Игорь Каплун.Иконы

И рядом Матисс с таким же вниманием к наполнению живописной плоскости. Только Матисс использует не рисунок и объём, а наполнение цветовых пятен вибрирующими мазками , усложняющими цвет. Открытый и простой, но очень внимательный к каждому сантиметру своего холста, Матисс.

Мне очень нравится, как сложно наполняется сложным орнаментом фигура святой. На коричневом плаще синие "удары" , рисующие развороты складок. И серебряный хитон, который начинает светится от белых лучей, вытаскивающих объём . Всё замечательно. Строгость и одновременно чеканная орнаментальная поэзия линий

Пока пишу Нину, показываю небольшую икону святой Иулии. Мой любимый синий индиго добавляю везде. Чистым, разбелённым или в смесях. Он везде к месту, только надо как-то тёплым уравновешивать.

Святая Нина обязательно на красном фоне! Пока работаю, посматриваю древнее грузинское.

Продолжая тему вольных копий. О. Алексей Трунин. Вольная копия- трамплин. Набирая скорость, можно подпрыгнуть выше своей головы. К тому же древняя икона- кладезь пластических затей и приёмов...даже если не прыгнул выше головы.

Когда ты настоящий художник, то ты не рисовать не можешь. Даже если нет бумаги. Рисунок на газете Б. Чернышёва

Сейчас в иконописи есть две крайности работы с древними образцами. Либо вообще на них не смотреть, а рисовать то, что голова выдаёт. Либо в точности копировать вплоть до точных размеров в миллиметрах. Но есть ещё один, как мне кажется, самый интересный путь. Путь вольной копии. Когда древняя икона так интригует, что не попробовать сказать так же остро, невозможно. Но личный разговор всегда идёт своими словами и неизвестными тропами, поэтому и конечный результат своим получается. Икона Святителя Николая и вольные копии Андрея Бодько и о. Алес

Лес и в лесу. Интересно, когда начинаешь смотреть на мир, как художник, работы которого видел. Мир очень большой и каждый художник из этого мира что-то отбирает, выстраивая свой собственный. Потом этот внутренний мир появляется на холсте. И глаза художника можно примерить на себя. Мой учитель Анатолий Кузнецов.

Уже начинает складываться образ равноапостольной Святой Нины. Хочется её написать просто и открыто, как это делали и делают грузины. Посмотрим, что выйдет

С днём победы! Графика А. Ливанова

Борис Петрович Чернышёв. Магия искусства, когда бумага становится пространством или предметом. И не обязательно всю бумагу забить краской, а важно просто ее "спровоцировать".

А теперь крупно. Завеса алтарная. Как замечательно организован орнамент. Завеса скорее не написана, а расписана. Как шкатулка или прялка. И особенно трогательные люди с поднятыми в молитве руками.

В худшколах, институтах учат, что цвет открытым быть не может и не должен. Он должен быть сложным, глубоким, замешанным. Очень часто он получается просто грязным. И многие художники под конец своей творческой биографии стремились прийти к детскому, простому рисованию открытыми красивыми цветами. Как вот египтяне. И сразу настроение нарядное

Первые люди, первые христиане, каппадокийцы. Всё это нарисовано в катакомбах-пещерах и будто одним человеком. Минимум средств и максимум поэзии. Любое направление в искусстве начинается с чего-то простого и , развиваясь, доходит до пика, после чего наступает маньеризм и упадок. Потом приходится "чистить" взгляд и душу чем-то очень простым и ясным. И мне кажется сейчас упадок, поэтому чищу-с.

Иногда в древних иконах сложно понять, как они выглядели, когда только вышли из-под кисти художника. Потёртости, записи, поновления, варварство, потеря цвета. С одной стороны это мешает увидеть работу автора, а с другой придаёт древним иконам ощущение чуда, сделанного природой и историей. На этой иконе, очевидно, что художник писал святую в технике "сфумато", погружая как бы в дымку, слегка намечая рисунок и объемчики.

Небольшая икона. Мученица.

Работа двигается двумя действиями: рисованием и записыванием того, что получилось

Кручу- верчу, запутать хочу. Хорошо, когда заказчик не просит конкретную иконографию. Сначала хотел писать икону "Сошествия", где апостолы сидят полукругом. Но не захотел мельчить и поэтому выбрал написать только головы. Крупно, ясно.

Есть такой подход в рисовании, на слэнге художников -"скорописки". Когда работа делается минимумом средств, минимумом приёмов и максимально быстро. Импрессионисты пытались схватить впечатление,потому что время бежит и всё меняется. Важно успеть. В иконе нет задачи успеть: все-таки изображаем вечность. Но есть одна переменная- художник. И при всём желание некоторых иконописцев обрубить чувства и эмоции художника, это всё равно невозможно. Отсюда и поиск своего "слова", своего обращения, своей молитвы в краске. А " скорописка"- один из путей поиска. Иконы "скорописки"меня и моих товарищей по кисти. А. Больно, И. Ходырев, о. А. Трунина.

Люблю этого грузинского гения и ничего не могу с собой поделать. Если брать мировую живопись, то настолько "нараспашку" и очень добрыми были только Нико и Винсент.