Опусы шальной разведенки

Минутка музыкальных баянов с местечковыми мехами и пьяными декабристами. Итак: - Что нужно сделать, чтобы депрессивный Питер показался уже напрочь суицидальным и безвыходным? – Дайте группе Сплин спеть Portishead. Ахахахаха. Бля. https://www.youtube.com/watch?v=m1vpqMkahyk

Тебя не должны бесить феминативы, говорили они. Это нормальный языковой процесс, говорили они. Он - совершенно естественный для языка. И если тебе жалко язык - то ты против позиции. Все нормально, бабы, я с вами. Только перестаньте ставить язык вот в такую позицию. А то мы с языком охуели немного. Мы даже в жопу немного залезли в немом восхищении.

– Да не. Эта тварь мне не открывает. То ли заперся, то ли свалил куда. Ты не знаешь, как он тут в целом? Мож, завёл кого? Или пьет? – Завел – отвечаю. Конечно. Ты как думала, он же мужчина. Молодую поэтессу красивую. Ну, такую, ты знаешь. В шляпке, хорошую. Их, наверное, дома нету. Они вроде бы в Крым собирались. Ну, а чо? Это мой же двор. И мой город. И мой колодец. Просыпаешься утром - там дворник орет. Выйдешь в ночь покурить – там десантник Алёна. Либо спит, либо песню поет под гитару. Светка курит в порше-панамера. Натаха криво поставила гелик. И Серёга-то, в принципе, наш. Ну, бухает, готовит говнище. Водит женщин забавной наружности. Но он наш говноёд, законный. Наша колодезная достопримечательность. И не надо его каблуком-то давить, не позволим. Белое пальто тут и так у тебя – ну и стучи каблуками в свой Крым, наверное.

Тут один опытный мужчина-писатель пишет о неравноправии полов – я аж присвистнула от восхищения. Обычная история: старый мужик находит себе новенькую жену в свои семьдесят, пока бывшенькая доживает свой бабий век, не надеясь на метаморфозы. Но у меня есть другая история. С птицей-фениксом наоборот. В ней мужчина – существо зависимое и лишенное цели. Развод опускает его до уровня деклассированных элементов: распускает ему по резинке последний носок, покрывает паршой и плесенью застарелый кусочек недельной пиццы, сажает поджелудочную и печень, вызывает облысение и автобус. И дело тут не в деньгах, дорогие бермята, а в отсутствии витальной силы, которую старая опостылевшая баба унесла с собой из сгоревшей любовной лодки. Унесла-унесла, не оставила. Мужчину зовут ебланом Серёгой. Это сосед мой, его вы знаете. Который вешает за окошко тухлую солонину, гремит по колодцу складной табуреткой и перебивает трубы в парадной, чтобы проучить всех, кто вообще в доме трахается... Носит туда-сюда канистры с домашним вином, водит в дом странноватых клошарок – словом, ведет холостяцкую жизнь, задыхаясь от удушающих весь колодец холостяцких инициатив. Кулинарных обычно, вонючих. И докучных, как путь к коммунизму. Наша антиебланская коалиция в составе меня, проститутки Наташки, дворника Али, разведёнки Светки и даже постоянно бухого десантника Алены уже чего только не предпринимала. Наводила порчу, нанимала санэпидемстанцию, терроризировала ТСЖ. Дворник как-то писал очень длинную кляузу прям на адрес царя Володимира. С просьбой выселить засранца из Питера. Мол, забери ты в Москву уже всех засранцев – и мы отличненько тут заживем. Но царь дворником пренебрег. Видно занят был делами попроще: грозил кому-нибудь кулаком из Москвы-то. Отсель – и за тридевять разных земель. И вот вчера. Жру кусок колбасы, наслаждаясь диетой. Сальсичча жевать её ртом Стаджоната. Не говно ваше с запахом скорби. Наслаждаюсь, листаю ленту. Смотрю Бэдкомедиана про Какаху. Вот работа у человека Прям почетный говночерпий кино российского. Бедный парень, послать бы ему молока за вредность. Как подумала - слыш, стук каблуков по площадке. Цок-цок-цок, наши так не ходят. Очень легкие каблуки, килограммов, пожалуй, на семьдесят. В Светке восемьдесят. В Наташке - сто десять. А тут просто будто сама балерина Кшесинская дом свой проведать пришла с того света. Делать нечего – крадусь с колбасою в зубах ко дверному глазку. Интересно же, что за нимфа. Цок-цок-цок по оранжерее. Чото плюх – и опять цок-цок-цок. Ну, прижалась – зги божьей не видно. Открываю смотреть – вижу женщину в белом. Прям по Питеру, прямо осенью! С ног до головы в белом, не разбавлено. – Зыдыравствуйте. Вы тут к кому? – Вы Алена? Да я же Марина! Не узнаете меня? – и смеётся. – Бля, какая Марина, зачем Марина. Отродясь тут Марин у нас не было. – Я ж Сергея жена, ну, бывшая. Может, помните? Тоооолстая такая ходила, в два раза больше. – Стоп, которая в пищевой пленке от шеи до жопы? И ногами шуршала, как столбами дорожными? – Та самая! Я это! Зыдыравствуйте! В общем, это впервые в жизни, чтоб я итальянскую колбасу прямо на пол выкинула. Незаметно, через плечо. Потому что - охренеть, дорогая Марина. Как же так-то, какими средствами? Это прямо другая женщина. Это будто плохая, сорокалетняя Бабкина превратилась в прекрасную семидесятилетнюю. Что с зубами, подбородком и талией. В белом вся - как невеста на торте. Вот так номер, Марина, вот так золушка из тыквы. – А ты чо тут тогда? Заходи, может? – Не, я по делу. У Сереги надо забрать документы на землю. Я стучала уже, не открывает мне, сука. – А ты как так? Ну, в смысле, вот это? – я обвела руками воздух, рисуя её этот образ воздушный. – Дак развод! Лучшее событие в жизни женщины. Похудела, вернулась в бизнес. Перестала хотеть семью и детей. Я недвижимостью занимаюсь. Ну, элитной. Торгую домами в Крыму. Я ж юрист и еще бухгалтер. Третью хату себе покупаю. В общем, жизнь ручьем и фонтаном. Знала бы, лет десять назад еще развелась. – Это да, молодец. И костюм красивый. Забрала документы?

Из всех видов психотерапии самой эффективной среди меня считается уборка. Но не такая уборка, когда ты уходишь в ресторан наверху, поснимав предварительно с люстры трусы, чулки и подвязки. Потому что неудобно перед уборщицей–то, у нее муж калмык. А такая уборка, когда ты с криками "ептваюмать" достаешь из раковины, заполненной салом с соплями, окровавленную разбитою стопкой руку. И, пытаясь полить ее перекисью из шкафа, бодро поскальзываешься на залитой доместосом плитке, разбивая еще и губы. И лежишь на полу мордой в лужу, закрывая себе все гештальты. Уборка подкрадывается неожиданно. Например, посреди дедлайна, когда рабочие чаты лучше даже не открывать. Я тогда уверенно встаю со стула – и беру мыть одну из двенадцати чашек, которыми заставлен рабочий стол. Ну, а дальше ловите меня на подоконнике. Потому что окно очень грязное. И не видно через него, ради чего это всё происходит. Восемь чатов, четыре дедлайна и изрезанные стопками руки. Посуда, полы и окна происходят в границах акцентуации. Рановато еще пить таблетки и звонить знакомому хирургу. Чтоб отрезал мне нахрен голову или хотя бы зашил нахрен руку. Хуже – уборка в шкафах. Когда на свежепомытый пол вываливаются трусы, чулки и подвязки, чтобы перебрать их, к примеру, по цвету, или рассовать в новокупленный органайзер. А это – вообще очень нервный предмет интерьера, в нём – дебильные такие квадратики, где белье должно отдельно храниться. Красный лифчик - с трусами красными. Синий чулок – с пыльным бархатным боди. И вот есть у меня претензия к Икее. Вы вообще мои сиськи видели? Почему в ваш дурацкий квадратик не влезает даже чашка от лифчика? Где вы видели грудь вот такого диаметра, как вы шьете свои органайзеры? Для белья он, я два раза проверила. Не для ниток, не для напёрстков. Не для стрингов каких-то отдельных. И вот тут накрывает истерика. Вспоминаются все дедлайны. И бросаешь это всё на полу. И идешь писать текст про искусство. Раненой рукой, как Мересьев. Увидите в Икее орущую женщину, которая трясет перед дизайнером сиськами – это я, привет.

Очень хочется сделать в Клабхаусе комнату с названием "ПМС: зайди и огреби". Как думаете, богатая идея? Сильно надо прям поорать на людей, а людей рядом нет. Одни "благожелательные светлые человечеки" весь день что-то пишут и пишут, словно на "Пряжке" день открытых дверей. Короче, ищу слушателей с крепкими нервами. Скучающих по бывшим женам тоже ищу - напомню, чего вы лишились, как нехер делать. Ну, или, может, кому проораться надо - дам подержать микрофон.

Ну, и еще немного аналитики. В телеграме существуют каналы, в которых счастливые женщины делятся с женщинами одинокими - а значит, несчастными – фотодокументацией своей парной жизни. Не понимаю, как ещё сформулировать, чтоб ненароком не дать им рекламу. В общем, пять или десять каналов, куда женщины присылают картинки букетов, цветов, бутылок с шампанским, волосатых мужских копыт поверх собственных депилированных, рулей БМВ, шоколадок, медведей, браслетов Пандора, обручальных колец, беременных животов, слюнявых записок, валентинок, сердечек, шаров, ресторанных столов, панорам из гостиниц, кроватей, маникюров, коленок из ванн, пакетов из цума, айфонов, билетов, кулинарных шедевров, коктейлей, банкнот, этикеток вина, кокосов, подарков, трусов на кровати, кальянов, шанелей и сцепленных в пароксизме любви влажных рук. Предполагается, что одинокие женщины скачают себе эти фотокарточки манящей жизни на телефон и запостят на странички нашей с вами ярмарки тщеславия. – Зачем? – тянет руку Геннадий из Омска. А чтобы позлить своего бывшего, подсказывают каналы прямиком в телефон одинокой женщины. Телефон у неё, значит, есть, а собственных трусов, значит, нету. Голышом покинула опостылевшего мужика. В чем в последней в своей жизни ванне лежала – в том и свалила в бескопытное завтра. Я подписана на восемь таких каналов. Не спрашивайте, это по работе надо. Там под сотню тысяч подписчиц. На одном - пятьдесят. На втором вроде семьдесят. Открываю сегодня – любуюсь. А там тренды сменились. Нет, я давно заметила, что градус роскошества потихоньку снижается: появляются киндер-сюрпризы, фотографии гречки, макдональдс. Вместо бэх – злоебучие смарты. Вместо роз – похоронные гвоздики. Но в последнюю неделю по всем каналам прошел парад переломанных ног, фото капельниц и таблеток. Чо, серьезно? Позлите бывшего? Как это работает, объясните? Тебе же не голову загипсовали, и мужик такой: черт! Черт! Рано я её бросил, смотри, как похорошела-то! Лежит, молчит. Это ж нога у тебя в некрасивой вонючей тряпочке, а из рук вон иголки торчат. Я как-то сломала себе позвоночник. В феврале это в Питере запросто. Ну, не чистят у нас, культурный уровень не позволяет. Поскользнулась, упала - привет, Фрида Кало. Лежу в гипсе, рисую бабочек. И так мне хочется винища от этой жизни богемной, что готова черта лысого вспомнить – и письмишко ему черкануть. Открываю чат с бывшим. Вижу сообщение трехмесячной давности. Ну, знаете, это вот чудовищное лицемерие, с помощью которого люди "хорошо расходятся"? Написано: "Если что - я рядом". Рядом, значит, отлично, пишу ему: "Привет, я тут спину сломала. Постельный режим, гипс на полтуловища". Не мог бы ты приехать и принести мне к кровати грелку с Зинфанделем. И трубочку". – Извини - отвечает - я сейчас не рядом. И действительно, был не рядом. На Мальдивы летал с секретаршей. И я вот думаю. А вернулся бы он тогда, отправь я ему фотокарточку с гречкой? А потом с трусами и гвоздиками? Вот скачала у них фотокарточку. Не знаю, что это - наверное, тоже какая-то роскошь. Ну чего, чувствуете злость? А желание прислать Зинфанделя?

Пока все спят и никто не видит – немного субъективной аналитики про Клабхаус. Заходишь в комнату про формирование личного бренда - 400 человек и ни одной знакомой рожи. Заходишь в комнату про русский Stand Up – 2000 человек и все ищут жену для Тамби. Заходишь в комнату про откровенные разговоры о сексе – 100 человек и 40 из них пришли услышать от женщин, что маленький член - это не приговор. Заходишь в комнату про зашкварные истории – там двое из соседней комнаты подключились, чтобы уточнить, а что вообще считать маленьким членом. Заходишь в комнату про питчинг сценариев – 400 человек и ни одной знакомой рожи. Зато, как минимум, у двоих маленькие члены. Ты их уже по аватаркам узнаёшь. Заходишь в комнату про молчаливые знакомства для интровертов – и внезапно видишь там нормальных стендаперов, нормальных сценаристов, нормальных блогеров и самого Тамби. Пять минут молча смотришь в экран. Восхищенный, выходишь из комнаты.

мы тут. внезапно и без темы. заходите.

Ну, чего, сделать эфирчик в клабхаусе с охуительными историями и натруженным общением малознакомых людей? Пересчитайтесь, кому бы вкатило. Анонсирую отдельным постом. И еще: тут все видят возможность для комментирования? Вы же в курсе, что есть чат, или я что-то не то прикрутила? Отпишитесь мне, кто ПРОГРОМИСТ И КОГО НЕ ОБМАНЕШЬ. Переприкрутим женщине комментарии, в то она конченый гуманитарий и на Матмехе СПбГУ вчера ее чучело жгли в честь праздничка.

И вопросик еще вдогоночку: как с очками-то, сексуальненько? Или снять их подальше от ужаса, что зовется "библиотекаршей"?

Пока меня окончательно не причислили к кулинарным блогерам и, прости господи, рифмователем анапестов, вынесу дисклеймер. Потом сотру. Про картошечку, значит, родимую. Это Гектор один шлемоблещущий заебал меня, сука, вопросами: мол, а точно ли ты хозяюшка? И прокормишь ли мужа постылого? Я ему отвечаю, бедосечеке: ты брильянтик-то шли уже почтою. А потом разберемся со жрачкою. Чай, не первый раз буду я замужем. И мои предыдущие мальчики, что почили судьбой богомоловой, подтвердили бы, что картошечкой я разок тебя точно побалую. Ну, а там мы посмотрим попристальней, как ты пользуешься морковочкой. Может, вяленько и без выдумки. И пошел тогда к чертовой матери.

Попросили рецепт моей кухоньки, например, как пожарить картошечку. Да пожалуйста, деградируйте. Для картошечки вам потребуются: шлем мопедный с огромным визором, сковородка "чугун моей бабушки", литр масла, три рюмки водочки. Чо, нормальный рецепт, лучше вашего. Ну, и в общем. Берете картошечку, нарезаете как поленницу. Если мелкая и тщедушная - на четыре порежьте огрызочка. Если крупная с вашу голову - порубите на восемь дровушек. Режем, моем, ничем не сушим. С удовольствием забиваем на советики Гордона Рамзи - не пошел бы он к чертовой матери. Ставим нашу пустую "бабушку" на огромный огонь выше небушка. С толстым дном – и не очень-то мытую. Выпиваем подмёрзшую рюмочку. Не для ухарства, а для смелости. Накаляем свою сковородочку, сука, так, чтоб каналье Боярскому все усы опалить можно запросто при случайном к ней приближении. Ничего, что я тут гекзаметром? Или чо это за размерчик-то? Масло льем - и мгновенно отскакиваем, даже если усов у вас нет уже. Дальше целимся блюдом с картошечкой прямо в жерло горы нашей огненной. Лучше выпейте сразу водочки. И наденьте свой шлем с защитою. Не сгорели и не обуглились? Хорошо, вот звезда вам мишленовская. Дальше быстро крадитесь к картошечке, пока снова не запылало там. И в перчатке слоев эдак в семьдесят хвать за ручку чугун вашей бабушки. И крутите, крутите картошечку. Ложкой лезут в картошку опёздолы. Что мы делаем, люд человеческий? Почему мы картошку обугливаем? Потому что задача первейшая – чтоб не мокла она как пюрешечка. Чтоб хрустела румяными гранями, чтоб чего-то напоминала нам. Типа детства в деревне у бабушки, или полных персей воспитателя. Что, обуглили и не замаслились? Ебаните еще одну рюмочку. А картошечку нашу - под крышечку. Пусть помякнет там пять минуточек. Но не больше, а то все испортите. Дальше в шлеме и с остервенением порубите большую луковку. Прямо кольцами, чай, не барыни. Посолите обильно, пожамкайте. И посыпьте верхом на картошечку. Вроде всё? Нет, потрите морковочку. Это кажется, что избыточно. Нам нужна в этом всём золотиночка. С чем-то охровым и оранжевым. Потому что мы люди богемные. И воспитывались художниками. Щас две эти сырые субстанции нам дадут чуть живительной влажности. Потому разжигайте под бабушкой снова огнь до небес очищающий. Помотали немного, подкинули, помешали движеньем заученным - доставайте, опять-таки, крышечку. Вырубайте костер под едалищем. Жаль, у нас не осталось водочки. Там же ждать еще, чтоб пропиталося. Солью, влагой и паром подкрышечным. А потом уж и жрать с удовольствием, задыхаясь от богооставленности. Потому что - ну чо та картошечка? Вот бы мяса хуйнуть – да на вертеле.

Блины у нас в доме были всегда. Хотя бы потому, что даже в самые смутные времена была мука и скисшее молоко, которое надо использовать. Вместе с блинами была жареная картошка, кабачковая икра из подвала и какие-никакие соления. Капуста. Огурцы. Чтоб не жрать эту картошку впустую. Блины были нищей едой и вообще весь рацион был крахмально-хлебным: каши эти на молоке... Хорошо, если пафосно-рисовая. Но обычно варили детсадовскую, называемую кашей "Дружба". В белый рис – очень вкусный и сладкий – добавлялось пшено это горькое. Ну и жри её – лучше с хлебушком. Это будет тройная дружба. Мяса не было, куриц не было. Было сало для шкварок - лепи вареники. Ну, с картошкой, понятно, с капустою. Лучше квашеной, свойской, подвальной. Масло? Неа, не слышали – смалец. Как зарезал свинью - натопи с неё сала, чтобы было на чём картошечку жарить. Мясо ведь как ни экономь – а сожрут з неделю. А вот смалец – субстанция вечная. Будет стоять в трехлитровых банках и к блинам непременно пойдет. Надо только растопить эту адскую жижу – и марлей в неё на вилке потыкать. Обмакнул – сковородку смазал. Вонь стоит совершенно утробная. И блины не должны залёживаться. Если ими уже можно родного отца наполам разрезать, удачно метнув блином в голову – пора делать пирог. Из блинов, ну а как вы думали? Идешь в огород две версты через поле, рвешь по грядкам зеленый лук. К соседям за яйцами топаешь – свой смалец на их яйца меняешь. Блины старые слегка размочил, начинкой проложил, смальцем смазал - в духовку. Пирог готов – тоже праздничный. В моем детстве все праздничное было из блинов и засохших продуктов. Еще одно блюдо – блины фаршированные. Луком и яйцами, чем же ещё. Капустой и яйцами, если сезон капусты. С тех пор я блины эти как-то не очень. Не понимаю, почему в ресторанах народ удивляется. У нас тут Масленица! Блины от шеф-повара! С лососем! С икрой! Как вы можете не хотеть? Старинный домашний рецепт, семьсот рублей порция. А я очень даже могу не хотеть. Мне икры и лосося без всяких блинов, пожалуйста. А еще шампанского три бокала. И за картошечку вашу жареную 500 рубликов я никак не отдам, жрите сами свою картошечку. И капустку вашу тушеную жрите, и кашу с варениками. Мне на завтрак стейк, икру и шампанское. Из основного меню, не для масленицы.

Я обещала этот пост три года. И вот написала. Поехали. Про курсы минета и злой супружеский долг. Приличная женщина в филармонию ходит. На концерт, на балет и на выставку. Но приличных вам тут не обещали, так что, расскажу–ка я про курсы минета. Вот билет на минет, на балет билетов нет. Честно говоря – ничто не предрекало. Текла тихая супружеская жизнь. Борщи перемежались ленивым соитием на тех простынях, что похуже. Хорошие стелились в межсезонье, когда о сексе мог думать лишь умалишенный. В разгар кухонного ремонта. Под увольнение с хорошей работы. В новогодние каникулы. Летом. Да вообще в любой день, когда слишком жарко. И когда слишком холодно — тоже. Я тогда неистово сублимировала. Вылезала из кисло пахнущей тленом кровати – и ползла с ноутбуком на кухню. Колченогая табуретка. Вид на жопу от "Карусели". Две трубы с сизым паром завода. Урбанистический рай, ячеечка. Я писала рассказы в фейсбук. Очень робкие, про природу там. Но огнище в мехах уже был. И на этом пастозном фоне пишет мне сексуально озадаченная подруга – работница рекламного блока сексшопа. Пишет капслоком – горит вся. И спасать её следует мне. – Слушай, вот ты же типа писатель? Типа в буквы умеешь, да? Мне тут нужно статью про оральные ласки. А я про это ничего нового написать не могу. Давай я тебе дам флаеры на курсы специальные? Ну, пожалуйста. Ты сходишь – и свои свежие впечатления напишешь. А я тебе гонорар и что хочешь вообще. Хочешь — пробку б_анальную, новую? Или торт "Прага", у меня там спонсоры. Или платье Иссей Мияки. Я говорю: чуть помедленнее! Тормози, говорю, тетя Кони. В смысле — курсы? Это как вообще? То есть, прямо вот этому учат? А, прости, кто там ходит у них в экспонатах? И вообще, долбани меня "Прагой", я забыла уже как дышать. Ссылка на продолжение - ведет на Boosty. Извините, такой вот контент. Не совсем для широкой публики. Текст огромный, переполнен подробностями, людям без юмора но с моралью, наверное, лучше не читать - https://boosty.to/franni_glass/posts/62954332-0c8b-4594-a60e-18b8f9f8f8b8?fbclid=IwAR3RNLimPwMoW_uQYCRzkDhObHjI__XRfFAqp48jOUedn1ml2USE21XGVC8