Андрей Ланьков

Ещё тысячу лет назад Европа была бедной и отсталой окраиной цивилизованного мира, уступавшей Китаю и Ближнему Востоку практически во всём. Как получилось, что именно европейцы совершили невероятный рывок, покорили океаны, создали современную промышленность и установили господство над большей частью планеты? В новой лекции Андрей Николаевич разбирает одну из самых интригующих загадок мировой истории и объясняет, почему учёные до сих пор спорят о причинах европейского успеха. https://youtu.be/sTnvqNSO_zg

Как легко догадаться, одной основ любых национальных правил дорожного движения является положение о том, по какой стороне дороги в данной стране следует двигаться транспортным средствам. В большинстве стран мира сейчас движение правостороннее. По левой стороне водят в основном в тех странах, которые когда-то были колониями или доминионами Британской империи (Индия, Австралия и др.). Однако среди поклонников левостороннего движения есть и государства, которые вполне сохраняли свою самостоятельность, и обрели подобную странную привычку каким-то иным образом – например, Япония. Если говорить о Корее, то корейская ситуация является весьма необычной – и отражает изгибы корейской истории. Когда в Корее были введены первые полноценные правила дорожного движения (случилось это в 1921 г.), Корея уже была колонией Японской империи. Поскольку в Японии ездят по левой стороне дороги, Корея тоже стала страной с левосторонним движением и оставалась такой до весны 1946 года. Как легко догадаться, пересмотр правил дорожного движения был связан, в первую очередь, с независимостью страны. Во-первых, в Корее тогда по возможности старались отделаться от всего японского, в том числе, естественно, и от японских правил дорожного движения. Во-вторых, после 15 августа 1945 года в стране появилось огромное количество американских автомобилей. Значительная их часть была, вообще-то говоря, транспортными средствами американской армии. Легко догадаться, что сидевшие за баранками этих транспортных средств простые парни из Алабамы и Небраски едва ли горели желанием переучиваться на странные правила и вводить свои, гигантские по тем временам, «Студебеккеры» по левой стороне дороги. Легко догадаться и о том, чем заканчивалось столкновение трёхосного американского армейского грузовика с маленькой корейской легковушкой, не говоря уж о велосипеде. Таким образом в Корее и произошёл переход на правостороннее движение. Однако переход этот не был полным. Во-первых, Корея к тому времени обладала одной из самых плотных в Азии сетей железных дорог. Корейские железные дороги, будучи построены японскими инженерами, разумеется, придерживались японских правил: поезда ходили по левой стороне. Изменить эту систему было очень сложно, так как в таком случае пришлось бы менять всю систему стрелок, разъездов, депо – дело и дорогое, и не нужное. Поэтому движение на корейских железных дорогах осталось левосторонним – и остаётся таковым до сих пор. Интересная ситуация возникла после того, как в Корее стали строить метро (первая линия сеульского метрополитена открылась в августе 1974 года). К тому времени население уже привыкло к правостороннему движению. Однако некоторая часть линий метро соединена с линиями электрички - точнее, просто является продолжениями этих линий. Поэтому возникла необычная ситуация: на тех линиях метрополитена, которые продолжают линии железных дорог, поезда ходят по левой стороне, а на тех, которые с обычной железнодорожной сетью не соединяются поезда ходят, наоборот, по правой стороне. Наконец, обнаружилось, что не так-то просто переучить корейское население к тому, что и пешеходам тоже следует ходить по правой стороне. Вплоть до начала 2000-х годов ожидалось, что южнокорейские пешеходы будут по возможности держаться левой стороны. Однако в последние 15 лет был проведена (вполне официально) кампания по их переучиванию. На это потратили много лет и большое количество типографской краски (необходимой для объявлений и плакатов), но успеха добились. Так что сейчас в Корее пешеходы, как и автомобили, придерживаются правой стороны, а вот на железных дорогах сохраняется левостороннее движение.

На протяжении долгого времени Южная Корея относилась к числу тех немногочисленных развитых государств, в которых религия играла заметную роль. Однако в последние 10-20 лет стало ясно, что ситуация меняется и что влияние религии в Корее начинает снижаться. Впрочем, ничего специфически корейского в этом нет. В последние десятилетия влияние религии снижается по всему миру, причём относится это и к тем странам, в которых исторически религия играла очень заметную роль. Относится это и к буддизму, самой старой из главных корейских религий – к буддизму: количество буддистов в Корее сокращается, и особенно заметен этот процесс среди молодёжи. По переписи населения 1985 года, буддистами считали себя 20% населения Южной Кореи. Перепись 2015 года, состоявшаяся через 30 лет, зафиксировала, что к буддистам себя относят 16% населения страны (христиане составляли тогда 28% населения). После 2015 года в переписи вопрос о религиозной принадлежности не включался, но опросы показывают, что доля буддистов стабилизировалась на уровне 15-16% всего населения. Это немало, но буддисты, очевидным образом, составляют сейчас меньшинство - их почти в два раза меньше, чем христиан. Главная проблема корейских буддистов - возрастная структура. Религия стареет. Во время опроса, который проводился в 2021 году, буддистами считали себя всего лишь 5% лиц в возрасте от 20 до 39 лет, но 25% лиц в возрасте старше 50 лет. Уменьшается и количество храмов, и количество монахов. В 2024 году в Корее было 10.152 буддистских храма, в которых служили 21.383 монаха и монахини. Для сравнения: всего лишь десятью годами раньше, в 2014 году в стране было 14.742 буддистских храма и 35.117 монахов и монахинь. Таким образом, численность и храмов, и монашества сократилась за 10 лет примерно в 1,5 раза. Впрочем, культурное влияние буддизма остаётся большим. Однако с течением времени он превращается из живой религии в своего рода культурный артефакт, уважаемую часть культурного наследия. Людей, верующих в учение Будды по-настоящему, становится всё меньше.

Итак, свершилось. Вчера, 5 октября 2026 года, вечером неожиданно включилось освещение на новом мосту через Амоккан (Ялу), который соединяет китайский город Даньдун и северокорейский город Синыйджу. Однако на мосту появились и автомобили. Официальная церемония открытия моста пока ещё не проводилась, но кажется, что мост, который на протяжении 12 лет оставался маленькой геополитической загадкой, наконец заработал. Вообще говоря, до недавнего времени китайский и северокорейские берега реки в этом районе соединял всего лишь один мост, построенный ещё японцами в 1943 году, то есть в те времена, когда Япония была японской колонией, а Северо-Восточный Китай - марионеточным прояпонским государством Маньчжоу-го. Через этот мост проходило примерно 70-80% всего товаропотока между Китаем и Северной Кореей. Чтобы понять важность этой цифры, надо иметь в виду, что с середины 1990-х годов Китай на протяжении многих почти трёх десятилетий с большим отрывом являлся главным товарным торговым партнёром Северной Кореи (только после 2023 года его в этом качестве, возможно, сменила Россия - да и то в основном благодаря военным поставкам). Старый мост был совмещенным, автомобильным и железнодорожным, причём ему приходилось попеременно пропускать то автомобильный, то железнодорожный трафик. Впрочем, грузы из Китая в Северную Корею редко отправлялись автомобилями: сеть шоссейных дорог КНДР находится в слаборазвитом состоянии, а главным средством как грузового, так и пассажирского сообщения КНДР остаётся железная дорога. В этой связи строительство нового автомобильного моста через Ялуцзян (Амноккан), который по своей пропускной способности во много раз превосходил мост 1943 года, казалось абсолютно логичным шагом. Работы по строительству моста начались в 2011 и завершились в 2014 году. Мост выглядит действительно впечатляюще: 3 километра в длину, по две полосы в каждом направлении. Платили за проект, разумеется, китайцы. Однако строительство завершилось, а вот движение по мосту так не началось. Более того, до начала 2020-х годов на северокорейской стороне не было даже подъездных путей к мосту. Он самым буквальным образом обрывался посреди рисовых полей (мне как-то довелось посмотреть на него с северокорейской стороны вблизи - сюрреалистическая была картина). В результате мост, готовый к введению в эксплуатацию (если не считать отсутствия подъездных путей на северокорейской стороне), простоял пустым 12 лет. При этом китайцы его поддерживали, красили и ремонтировали, так что в случае политического решения открытие движения по нему могло состояться в любой момент - но решения не было. Причины этой странной и неприлично долгой задержки не ясны (слухи разные ходят). Впрочем, известно, что против открытия движения по новому мосту возражала именно северокорейская сторона. Во многом это было связано с теми непростыми отношениями, которые до 2019-2020 годов существовали между Китаем и Северной Кореей. Достаточно напомнить, что в те времена китайские представители в ООН без особых колебаний голосовали за всё новые и новые санкции в отношении КНДР. Однако сейчас ситуация радикально изменилась. В условиях американо-китайского противостояния, которое, вероятно, продлится ещё не одно десятилетие, китайское правительство не может позволить себе ссориться с Северной Кореей, вдруг превратившейся в важнейшую стратегическую буферную зону у китайских границ. Кроме того, Китай не может закрывать глаза и на сближение России и КНДР. В принципе, прямых неприятностей Китаю это сближение не сулит, но всё равно некий дискомфорт по его поводу в Пекине ощущается. Так что, скорее всего, во время государственного визита Си Цзиньпина в Пхеньян весной этого года было согласовано и решение об открытии многострадального моста (на каких условиях - узнаем через десятилетия, но что-то говорит мне, что северокорейцы не продешевили). Свою роль играет, наверное, и то, что в КНДР наконец-то заканчиваются работы по строительству дороги с твёрдым покрытием, которая связывает Пхеньян и Синыйчжу - ведь до недавнего времени при поездке по главной автомобильной трассе страны приходилось время от времени преодолевать грунтовые участки. Означает ли открытие нового моста, что нам стоит ожидать бума в торговле между Китаем и КНДР? Вопрос этот сложный, и, пожалуй, говорить о нём нужно отдельно - да и не факт, что этот разговор уложится в скромные рамки сообщения в ТГ-канале. Однако, не вдаваясь в особые подробности, можно сказать, что сейчас такой бум маловероятен, а вот некоторое увеличение товарооборота, скорее всего, действутельно произойдёт.

Корея относится к числу стран, где карьера государственного чиновника считается одной из самых желанных для честолюбивого молодого человека (и, всё чаще, девушки). Быть чиновником здесь и выгодно, и престижно. Эта традиция существует с давних времён. Если мы посмотрим на тексты традиционной корейской литературы, то мы обнаружим, что практически всегда для их авторов житейский успех связан именно с успехом в государственной карьере. Когда автор хочет вознаградить своего героя за перенесённые им лишения, он обычно организует ему «успех на экзаменах и последующий стремительный карьерный рост». Ни богатство, ни, тем более, военная доблесть, не привлекали корейцев степени, сколь-либо сравнимой с той, в какой их привлекала государственная карьера и чиновничья служба. В стране существует мощная традиция государственной службы, корни которой уходят ещё в конфуцианские времена. Показательно, что в современной Южной Корее, как и при династии Ли (Чосон), правившей в XIV–XIX веках, сохранилась система из девяти рангов госслужащих. Всего в Южной Корее к государственным служащим относят около миллиона человек. Правда, более трети из них составляют школьные учителя: они формально считаются чиновниками, хотя рангов не имеют. На самой вершине бюрократической пирамиды находятся политические назначенцы — чиновники, чьи посты определяются президентом и его ближайшим окружением. Таких людей немного, всего несколько десятков, но их власть огромна. Интересно, что чаще всего это вовсе не карьерные чиновники: до назначения они были политиками, общественными деятелями или, что особенно часто, профессорами. Следующая группа —полу-политические назначенцы: в большинстве случаев это люди, выросшие из карьерных госслужащих, но назначенные президентом на ключевые посты. Обычно сюда относятся заместители министров и главы особо важных департаментов. Таких людей около 200. Любопытная деталь: в Корее существует традиция — распоряжения о назначении на должности министров и замминистров, если они подписываются президентом лично, пишутся каллиграфическим почерком от руки. Для этого есть даже специальный мастер каллиграфии. Далее в иерархии идут кванличжа — чиновники старших рангов (с 1-го по 5-й). Таких около 40 тысяч, то есть примерно 4% всех служащих. Чтобы попасть в их число, необходимо сдать особый экзамен «коси», который открывает дорогу к должностям 5-го ранга и выше. Экзамен этот сдают обычно в молодости, и с его успешной сдачи начинается чиновничья карьера. Примечательно, что человек, только что прошедший «коси», сразу получает 5-й ранг и оказывается на верхнем уровне бюрократии. Ниже находятся чиновники младших рангов — «сильмучжа». Для поступления на службу они также сдают экзамены, но куда более простые. Продвинуться выше 6-го ранга они могут только в том случае, если успешно сдадут «коси» — а это задача крайне трудная. Помимо общих экзаменов, существуют специальные экзамены для кандидатов в отдельные ведомства, где требуются особые знания: Министерство иностранных дел, разведка, полиция, Минобороны, судебные учреждения. Престиж и привилегии корейских чиновников весьма значительны. На пенсию они выходят рано — в возрасте 58–60 лет, при этом их пенсия составляет около 70% от последней зарплаты. Успешная сдача экзамена на 5-й ранг — событие столь важное, что в школах и университетах, где учился победитель, вывешивают плакаты с поздравлениями. И это неудивительно: в корейских реалиях подобный успех действительно открывает двери в элиту общества.

Друзья из Вашингтона и окрестностей! В ноябре заеду к вам — с лекцией об одной из самых долгих и, пожалуй, самых безнадёжных дипломатических историй последних тридцати лет: о том, как США пытались договориться с Северной Кореей. 15 ноября в 20:00 — Kreeger Auditorium, Bender JCC of Greater Washington (Роквилл, Мэриленд). Почти три десятилетия Вашингтон и большинство прочих столиц исходили из того, что главная цель — заставить Пхеньян отказаться от ядерного оружия. «Полное, необратимое и проверяемое разоружение» — эта формула кочевала из одного заявления в другое, пока в последние годы тихо не исчезла из дипломатических документов. Причина проста: задача с самого начала была невыполнимой, а провал — предсказуемым. Отказываться от ядерного оружия Пхеньян не собирался никогда. Зато северокорейская дипломатия все эти годы работала выше всяких похвал. Туманные обещания «когда-нибудь разоружиться», готовность заморозить то одну программу, то другую — но никогда не расстаться с ними окончательно — раз за разом приносили Пхеньяну ресурсы и уступки, без которых ни режим, ни само северокорейское государство едва ли бы уцелели. Мы проследим всю историю этих дипломатических игр — от первых попыток договориться в начале девяностых до громких саммитов последних лет. Разберёмся, чего стороны хотели на самом деле, почему переговоры так исправно заходили в тупик и как небольшая и очень небогатая страна десятилетиями переигрывала за столом переговоров сверхдержаву. Билеты по ссылке! Лекция на русском, после неё — как обычно, вопросы и ответы. Всех жду!

Новое интервью Андрея Ланькова Клубу Путешествий Михаила Кожухова. Не пропустите! https://youtu.be/i6n1-zvbiv8

Как Япония всего за несколько десятилетий превратилась из страны, опасавшейся колонизации, в грозную империю и одну из самых опасных держав Азии, которую всерьёз боялись соседи? Андрей Ланьков рассказывает, как войны с Китаем и Россией, захват Кореи и Маньчжурии, рост милитаризма и борьба за ресурсы шаг за шагом привели Японию к Нанкинской резне и Пёрл-Харбору. 👉  https://youtu.be/5PGenuImzBw

Друзья из Белграда, Тбилиси и Алматы! В октябре у меня получается небольшое турне — три города за пять дней, лекция одна. 21 октября в 19:00 — Белград, Theatre 78. 23 октября в 19:00 — Тбилиси, Terminal. 25 октября в 18:00 — Алматы, SmArt.Point. Поговорим о поразительно успешном развитии Восточной Азии после Второй Мировой. Ещё в 1960 году Южная Корея была беднее Ганы, а Китай и Вьетнам — нищими крестьянскими странами. Прошло два поколения, и вчерашние крестьяне построили самые современные мегаполисы планеты. Как так вышло — и почему именно здесь? Обсудим, какую роль сыграло рисовое земледелие и выросшая из него трудовая этика, почему конфуцианство, которое считали помехой капитализму, оказалось его топливом, и чем различаются два пути региона: «белая» модернизация Южной Кореи, Тайваня и Сингапура (формально — демократии, по сути — десятилетия железной руки) и «красная» модернизация Китая и Вьетнама (красные флаги, компартия — и вполне рыночный капитализм под ними). Ну и о том, какую цену за всё это пришлось заплатить и что ждёт регион дальше. Всех жду! Билеты Белград: https://click.curiosophy.events/F8ON8i Билеты Тбилиси: https://click.curiosophy.events/8fO8PJ Билеты Алматы: https://click.curiosophy.events/aqyqp4 И, кстати, если вы хотите, чтобы я приехал с лекцией в ваш город, заполните форму. В те города, где будет больше заявок, приедем раньше — https://curiosophy.events/wait/lankov/

Одна из особенностей Южной Кореи, которая всегда поражает приезжающих туда иностранцев, это – исключительное обилие христианских храмов в Сеуле и в других корейских городах. Впрочем, и в любом крупном поселке будет по меньшей мере одна протестантская церковь. Христианство попало в Корею в конце XVIII века, а с начала XX века стало превращаться в фактически национальную религию страны, религию прогресса и модернизации – об этом я уже не раз писал. Однако в последние пару десятилетий христианство вступило в период стагнации. Христианство всё равно остается крупнейшей религией страны. Последний из доступных опросов показал, что христиане составили 31% религиозно активного населения (20% протестанты и 11% католики). Впрочем, некоторые опросы дают чуть более скромные цифры, 28-29%. Достаточно сказать, что христиан сейчас в Корее в два раза больше, чем буддистов. Главная проблема современного корейского христианства – снижение влияния на молодёжь. Где-то до 2000 года доля христиан среди корейской молодёжи была выше, чем доля христиан в населении в целом. Но сейчас дела обстоят иначе. В 2025 году 51% населения Кореи заявили, что не поддерживают никакую религию. При этом среди корейцев в возрасте от 18 до 29 лет об отсутствии религиозных симпатий заявило 72% населения. С другой стороны, среди старших поколений христиан по-прежнему очень много. Однако возрастной дисбаланс означает, что в будущем численность христиан в Корее и их доля в населении начнет сокращаться. Для Кореи характерен отход от веры среди молодёжи, выросшей в христианских семьях. По данным международного опроса, которое провело известное агентство Pew, всего лишь 51% корейцев, выросших в христианских семьях, остаются христианами во взрослом возрасте. Это один из самых низких «коэффициентов удержания» среди обследованных стран. Как и во всём мире, в Корее происходит секуляризация, нарастает индивидуализм в повседневной жизни. Вдобавок, молодёжь во многом недовольна иерархическим характером церковных организаций. Наконец немалый ущерб авторитету христианской церкви нанесла серия скандалов с известными проповедниками и крупными церквями. Кажется, что наступление христианства в Корее, продолжавшееся почти два века, подходит к концу - хотя оно остаётся очень влиятельной социальной и политической силой.

В начале сентября до Южной Кореи наконец добрались тексты нового пересмотренного устава Трудовой партии Кореи, который был принят в феврале этого года на IX съезде партии. ⠀ Тут необходимо определённое уточнение. Устав ТПК в Северной Корее является то ли полуоткрытым, то ли полузакрытым документом. Он доступен внутри страны, но вот в изданиях, которые поступают в распоряжение иностранцев, текст Устава (равно как и информация о внесённых в него изменениях) часто не публикуется. ⠀ Наиболее заметная особенность нового устава — это пересмотр отношения к Южной Корее. Особой неожиданности в этом пересмотре нет. Ведь ещё в декабре 2023 года Ким Чен Ын сформулировал новую политику в отношении Юга. ⠀ Политика эта предусматривает, что линия на объединение страны, которая была (не столько на практике, сколько в теории) основой северокорейской стратегии в отношении Сеула, признана несостоятельной. В соответствии с новой доктриной Север и Юг — это не две части одной нации, а два отдельных суверенных государства, между которыми на настоящий момент существуют враждебные отношения. ⠀ Соответствующие изменения внесены в многочисленные официальные документы, включая и конституцию КНДР. Сейчас (кстати, с большим опозданием) дело дошло и до партийного устава. ⠀ Из новой редакции Устава ТПК полностью исключены формулировки, связанные со старой политикой в отношении Южной Кореи и с принципом объединения страны. Там больше не упоминается «мирное объединение родины», равно как и «мирное процветание нации» (в «нацию» в данном случае включались традиционный Север и Юг). ⠀ Любопытно, что из устава исчезли присутствовавшие там ранее требования о выводе американских войск из Южной Кореи и вообще об «изгнании иностранных сил из Юга». ⠀ Любопытно также, что в новом Уставе ТПК впервые появились специальные положения о том, как будут действовать партийные организации в условиях военного времени. ⠀ В соответствии с уставом в военное время руководящие органы партийных организаций будут продолжать свою деятельность без проведения выборов, а Политбюро ЦК ТПК может обсуждать и принимать решения по вопросам, обычно (то есть в мирное время) входящих в компетенцию пленумов ЦК. ⠀ Любопытно, что в новом уставе усилены полномочия Генерального секретаря партии — этот пост занимает Ким Чен Ын. В устав добавлены четыре новых положения. ⠀ В частности, теперь указано, что генеральный секретарь имеет право созывать заседание Политбюро и его Президиума, а также непосредственно назначать и освобождать от должности важнейших кадровых работников. ⠀ В общем, изменения эти трудно считать неожиданными. Они вполне укладываются в те тенденции, которые в Северной Корее наблюдаются уже не первый год.

К какой цивилизации принадлежала Корея на протяжении последних 2000 лет? Почему вьетнамский интеллигент или чиновник лет 500 назад, встретившись с корейским, начинал с ним разговаривать, доставая из кармана кисточку и бумагу? Как особенности этой дальневосточной, конфуцианской, рисовой, "иероглифической" цивилизации повлияли на Северную и Южную Кореи и вообще на весь регион? https://youtu.be/eFydZsyxU6E

Друзья из Белграда, Тбилиси и Алматы! В октябре у меня получается небольшое турне — три города за пять дней, лекция одна. 21 октября в 19:00 — Белград, Theatre 78. 23 октября в 19:00 — Тбилиси, Terminal. 25 октября в 18:00 — Алматы, SmArt.Point. Поговорим о поразительно успешном развитии Восточной Азии после Второй Мировой. Ещё в 1960 году Южная Корея была беднее Ганы, а Китай и Вьетнам — нищими крестьянскими странами. Прошло два поколения, и вчерашние крестьяне построили самые современные мегаполисы планеты. Как так вышло — и почему именно здесь? Обсудим, какую роль сыграло рисовое земледелие и выросшая из него трудовая этика, почему конфуцианство, которое считали помехой капитализму, оказалось его топливом, и чем различаются два пути региона: «белая» модернизация Южной Кореи, Тайваня и Сингапура (формально — демократии, по сути — десятилетия железной руки) и «красная» модернизация Китая и Вьетнама (красные флаги, компартия — и вполне рыночный капитализм под ними). Ну и о том, какую цену за всё это пришлось заплатить и что ждёт регион дальше. Всех жду! Билеты Белград: https://click.curiosophy.events/F8ON8i Билеты Тбилиси: https://click.curiosophy.events/8fO8PJ Билеты Алматы: https://click.curiosophy.events/aqyqp4 И, кстати, если вы хотите, чтобы я приехал с лекцией в ваш город, заполните форму. В те города, где будет больше заявок, приедем раньше — https://curiosophy.events/wait/lankov/

Полагаю, всем хорошо известно, что чай - это главный из безалкогольных напитков нашей планеты. От себя лично добавлю, что ещё и самый замечательный из таких напитков. Хорошо известно, что потребление чая началось в Китае. Однако куда менее известно, что чай, который пили в Китае тысячу или полторы тысячи лет назад, по вкусу немало отличался от того напитка, который мы называем “чаем”. В истории потребления чая можно выделить три разных периода. В каждый из этих периодов напиток, который мы сейчас называем “чаем”, изготовлялся совершенно особым образом. Первая эпоха в истории чая относится к тем далёким временам, когда чай был локальным напитком, распространённым в Южном и Юго-Западном Китае. Речь идёт о  I тысячелетии до нашей эры и начале нашей эры.  На первом этапе в Китае чай потребляли в виде супа. Свежие или высушенные листья чая варили долго и основательно. Для вкуса в отвар добавляли имбирь, лук, а иногда ещё и рис — для сытности. Потом продукт ещё и солили. Получалась похлёбка на чайной основе, такой бодрящий супчик с добавлением риса. В VII веке в Китае случилась “чайная революция”. Из локального экзотического напитка чай начал превращаться в напиток аристократии и, как бы мы сейчас сказали, интеллигенции. Тогда чай начали готовить по-другому. На этом, втором, этапе свежие чайные листья сначала пропаривали, а потом толкли в порошок, и формовали в круглые или фигурные брикеты, которые потом высушивали. Перед приготовлением напитка кусок такого брикета сначала обжаривали над огнём, а потом, дав ему остыть, размалывали в мелкий чайный порошок. Этот порошок насыпали в кипящую воду, которую солили, и давали немного покипеть. Да, в те времена чай пили с солью. Понятно, что вкус этого напитка был совсем другим, чем у нынешнего чая. При этом в народе ещё несколько веков сохранялась старая привычка использовать чай в качестве основы для супа, но эту привычку элита осуждала. Считалось, что настоящий чай нужно делать из чайного порошка (с солью, естественно). На протяжении примерно 700 лет китайцы пили чай, приготовленный описанным выше способом. Конечно, это время происходили определённые изменения. Например, с X–XI веков чай перестали варить, а чайный порошок стали смешивать с кипящей водой. Тем не менее, описанная выше технология в целом оставалась основной до XV века, когда произошёл третий поворот.  Именно тогда, с приходом к власти в Китае династии Мин, китайцы перешли к использованию привычной и хорошо знакомой нам технологии, при которой сухие и обработанные чайные листья заваривают кипятком в чайнике или же в специальной кружке с крышечкой. Именно так примерно пять-шесть веков назад появился хорошо знакомый нам напиток, который вскоре начал триумфально распространяться по планете.

Одной из особенностей современной Южной Кореи является огромная роль, которую в ней играет ядерная энергетика. Раздел страны в 1945 году стал серьёзным ударом для южнокорейской энергетики. В колониальные времена почти все электростанции строились на Севере, где были и подходящие для гидроэнергетики реки, и крупные залежи угля. В результате после раскола страны на Север и Юг около 90% всех мощностей осталось в Северной Корее. Нехватка электроэнергии оставалась постоянной проблемой Южной Кореи вплоть до конца 1970-х годов – и выходом стало именно развитие ядерной энергетики Первый энергоблок на АЭС Кори (близ Пусана) начал работу в апреле 1978 года. Строительство и этой, и других АЭС велось при участии американских компаний. Сегодня в Южной Корее действуют 26 энергоблоков, ещё три находятся в стадии строительства, а один выведен из эксплуатации. Значение ядерной энергетики трудно переоценить. Корея отличается очень высоким энергопотреблением, главным образом из-за развитой тяжёлой промышленности. В 2024 году оно составило около 5700 кг нефтяного эквивалента на душу населения (для сравнения: во Франции — примерно 3200 кг). В том же году около 32% электроэнергии в Южной Корее было произведено на АЭС. На тепловые станции приходилось около 60% генерации, из них 42% — на уголь. Гидроэнергетика практически отсутствует, поскольку подходящих рек в стране мало. Таким образом, ядерная энергетика вроде бы чувствует себя в Корее достаточно хорошо. Однако есть у ядерной энергетики и важные проблемы. На южнокорейское общественное мнение огромное впечатление произвела авария, случившаяся на японской АЭС Фукусима в марте 2011 года. Эта АЭС была повреждена в результате землетрясения и цунами, результатом стала утечка радиоактивных элементов, которая спровоцировала рост антиядерных настроений во всей Восточной Азии. Эти события способствовали росту антиядерных настроений в Южной Корее. Наложились эти настроения и на внутриполитический раскол. Как и в большинстве стран мира, в Южной Корее левые относятся к ядерной энергетике (и вообще ко всему, что связано с практическим использованием атомной энергии), с немалой осторожностью. В результате, президент Мун Чжэ Ин, представитель левых сил, пришедших к власти в 2017 году, заявил, что Южная Корея не просто прекращает строительство атомных электростанций, но и в ближайшем будущем начнёт закрывать уже существующие энергоблоки. Первое время его позиция вызывала большую поддержку – причём не только в его партии, но и в обществе в целом (сказывался шок от Фукусимы). Однако со временем у южнокорейских избирателей стали возникать сомнения по этому поводу: им стало понятно, что за отказ о ядерной энергетики придётся платить, причём плата эта будет выниматься из их собственных карманов. Когда в 2022 году новым президентом страны стал Юн Сок Ёль, представитель правых сил, он заявил об отказе от линии Мун Чжэ Ина, направленной на свёртывание ядерной энергетики. Впрочем, Юн Сок Ёль тоже правил страной не очень долго, и на внеочередных президентских выборах весной 2025 года новым главой Кореи опять стал представитель левого лагеря Ли Чжэ Мён. Однако Ли Чже Мён является человеком, скорее, прагматичным, чем идеологичным. Вдобавок, страсти, разбуженные Фукусимой, во многом остыли. Поэтому нынешняя администрация вовсе не собирается закрывать АЭС, хотя и призывает к осторожности при принятии решений об их строительстве. А возможно и вообще постарается их не строить. Тем не менее, очевидно, что в условиях Южной Кореи у ядерной энергетики нет особых альтернатив.

Ещё один канал, который я хочу порекомендовать! Его ведёт молодой японист Влад Пащенко - аспират японского университета Васеда. К Владу я в последнее время часто обращаюсь с вопросами и консультациями по проблемам, связанным с Японией (в том числе и при подготовке лекций). Кроме того, он проводит экскурсии по Японии и преподаёт японский язык Но главное это то, что у него есть интересный Telegram-канал, посвященный японской и восточноазиатской истории и культуре: https://t.me/shlapasensei

В последнее время в Корее наметилась любопытная тенденция - меняется отношение к физическому труду. С незапамятных времён отношение к работе руками, даже квалифицированной, у корейцев было весьма сдержанным. В последние десятилетия мечтой большинства родителей было устроить ребёнка в университет, а затем обеспечить ему «чистую» офисную работу. Корни этой установки уходят в прошлое, когда физический труд оплачивался очень низко. Однако времена изменились. В современной Корее (как и в большинстве развитых стран) квалифицированные рабочие нередко зарабатывают гораздо больше, чем представители этого самого «офисного планктона». Так, одна из самых высокооплачиваемых профессий сегодня – монтажник линий электропередач (ЛЭП): средняя зарплата там более 5 тысяч долларов в месяц. Для большинства офисных работников такие суммы остаются недостижимыми. Тем не менее на протяжении долгого времени сама идея о том, что выпускник университета может добровольно выбрать физический труд, казалась немыслимой. Но ситуация постепенно меняется. Недавно, например, мне попалось на глаза интервью с девушкой, окончившей университет Ёнсе - один из самых престижных вузов страны (второй или третий по рейтингу). После пары лет офисной работы она решила стать обойщицей. Теперь она зарабатывает примерно в полтора раза больше и утверждает, что довольна своей жизнью. Подобный выбор ещё лет двадцать назад сочли бы эксцентричным, а то и просто постыдным. Сейчас же опросы показывают, что общественное отношение к такому повороту стало гораздо более позитивным. Среди безработной молодёжи с дипломами 30% опрошенных заявили, что с готовностью приняли бы предложение заняться квалифицированным физическим трудом, ещё 52% говорят, что готовы рассмотреть такую возможность. Только 3% дипломированных безработных категорически отвергли подобную перспективу. В 2004 году среди обладателей вузовских дипломов младше 40 лет на рабочих должностях трудилось всего 1,5%, а к 2023 году их доля удвоилась и достигла 3%. Немного, но всё же это знак начинающихся перемен. Признаки этих перемен можно заметить и в массовой культуре. Несколько лет назад вышел сериал, главный герой которого, выпускник элитного университета в Сеуле, бросает столицу, погружённую в гонку потребления, и возвращается в родные места, где устраивается разнорабочим. Разумеется, сериалы всегда остаются сказками, но, как известно, «сказка ложь, да в ней намёк».

Котики, пёсики и рыбки Когда мы говорим о домашних животных в Корее, то, разумеется, в первую очередь нам в голову приходят мысли о наших неизменных спутниках - котах и собаках. Однако популярность котиков и собачек - явление для Южной Кореи новое. Еще лет 20 или 30 назад основным видом домашнего животного (если этот термин тут применим), являлись аквариумные рыбки. Сейчас, как мне кажется, популярность их несколько снизилась, но по-прежнему аквариума можно увидеть в очень многих корейских домах. Точного статистки нет, а самая цитируемая официальная оценка появилась ещё в 2016 году: Министерство океанов и рыболовства тогда говорило примерно о том, что в Южной Корее имеется 500 тыс. любителей. В 2019 году Корейская ассоциация индустрии декоративных рыб также оценивала число любителей примерно в 500 тыс. человек. Тогда считалось, что примерно 9-10% корейских домохозяйств имеют аквариум. Впрочем, за последние годы их количество снизилось примерно до 3%. Аквариумы выходят из моды. Основу массовой аквариумистики составляют пресноводные тропические рыбы. Особенно распространены гуппи; наряду с ними на государственных выставках постоянно представлены золотые рыбки и кои. Разведением декоративных рыб в 2021 году занимались около 150 фирм. Любопытно, что существует официальная государственная программа, направленная на поощрение аквариумного дела. В частности, государство считает своим долгом заниматься импортозамещением: при поддержке государства в Корее пытаются выводить собственные, национальные породы декоративных рыбок.

Не секрет, что сегодня многие задумываются об эмиграции и получении второго гражданства. Одним из очень привлекательных направлений для россиян остаётся Уругвай. • Женатые (не на местных, а между собой!) иностранцы могут подаваться на гражданство уже через 3 года, а одиночки через 5 лет • Для получения ВНЖ на 2 года достаточно загранпаспорта и фотографии • Для получения ПМЖ нужно собрать очень простой пакет документов и подтвердить доход $650 на человека, причём на ПМЖ подаёшься сразу по приезде в страну • Уругвай занимает 15 место в мире по уровню демократии. Одна из самых безопасных и экономически стабильных стран Южной Америки с умеренным климатом (+25 летом / +10 зимой) Если хотите узнать больше об этой стране, подпишитесь на канал Вадим из Уругвая. Автор 2,5 года прожил в Сербии, после чего принял решение перебраться в Монтевидео. Вадим публикует как фото-отчёты из уругвайской столицы, так и содержательные посты с полезной информацией для эмигрантов. Кроме того, к Вадиму можно обратиться за консультацией, если Уругвай вас всерьёз заинтересовал, и вы хотите разобраться в нюансах легализации конкретно в вашем случае. По моему промокоду ЛАНЬКОВ доступна скидка 15% на консультацию Вадима.

Как Северная Корея пережила один из самых страшных голодов конца XX века, и как катастрофа неожиданно изменила саму страну? В новой лекции Андрей Ланьков говорит про причины «Трудного похода», реальные масштабы трагедии, борьбу за выживание и рождение стихийного частного рынка КНДР. https://youtu.be/P6PDYNfhGPg