Михаил Кожухов: «тот самый мужик с усами»

Сняли вчера новый выпуск с Михаилом Кожуховым и Айратом Багаутдиновым из «Москва глазами инженера»! Как и обещали, встретились на разговор о защите Шуховской башни, а также поговорили о тонкой природе наследия и памяти в России и мире. О том, как прошлое порой напоминает нам о том, кто мы. Опубликуем полную версию на нашем YouTube-канале в конце августа.

Поездку в Южную Корею можно назвать мастер-классом по наблюдению за быстро меняющимся миром. Если закрыть глаза и дать волю фантазии, слышно, как под натиском перемен потрескивают вековые устои общества. Общеазиатский инстинкт смирения перед властью? Любопытно, что думает об этом бывший президент страны, приговоренный недавно к пожизненному заключению за организацию мятежа? «Связь 5G» и «интернет вещей» входят в список приоритетных направлений развития бизнеса, утвержденных правительством. В общем, поездка в Южную Корею поможет лучше понять сегодняшний мир и, конечно, насладиться вкусной едой. Это ответ на вопрос Forbes «Куда поехать летом без визы?». А ответы остальные участников разговора – тут. #интервью ✈️ Михаил Кожухов

На этом снимке – фрагмент съемок исторического полотна на Иранской студии художественного фильма. Играю, так сказать, роль египетского феллаха. Колхозника, по-нашему. Уверенными мазками, но без слов: я по-древне-египетски ни бум-бум. А началась моя жизнь в искусстве кино, когда Михаил Агранович, тогда еще никакой не мэтр, а относительно молодой оператор, пригласил меня на пробы новой картины, которую он начинал снимать с Себастьяном Аларконом. – Приходи на «Мосфильм», – говорит, – познакомишься. Меня в ту пору хлебом не корми, только дай познакомиться с чем-нибудь латиноамериканским. Я как раз трудился в одноименной редакции АПН, и за материалы – они назывались «контактными» –где речь шла о «Пылающем континенте», вступившем в любую связь с СССР, платили неплохие гонорары. Рублей 20-25. Так что к великой иллюзии я потянулся не из любви к ней, а можно сказать, из корысти. Себастьян – чилиец, талантливый и очень симпатичный улыбчивый человек, ученик Романа Кармена, – внимательно посмотрел на меня и говорит: – Ты на наших очень похож. Хочешь, я тебя в картине сниму? Посмотри сцену, выучи текст, и мы тебя попробуем. Включили мне запись. Hijo de puta! Сago en la virgen de la madre bendita que te pario, cono! – сказал я про себя трудно переводимый идиоматический оборот, когда увидел, что мне предлагалось сделать. Ключевой момент фильма. Герой рассказывает о своей жизни глухонемой проститутке, лежа с ней в кровати. Оба – совершенно ню! А барышня, скажу я вам, ну, очень ничего. – Себастьян, – говорю я режиссеру. – У меня только три условия. Первое: я не раздеваюсь. Второе: актриса тоже в одежде. Третье: мы с ней не лежим, а сидим. Потому что за девушку не скажу, но за себя я, как честный человек, в такой ситуации не ручаюсь! Аларкон согласился. Но поскольку, даже сидя в одежде рядом с девушкой, я вспоминал о ней, в основном, ню, то с перевоплощением у меня получилось не очень убедительно, и роль отдали другому. Ну а если серьезно, составили с командой Клуба @mktravelclub план путешествий со мной на 2026 и даже 2027 год, подробности на сайте 😎

Мир становится однообразным, и распознать уникальные черты становится с каждым годом сложнее: люди в одинаковых джинсах сидят в похожих кафе, жуют одинаковую пиццу, запивая разрекламированной газировкой, и разглядывают автомобили знакомых марок. Поэтому в каждой стране самое увлекательное для меня — суметь разглядеть то самое, что делает, условно говоря, норвежцев норвежцами. Как это распознать? Однозначного ответа нет, ведь у нас гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Тем не менее один день в Памплоне на фестивале Сан-Фермин, воспетом Хемингуэем, расскажет об Испании больше, чем сотни пляжей под Барселоной, а шепот и запахи плавучего рынка в дельте Меконга подскажут, что вы во Вьетнаме. Вот где мои поиски «самости» не увенчались успехом, так это на Ближнем Востоке: похожие люди, ландшафт, язык, музыка, украшения, обряды... Не мое. Правда, мама учила: «Когда что-то не понимаешь — книгу, спектакль, картину — подумай, может, проблема в тебе, а не в них?» С другой стороны, не поручусь, что снова не захочу увидеть древнюю Петру в Иордании или Шибам, город «саманных небоскребов» в песках Йемена. Как назывался тот фильм с Шоном Коннери? «Никогда не говори никогда». Это ответ на вопрос Forbes «В какую из стран больше не хочется возвращаться?». А ответы остальные участников разговора – тут.

Несколько раз бывал на Чукотке. И сама она, и ее люди очень мне симпатичны. Возвращаюсь с 17 по 26 августа – делаем путешествие с Клубом для семи отважных путешественников, которые осмелятся поехать туда, где заканчивается географическая карта, а Северный Ледовитый океан встречается с Тихим. Попробуем китовую похлебку и чукотский деликатес — «мантак», копченое китовое сало. Еще — побываем в двух шагах от Аляски, на легендарном Мысе Дежнева, самой восточной точке Евразии. Путешествие для настоящих любителей приключений, арктической природы и первооткрывателей, готовых принять суровый чукотский нрав, а в награду получить впечатления, которые останутся в памяти навсегда.

Как я вижу современного туриста? Бездонный совершенно вопрос. Мне мой товарищ, психолог, даже предложил вместе с ним написать книгу про то, какие разные состояния возможны в путешествии, какие цели разнообразные человек может преследовать. Я сейчас в своём нынешнем каком-то развитии пришёл к Толстому: «Пусть растут все цветы». Даже люди, которые ставят галочки напротив посещаемых мест, и для них это просто арифметика. Вот один персонаж есть с зелёными волосами, который говорит: «И я побывал во всех странах». Я говорю: «Ну и что?» Ну и дальше-то что? Ну, побывал. Я рад за тебя. Я никогда не хотел побывать во всех странах. Это какой-то смешной донжуанский список, с моей точки зрения, бессмысленный. Хотя это всё отчасти схоластический вопрос — чем путешественник отличается от туриста. Есть такая формулировка: один едет за новым, а другой — утвердиться в собственных представлениях. Мы все такие разные, и нам разное хочется, разное нравится. #путешествия ✈️ Михаил Кожухов

Насчет ритуала не обещаю - у шаманов в эти дни обычно субботник. Все остальное - правда!

Почему я решил вернуться в Гватемалу? Если взять все поездки, которые были у меня с Клубом — а их уже десятки — поездка в Гватемалу это абсолютный топ. Невероятная экзотика, живые традиции майя, красивейшая природа, знаменитые пирамиды. Это одно из самых крутых мест для путешествий в Латинской Америке. В путешествии с 4 по 14 мая мы станем участниками ритуала майя и побываем в древних городах майя — Тикале и Копане, и, конечно, попробуем разобраться в легендарных пророчествах майя — не по книгам, а там, где всё это происходило. #путешествияклуба #гватемала ✈️ Михаил Кожухов

тка – два путешествия со мной на край света 😎 🌿 С 15 по 22 июля – Чукотка и Эгвекинот. Несколько раз бывал на Чукотке. И сама она, и ее люди очень мне симпатичны. Но ни разу не был в Эгвекиноте, поселке всего о двух больших улицах, на самой границе Восточного и Западного полушарий, в двух шагах от Полярного круга. Говорят, Эгвекинот — одно из самых живописных мест этих суровых и дальних далей. И что еще важно: из всех нашенских «краев света» этот, уверяют, наиболее оборудован для гостеприимства даже по сравнению с Анадырем, где, разумеется, мы побываем тоже. Да и положа руку на сердце: часто ли вас зовут с собой на край света? Подробости – на сайте. 🐋 С 17 по 26 августа – Чукотка и мыс Дежнева. Охота на кита — одно из самых ярких зрелищ, в которых мне довелось участвовать. И одно из самых жестких. Для местных людей в нем нет ничего от «хобби»: только суровая необходимость — белок, без которого человеку не выжить. Строго в рамках квоты, определенной международным сообществом, китобоям разрешен промысел морского зверя. Мы с вами его увидим. Попробуем китовую похлебку и чукотский деликатес — «мантак», копченое китовое сало. Еще — побываем в двух шагах от Аляски, на легендарном Мысе Дежнева, самой восточной точке Евразии. Эта поездка представляется мне, простите уж, сугубо мужской. В первую очередь потому, что условия нас ждут довольно суровые — скорее всего будет прохладно и, не исключено, не слишком сухо. А в поселке китобоев Лорино, где происходит все самое интересное, несколько дней проведем все вместе в скромной двухкомнатной квартире — больше негде. Подробости – на сайте. ✈️ Михаил Кожухов

Шапка Окуджавы. Булат Окуджава довольно часто приходил в гости — к маме, а я тогда был сначала подростком, потом юношей. Однажды иду по коридору на кухню, где они сидят и разговаривают, и вдруг буквально замираю. Потому что вижу его шапку. Это была старая, облезлая кроличья шапка — такая, которую, казалось бы, давно пора выбросить и купить новую. И я стоял и думал: «Как же так? Великий Окуджава — и в такой шапке…» Спустя много лет, уже после его смерти, я спросил об этом у его жены Ольги: да, это правда, он просто не обращал на такие вещи никакого внимания. В бытовом смысле он был человеком привычки. Ему было удобно — и этого было достаточно. Какая на нём шапка — совершенно не важно. И вообще, вся эта «золотая интеллигенция» жила довольно просто. Помню, когда я начал работать в газете, меня страшно обижало, что я тружусь шесть дней в неделю, с ночными дежурствами — и получаю около 120 рублей. А в автобусе висело объявление: требуется водитель, зарплата 250 рублей. Я думал: «Ёлки, неужели водитель автобуса настолько ценнее чем подающий надежды журналист?». Конечно, мама могла билетами в театр расплатиться, грубо говоря, за какую-то покупку в магазине или там познакомить с кем-то, кого показывают в кино, но это не про деньги. ✈️ Михаил Кожухов

Многое в истории человечества хотя бы отчасти навсегда останется загадкой. По сути — почти всё, что было до изобретения письменности. Впрочем, довольно долго и после этого: взять хотя бы русские свитки, в которых едва ли не половина — былины и фантазии летописцев. И я отнюдь не жалуюсь! Представьте только, как скучно стало бы жить, получи мы ответы на все вопросы о нашем общем прошлом… Которое, как уверяют археологи, как раз и началось в Междуречье — между Евфратом и Тигром. Это здесь, говорят они, многое случилось впервые: испекли первый хлеб, смастерили первый кувшин, выковали первый меч. Мне любопытно не расставить все точки над историческими «i», а скорее посмотреть на эти места своими глазами. Почувствовать запах здешнего ветра, потрогать руками древние камни, поговорить с людьми, предки которых слышали «иерихонские трубы», грохот падающей Вавилонской башни… Составите компанию? Отправляемся в путешествие в Месопотамию с 13 по 19 апреля — будем исследовать ту её часть, что сегодня находится на территории Турции. Подробности — на сайте.

Есть один повод для бесконечных споров между Колумбией и Венесуэлой. Кому из них принадлежит репа? А репа — это лепёшка, которая жарится из перетёртой кукурузы, видимо, какого-то особенного сорта, потому что в неё не добавляется «ничего». Просто пропускается через мясорубку кукуруза, и эта масса выкладывается на сковородку. Получается такой вот блинчик, сладковатый. Потому что кукуруза довольно сладкого сорта, и внутрь кладётся всё что угодно. Например, кусочек солёного сыра или можно положить мясное, и так переламывается — получается такой как бы месяц, полблина. А это прямо вот, ну, такое вкусно-вкусное, больше нигде не доступное. Ну, потому что, видимо, нет такой кукурузы такого качества. О самых ярких кулинарных впечатлениях и рецептах из путешествий по всему миру я недавно рассказывал в подкасте Kitchen Ceremony. И тогда же нам пришла идея собрать любимые рецепты «душ компаний» Клуба — делюсь! Мой рецепт там тоже есть. Я какой-то свой пост о еде выкладывал, и мне кто-то написал: «Да вы не повар». Я, конечно, не повар, я чайник. Но мне очень нравится готовить, я это иногда делаю ) #рецепты #еда ✈️ Михаил Кожухов

Когда я слышу самый ненавистный комплимент в свой адрес: «Вы такой счастливый! Вот бы мне такую работу!» – я вспоминаю даже не свиных блох и грязь в деревне Папы Яли, не мошкару влажных джунглей и ночевки в палатках на Ментавайских островах, не те семьсот километров, которые нам пришлось проехать в кромешной тьме по горным дорогам Лаоса, чтобы успеть на самолет. Я вспоминаю отделение реанимации в госпитале Красного Креста в Эфиопии. Болезнь подкралась на самом юге страны, на живописных землях злобного народа мурси. Видали снимки африканских женщин с разрезом в нижней губе, в который вставлен глиняный диск, напоминающий CD, с какими-то железными гайками в волосах? Это они и есть – мурси. После съемок у них в деревне ночью поднялась температура, меня трясло в лихорадке так, что утром пришлось фиксировать руку, чтобы поднести к губам чашку чая, – так же, как делал это со стаканом водки блистательный Евгений Лебедев в товстоноговском “Холстомере”... Я и внимания не обратил на какое-то красное пятно на ноге, подумал: ударился где-то. Когда на третий день пути мы добрались, наконец, до сельского медпункта, чернокожий доктор вынес приговор – «малярия», и выписал кучу лекарств. Я честно глотал таблетки пригоршнями, пока мы не добрались до Аддис-Абебы. И там, у наших специалистов, которые чудом сохранили теперь единственный в мире русский госпиталь Красного Креста, когда их ликвидировали повсюду, – честно признался: что-то мне совсем нехорошо. «В реанимацию!» – только и ответил доктор, посмотрев на мою конечность, уже почти целиком захваченную рожистым воспалением, крайне неприятной болезнью лимфатической системы. И представляете себе дурака? Я ночевал в реанимации под капельницей, а утром с чудовищной болью уезжал на съемки, потому что надо было успеть сделать как можно больше, чтобы хотя бы одну лишнюю недельку передохнуть дома, перевести дух. Точнее так: когда утром встаешь с кровати, боль страшная, как если бы тебе в ногу вставили осколки стекла. А потом ничего – расходится, утихает. 🎦 Смотреть интервью на ютубе 🎦 Смотреть интервью в ВК видео

Для моего участия в публичных представлениях мы потом изобрели хитрость – извинительную, как мне кажется, в таких случаях. В китайской опере, на танцевальных спектаклях на Бали или в Индии и почти во всех прочих театральных действах мы поступали так: сначала снимали самые яркие моменты представления – актеров, аплодирующую публику. Мне тем временем накладывали грим, подбирали костюм, объясняли, что нужно делать на сцене. Когда публика расходилась, мы просили актеров ненадолго задержаться и снимали еще раз какой-нибудь яркий эпизод спектакля – уже с моим участием. Потом на монтаже «перемешивали» оба фрагмента, и у зрителя создавалось полное ощущение, что я отработал чуть ли не все представление на сцене под восторженные аплодисменты зала. Бывало, я участвовал в спектакле и всерьез, когда повторить действо специально для съемок не представлялось возможным. В Южной Корее, на Кубе, на Мальте мне разрешали участвовать в театрализованной церемонии – в смене почетного караула какой-нибудь исторической и особо важной крепости, и тогда уж приходилось ориентироваться на местности и повторять вслед за «мушкетерами» и прочими «гвардейцами» все, что делали они. Все остальное было по-честному! Обливаясь потом, я нес тяжеленную шпалу на вершину священной горы в Китае. Собственноручно измерял температуру у слоненка в Замбии там, где ее обычно измеряют у животных. Управлял подводной лодкой в Израиле. Стирал в свой собственный день рождения простыни из госпиталя для прокаженных в общественной прачечной в Бомбее и пускался на все остальные сомнительные авантюры, на которые не решился бы ни за какие коврижки, не окажись рядом телевизионной камеры 😅 🎦 Смотреть интервью на ютубе 🎦 Смотреть интервью в ВК видео

Для моего участия в публичных представлениях мы потом изобрели хитрость – извинительную, как мне кажется, в таких случаях. В китайской опере, на танцевальных спектаклях на Бали или в Индии и почти во всех прочих театральных действах мы поступали так: сначала снимали самые яркие моменты представления – актеров, аплодирующую публику. Мне тем временем накладывали грим, подбирали костюм, объясняли, что нужно делать на сцене. Когда публика расходилась, мы просили актеров ненадолго задержаться и снимали еще раз какой-нибудь яркий эпизод спектакля – уже с моим участием. Потом на монтаже «перемешивали» оба фрагмента, и у зрителя создавалось полное ощущение, что я отработал чуть ли не все представление на сцене под восторженные аплодисменты зала. Бывало, я участвовал в спектакле и всерьез, когда повторить действо специально для съемок не представлялось возможным. В Южной Корее, на Кубе, на Мальте мне разрешали участвовать в театрализованной церемонии – в смене почетного караула какой-нибудь исторической и особо важной крепости, и тогда уж приходилось ориентироваться на местности и повторять вслед за «мушкетерами» и прочими «гвардейцами» все, что делали они. Все остальное было по-честному! Обливаясь потом, я нес тяжеленную шпалу на вершину священной горы в Китае. Собственноручно измерял температуру у слоненка в Замбии там, где ее обычно измеряют у животных. Управлял подводной лодкой в Израиле. Стирал в свой собственный день рождения простыни из госпиталя для прокаженных в общественной прачечной в Бомбее и пускался на все остальные сомнительные авантюры, на которые не решился бы ни за какие коврижки, не окажись рядом телевизионной камеры 😅 🎦 Смотреть интервью на ютубе 🎦 Смотреть интервью в ВК видео

Вы помните Михаила Кожухова? Кажется, это главный путешественник нулевых. Тот самый «усатый мужчина, который ест тараканов» и постоянно что-то мастерит руками в программе «В поисках приключений». Но если копнуть глубже, оказывается: он один из первых в России журналистов, кто в жанре тревел-шоу не просто наблюдал со стороны, а проживал чужую культуру изнутри — работал, учился и рисковал вместе с героями. А если копнуть ещё глубже, мы увидим мастера журналистики: военного корреспондента афганской войны, пресс-секретаря премьер-министра и теоретика профессии. Это интервью — не просто набор интересных фактов о телевидении нулевых, а разговор с наставником и человеком-эпохой. Смотреть на ютубе Смотреть в ВК видео

Новое интервью – приятного просмотра!

Я пробивал поездку в Северную Корею три года - через МИД, коммунистов, разве что только не через чёрта лысого. И это удалось - незадолго до смерти Ким Чен Ира. Не исключено, он и принимал решение. «Как вам разрешили?!», - выбежал к нам с выпученными глазами начальник охраны Мавзолея. Душа ушла в пятки, когда зоркий глаз стража границы разглядел на моем «никоне» надпись «GPS», о которой я даже не подозревал. Получить первым за несколько десятилетий разрешение на съемки в Северной Корее, но остаться без снимков?! Жалостное выражение лица и помощь встречающих сделали свое дело: погрозив пальцем, таможенник вернул фотоаппарат. И мечта идиота, которая не давала покоя все последние годы, сбылась. Через несколько часов, стоя на одной из площадей Пхеньяна, я сказал в камеру: «Я в Северной Корее, здравствуйте!» В этом году вернулся – вместе с группой Клуба. Изменилось ли что-то? Ответы – в нашем новом выпуске на YouTube.

Есть блюда, которые я не хотел пробовать и не захочу никогда. Это я понял, когда встретился с масаями в Танзании — теми самыми, которых мы видим в красных накидках, прыгающих с палками. Я быстро сообразил, что это туристическая разводка, и сказал: «Хочу настоящих масаев». — «Поехали». Я попал в какую-то очень грязную деревню, нетрадиционную, с обычными домами, где люди какого-то бомжеватого вида — в рваных и грязных шортах, а вовсе не в красивых красных тряпках. Они уже не прыгают, живут своей жизнью. И вот мы куда-то отошли, они прямо с палки сделали лук, пробили корове вену. Взяли грязную бутылку из-под «Пепси», собрали кровь, замазали её грязью, потом надоили немного молока, нашли палку — по-моему, тоже в помёте испачканную — перемешали эти кровавые сопли с молоком и протянули: «На, брат, пей наше масайское блюдо». Я сказал: «Нет, брат, со всем уважением, но я не хочу провести полтора месяца в инфекционном госпитале. Пей сам». Они с удовольствием выпили. Такое, кстати, есть у многих северных народов — кровь оленя пьют, в таких полуритуальных, полутрадиционных целях. Остальное — ну, каких-то уж совсем легендарных вещей вроде «мозга живой обезьяны» я не видел. Интересовался — не попадалось. А вот о том, какие блюда я бы попробовал и даже назвал бы среди любимых, рассказал в подкасте Kitchen Ceremony, который можно послушать тут.

Есть блюда, которые я не хотел пробовать и не захочу никогда. Это я понял, когда встретился с масаями в Танзании — теми самыми, которых мы видим в красных накидках, прыгающих с палками. Я быстро сообразил, что это туристическая разводка, и сказал: «Хочу настоящих масаев». — «Поехали». Я попал в какую-то очень грязную деревню, нетрадиционную, с обычными домами, где люди какого-то бомжеватого вида — в рваных и грязных шортах, а вовсе не в красивых красных тряпках. Они уже не прыгают, живут своей жизнью. И вот мы куда-то отошли, они прямо с палки сделали лук, пробили корове вену. Взяли грязную бутылку из-под «Пепси», собрали кровь, замазали её грязью, потом надоили немного молока, нашли палку — по-моему, тоже в помёте испачканную — перемешали эти кровавые сопли с молоком и протянули: «На, брат, пей наше масайское блюдо». Я сказал: «Нет, брат, со всем уважением, но я не хочу провести полтора месяца в инфекционном госпитале. Пей сам». Они с удовольствием выпили. Такое, кстати, есть у многих северных народов — кровь оленя пьют, в таких полуритуальных, полутрадиционных целях. Остальное — ну, каких-то уж совсем легендарных вещей вроде «мозга живой обезьяны» я не видел. Интересовался — не попадалось. А вот о том, какие блюда я бы попробовал и даже назвал бы среди любимых, рассказал в подкасте Kitchen Ceremony, который можно послушать тут.