Опусы шальной разведенки

Нужно запретить китайские интернет-магазины, Китай, интернет и магазины. Иначе придется запрещать безмозглых баб – но тогда человечеству будет не с кем размножаться. В общем-то на этом октябрьские тезисы можно бы и заканчивать, но для овеществления реальности вынуждена облечь в слова. Куплено: пять почти одинаковых черных платьев с дырами в разных местах – модные круто ретро-панк стрейч гот младшей сестры. Одно – молоко цифровой коровы отпечатано бойфренд грудь резина. Юбка сексуальный панк-рок-хипхоп небольшое вино. Изделие уши кошка три глаза на кожу и, конечно, Дирижабль Лолита вышивает платье. Когда меня попросят рассказать о себе в двух словах – я точно буду знать, что выдать в эфир. Лолита-дерижабль! Если до этого я еще сомневалась, то на лолите-дерижабле сломалась окончательно. Ужас быстротечности жизни – вот что вшивают в свои платья китайские мудрецы. Когда я останавливалась на неделю в Шанхае – жилье нашлось через известный сайт по аренде квартир у обычных людей. Фотографии были бодрые: очень по-европейски декорированная небольшая квартирка с двумя мини-кабинетами, арт-балконом с электрокамином, крохотной функциональной кухонькой – словом, рай. На поверку, китайский рай оказался в злачном квартале, где туристов не показывают даже по телевизору, а к дому нужно пробираться сквозь праздных босых стариков, при виде тебя начинающих тыкать пальцем и звонить дружинникам. Сквозь десятки метров белья, развешенного на веревках, столбах и деревьях. Сквозь длинные столы организаций небольшого частного бизнеса. Бизнесов наблюдалось два: азартная игра на деньги, вроде лото, за которым коротали день пузатые мужики, и швейное производство модных круто ретро-панк стрейч гот платьев – тут же, на улице. Бабы в халатах с утра до ночи что-то строчили на ножных машинках, типа зингеров, разреживая воздух китайским матом. Наблюдая, из какого сора растет шанхайский стиль, я надолго приходила в себя и душила в себе ту дуру, которая баба. Даже с рынка реплик мне удалось выйти в относительной чистоте доспехов: с двумя браслетиками, подвесочкой в виде перламутрового шара, семью килограммами чая, палочками для еды себе и друзьям, чашечками, серебряными кольцами и... всё. Всё, понимаете? Я видела из-под полы клатч Шанель, который от настоящего отличит только сама Коко – и уцелела. Мне орали в ухо, отчаявшись захватить меня Шанелью и Дольче, уже самые продвинутые, молодые и эрудированные зазывалы: "Джимми Чу, Ямомото, ю ноу?". Я ноу, поэтому хваталась за сердце. И, чеканя шаг, топала мимо. Но жизнь в России среди моллов с тем же китайским барахлом, но трижды дороже, сделали свое дело. К нам едет, едет, едет товар из-за границы! Размер ХL – и очень надеюсь подойдет! Поскольку у китайцев ни жопы нет, ни сисек! А я у вас, понятно, Лолита-дирижабль.

Немного питерского вайба для тех, кто охуел от новостей, охуел от понедельника, охуел от моего молчания и вообще охуел. Место действия - Восстания, конечно. Где еще-то. Центр жизни у нас.

Учись, Алена, разговаривать по-людски. Все пиздахаханьки у тебя какие-то, все аллюзии, тропы, сарказм и издёвка, постирония все какая-то во весь рост с закипающей крышечкой. Ну, не работают намёки твои, не ра-бо-та-ют! И даже если ты в своём тексте прям не самых известных композиторов снихуя без поисковика перечислила - всё издеваючись, подъелдыкивая, намекая и прямо указывая, а про что, собственно у тебя нашучено… и после какого слова смеяться… все равно огребешь комментариев про людей «твоего биологического возраста», которым классическая музыка не по рылу, не по размеру и не по мозгам инвалидным. Хоть три раза в конце напиши про музыкальную школу, про друзей-музыкантов, про ебать сколько лет в музыкальной отрасли. Им плевать, они пришли понимание выразить. Мол, говнарь и говнарь, для тебя характерно. И для таких вот как ты, идиотин крестьянских-то. Это тебе кажется только, что ты понтореза высмеяла, который в суконным-то рылом выебывается, приходя к тебе на свидание из Тиндера и рассказывая тебе про классику, не отличая минор от мажора. У них у всех, сука, классика или джаз. А сам сморкается в занавеску. У них у всех саморазвитие и буддизм. А сам только что яйца чесал под столом - то ли коркой от пиццы, то ли вилкой от пасты, на разглядела я, отвернулась. Заняла глаза ресторанным тапёром. Хуй пойми, вроде очевидно, что текст не про мои эти сраные вкусы, а про понты и постоянный пиздеж на этих ваших идиотских свиданиях. Еще раз - четко, без реминисценций: ходила как-то с говном на свидание и он выебывался передо мной своими вкусами невъебенными! Не мог, блядь, сука назвать коллективы, не мог припомнить никого, кроме Баха. Да, мать вашу, со мною опасно пиздеть, я при случае могу и проверить. И ПЕРЕЧИСЛИТЬ БЛЯДЬ НАХУЙ БЕЗ ВИКИПЕДИИ не только по годам композиторов всяких, но и их знаковые произведения. И этот текст выше - ГДЕ. Я. ПОНТУЮСЬ. Я постоянно вообще выебываюсь - смотрите, мол, пропадает баба! С образованием и интеллектом. Не будьте, сука, такими, как я - поскольку в ЕБЛЕ НЕ ПОМОГАЕТ. Вы же все ищете по себе: чтоб пизданул хуету какую - а она рот шире хари раскрыла и уже причмокивает вашим величием. Вот так писать, чтоб понятно-то, да? А то я грешным своим умишком всерьез подумала, что вам нравится, когда тонко над всем стебусь. Но можно толсто - извольте, рыцарь. Вас тоже, к слову, целая палестина. И легион, если вам угодно. И дохуя, обнимаю, целую.

Зарисовка про джаз вот всплыла из внедрилищ. Вроде не было тут, добрый вечер. А ещё, говорит, я люблю джаз и классическую музыку. И смотрит так выжидающе: одного ль мы с тобою полёта птицы? И есть ли тебе, Алёна, чего распетушить в ответ? Вообще-то, я говнарь. И единственная попытка послушать залпом всего Шнитке кончилась у меня состоянием, близким к инсульту. Как вчерась помню: ночь, Петербург. Восьмая симфония Шнитке волною чистот проливается в недра Кончерто Гроссо. Смеркается. Ноет зуб. И вместе с едва заметным восторгом от собственной невъебенности приходят беспокойство, тахикардия, артериальная гипертензия, панические атаки и преждевременный энурез. Страшно. Муторно. Из глубин моей долгой памяти восстают 12 апостолов музыкальной вечери: Бёрд, Тэллис, Дауленд, Гендель, Бриттен, Тёрнер, Пёрселл и итальянцы какие-то: Верди, Пуччини, Гуно, Доницетти, Россини и этот, как его. Берлиоз. Тринадцатый, особо мучительный, потому что любого Берлиоза люди моего биологического вида привыкли пристраивать под трамвай, а не под иголку проигрывателя. Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, слушающих Берлиоза на ночь. Вероятно, их разум от скуки путешествует в одиннадцатимерном континууме, а член сам собою выстукивает что-то из фри-джаза. Тук, тук. И сразу плюх, разумеется, потому что ну хули там. А с плюхами я не понимаю, что делать-то. И куда их пристраивать, не на лоб же себе? Мужчины, восторгающиеся классической музыкой, у меня вообще-то двух видов: те, которые в манишке и с моноклем, ну и вторые. Которые пиздят. И втайне от робких покуда баб носят на плече наколку с Джимом Моррисоном. С этими я как раз знаю, что делать: восхищайся, красней да помогай сабвуферы в газель затаскивать. А еще я как-то на оперу ходила – прям всамделишную. И подавилась там костью в бутерброде с форелью. Вот такое же у меня от всей вашей классики послевкусие - немного рыбное и царапает гланды. Зря меня мама в музыкальную школу отдавала, не в коня корм. Надо было в клоуны сразу направлять – я б уже целую карьеру на бутафорских слезах пополам с ржачем выстроила. Я рыдаю, обломав зубы об очередного пижона – а вы ржете. Нормально же? Передайте пластинку с Radiohead, тут как раз Питер к окну подвезли.

А чего я такого сделала в интернете, что таргетированная реклама предлагает мне купить коня? Купить коня - вы подумайте. От 500 тысяч рублей до 1 800 000 специально под мои нужды. А мои нужды, по мнению таргетированной рекламы - это рысак высокого резвостного класса прямо сейчас со скидкой и самовывозом. Самовыскаком, видимо? Это ж рысак. Увидите бабу на коне - это я, привет! Мне поклонники творчества на нужду мою скинулись.

В моем доме пахнет старой, засаленной баней, будто бы без меня домовые тут жгли бересту и плескали горячей водой на зализанные морем и временем камни. Я шлепаю голыми подошвами по пыльному полу, переставляя местами какие-то склянки с бутылками, торбочки, вазочки, уродливые пластиковые горшки с подсохшими за неделю цветами, бокалы, тарелки - а чувство такое, будто перебираю тут старые фотографии - слепки жизни, кусочки эмоций. Так бывает, когда с силой выдергиваешь себя из привычной жизни с ее ритуалами и атрибутами на какой-то необъятный, широкий простор. Тогда по возвращении вся твоя жизнь непременно кажется тебе ничтожной, состоящей из коробок от пиццы, дешевых простыней и вот этого запаха - словно подернутого тленом и плесенью, затхлого и даже немного старческого. Ну, и что еще ты найдешь у себя в закромах? Просыпанную соль под столом, кочерыжку? Так и после кончины твоей бесславной люди найдут после тебя кочерыжку. А ведь казалась себе шире стен, выше потолков, подпирающей теменем звезды. Считала, что сам Бог пребывает в тебе - несомненен, как острое чувство боли. Полюбить эту боль стало делом практически жизни, а вот что она - эта жизнь, покажи? Просто пластиковый горшок - и не больше. Кочерыжка, по сути, если отодрать всё наросшее. И я стоически отдираю, такая работа. Постоянная работа ума, постоянные тесты с вопросами. Живи вы мою жизнь - уже стали бы чем-то значимым, опубликовали бы тысячи книг и совершенно не кстати прославились. А кочерыжка бы ваша - наверное - стала основой для новой религии. Но я способна плодить только тлен. Тлен и пепел. Извините, так вышло. Родиться мимикрирующим невротиком - это не слишком удачный выбор, поверьте. Почти половину всей жизни тебя волнует лишь то, как ты отражаешься в людях: что они чувствуют, глядя в тебя, как в реку, как они видят себя в тебе, кем становятся? Но ты почти не влияешь на них, оставаясь безупречным оборотнем, зеркалом, жалким горшком и сосудом. Ты вмещаешь их всех, больно ширясь и разбухая, а они в тебе видят только себя – и порою не в самых своих лучших ракурсах. Кто-то уходит, полюбовавшись. А кто-то - у ужасе саморефлексии просто сбегает, потому что… ну, надо же… образина какая. Неохота разглядывать. И вот что тебе остается? Только жечь эти старые снимки. Вот эти отражения их идиотские. Потому что у тебя есть вторая половина всей жизни, когда тебя волнует лишь то, что останется от тебя - траченной и распавшейся на тысячи чужих отражений. Я мечтаю опереться на что-то вот в этом поиске - на какие-то свидетельства своего существования. В материальном мире, в мире вещей, как у Бродского. И хожу, разгребаю вещи. Пестую их, протираю с них пыль. Будет славно завести себе молескин - и писать туда заметки калиграфическим почерком. Или купить себе балдахин - это скажет обо мне, как натуре с изяществом. Или освоить роспись склянок с вином: скоблить их кусочком камня до мутности - а потом рисовать на них японскую сакуру. Или чей-то до конца не сожженный взгляд, против которого нету вакцины, но если видеть перед собой постоянно - то на дне его, где-то в самом зрачке - непременно отразишься сама, как свидетельство. Все же, я тут была. И осталась. Но это долго придется взглядываться. И дорисовывать, как обычно.

Ну, и давайте, пока я добрая и растеклась, растрачивая себя по лесам и речкам - напоминайте мне о себе. Пишите в чат, не стесняйтесь. Вдруг я и от вас в восторге - просто позабыла про это, сортируя клюкву в пакеты. Чего вы там? Музыку пишете? Картины рисуете? Показывайте, что ли. Очаровать меня сложно - но можно. Сердце у меня трусливое и тщедушное, но сентиментальное и легко подпевающее в унисон. Серьезно, я иногда смотрю на себя в упор, да и думаю: а вот чего еще-то должно с тобой произойти, чтобы ты окончательно вызверилась? Чтобы обнесла себя забором с колючей проволокой с угрожающими надписями «ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА». Нет, не хватит пока. Поживем. Ломитесь в меня, если вам очень нужно. У меня наосвобождалось мест за грудиной - потому что, ну, сами понимаете. Мириады предательств, подстав и банального равнодушия - они сейчас еще ощутимее. Сиротеем на целые вехи. А что делать, впереди - что-то новое.

Ну, и соврала немножко. Когда говорила, что не продвигаю никого вообще. Скоро будет анонс от еще одного моего друга - совершенно потрясающего чувака с такой энергетикой, что … ну вот сидишь с ним, пиво пьешь, разговариваешь о его жене и о детях. И как-то нормально, просто родной чувак рядом - в доску свой, охуительный. А потом он выползает на сцену - и пиздец, извините за нежность фразы. Такой пиздец, что не понимаешь просто: щас вот трусами в него бросить (не одобрит, наверное), сапоги ему поцеловать или просто сдохнуть от разрыва аорты? Потому что вот не напишу я подобных текстов, как бы не пыжилась рифмовать. Чего-то не хватает во мне, понимаете? Мертвая внутри, пережеванная. Слишком верила людям, слишком поздно взрослела, слишком жглась по живому и падала мордой в дерьмо. Говорят, это закаляет. Говорят, все, что ни делает меня мертвой - делает сильной. А поэту не нужна никакая сила. Только жизнь и вера, вы понимаете? Короче, про Ваньку вам еще напишу. Ванька - это такое живое и настоящее. Хрен его знает, как он не стух изнутри, тратя себя на изуверские тексты, после которых болеешь, я знаю. Плюешься ими - и идешь поболеть. Вот вам новенького от него - https://www.youtube.com/watch?v=24ZHDi67Ocg Прочее - загуглите, чай не маленькие. Налайкайте там и попляшите с утра. Хорошо, когда утро с танцев начинается. Я вот это обожаю, допустим, из старого. Потому что - иллюстрирует его этот натиск невероятный - https://www.youtube.com/watch?v=6LpdB0fG4Z0

Дома хорошо. Так хорошо, что совершенно неясно, что делать. Лежать? Ходить? Мне срочно нужен второй холодильник под клюкву и лесные грибы, а еще пара комнат для хранения «костюмов бомжей», которые умножились в местах удаления. Вы не представляете, но камуфляжная куртка с охренеть какой фурниторой, а также штанцы с карманАми на молниях в лесной лавке стоят примерно от двух до четырех тыщ рублей. И нельзя не купить, потому что твои сапоги на платформе не помогут тебе гадить в кустах, отбиваясь от зайцев рогатиной. Чего сказать-то хотела? А вот - выручайте. Моя подруга - блистательная Инна Волкова - человек, совершенно не приспособленный к жизни в этих наших социальных сетях. Как все творческие - сильно нежная, деликатная и талантливая, чтобы уметь себя продавать, когда народу это, в целом, необходимо. Два месяца я наблюдаю, как она собирает на новый альбом: уже даже я не собираю себе на книжку, потому что народ заебался и вызверился. Нельзя просить на искусство, на что-то вечное - только на спасение людей и зверей. Потому что - ну, это важнее. Инна пытается издать свой альбом - но не просит на него тупо денег. Она распродает уникальные лоты: свои книги, синглы, рукописные тексты, сборники стихов и прочее замечательное. Как вы понимаете, дождаться от меня одобрения и какой-то помощи в продвижении - дело тухлое. А как вы это понимаете? А вот как: у меня дохуища друзей-музыкантов. И никого-то я не продвигаю. Потому что - ну, как вам сказать-то? У меня к ним - ностальгическая ценность, не более. Часто я не востороге от их этого творчества. Просто они люди хорошие, я их люблю, понимаете? Инну я тоже люблю, но, при том, я в восторге. В абсолютнейшем, кристальном восторге и от стихов ее, и от музыки. Купите ее лот, помогите с альбомом. Затраты там копеешные - но у вас будут пластинки, охуенные книжки с автографом, ну и прочее разное, охуительное. У меня, например, есть почетный винил. Ни у кого нет такого, а у меня, к слову, есть. Это немного не то «Колибри», к которому вы привыкли в своей буйной молодости - но и слава богу, проект очень вырос и обрастил себя не только волшебством «узнавания», но и эффектом удивления немножко. Можно, можно сейчас писать охуенную музыку, самое время, я бы сказала. Чем-то мы должны компенсировать сраных «шаманов» и зажравшихся охуевших бывших рок-звезд. Я предлагаю Инной. Ссылка вот - и спасибо вам за участие - https://planeta.ru/campaigns/lirikalirika/donate/635587

Фейсбук, что ты делаешь, прекрати!

Это сестра кошки Проститутки. По имени Проститутка тоже. Они подобранки и хозяйка сперва не хотела их оставлять, мечтала пристроить, не привыкала. А потому не давала имен. И вот они уже три года живут. Отзываясь только на Проституток.

Я, конечно, совсем охуела в своем этом центральном Питере. С круглосуточной доставкой за десять минут чего угодно вообще: от гантелей – до горячего супа любой кухни мира. И вот, добро пожаловать в Россию, что называется. То есть, как это, нет Яндекс-Лавки? А вот так, блядь, иди в магазин. То есть, как это, Озон не привозит на дом? А вот так, блядь, иди в пункт доставки. На чистом глазу пообещала подруге отблагодарить ее за гостеприимство азиатским красивым ужином, потому что эта кулёма в кафехе заправки купила себе Том Ям, понимаете? Том Ям из говна носорога и веточек хляби помойной - и прям ела его, прямо ела. На моих глазах - я их все себе выплакала, на это варварство молча взираючи. Это даже не борщ. Не харчо. Не мивина из пакета дешевого. Это - издевательство над кулинарией всех стран, всех веков, всех законов битийности. Еще бы пережарку туда сверху йобнули - морковку, лук, укропчик. Я говорю ей, подруге, то есть: дома нормально тебе состряпаю. И полезла смотреть продукты. А их нет, понимаете? Просто как вида. По запросу где купить «массаман» в Перми, гугл рисует - в Екатеринбурге. Доставка три дня, ожидайте. Заберете на почте России. Я прям напомнила себе эту девочку-релокантку, которая на весь интернет прославилась, посетовав на отсутствие в Тбилиси привычного ей тыквенного латте. Выдыхай, дорогая, я тут ною про галангал, кафир-лайм и карри для массамана. И, возможно, сейчас довыебываюсь - и меня погонят отсюда в мою империю, где курьеры мне ночью вина привозят. Потому что мы там вообще очень пьющие и виноватые на всю голову. В России вообще все беды из Питера - и имперскость и прочее гнусное. Но есть и хорошие новости. Кошка по имени Проститутка уже час лежит у меня на башке и делает мне халявное иглоукалывание. Такого сервиса у нас нет, врать не буду, это местное, пермское.

Состояние лимба - почти недоступная роскошь, когда он намеренный и спланированный. Я в чудесных гостях и меня тут кормят. Кормят так, будто собираются запечь к рождеству. Тут брусника буквально ведрами, лесные грибы категории А, соленый хариус в банках, тающий во рту, как сметана - потому что специальный засол, исторический. Тут уха из огромной стерляди - я впервые её вообще видела. Из нее торчит эта хорда, напоминающая червяка - и вари я её в одиночку, я подумала бы, что рыба пропала. Вы вот знали, что осётр - это не позвоночное? Про стерляжью уху я лишь в книжках читала - ее готовили с налимами и молоками, а подавали с визигами и расстегаем. У нас попроще: бульон с окунями. Потом достать, заварить туда голову стерляди. Потом все выбросить и хуйнуть туда тело с икрою. И жрать, урча и прям вслух удивляясь, что жир у рыбы - как у утки желтый. А завтра эта уха станет холодцом. Я уже в городе, мы вернулись из леса. И навезли с собой всякого удивительного. Например, подстреленного на охоте тетерева. Я не умею его разделывать, но не хочу покупать билет, чтобы дождаться этого зрелища. Чего вообще готовят из тетерева? Оно как курица, или как индейка? Когда живешь исключительно в городе и покупаешь укроп в доставке, все это видится совершенно хтоническим: убийство уток и тетеревов. И мясо лося в лесу копченое, что достает из пакета мужик, чтоб накормить перепуганных телок. Я испугалась, когда он шмальнул с дробовика, везя нас за ягодами. Достал откуда-то быстро ружье - и мы оглохли на оба уха. Попал. Забил нам какую-то утку, а одна девочка (очень хорошая и не совсем как бы городская) свернула утке руками шею. Чтоб не барахталась утка в лодке. Чтоб не забрызгала нас всех кровью. Ужасно, да, такое читать? Ну, я как будто бы тоже на этом… на смузи с сраным фалафелем и безлактозном тыквенном латте. Но в деревнях все живут охотой и собирательством, извините. Домой не хочется. Тут две кошки - и ими можно так обложиться, что забываешь вообще про все. Они ласкучие подобранцы - и лезут лапами прямо в рот. Изнемогают от исступления, когда ты их забываешь чесать. А надо брать билет к себе в Питер, лететь, работать и ждать весну. Ну, полечу, значит, как наемся и отосплюсь и отмоюсь от - не грязи - почвы. Мне тут сказали, что это в городе у нас грязь. А если лес - то, конечно, почва. И я почти уже собралась, зашла на сайт, посмотрела билеты - но тут ко мне обе кошки пришли и улеглись на клавиатуру. Пожалуй, я еще полежу. Ну как их гнать-то, я же не дура.

Вот вы спрашиваете, где я. Я в такой жопе, что сложно даже и объяснить. Со мною тут не важанмые люди: одна женщиа-криминалист, одна женщина ФСИН, все умеют стрелять белке в глаз и свернуть ей руками шею. Тут конец географии: начинается Коми, но по факту дороги кончаются. Город Ныроб, великая Парма. У нас тут водятся рыси, медведи, росамахи и эти, ну, блин. Словом, гадить ты хрдмшь с ружьем. В чисто поле. На всякий случай. Шас вот баню нагрели. Пока? Передайте нам зинфанделя. Я купила костюм бомжа, сапоги до подмышек и шапку.

Мы с Умкой собрали грибов и ягод. А еще подчтрелили двух уток. А вы там в своём городе чо?

Вопль. Я - человек везучий. Если возьму билет в самолет - то обязательно с орущим младенцем в загривке. И, видит бог, я уже смирилась. Младенец - это младенец, его нельзя бить ногами по туловищу. Но вот за что мне такая мать? Вот эта мать этого младенца? Сперва она А.БСолютно без слуха и с нарушеньем небесной гармонии младенцу пела «моя радость, усни». Я чуть башкой не пробила иллюминатор. Теперь она мужу говорит: нам надо одеяльце ему полОжить. ПолОооооожить, сука. Я щас умру. Ну, вот зачем они размножаются?

Сфотографировала для вас в центре Петербурга. Теперь самокатчики - официально засранцы.