. Гнев кипел в нем, бессильный и всепоглощающий, но под ним, глубже, в самых потаенных схемах, жила другая боль – леденящая пустота. Он сжимал кулаки, когти впивались в металл ладоней. "Скай…" – имя вырвалось не как приказ, а как стон. Здесь, в этом жестоком зеркале мира, он потерял единственное, что имело значение. Мир стал слишком громким и слишком пустым одновременно. *** Отчаяние – страшный двигатель. Скайфаер, ученый до мозга костей, отверг логику. Он погрузился в запретные архивы, в теории межпространственных разломов. Мифы о Разбитом Стекле, искаженном отражении их реальности, стали его навязчивой идеей. *Там* Старскрим жив. *Его* Старскрим мертв, но… разве нельзя? Разве нельзя подменить пустоту эхом? Риск был безумным. Энергии требовалось колоссальное количество. Но боль была сильнее страха. Скайфаер активировал устройство, выкачав энергию из половины своих систем. Пространство вздыбилось, завыло, и из вихря света и искрящейся материи рухнула на палубу базы знакомая, до боли родная фигура в красно-серебряной броне. "Стар!" – крик Скайфаера был полон надежды, боли, безумного облегчения. Он шагнул вперед, руки дрожали. Фигура поднялась. Оптики, такие же голубые, холодно окинули Скайфаера. Губы изогнулись в знакомой усмешке, но… в ней не было ни капли тепла, лишь презрение и расчет. "Ну-ну, какой трогательный прием, – голос был Старскрима, но интонации… как наждак по стеклу. – "Видимо, твой местный я снова облажался? Или ты просто решил заменить сломавшуюся игрушку?" Скайфаер замер. Сердце (или то, что его заменяло) сжалось в ледяной ком. Знакомый профиль, привычный жест – этот Старскрим поправил крыло точно так же, как делал *его* Стар. Но в оптиках горел не скрытый огонь страсти и амбиций, а холодное, бездушное пламя власти. Это был Старскрим из Разбитого Стекла. Чужой. Не его. "Ты… не он," – прошептал Скайфаер, и в его голосе была бездна разочарования, тяжелее прежнего горя. Перед ним ходило, дышало воспоминание. Но души, той сложной, ранимой, язвительной души, которую он любил – не было. *** Старскрим оглядывал базу с высокомерным любопытством. Все здесь было мягче, слабее, глупее. Как и этот Скайфаер – огромный, но с глазами раненого зверя. *Его* Скайфаер… Нет. Нельзя думать. Мысли о взорванном шаттле, о потерянном свете, были как открытая рана. Он видел, как этот гигант-ученый смотрит на него – с надеждой, которая быстро гасла, заменяясь мукой. И в этой муке было что-то… знакомое. Та же пустота, что грызла его самого.