Дмитрий Артис (стихи)

простите великодушно. мне опять есаул позвонил и попрпосил включить новую кровь.

"Дайте мне точку опоры и я переверну землю..." Кто-то из мудрых. *** Честнее быть несчастным человеком, но я счастливый, кажется, вполне. Какой петух с утра прокукарекал и разбудил смирение во мне? Всё тот же мрак, всё те же разговоры с самим собой, и — бесконечный чай, но точка вездесущая опоры уже коснулась пальцев, невзначай. Куда девались прежняя ранимость, незащищённость? Будто сам не свой... Земная ось легонько накренилась и завертелась против часовой.

*** Мальчик упрямо вертит, крутит овал земной и не боится смерти, маленький, страшный, злой. Утром на мессершмитте не облетал страну, просто сходил на митинг и развязал войну. Просто несчастный мальчик, выросший без отца, взял и направил мячик вдоль своего крыльца. Не подавал снаряды, не поднимал знамён, просто всегда был рядом, светел, горяч, умён. Дёшево будет продан родины горький дым. Быть со своим народом нравится молодым. В этом, не скажешь мягче, дикое что-то есть. Катится дальше мячик, дом огибает весь. Если сильней ударить, перелетит забор — пятнышко на радаре не разглядеть в упор. Небо расчешет космы облаку и — вперёд — мальчик в открытый космос вслед за мячом уйдёт.

На финале зал встал и дружно хлопал с криками: С днем рождения, Аничка! Это было прекрасно.

Вечер завершает моя любимая ребëнка - именинница, Ани Долгарева. Хочу, чтобы она жила вечно.

Рискнул выйти прочитать. Пиво дает о себе знать. Читал орков и легенду. Орки удались. Легенда меньше. Орки хорошо пошли. Легенда хуже. Все-таки нельзя читать под алкоголем длинные тексты. Дыхания не хватает.

Влад Маленко. Читает "время". Под музыку.Точен. Накатанные стихи. Техничен до невозможности. На выступлении прием откидывания листа. Это когда прочитал стихотворение и бросил изящно лист. Видимо, учился на актерском. Стихи очень хорошие.

Максим Замшев. Зал дисциплинированно аплодирует. Читает лирику, но зал построился.

Поет Майя Покровская. Привет советскому мюзиклу "31 июля". Ничто не умирает, всё живёт.

Этого я никогда не видел. В кабаке играет классика, зал замер, никто не чавкает и не хлопает. Ни одного движения по залу вот уже пять минут. Все слушают. Реально слушают. Музыка закончилась, зал взорвался. Пётр ушел со сцены. Теперь Лисица зажигает в одиночестве. Богиня.

Если Валентина Лисица богиня, то Романовский - бог. Всю жизнь считал себя глухим, а тут вдруг начал слышать музыку. На сцене Лисица. Мое все. Умолкаю.

Бешенные овации.

Между прочим, Романовский вышел в пару к Петру и телефонных огоньков стократно увеличилось. (Наблюдение за залом).

Пётр Лундстрем волшебный. Мне кажется, его скрипка должна звучать в быту. Под нее можно жить, верить, чувствовать. Она всегда. Даже если просто моешь посуду.

Маша Ватутина монстр, конечно. Она ведь соединяет в своей поэтике четыре эпохи: шестидесятники, восьмидесятодевяностники, нулëводесятники и нынешние - дваддцатники. Описывает круг с выходом на спираль.

Летов на финале РИЧа такое мощное соло дал, что я даже подпрыгнул. Стоял и слушал, открыв рот. Видео вечера должно появиться в сети. Люди снимают. Телефонные огоньки не гаснут.

РИЧ офигенный. На песне "Грязная работа" парни сидели, понучив голову, а девчата подпевали и отстукивали ритм. (Наблюдение за залом).

Пелевин пишет отличные стихи. Но у него какой-то подростковый зажим. Читает умные тексты, а кривляется, как пубертатный мальчик. Не выдержал. Пошел курить. Мне Александр больше нравится с бумаги. Видимо, возрастная нестыковка. Когда начнет читать стихи спокойно, станет живым классиком.

Ани бесподобна. Полгода не слышал, как она читает. Последний раз был у неё на выступлении ещë до #сво. Сейчас голос твëрже стал. Пропал комсомольский задор. Появилась мудрость. Внутренняя твердость. Строчки, которые писались почти на истерике, теперь произносятся спокойно. Нет, жестко. Но спокойно.

Караулов зал взрывает. После каждого стихотворения "аплодисменты, переходящие в овации". Браво, бис и прочее.