Стихи и книги Дмитрия Мельникова

Виталий Пуханов. Гадкий крыс, который всегда, всю свою жизнь пытался протащить в русскую поэзию бездарную сволочь, а живое и настоящее - радикальным образом замалчивал. И меня ты замалчивал, Пуханов, еще до всякой войны. Меня объявлял несуществующим и недостойным рассмотрения. Твои слова про прославление войны z-поэтами - ложь. Никто из нас, а в этом, предлагаемом тобой контексте, я тоже z-поэт, - войну не прославляет. Напротив. Я написал самое известное стихотворение эпохи СВО. И я могу сказать совершенно честно - войну я ненавижу. Всем сердцем ненавижу. Причем издавна, еще с юности, точнее, с отрочества, когда я, живя в Ташкенте, увидел "афганцев" в начале 80-х. А это были мальчишки чуть постарше меня. Ты просто лжец. И всегда им был. Человек с вывихнутым умом, лишенный совести. И я давно, между прочим, об этом тебе говорил. Ну что же, мой туалеты - делать грязное чистым - это хорошая работа. Это лучше, чем соблазнять молодых, прикрывая собственную нечистоплотность разговорами о русской поэзии. Честнее. https://theins.ru/news/259792

Девятый год войны. Погибшее железо. Погибшая земля, погибшая трава. Ворона на суку расстрелянного леса. Жизнь сомневается, а смерть всегда права. Сыта ли, голодна - твердит свое воронье: "Что мучиться, боец? Ослабь же турникет. Усни, смотря как кровь струится по ладони". В ладони у бойца клубится лунный свет. Над ним кружится дрон. Над ним звезда горит. Ветра над ним шумят. Рука его болит. Девятый год войны. Весна. Упадок сил. Ворона на суку. Ползи, боец, ползи.

Стихотворение Бродского "На независимость Украины" - с сугубо поэтической точки зрения - довольно слабое. Анжанбеманы, СУСы, дробление строки за счет односложных междометий - это не только приемы, не способствующие мелодике стиха, но и свидетельство преобладания в авторском замысле содержательной части над тем, что можно назвать богодухновенной, что и есть - неслышная, слышимая музыка сфер. Однако в содержательной части - стихотворение совершенно правильное. Неонацисты, будь Бродский жив и в их власти, отправили бы его в дурдом. Да-да, опять в дурдом, на процедуры, как в лучшие времена после отсидки. Но Бродского уже не достать. Как и эту кость, которая всегда будет торчать в глотке у тех, кто пытается записать/посадить поэта к себе в либеральный барак.

Поэзии не должно быть много в жизни. Это не утренний бутерброд с маслом. Много поэзии, много слов - устаешь. Просто настоящая поэзия - это не слова. Это музыкальная тема, звук. Вот идет мокрый снег... У него есть голос? Вот люди едут в автобусе сквозь этот мокрый снег, - у них есть голос? Это меня всегда обескураживало - мало того, что я никогда их больше не увижу, так и след их потеряется где-то внутри времени, оно просто поглотит их без остатка. Вот он проехал. Каждый взгляд - последний. Вот кто-то руку протянул к билетеру. В последний раз для меня. Оу-оу-оу, что там на Пятницкой за пиво-воды в 1933, какая живописная очередь, в ситцевых платьях, тапочках, убеленных зубным порошком - где вы? Ты шла по Пятницкой в длинном черном легкого драпа пальто, и ветер раздувал его фалды, это был морозный солнечный день. Казалось, это было движение в вечность, а ты просто переходила улицу в неположенном месте. Хотя нет, нет, ты падала в пустоту с этой лакированной солнцем брусчатки и превращалась в образ ностальгически-ранящего прошлого, в котором - ничего, кроме любви и потери. Вот дымок - тонкий, как нить, закрученный спиралью, он летит следом за тобой и бьется об стенку старого дома, осыпается, увлекая за собой известковую пыль и исчезает бесследно. Но я же помню. Я же помню, как ты перешла улицу походкой от бедра. Поэзии не должно быть много. Пусть ее будет мало. Ее всегда мало. Настоящей.

🔴🔴🔴 Заметил, что если не обновлять пост о книгах, то примерно через месяц в личку начинают поступать вопросы, есть ли еще книги в наличии. Да, книги еще есть. И "Белее снега", и "Легкий характер". Покупайте. Как раз поддержите этим своего поэта, у которого в хозяйстве сгорел один очень важный и дорогой насос. Много лет он работал безотказно, но, видимо, выработал свой ресурс и придется покупать новый. Никак не получается питаться нектаром и амброзией. Увы, и поэты - не боги. По вопросам приобретения книг обращайтесь в личку ТГ или на Ватсап 89859582425. Отвечаю я всегда сам, лично, Помощников у меня нет.

Сегодня - день рождения Лауры Цаголовой, замечательного русского поэта и человека. Есть женщины, в которых живет рыцарское достоинство. Да, есть женщины, которые своим благородством подают пример мужчинам. Бывает такое. Пример и урок. Редкие экземпляры, rara avis. Но, тем не менее, они есть, они встречаются в реальной жизни. Вот Цаголова - одна из них. Не говоря уже о ее терпком, строгом, правдивом поэтическом таланте. С Днем рождения, Лаура! Поздравлять и подписываться можно и нужно здесь: https://t.me/lauraslovo

Владимир Машков читает "Письмо" на концерте в Лужниках.

Вот был бы номер, если бы Байден придетел сейчас в Москву, поздоровался бы с колонной Большого театра, пообещал ей военную помощь, погрозил бы чертям в молочно-сером, предвесеннем воздухе над Охотным Рядом, а потом попросил политического убежища в Матросской тишине. Прямо всем кортежем - в тюрьму. А что? Надоели все, я вас не знаю, каждый день приходится знакомиться. Итак, в одной руке кола, в другой чипсы. За спиной помощник с ядерным чемоданчиком, набитым памперсами. - How are you, big guy, good to see you again! - Лицом к стене, гражданин Байден. Проходим. И старик обрел бы наконец покой, глядя в зарешеченное окошко. От спанья на жестком тюремном тюфяке у него перестала бы болеть спина. Но не прилетит ведь. Не орел. Просто старый стервятник.

"Напиши мне потом, как живому, письмо, но про счастье пиши, не про горе. Напиши мне о том, что ты видишь в окно бесконечное синее море, что по морю по синему лодка плывет серебристым уловом богата, что над ним распростерся космический флот - снежно-белая русская вата. Я ломал это время руками, как сталь, целовал его в черные губы, напиши про любовь, не пиши про печаль, напиши, что я взял Мариуполь. Напиши - я тебя никому не отдам, милый мой, мы увидимся вскоре. Я не умер, я сплю, и к моим сапогам подступает Азовское море".

Вячеслав Манучаров. Хорошо как прочел, елки.

Ладно, отвлечемся от ерунды. Лучше я вам музыку поставлю.) Из книги "Белее снега". Ангелы имеют вес, и не только в горнем мире, так же музыка небес ночью бродит по квартире, наклоняется к тебе, на постели тихо спящей, так же ты к моей судьбе и душе моей пропащей наклонилась, подняла, словно бабочку за крылья, отлепила от стекла, и бесстрашно, без усилья отряхнула ото сна - сердцу девы нет закона. Под Москвой стоит весна, как войска Наполеона. 19.02.2021

Девушка, с вами все в порядке?))) Ну ладно, допустим я старый завистливый алкоголик. Очень старый очень завистливый алкоголик. Уж лет двадцать как минимум. Как при таких кондициях мне удалось написать все то, что я написал - сия тайна велика есть. Видимо, под действием винных паров и сокрушительной зависти, упиваясь горечью старения. А как же иначе?) Но где я обвинял вас в плагиате? Пруфы можно? Хоть один. Вы это, будьте осторожны со своими фантазиями, Анна. Они могут довести до цугундера. А лучше - все-таки сразу к врачам, в их добрые заботливые руки. Врачи помогут, укольчик сделают, таблетки выпишут. Счастья вам, Анна, здоровья, успехов в творчестве. Главное - здоровья.)))

Из книги "Легкий характер" Но дело в том, но дело в том, что медленно из мрака вдруг возникает старый дом и мамина собака. Но дело в том, что за углом гремит трамвай последний и мама за большим столом сидит на кухне летней, ломает хлеб и пьет вино, и слушает соседа, и бабочки летят в окно на желтый круг из света, что всё уже придумал он, и что не будет смерти, и светится на нем хитон из тонкой белой шерсти. Он говорит, нахмурив лоб, пытаясь скрыть волненье, что это он принес потоп и светопреставленье. Потом они сидят, молчат, глядят на керосинку. В саду воскресшие стоят с воскресшими в обнимку, невесту за руку ведет солдат в небесной сини и новорожденный орет в истлевшей домовине. 19 02 2016

Из книги "Легкий характер" С этим стихотворением произошла забавная история. По его сюжету сделали свои ремейки аж две популярные поэтессы. Это из того, что я заметил в поэтическом потоке. Я не могу сказать, что мне как-то особенно приятно видеть свое отражение в кривых зеркалах. Но если я молчу - это не значит, что я не вижу. Мне приснился сон – тень стоит у дома, и как будто тень эта мне знакома, до утра стоит у кривой калитки, словно деда Глеба принес пожитки, но войти не хочет, боится сына, в голове – титановая пластина, вышитый кисет, портсигар трофейный и идет от деда душок елейный, сладкий дух такой, как бывает в церкви, и глаза у деда совсем померкли, – он стоит в багровой рассветной славе, он глядит на дом в ледяной оправе, на знакомый двор, на кусты рябины, просит передать дорогому сыну, чтобы тот простил его ради Бога, с горя пил он беленькой слишком много, вот и умер, стало быть, от болезни, дед мой умолкает и тонет в бездне, но во тьме горят, предвещая Царство, там где время сходится и пространство, в точке одиночества и тоски дедовы медали, как огоньки. 18 февраля 2013 года

Посмотрите видеозаписи, кто не смотрел. Там правда, только правда и ничего, кроме правды. https://t.me/grishkafilippov/12381

Продолжение (см. выше) И прикоснуться к ней, но не пальцами, не кожей, но иным, более чутким своим сенсором, встроенным в нас Богом. Все, что у нас под ногами, над головой, что касается нашего лица, взгляда, слуха, сердца оставляет отпечаток более древний, чем осознанное кратковременное воспоминание. Проникая вглубь нас, оно порождает эхо, которое по мере движения жизни превращается в своеобразные геологические слои. Иначе сказать – память бессмертной души. В этом и заключается радость и беда души – она помнит все. Все пережитое нами, выплаканное, выстраданное, то, над чем мы смеялись, к чему мы прикасались взглядом, рукой или сердцем, становится ее экспонатом. Душа, как самая древняя из всех сокровищниц, не отпускает от себя ни одну крупинку, ни один штрих, ни атом, ни ноту. Каждая мимолетная песчинка впечатывается в нее. И каждый из нас хранит в себе это собрание собственных переживаний. Но не каждый из нас может все это выразить точно, остро и мудро. В стихах Мельникова все это есть – древняя память души и осколочные ранения, не поддающиеся хирургическому извлечению. Их невозможно удалить, они вживаются в ткань души, и остаются там навсегда. Его поэзию нельзя разложить на поэтические составляющие, «поверить алгеброй гармонию», подвергнуть литературоведческому анализу. Невозможно препарировать этих дышащих болью, нежностью, скорбью, радостью, верой существ, которых автор заключил в форму стиха. Еще в стихах Мельникова есть мужская суровость, таящая нежность; герметичность эмоций, совмещенная с глубиной чувств. Иногда кажется, вот прочтешь новое стихотворение и узнаешь главное о себе. Над иным же стихом стоишь, как на краю горного ущелья – и страшно, и дух захватывает. Стоишь и думаешь: что там в глубине, среди камней, начало иль конец? Росток ли пробивается упорный или незримая река точит земную твердь и ждет своего часа. Часа свободы и любви… КристинАрзуманова

Блестящий, очень образный и сердечно-умный текст Кристины Арзумановой. Древнее слово нового дня (О поэзии Дмитрия Мельникова) Есть поэты, не сравнимые ни с кем из предшественников или своих современников. Дмитрий Мельников из их числа. Пишет ли он о войне, о воспоминаниях, о снах, о любимой женщине, об утраченном или желанном, все звучит как открытие, как впервые пережитое, а от того острое и сильное на переживания. Но есть и иное: при прочтении его стихов возникает ощущение связи с чем-то жизненно необходимым, основополагающим. Со слоем глубокого залегания, где хранится бережная любовь нашего рода. Не только фамильного, но всеобщего, исконно-древнерусского, живущего в летописях, сказаниях, бескрайних просторах, победах, достижениях и человеческих судьбах. Стихи Мельникова очень живые. Очень наши. Они дышат и пульсируют, бунтуют и побуждают к тому, чтобы быть живым. Прочитаешь стих, стремительный, журчащий, и такое чувство, будто зачерпнул воды из родника. Новый стих, и опять, будто воздух алтайских гор или хвойный хмель Крыма… Но не только природа живет в стихах Мельникова. Иногда звучит в них целый оркестр чувств, где скрипка – грусть, контрабас – боль, дудук – одиночество, ударные – потери, виолончель – скорбь. И во время прочтения из каждого звука, слога, слова и фразы вырастает неминуемое слияние с тем, из чего этот стих родился. Из того, что выплеснуло его из себя – из пережитого страдания, любовного единения, потери, из родства с любимой землей, питающей поэта и нас. Стихи Дмитрия Петровича прицельно точны. Они попадают в самую сердцевину, в душевное ядро, которого не достигают самообман, лесть, сомнения и уловки нашей цивилизации. Это «ядро» невозможно обмануть, уговорить поверить в неподлинное, сломать его собственный природный камертон. Эти стихи уходят корнями глубоко в то неопределимое медициной и наукой пространство (примерно на уровне солнечного сплетения), где пульсирует Исток. Долго после прочтения ты носишь их в себе, как мать – свое драгоценное дитя. Они не дают тебе спать ночами. Они болят, как несбывшееся, дрожат в тебе, журчат, растекаются колокольным звоном. Одни появляются из зимней глубины робким весенним ростком, на который боишься наступить. Другие, как первый луч солнца, пробивают тяжелый туман сырого утра где-нибудь на вологодчине. Луч, глядя на который, говоришь себе: «Слава Богу!» и понимаешь, что спасение близко. Поэтический мир, как и мир искусства в целом, жесток. Его жители ревнивы друг к другу необычайно, ибо почти в каждом пиите вместе с поэтическим даром произрастает глухая смертельная зависть к собрату. В этом они подобны золотоискателям, бродящим по разным участкам приисков в поисках своего слитка (стихотворения). И когда заветное находится одним, для другого это равносильно поражению. По этой причине в поэтическом мире доброе слово от поэта поэту - редкость. Не гневаются и не завидуют лишь те, кто наделен абсолютным даром. Для кого стихорождение не мУка, скрывающая в себе сомнение – получится ли, и не вопрос рифм или удачных метафор, но процесс божественно естественный. Здесь многое зависит от того богатого синтеза душевных элементов, что происходит внутри. От чуткости и эмпатии человека, от его способности трансформировать переживаемое им в поэтические минералы. Не хочу сравнивать стихи Мельникова с алмазами (не ограненными) и бриллиантами (обработанными). Это слишком банально и не про него. Лично для меня они скорее сравнимы с полудрагоценными камнями – малахитом, опалом, ониксом, лазуритом, янтарем, в которых есть прожилки, оттенки, органические вкрапления, и даже целые жуки. А еще в них есть реликтовые соединения нашей истории, заключенные не только и не столько в события, сколько в судьбы людей и в их отношение к происходящему. Стихи Мельникова пронизаны нейронными связями нашего православного мира. Из них рождается наше единство и узнавание себя в стихах поэта. Беда современного общества в том, что мы перестали чувствовать жизнь по-настоящему. Чтобы почувствовать ее, надо остановиться.

🔴🔴🔴 Сегодня мне исполняется 56 лет. Солидный возраст. Олеша написал в своем позднем дневнике, что старость - это когда у человека заканчивается будущее. Когда горизонт жизненных целей схлопывается, и впереди ничего нет. В этом смысле старость для меня еще не наступила, поскольку некоторый неприкосновенный запас будущего еще в моем распоряжении остается. Конечно, он не так велик, как в молодости, когда будущее казалось бесконечным. Но у зрелого возраста есть одно преимущество - поздно жалеть о том, что мечты не сбылись. Ведь самое главное - сама жизнь - уже сбылось. Я понял наконец всю бесполезность разочарований. Больших и маленьких. Любых. Сегодняшним пасмурным утром я чувствую себя вполне довольным своей жизнью. Несколько тревожит, правда, что в последние две недели резко упало количество заказов на мои книги. Надеюсь, это падение спроса - временное. "Иди со мной" 17 лет пролежала в коробках. А потом тираж разобрали. Хотелось бы, конечно, чтобы теперь было по-другому. Ну да ладно, где наша не пропадала. Книги с годами становятся только лучше. В одном давнем бразильском сериале был такой диалог: - Алессандра, боже, боже, ты знаешь, что наша любимая тетя Изадора смертельно больна!? О, какое горе!!! - Успокойся, Джованна, не волнуйся, садись, выпей чаю. Пойду пить чай.

Из книги "Белее снега" Посмотри, как раскинулся снег широко, как он выпал от края до края, где-то лают собаки, но так далеко, что не слышно собачьего лая. Почему -то приходят на ум поезда, Крайний Север, огни, полустанки, где-то там закатилась за небо звезда и не будет пощады беглянке. Махом к стенке поставят, и вскрикнет она, и в ответ засмеется родная страна, и конвойный растянет гармошку, ничего - это все понарошку, это морок похмельный, - вздохни глубоко, вон горит она, Богом хранима, и раскинулся лес - широко-широко по периметру Третьего Рима. 13 02 2018