Стихи и книги Дмитрия Мельникова

В январе в Алеппо начнется дождь, дети из подвала попросят хлеба, ты отдашь им всё, что в "рд" найдешь, девочка размочит в воде галету, братику чумазому вложит в рот, тот начнет жевать ее с важным видом, взял бы вас, да надо идти вперед, выйдя, обернешься на серые плиты, девочка рукою тебе махнет, жестами покажешь ей, что вернешься, а потом полжизни, как сон, пройдет, в комнате своей ты от слез проснешься, "Как они там, живы ли до сих пор?" - спросишь у холодного в искрах неба и никто не ответит тебе, майор: "Спи, давно всё кончилось в том Алеппо". 10 октября 2015 года

Я мерз, моя рука болела, я просыпался то и дело, рукой махал, таблетки пил, луна в окно мое смотрела, и лунный свет, густой, как ил, стекал на стол и на предметы, что я оставил на столе, на телефон, очки, рецепты, на черновик в печной золе. И всё. Вот цепь событий главных, непостижимых, достославных, вот вся основа бытия. Октябрь. Поет душа моя, как лунный свет на ветках голых, простые песенки свои, и мир вокруг все так же полон надежды, веры и любви. 9 октября 2018 года

Жизнь хороша, великий игемон...

10 лет Джил. Время летит быстро. Ничего я, милая, не забыл. Распустив тяжелые косы, над землей плывет золотая Джил, задевая юбкою росы. В час, когда в машине ее везли, призрачно-живую дотоле, вишни нецелованные цвели, лепестки роняя от боли. Во дворе стоял утренний туман, голуби клевали зерно, старый сад, от горя мертвецки пьян, ветками стучался в окно. И на свете не было ни души, только мрак играл со свечой, в комнате спала золотая Джил, словно бы живая еще. ***** В вихре снежной ванили, златая Джили, ты плывешь в фотонном автомобиле, на торпеде слой межпланетной пыли, и звучит в динамике рокабили, несмотря на страшный мороз, и во рту твоем не обол – плацебо, и всем нервным стволом ты врастаешь в небо, облекаешься кроной звезд. А у нас те же вишни и те же трели, та же белая в спальню дверь, ничего не вышло, нельзя поверить, но я старше тебя теперь, Элвис жив и придет за моим оболом, постучит рукой по стеклу, ладно, Джил, я иду на холод, чтобы не привыкать к теплу. 6 октября 2011 года

Придешь домой, а там никто тебя не любит, ты пьешь на кухне чай и спать ложишься, но возможно, нет тебя, ты просто воздух в кубе, квадратного окна квадратное пятно, который год, Фома, ты чуда ждешь от Бога, а чуда нет как нет, по стеклам бьют дожди, потом придет зима и даст тебе потрогать холодный белый снег, как рану на груди. 5 октября 2019 года

Жизнь хороша, великий игемон, и самый факт, что мы доныне живы, пьяней вина, которое мы пьем. У местных праздник. Шелковые гривы сухих и легких боевых коней их женщины украсили цветами. Во сне я видел девушку, над ней я видел золотистое сиянье, она держала лилию в руке и улыбаясь, что-то говорила на варварском гортанном языке, клянусь Юноной, так оно и было, не то ли это действие вина, не то ли черной желчи воспаленье, тоска по Риму, полная луна, а может быть, какое-то знаменье. О да, я всем доволен, игемон, я получил и должность, и доходы, я вспоминаю Палатинский холм и наши споры в молодые годы о праве, о свободе, о любви, о счастье. Ничего не говори. Тень Августа во внутренних покоях, Гораций Флакк, читающий стихи, цветущие во дворике левкои, огни на дальнем берегу реки. Так вот в чем примирение сторон, вот что смягчит и каменное сердце, не Рим, не власть, не слава, игемон, но неизбежность старости и смерти.

Когда закончится книга жизни, я напишу Тебе в книгу смерти, о том, как ползали капустные слизни и воробьи садились на жерди, что я приставил к стене бани, что примыкала к яблоням сада, который мы посадили с Аней в уже далеком две тысячи пятом, я напишу про синие звезды, я напишу про напрасные слезы, про белую розу на стебле ветра, Снежную Королеву, не задавай же мне больше вопросов, не отделяй во мне тьму от света, отдай мне только мою Герду, что вечно путала право и лево, – как, совершенно замерзая в морозы, весною рыба покидает могилы, и как дрожат от боли стрекозы, когда становятся шестикрылы. 2011

И вот, когда исчезла ты в ночь с первого и на второе, я видел синие цветы на площади антигероя. Я тоже ересь излучал, я тоже был забыт однажды, и на лице моем, как жажда, искрится дождевой металл. Слетает дождевая ртуть во тьму печальную со света, вот так и я когда-нибудь, и ты потом увидишь это, как я стою - не твой, ничей, воздушно-каменный, тверёзый, и подо мной синеют розы всей побежалостью своей.

Дорогомиловская в дымке, туман, любимая, туман, собачка в синей пелеринке, подходят голуби к ногам, ворона важная во фраке обходит мусорные баки, находит сухарей пакет и в луже мочит. Смерти нет, крылами черными взмахнув, она тебя одну оставит, оставит, бедную, одну, а глупого меня прославит, а может, будет все не так, пойдем в дежурную аптеку к зеленой вывеске во мрак и в нем исчезнем. По паркету собачка белая пройдет, попьет из белой миски воду, и в зеркале увидит кот, как мы стоим у поворота в тумане, милая, в тумане, московской осенью, в раю, и как я руку грел в кармане, в кармане руку грел твою.

Я глубоко переживал, что завершалось бабье лето, и утром иней настывал на золотых дорожках света. И дом ворочался пустой, и зрела красная калина, и наливалась темнотой, как кровь Божественного Сына. И вперебой листва летела на гравий в парке, на крыльцо, во тьму церковного придела и в нем – на светлое лицо, и в нем – на взмах очей полетных темно-зеленых, приворотных. Что все что будет, все что будет давно уже совершено, и долго я молил о чуде, о чуде будущего – но оно как прежде не являлось, и я не видел наперед, и лишь твоя рука касалась моих заведомых высот. 2005

"Не говори мне о любви..."

Лучше - вместо некролога - будут пусть поля, поля, бесконечная дорога, просто Родина моя. Лучше - вместо разных баек - где я был, кого любил подарите мне фонарик тот, что в детстве я просил. Жаль, отец тогда был пьяный, не хватило на мечту, - черный, маленький, карманный положите на плиту. 17 сентября 2016 года

Не говори мне о любви, ни о любви, ни о разлуке, кусты шиповника в крови, и капли падают мне в руки, по небу лодочка плывет, а кажется, что месяц ясный, по полю ходит белый кот глухой, холодный и прекрасный и там, где тронет лапой он - там на траву ложится иней, и я протапливаю дом, а ты, которая любимей всего - и неба, и земли не говори мне о любви, не слыша криков журавлей, не слыша, как гудят их перья, ни как над Родиной моей шумят горящие деревья, и красным золотом во тьме на землю падают без дыма, и обжигают сердце мне тем, что ничто неповторимо, что дважды в реку не войдешь, что клятвы остаются в силе что больше не случится дождь, тот, под которым мы ходили.

И камень, и торжественный металл, стоящие, как сны, на перекрестках, расплавил страшный времени накал, и расточились, как свеча из воска, их славные и хищные черты, которыми гордился каждый город, я знаю, угадать не сможешь ты, живой я или мертвый и в который раз ты пришел сюда - всё это так. Кто смолоду заглядывал во мрак, того Эреб наколет на пейзаж, как бабочку в два человечьих роста, я тоже теплокровный, хоть не ваш, родители меня не любят просто, отправили на реку с глаз долой, - вози к нам это мясо на убой, я отвезу и греюсь от огня, варю уху ершовую до света, мать никогда не гладила меня, отца боялась, понимаешь это? Смотри, огни. В некрополе не спят, всё шепчутся, мол надо за дровами, самим себе признаться не хотят, что ад подогревает их котлами, всё плачутся, что нечего надеть, а я всю зиму в тонком балахоне, аж кожа стала красная, как медь, ты не дрожи, Харон тебя не тронет, между крестами выйдешь на просвет, а дальше жизнь - давай, шагай обратно, оставь мне только пачку сигарет, хоть не обол, конечно, но приятно. 11 сентября 2017 года

То, как они проводили Бельмондо, делает французам честь. И это не только отношение к актеру и человеку. Это отношение к своей культуре, частью которой Бельмондо, несомненно, является. Браво, Франция! https://www.facebook.com/543688628/posts/10159462969003629/?d=n

Любимая женщина смотрит назад и видит во мне управляемый ад, рептилию видит и зверя, неделю сменяет неделя, на кленах коломенских рдеют листы, шатровая церковь глядит с высоты на нашу тоску и смятенье, я вижу во всем упрощенье, разлад и безмолвную нежность вослед, а ты, на которую падает свет, глядишь отчужденно и строго, я знаю, все живы у Бога, на огненных выселках пару монет подай бесконечно голодному мне, скажи, что прощаешь меня навсегда, сквозь облак удушливо-серный смотри, как пылает двойная звезда в ладони моей эфемерной.

После сорока дорога идет вверх, серая река, покидая город утрехт, плача и визжа подступает к черной реке, крысы не спеша кувыркаются в воздухе. Я останусь с тобой, когда тебя смоет в черный нефтеносный слой. Мертвый, разоблаченный, с вывернутой губой, взятый со знаком минус, я останусь с тобой и никуда не двинусь. Видишь мое сердце, во что оно превратилось,… оно стало теплом, которое не родилось, ледяной придонною белой рыбой, ледяной огромною белой глыбой, мамой, что в саду разжигает примус, дедушкой, что косит траву под липой. 8 сентября 2013 года

Верным священникам нашим, погибшим, но не предавшим Христа. У попа была собака, выходящая из мрака на гранитном пустыре, на кудыкиной горе, с тускло-злобными глазами, челюстью на пол-лица. "С верой в Бога в Магадане превращаюсь в мертвеца" нацарапал он коряво в уголочке на стене, под бушлатиком дырявым сном забылся, и во сне видел - Бог с учениками, отверзающий гроба, за бараком в черной яме ищет косточки попа. 7 сентября 2019 года