7 904
订阅者
无数据24 小时
无数据7 天
无数据30 天
帖子存档
У меня коза захрюкала.
Полгода в сарае прожила со свиньями - и вот - хрюкает.
Два раза слышал уже.
Аж сигарету чуть не съел от удивления.
А впрочем, что коза. Тут целую страну хрюкать научили. А потом еще и отправили против нас воевать.
Дела...
Из книги "Новая планета", которая выйдет в сентябре.
Последний луч зари, яснея, в сердце гаснет,
Приносит день свой изумрудный свет,
Стихает дрожь души... я знаю, счастья нет,
Но тем сильнее память счастья.
Вновь осень ранняя, прелестная, как Хлоя,
Коснулась губ моих... я вижу мир другой:
В аллеях парка – дымной, тонкой мглою
Отец, и Сын, и Дух Святой.
И вижу я еще, как мальчик под горою
Играет с аспидом, и набожная лань,
Прижавшись к телу льва, глядит в седую рань
Глазами, полными покоя.
1992
Напоминаю про ПРЕДЗАКАЗ.
Важная ссылка:
https://t.me/Dmitry_Melnikoff_Poetry/1607
Не спите, товарищи!
Наши уже через перевал перешли.
На лету переобувается, смотри-ка. Еще немного - и про демократические ценности начнет писать.
Поставив СВО на паузу.
https://t.me/karaulovnews/3493
Из книги "Белее снега"
Не поднимай холодных век,
не разделяй моей печали,
не останавливай мой бег,
не трогай волосы из стали,
не повторяй за мной слова,
не приходи в мои виденья,
не утверждай, что ты жива,
не жди, когда я стану тенью,
в том городе, где нет тебя
кирпичные дымятся трубы,
в том городе, где нет тебя
и только снег целует в губы,
я поднимаю руку вверх
и безусловно принимаю
мир, состоящий из прорех,
который мне дороже рая.
5 июля 2018 года
"В гриппозном бреду, как открытую книгу..."
Новое стихотворение на Бусти
https://boosty.to/dmelnikoff/posts/837bc35c-c2b2-4168-a313-c9629888eb62?share=post_link
Подписывайтесь. На моей страничке нет инфоцыган, которые заполонили Телегу.
Там никто никого не обманывает. Все по-честному.
Вход - чашка кофе.
где вечность обручается со снегом.
***
Мне снилось, что телёнок пал,
лежал на куче чёрной,
его за шею я обнял
с тоскою непритворной.
Я выкопал ему окоп
в сухой и твёрдой глине,
в последний раз погладил лоб.
Ты больше не пиши мне,
что я неправильно живу,
что ничего не знаю,
что в поле сорную траву
тебе напоминаю.
Мне снилась чистая вода,
и на исходе лета,
как тучные бредут стада
в сплошном потоке света.
И птицы машут в синеве
огромными руками,
и яблоко лежит в траве
холодное, как камень.
***
Люди исчезают без следа,
как в песок ушедшая вода,
в день весенний, майский, ветровой
тени их скользят над головой.
Там, где зреет грозовой разряд,
без вести пропавшие стоят,
там, где шорох птичьего пера,
слышно их бессмертное "ура!",
Отрок, белокур и русопят,
погибает в Вяземском котле,
вот его прощальный синий взгляд,
словно луч, проходит по земле,
словно луч, сияет на Кремле,
на двуглавом бронзовом орле.
Вот платочек девичий летит,
инвалид на лавочке сидит,
вот мой дед играет в домино,
бабушка моя глядит в окно,
занавески белые, герань.
Что за слёзы, мама, перестань,
ленту — символ веры и любви,
на пиджак свой белый наколи.
Постоим у Вечного огня,
там, где клён качает головой,
ты одна осталась у меня.
И оркестр играет духовой.
"Напиши, что я взял Мариуполь..." — безусловный, непреложный символ этой войны. Но вы — не поэт одного стихотворения! Всё ваше уже прописано в веках.
Написанное — остаётся.
Не получая ничего,
ты провожаешь взглядом солнце
смерторожденья своего.
<...>
...иди, служивый, Бог с тобою,
туда, где ангелы — с корову,
и слёзы радости — с кулак,
себя переложивши в слово,
за просто так, за просто так.
____________________________________
Мечты потемнели от крови моей,
от боли моей потускнели,
родился в России — не хочешь, а пей
и слушай дыханье метели.
Чем горше полынь затяжного дождя,
чем глубже укол расставанья,
тем слаще тебя целовать, уходя,
и в новое верить свиданье.
Я в русскую землю, как в масло, войду
и в пепле древнейшего слоя
височные кости родные найду
и сердце твоё золотое.
Как будто я липа, и корни мои
достигли границ православной земли,
как будто тепло и спокойно родне
лежать в заскорузлой моей пятерне,
как будто я чёрная липа,
и воздуха серая глыба
едва шевелит меж ветвями
закатными плавниками.
***
Ночью из леса выходят свиньи,
свет их глазниц велик и огромен,
сладкая музыка прошлой жизни
снова им слышится в мёртвом доме,
свиньи стоят, навостряя ухо,
нюхают воздух, пахнущий дымом.
Райское яблоко падает в руку,
страшно, прицельно, непоправимо
брызгает кровью, как спелый негус.
Створы печей покрывает иней.
«Завтра все рельсы завалит снегом,
печи остыли» — вздыхают свиньи.
Хряк с головою Рудольфа Хесса
молча ведёт их в сторону леса,
снег окропляет рассветная слава,
воздух звенит струной,
свежие киборги слева и справа,
прямо передо мной.
***
Она жила на двадцать семь рублей,
столь щедро наградил её колхоз,
за холод и за голод на земле,
за сорок лет работы на износ.
Я вышел утром в хлебный магазин,
она стояла на своём крыльце
и, подозвав, дала мне апельсин
со сдержанной улыбкой на лице.
Огромный, ароматный, он блестел
на солнце круглым боком золотым,
я знал: живёт старуха в нищете,
она своей стыдится нищеты
и не пускает никого домой,
поскольку в доме нету ни шиша,
и, поражённый щедростью такой,
я прошептал "спасибо" — и сбежал.
И до сих пор, мне кажется, бегу,
прижав тот тёплый апельсин к груди,
и нечем отдариться дураку,
прости меня, Филипповна, прости.
***
Как будто бы палец разбитый болит
и мама моя мне вдогонку кричит,
и едет навстречу седой инвалид,
руками толкая тележку,
а то, что в бою он остался без ног,
ему не урок, да и мне не урок,
и я продолжаю пробежку
на сильных, здоровых и лёгких ногах,
а он, выпивая бутылку за взмах,
въезжает с трёхрядной гармошкой
в прокуренный тамбур, в вагонный проход,
и «Тёмную ночь…», распаляясь, поёт,
и вытянув шею, в окошко
глядит, а за стёклами бродит весна,
играя листочком зелёным,
и дождик идёт, словно плачет она
над нашим несчастным вагоном.
На братских могилах не ставят кресты,
огонь и гранит пожирают бинты
и кровь превращается в глину,
и только закованный в бронзу алмаз,
звезды пятигранной сияющий глаз
глядит мне в сутулую спину.
Ничто не забыто, никто не забыт,
и память моя, словно рана, болит,
и мама моя мне навстречу бежит,
и слёзы и смех вперемешку.
И спит на вокзальной скамье инвалид,
и дождь заливает тележку.
***
Я знаю, знаю, ты всегда молчишь,
давно уже ты мёртв по всем приметам,
какая здесь убийственная тишь,
как поле разлучается со светом,
как падает во тьму прозрачный лес,
смотри — скворечник красный на берёзе,
как уголь в печке, вспыхнул и исчез,
бельё заледенело на морозе
и стало как бумажные листы,
как старый снимок, на котором ты
стоишь себе в костюме чесучовом
с короткой планкой орденской. Цвета
из белого перетекают в чёрный,
и там, за этим чёрным, пустота,
кусты и зной, и листья, как пехота,
уснули в странных позах на траве,
и я иду к кладбищенским воротам
с пустым ведром на мокром рукаве,
я помню этот вечер. Что в итоге?
как камень, что я в юности отмыл,
я твёрдым стал, я всех почти забыл,
я сам ушёл от многого и многих,
и только моя музыка жива,
и чает жизни будущего века,
и в месте том горят мои слова,
Замечательный отзыв Яны Степановой:
Молодому лётчику нынче снится,
как он нижним фронтом бросает ФАБы,
в воздухе летят, запрокинув лица,
дети нарисованные и бабы.
Вот ещё одна голова взлетела,
поглядела глазом пустым в кабину,
"Что же ты наделал, — прошелестела, —
как же не узнал ты родного сына?
Спрятался я, папа, в кусты картопли,
потому что я маленький и глупый,
мама надо мной испускает вопли,
видишь, как у мамы дёргаются губы?
Но зато теперь не пойду я в школу,
поднимусь по лесенке в свет кромешный,
помни своего сыночка Миколу,
приноси мне камешки и черешни".
Лётчик спит, и свет ползёт к изголовью,
аки тать, и нет никого,
в небесах, объятых огнём и кровью,
лесенка стоит для него.
С этого стихотворения шесть лет назад для меня начался Дмитрий Мельников. В самодостаточности своей оно стало для меня запечатлённым донбасским "знаком беды". Теперь я знаю, что оно — часть "Кенотафа на площади Победы" (2014 — 2016), скорбного, трудного, чёрно-красного донбасского цикла.
2017 год.
Год гибели Гиви.
В предыдущем убили Мотора, в следующем убьют Захарченко.
В моё сердце всё мучительней стучит пепел Донбасса.
Люди пишут стихи об этой войне и убиенных её героях. Пишут много. И поэты, и непоэты. О сегодняшней так называемой Z-поэзии никто ещё не знает — есть просто военная поэзия. Только-только начинаю соприкасаться с ней. Специально не выискиваю, но из того, что попадается в Сети, — многое мимо. Мало за что могу зацепиться. В глубь попадают редкие крупинки.
И появляется Мельников. С этим молодым лётчиком.
Оказалось, он, поэт Дмитрий Мельников, был всегда, но где-то на околоземной орбите, а отныне стал — во мне.
Стихотворение "Лётчик" (условно назову так) — семя-молния: мгновенно проросло, лишь коснувшись моей духовной почвы.
Нашла Дмитрия Петровича на сайте Стихи.ру. Меня тогда особенно поразила одна деталь: тематика всех его стихотворений была обозначена как "Любовная лирика" (там на сайте есть такая отметочка — автор при публикации определяет тематическую рубрику-раздел). О чём бы ни было произведение — о войне ли, о смерти, о жизни, о людях, о детстве, о любви светлейшей... — всё определялось только так. Любовная лирика. И я поняла. Это действительно так: поэзия Мельникова — о Любви: "...Гераклит говорит, что сердце моё лишь цель для бессмертной любви...".
...О том, что душа устала от многих бед,
о том, как она мечтала увидеть Свет,
и тем печаль утолити в конце времён,
пожать плечами и выйти, как Лазарь, вон.
О том, что даже если ничего не сбылось, но дух поднимался до таких высей, что имя ему становилось — Любовь:
Ничего не вышло, но я летал,
я кружил над городом в вышине...
А Любовь есть Христос, неотделима от Него:
...Когда б не знал, что первым в общей яме
закрыв меня собой, стоит Христос.
Поэзия Дмитрия Мельникова — о том, что свято. Чего из русского человека не вытравить — потому что это течёт в его жилах вместе с кровью. Это и есть сама кровь. Поэзия Мельникова суть сердце, которое качает эту кровь.
Она о том, что на мерзости не держится мир. Он стоит на крови. Земля ею пропитана — кровью израненного, изувеченного Добра, победившего Зло. Кровью и слезами плачущего Христа. Они — трава и цветы, которые видят лишь голубое небо над собой и тянутся к солнцу.
Каждому — своё поприще, своё место.
Есть три любимых мною поэта-воина, три Дмитрия: Дмитрий Артис, Дмитрий Филиппов и Дмитрий Мельников. Двое из них ушли на войну. Они сейчас там, в зоне СВО. Дмитрий Мельников здесь. Но как сердце, без устали качающее кровь на своём бессменном посту, так и поэзия Мельникова: даже "последнею усталостью устав" (Слуцкий), воин держит фронт.
____
Вот не получается у меня просто сказать спасибо за книги. ПРОСТО — вообще ничего не получается. Наконец говорю: СПАСИБО, Дмитрий Петрович. Книги прекрасны. Когда любишь, всегда больно.
Дмитрий Петрович, вас, как и всю подлинно русскую культуру, не отменить. Ваше июньское выступление на Красной площади — событие, настолько значительное само по себе, что, даже если иные и пытаются умолчать об этом, из народной памяти его не вычистить.
Амирам Григоров
По шиферу - громкая дробь алычи,
И, тихая – вишен.
Твой контур на шторе стал неразличим
И голос неслышен,
И листья, слетевшие с жёлтых дерев,
Никто не сметает.
Я должен тебе за поджаренный хлеб,
За коржик в сметане,
За тот новый год, где подарки дают,
За мяч с Буратино,
И за холодящую руку твою
Сквозь жар скарлатины.
За корку натёртую – соль и чеснок,
И, в банках – варенье,
За сад, пробудившийся ранней весной,
За буйство сирени.
И надо теперь торопиться, а то
Долгов не верну я.
Всё кончится, ляжет чужая ладонь
На ручку дверную.
И смертная тень, что безмерна близка
Пространству пустому
Сухими губами коснётся виска,
Как бабушка Тома.
Слышал я речи, что на войне стихи не нужны. Да как сказать. Чьи в мирной жизни не нужны, те и на войне ни к чему.
Но это не только лишь все. Бывает и по-другому.
Светлана Мамрега! Поклон и благодарность!
Как работает "культура отмены"? Отлично работает. И никуда не делась. Вот пример - статья о z-поэзии, опубликованная в "Фонтанке".
Речь в ней идет об антологии "Поэzия русского лета" и концерте, связанном с этой книгой на Красной площади, который состоялся 3 июня сего года.
В статье упоминаются: Долгарева, Пелевин, Караулов и другие поэты.
Моей фамилии нет. Почему?
Я открывал в поэтической части этот концерт на Красной площади. Прочитал три стихотворения, остальные участники читали по одному-два.
Мои стихи в этой антологии - лучшие, ну так получилось, простите. Придраться к ним сложно, даже обладая филологической компетенцией (для филолога - даже сложнее), обвинить в графомании - не получится, спародировать - тоже нет, материал просто не дает такой возможности. Не за что уцепиться. Ну и что, что "Напиши мне потом..." стало главным стихотворением этой войны, ее поэтическим символом? Да наплевать.
Молчим. Мельников?
Не знаем такого.
Вот это и есть "отмена".
В свое время Алексей Цветков, злокачественный русофоб либерального толка, обмолвился: Замалчивать - очень эффективная тактика. Сил не тратишь, а результат - существенный.
Да, согласен. Испытал на себе.
И испытываю.
Кто от такой тактики выигрывает в конечном счете? Никто.
Кто проигрывает? Русский читатель. Общество в целом.
Марлезонский балет продолжается.
https://www.fontanka.ru/2023/06/26/72436979/
Из книги "Легкий характер"
Летом здесь бывают такие грозы,
что как будто ходит стена из света,
в домике, что в зарослях дикой розы
вздрагивает дурочка Лизавета,
в комнате без окон с глиняным полом,
на одной из двух железных кроватей,
мать ее, убитая метанолом,
превратилась в мумию в пыльном платье,
Лизавета сидит в углу на соломе,
крестится на куру, сыплет ей сечку,
что она одна в этом мертвом доме
дурочка не может понять, конечно,
все давно забыли о ней, безгрешной,
только в старой дранке шкрабают крысы,
словно мать, очнувшись во тьме кромешной,
хриплым голосом произносит: "Лиза!".
1 июля 2013
Спросил "А что случилось?" - десять человек отписались.
Товарищи дорогие отписавшиеся товарищи!
Простите мне мою политическую незрелость!
(Бьется лбом о вазу с полевыми цветами. Напольную.)
Мне одному кажется, что в Телеге в последние дни стоит какой-то перманентный гевалт и рейвах? Нет, серьезно?
А чо случилось-то?
Хожу на Бусти, почитываю какого-то Мельникова и успокаиваюсь. Ничо так пишет. Забористо.
Repost from Ольга БУДИНА
авторский проект "Поэзия СВО" ⭐️
в благодарность всем нашим защитникам и в помощь нашим разведчикам:
6 стихов из цикла военной поэзии Дмитрия Мельникова:
Неделя вторая. Стих 6 "Опять гремит за терриконами».
Ютюб
новый день - новый стих
каждую неделю - новый автор
один день в неделю - подготовка
Всей техники: на 2 550 000 руб.
На сегодня собрано: 887 986
Номер карты Сбера МИР:
2202206721916026
(копируется нажатием)
Стихи, написанные 1 июля
https://boosty.to/dmelnikoff/posts/044a318c-067d-42c7-9a2b-fbce09685160?share=post_link
Я помню, как сочинял "Котю".
Как меня колбасило в те минуты.
Из книги "Белее снега"
С утра снаряд прошивает дом,
убивает отца и мать,
теперь я один проживаю в нем,
спрятавшись под кровать.
У кошки кровью сочится глаз,
сгорела шерсть на лице,
но снова наводчик, не торопясь,
подкручивает прицел,
и снова флажок поднимает палач,
и новый летит снаряд,
не бойся, котя, не плачь, не плачь,
им за нас отомстят.
29 июня 2019 года
