Опусы шальной разведенки

Так вот про рецензии. Это прямо приправа. Без них - невозможно, это плов без зиры или борщ без пампушки и соленого сала. Их непременно надо добавить к просмотру. Там буквально как у меня в комментариях: и к психологу-то сходи, дура старая. И зачем снимать показывать такой депрессняк. И задолбала жаловаться, бухать и казаться беспомощной. И "возьми себя в руки, оттолкнись от дна, стань позитивной " – и так далее, и так далее. Это просто квинтессенция главной мысли и главного образа сериального. Вот стоишь ты, кишками наружу, жизнь свою неприкрытую всем показываешь – а зрители сосут свой идиотский кальян, жрут руками жирнющую курицу и у тебя остается минуты три до того, как в тебя полетят объедки. Остается спросить у себя самой: нахера тебе это надо-то, что не так-то с тобой, если тебе это все еще и нравится – как так вышло-то? Но ответ на все это - целая диссертация. Диссертация про суперэго артиста. И писать мы ее, разумеется, прямо сегодня – никак не будем.

Прием! Живы? С вами давно забытая, но любимая вами рубрика #аленапосмотрелакино Русские сериалы я смотрю никогда, или через силу – признаюсь вам честно. Но если и включаю под температуру, истощение или выгорание моральное – то только чтобы под них непременно заснуть, потому что возмущаться там нечему. Ровно-ровно течет в тебя отупение, ожирение мозга и каталепсия: закрывай свои глазки – и спи без снов, пока в экране хреновая цветокоррекция мелькает под отвратительный саунд-трек, объясняющий половину сценария. Понимаете же, о чем я? Им там киноязык-то не завезли, они художественными средствами историю не рассказывают. Зато у них есть прямо песни из слов, наложив которые на грустное ебало героя, они поясняют зрителю, а о чем тот думает. И ладно бы один раз поясняют – так нет! Там эти песни раз в склейку буквально – прям не кино снимают, а видеоклипы штампуют дурацкие. Но бывает мне что-то рекомендуют. Мол, "Мылораму" посмотри – охуенно же! Практически - "День радио", только про сериалы. Ну, окей, посмеялась там в паре мест. Или про стендаперов было модно – смотрела. И "Пингвинов моей мамы" – ужасно хреновых, плохо сделанных, плохо покрашенных и примитивных прямо до пошлости. И "Трепачей" со Стояновым – там даже он не вытягивает, настолько все топорно и гадко сделано. А в выходные внезапно попался незлобинский старый сериал с Леной Новиковой. Как-то прошел он мимо меня, затерялся, остался не виденным. Ну, и посмотрела аж пять серий подряд. Это так плохо, что совершенно уже охуительно. Я не шучу. В сериале тоже не шутят. Давно забытое удовольствие "узнавания". Там есть комбо из всего мною обожаемого – невероятные кринжовые паузы, экранизированная неловкость и чистый сарказм, прямо льющийся из экрана сквозь никакущий сценарий. Сюжет банальный, если он вообще там имеется: задроченная жизнью баба в свой почти что полтинник живет свою убогую жизнь, работает, выступает на одной сцене с юнцами (отличное там камео Сереги Орлова, который в 21 году уже был звездою и вряд ли выступал там, где его показали). Сама героиня чуть тоже заниженная, такая ранняя Лена Новикова, что за пять тыщ едет со стендапом в кальянную, воспитывает своих обычных детей – уебана-подростка от уебана-папаши и милую по причине младенческой наивности дочечку. Некрасиво стареет, некрасиво трахается с некрасивыми сверстниками некрасивым сексом – вот прям совершенно не приукрашенным, он и у вас такой, чо вы морщитесь. А если не верите – ну снимите отель, я подскажу адресок вам где-нибудь возле Сочи. Там есть оазисы армянского шика, где золотое зеркало во весь потолок. Вы поглядитесь в него в процессе. Ей богу, вы увидите такую же задницу. Чем дальше – тем сильнее восторг. Нет, это не имеет никакого отношения к искусству, да даже к кинематографу вряд ли имеет. Это почти что документальная хроника. Но настолько это честно и наотмашь снято, что я готова признать сериал самым лучшим из русских, который иллюстрирует жизнь стендап-комика. Да даже блогера там, писателя. Но недостаточно просто смотреть. Нужно прочесть все рецензии на кинопоиске. Они почти все отрицательные. Люди недовольны подобным кино - оно несмешное, как не смешна жизнь комика. Но люди орут - развлекайте нас, показывайте нам "Аусскую миссис Мейзел". Звучит примерно также смешно, как если б попросили снять русское "Во все тяжкие". Балабанов бы снимал, вы ж понимаете? И получилось бы тоже весьма невесело.

Иногда нет никаких сил заходить в соцсети. Такие чудовищные кадры из пылающего огнем Лос-Анджелеса – тысячи людей и животных, районы, массивы, ужас человека перед стихией, перед Апокалипсисом, перед воплощенным концом. Это не война, когда есть виноватые, когда есть противоборствующие стороны, когда кто-то прав, кто-то виноват, когда есть точка приложения ненависти. Это природа – и она вот такая. Вулканы, землетрясения, наводнения, пожары и эпидемии. Но какое же расчеловеченное ничтожество пишет эти комментарии под картинками. Так и надо, богатые тоже плачут, господь, жги – и прочая запредельщина. Я никогда этого не пойму, мне физически больно. Это пишет кто-то из соседей, возможно – друзей, одноклассников, коллег по работе. Удивительно, сколько этих шакалов вокруг. Их бы подписывать уже какими-то маркерами, чтобы мы с вами случайно не уступили дорогу, не пожали руку, не поздоровались. Если есть кто-то из ЭЛ. ЭЙ - ребятки, мы сочувствуем каждой живой душе, переживаем за вас и пытаемся читать ваши новости. Сообщите, что вы в порядке. Вы, ваши друзья и родственники, ваши собаки, кошечки, попугайчики.

А, и еще. Как заставить вашего ребенка читать программную русскую литературу? Никак. Конец поста, расходимся. К своему возрасту я уже освоила все истеричные женские припизди, которые поведала мне эта ваша русская литература. Могу изобразить на карнизе шальную Екатерину и мученически орнуть в тишину о том, что люди не летают как птицы. Могу томно кинуться в морду проплывающему мимо Сапсану, краем глаза наблюдая, не кинется ли мне вслед молодой офицер. Видели этих баб на турецких пляжах, которые показательно тонут возле вышки с полуголым спасателем? Это я, привет. Какие времена – такие и Анны. Как–то я даже бросила в Москву–реку кольцо с бриллиантом, а значит, теоретически могу спалить в печке рогожинские тыщи – понимая, конечно, что у него на счету миллионы. Потом, правда, нырну и в печку, и в речку, но этого не увидят ни блаженные эпилептики, ни ушибленные менялы. Единственное, чего я уже, вероятно, никогда не смогу – так это уйти в ночь от уютного теплого мужа к никем не признанному прозаику, который так сильно увлекся Библией, что загремел от эмоций в психушку. Но этого от меня моя жизнь ни разу и не требовала, потому как Мастер–то в ней я. Оглядываясь на весь этот блядский цирк из классических женских образов, я, в целом, понимаю, зачем залипала на них в школе. Они научили меня красиво и в оттяг косоёбить. И по щелчку давать "роковуху", закатывая при этом глаза. То есть, пользу нанесли несокрушимую. В колхозном моем лице проступила порода, движения стали нервическими, а общая угловатая моя стать приобрела что–то даже мятущееся. Духовное, может быть. Впрочем, куда уж теперь в роковухи — годы–то не тургеневские. Пора на тренерскую работу переходить. Едва загрустила на этот счёт – пишет племянница. Ей 14 хмурых лет – а подростки в этом возрасте как раз выходят из периода сладкой наполненности во взрослую нашу жизнь, переполненную пустотами. В жизни ей встретился Алёша. Ну, обычный такой Алёша – косая челочка, железный браслет, тикток с гироскутером. В мое время это были бы вкладыши от "Турбо" и отцовская гитара. Популярный, в общем. И отшил её этот Алёша как позорную советскую пуговку от клешёных штанов. А у ней были чаянья. Горе горькое. Пить в этом возрасте еще нельзя – я и советовать не стала. Таблетки рано, фитнес-тренера рано. Развожу руками, закуриваю, смотрю Алёшин тикток. Алкашом вырастет. И альфонсом. Хуй да кеды, челка эта еще. Но разве разбитому детскому сердцу в четырнадцать глупых лет оно видно? – Чего - говорю - хочешь-то? Денег прислать? В Питер забрать? Увести у Алёши папу? – Да нет – говорит – я справлюсь. Посоветуй мне книжек каких почитать, тыжфилолог. Например, про женщин, которые преодолевают. Извлекают уроки. Находят в себе опору. Про таких вот особенных женщин, которые чему-то меня научат. По программе, желательно. Из того, что и так мы по русской литературе проходим. Я от неожиданности даже водки случайно выпила. Налила как впотьмах – да и хряпнула изумленно. Где же я тебе, душенька, таких-то женщин в русской литературе найду? Раньше хоть Солоха была, но теперь в ваших школах даже Гоголь уже под вопросиком. Уж не знаю, чего и делать. Пойду Алёшиного папу в сети поищу. Хоть какой-то толк от меня, хоть какое участие.

Так, чуть пользы, а то наотписывались. Ловите список книг на русском языке, которые сделают этот ваш русский язык хорошим. Раз уж спрашиваете меня постоянно, а как научиться слова миксовать поизящнее. Никакой это не рейтинг, а пару примеров. Не особенно на меня тут рассчитывайте. 1. Нора Галь "Слово живое и мертвое". В принципе, уже этого будет достаточно, потому что книга писана настоящим главредом, а не вашим Ильяховым. Блистательный переводчик, умница – она ярко и незанудно обнажает заебавшую лингвистов херню, которая постоянно проникает в художественную литературу. Не говоря уж о том, что мы с вами каждый день в соцсетях почитываем. Положить в туалет, читать с любого места, учить наизусть, дать детям. Объяснить им, что один этот том сделает их королем всех душнил и позволит (со временем) жить на Бали, зарабатывая текстами зарплату айтишника. 2. Михаил Веллер "Долина идолов". Ну, я только этот навскидку советую. В этом сборнике- тоже про бойню творцов с редакторами. Есть смешные байки и какой-никакой – но анализ разнообразной смешной хтонины. Читается легко – впрочем, я не особенно помню. Помню, что в этом списке должен быть именно этот сборник. 3. Саша Соколов "Школа для дураков", "Палисандрия". Нормально я так, да? После Веллера - танком. Но Соколов – это танк, тут ничего не попишешь. Читается сложно, прям верхний уровень. Но в любой непонятной ситуации – читайте славистов. Соколов – невероятный славист, я, честно говоря, не припомню ни одного примера столь выдающегося владения языком – как в стилизациях, так и в авторском новоязе. Но я - ненастоящий филолог, вы тут особо-то не рассчитывайте. 4. Татьяна Толстая "Кысь". Оставим сейчас личность и прочее. Роман отличный, он, как минимум, расширит вашего Розенталя до Даля. И новояз великолепный, Татьяна Никитишна – профессионал с хорошим чутьём. Возможно, поэтому – даже в самой блестящей аудио-книжке (там целый спектакль) - неправильные ударения встречаются раз в страницу. Но все равно это хорошее втыкалово для языковых торчков. Даже мысленно поправлять этих чтецов – удовольствие. А, еще один аргумент. Язык там - и есть главный герой всего разворачивающегося повествования. 5. Венедикт Ерофеев "Вальпургиева ночь или шаги командора". Да, прочитайте уже вторую книжку Ерофеева, сделайте милость. Сперва сами. Потом друзьям вслух с табуреточки. Детям не давайте, но себе объясните, что это сделает вас королем не душнил – но балагуров со свежими шутками. Ну, как свежими? Филолог любую цитату узнает. Оно у Ерофеева едва ль не известнее "Петушков" для тех, кто задрачивается на языковые приколы. На первое время вам хватит, а чтобы меня не засыпали разным мусором, добавлю анектот с бородой, иллюстрирующий, что вот прям не любой, сука, русский язык вам реально сегодня войдет в печёнку. Все понятно мне с Битовым, все понятно с Пелевиным, и, уж тем паче, понятно с Толстым (это французский) и Булгаковым (это латынь). И такие списки можно рисовать – ну, до сотни. Только смысл? Вот вам пять, они изменят вас до неузнаваемости. Ну, и баян с бородой: Алло, МЧС? Тут неподалёку, вперемешку с птичьим клёкотом и ненавязчивым шёпотом ветра, будто озаряя багрянцем зеленеющие волны берёзовой рощи, обдавая жаром словно летнее солнце в разгар знойного душного июльского лета, испуская лёгкую дымку подобно поднимающемуся туману от раскинувшейся глади озера на рассвете, распугивая лесных обитателей - работящих бобров, мудрых ежей и беззаботных свиристелей, догорает дом-музей Пришвина.

Кстати, признаюсь, пока вы спите. Впервые лет за 15 последних пила тут водку. Не новозеландский совблан, не зинфандель, запечатанный в вехи – а прямо нашу сермяжную водку. Чего никак для себя не планировала. Ну, то есть, как я считала? Культура. Культура пития, а не досужье быдлячество. И тут же встретились с парой инфернальных друзей: молодящейся вертихвосткой и юнцом желторотеньким. Нарубили сала. Груздей в сметане. Борща сообразили, пампушечек. Капусточки своей — прям с балкона. Селедочки жирной, бочковой. Разносолов. Разнопиздиц. Воспоминаний о важном. Сервировали по–боярски, с размахом. Суп — в супницу. Салфетки — в салфетницы. И вроде все, как всегда, но чувствую: батяня прет из меня. Не комбат, а собственный. Прям сижу и говорю человеческим голосом: надо б настаивать научиться. На калгане не знаю там. На мандаринах. Хреновуху вот тоже несложно же. Испугалась — и давай писать про трусы молодым поклонникам. Мол, я без них, то есть, еще не на пенсии. Всем написала по списку, вот прямо настолько вот пересралась наступающей настойкохендмедовости. Не тебе, успокойся, не проверяй свой месседжер. Другим поклонникам – у меня они водятся. Ты зря придумал, что ты - единственный. А как настойку начну настаивать – так старички, в целом, тоже подтянутся. Мне не варить, я спокойно и с этими. Мы будем шутки шутить про Брежнева.

Не пугайтесь, я обновила фотографию канала. Просто внезапно не поняла, зачем там кабачки посреди сраных сугробов. Другое дело, когда там я – собственной персоной, на "дукатти" зачем-то. Если что - картинка не нейросеть, а работа вполне себе художника руками и кисточкой. Таких портретов у меня много, но этот – любимый, естественно. Лайкать можно сюда, доброй ночи.

Короче. Там тысяча банок кетчупа. Ну, может, не тыща, а может, сто. Возможно, тридцать - но очень много. Стоят рядами как хуй в пальто. Мы под предлогом "курить охота" зачем-то вышли к нему в подъезд - и как давай там рыгать от смеха. Не, вы подумайте, он это ест! Он это жрет, или делает клизмы, или обмазывается по ночам. Мильярд одинаковых банок кетчупа - огромный кетчупчианский храм!!!! Ну, оторжались, потом смутились. И ясно поняли - нам домой. Не может питерский даже художник страдать такой вот тупой херней. Маньяк, чудовище, извращенец. Но раз я слово себе дала - то вот вам тип, местный уроженец. Я написала, не соврала.

Зашли тут в гости к любопытному персонажу – в Питере оно, извините, ну, часто. Потому что в Питере снега по брови – муми долл, но такой. Криповатенький. Мы сперва зашли с подругой в какой-то бар, уворачиваясь от колкой и отвратительной дриси, летевшей в нас с неба прямо на рыло. Согреться зашли. Отморозивши ухи. Замерзли. Отчаялись. Не выбирали. Нам бы только в тепло и чуток накатить. Это - честно - не бар. А портал в девяностые. Выпивошечная, встреченная на пути к батарее, оказалась какой-то совсем запредельщиной. Снабженная сталинской растресканной мебелью, какими-то драными занавесками и дешевыми пепельницами на столах, модно приспособленными под подсвечники. Аудитория тоже как бы сказать - соответствующая. Какие-то пролетарские несколько женщин, одна даже - с синим бутафорским бантом, пришпадоренным заколкою на затылок. Вторая - с таким как бы маникюром... Их еще уважают на юге России. Такие острые палки со стразами. Модель "в прошлой жизни я была Волочковой". Мужики тоже адовые. Как масоны. Я никогда их, конечно, не видывала, но сидели там хмурые мужланы - с бородой как у Гришки Распутина, длинными. Хари - сизые, заговорщицкие. По одному все сидят, молча зыркают. Морды прячут в стакан, тишина в помещении. Я аж опешила, охуевши. Ну, делать нечего, надо греться. Говорю их бармену: плесни, что ли, водки. Хреновуха вот тоже пойдет, перцовка. Чо тут пьют-то у вас? Он молчит. И совершенно неприветливо, но очень важно достает с полки мутный пузырь - и наливает что-то мерзкое, с медом, сразу выписав счет - мол, платите, залеточки. Мы оплатили, совершенно напуганные. И вдруг за спиною какой-то мужик как заржет зычным басом таким охуительным. Так артисты смеялись всегда в Большом. Таким грудным, умолчательным басом всегда говорили старинные дикторы. И, отхаркавшись, говорит - мол, девчаты! Расслабьте булки, тут у нас атмосфэра! Я обернулась, смотрю в мужика - а он пельмени из тарелки выуживает. Но я не сразу поняла про пельмени. Понимаете, этот мужик их залил таким многотонным количеством кетчупа - что все походило на томатный супец. Ну, или кровь невинных младенцев. А мы подпили уже вконец - а потому подошли, разглядели - и изумившись в который раз давай с мужиком этим разговаривать. Мол, а чо тут бармен такой раздвараз? А почему тут такая хтонина? А чо за кафеха - называется как? А снегу-то, снегу! Ваще по брови! А скатерть-то, скатерть, кулиса поди? А вы актер? Вы массон? Это кетчуп? А куда тут еще можно заходить? И мужик говорит - а пойдемте в гости. Тут за углом, я один живу. Подруга хихикает - вы это бросьте. Вы же маньяк, я бандитам скажу. Ну, слово за слово, он художник. Тут либо Тостой, либо хер простой. И мы пошли отогреть свои кости. Он обещал камин и настой. Типа своё, на молочном хрене. Типа сальцо вот в камине коптил. Типа рисую в день по картине. Типа не ссыте, я сам часто ссу. Заходим в квартиру. Там логово Воланда. Внатуре камин - хоть снимай кино. Какая-то медь, серебро и золото. Ну, и по-питерски: разно говно в виде больших сундуков антикварненьких, комоды, зерцала и трельяжи. Пыли-то, пыли. Хоть собирай ее - и прямо руками в снопы вяжи. Ну, ладно, положим - художник хуевенький. Но ведь какой заводной персонаж. Сейчас пораспрашиваем, кто на новенького - ну и пойдет в рассказец типаж. Он говорит - в холодильнике разное. Возьмите, чего там в закуску пойдет. Подруга уходит, гремит чем-то стильненьким - и прям оттуда мне вопиёт. Сюда иди - говорю же, маньяк он! Неси свою задницу быстро сюда. Я прибегаю, смотрю на подругу-то - и прямо вижу, случилась беда. Ну, что там? Питерская расчлененка? Скелет бабули в ночном колпаке? Она стоит, держит дверь холодильника - и ужас мордой транслирует мне. Я аккуратно туды заглядываю - и начинаю так хохотать, как прям давно всем лицом не умела - надо ж ботокс в себе удержать.

Жабоебов забыла!

Один из наших с вами подписчиков продолжает осваивать Таиланд по моим маршрутам. С утра он, как послушный мужчина без принципов – посетил храм Ада и Рая, чтобы удостовериться, что люди, которые постят фотографии из фитнеса в ночь с рождества на рабочий день – точно попадут в Ад. Прилагаю вам фотосвидетельства. Еще в будистском аду будут гореть: ваши бывшие, ваши случайные любовники, не перезвонившие вам после первого свидания, болтливые бабы, пользователи Apple, жабоёбы, люди с воняющими подмышками, певцы караоке, люди с плохими причёсками, шлюхи без принципов, выходящие замуж за ваших бывших, чиновники, блогеры, мужчины с маленькими пиписьками, курильщики сигар, китайские туристы, критикующие ваш образ жизни мамочки трех ангелочков, басисты и паспортистки из МФЦ. Вероятно, там список больше, но я решила показать вам главное.

Зашла в фейсбук полистать ваши фотографии. Вы серьезно, или что с вами случилось-то, я не пойму? Вы чего все в фитнес пошли? На Пашу Техника насмотрелись? Паша Техник, вы только представьте. Сидит, бицуху себе накачивает. Но по нему хоть видно, как он это в гробу видал, а вы-то, вы? Не ожидала такой подставы. И как, скажите мне на милость,у вас получаются такие жизнерадостные фотографии? Что ни лицо – торжество вдохновения, сила и мощь здорового тела, уравновешенная улыбка и красивый, сухой комбидресс. Кто вы? Что вы за хомо хабилис? Или что у вас там под седлом велосайкла - два вибратора с подогревом? А педали вам - чтоб не соскальзывать? В фитнес-клубе нормальный, приличный и лежащий всегда человек должен быть в состояньи инсульта, диареи и смертных мощей. Его плющить должно пару судорог, пот размазан по площади щщей! Если он не рыдает на фитнесе и не делает тренеру кусь - я тогда прям одна из первых подойду к нему - и доебусь. Нет, серьезно, блондинка в розовом... Где испарина, где нервный тик? Почему ты в сухом расхаживаешь и не пахнешь, как пьющий мужик? Чо, вот прям не свело тебе ногу? И колено не хрустнуло, да? Ну давай, поснимай два подхода с гирей весом в четыре пуда.

Хоть бы в гости кто зашел, что называется. А то сижу тут в простыне – как римлянин времен упадка – деградирую. Из буржуазной обстановки – последний стеклянный бокал. Из приятелей – проститутка Светка забегала за стульями, к ней мама из Рязани приехала. Из мыслей – никаких, кроме этой: от шампанского вообще можно устать? Я уже три раза говорила себе - все, проехали. Но оно лучше чая, я сравнивала.

Как я провел эту ночь, типа живопись. Это на первые две недели нам план. Поехать, без остановки, чтоб ветер в харю. Кое-где спать, жрать, приключаться, играть в дженгу с катоями – если найду – а русским языком пользоваться только в этом канале. Понимаете, да? Паспортистки есть? Меня надо отпустить, я поехала.

Нельзя и проспать половину дня – вот в каком мире мы очутились. Продираю глаза, а у нас с вами в чате – нашествие ботов, рекламщиков и психологов, каких-то мигающих текстов для эпилептиков и тех, кто уже пьяный с утра. Все призывают к заработку в интернете. Всегда было интересно – а что, работает? То есть, заходит "сотрудник" в канал, где посты-лонгриды, то есть, люди способны прочитать и подвергнуть рефлексии длинный, сложный, рифмованный текст – и со всей силы бьет себя по лбу ладонью: вот же она, моя аудитория! Вот же люди без работы, без шансов, отчаявшиеся уже настолько, что болтаются где-то между сектою саентологов и "службой поддержки Сбербанка". Мне тут, кстати, впервые звонили. Здравствуйте – говорят – я Антон. С вашей – говорят– карты Сбербанка произошла транзакция подозрительная. Честное слово, мне его даже жалко по-человечески. Ну, во-первых, Антон. Представляете, как на зоне с таким именем, прямо скажем, невесело? Во-вторых, у меня никогда и не было этой сраной карты Сбербанка. – То есть... как? Вообще никогда у вас не было? – Вообще никогда. Представляете? – Погодите, но это же главный банк нашей с вами страны. Вы ничего не путаете, вы меня не обманываете? – Нет, Антон. Я вообще никогда не вру. – А как вы ипотеку брали, к примеру? Или автокредит? Ну, в Сбербанке же? – У меня нет квартиры, ипотеки, машины, я не пользуюсь кредитными картами – вообще никакими, вы представляете? – А как вы живете? Храните деньги в крипте? – Нет, в матрасе. Так что – жду, что вас выпустят и вы придете ко мне с отмычками. – Извините. С наступившим. Всего вам доброго. Вот и поговорили, что называется. В тюрьме сейчас ужин, в Петербурге щас завтрак. Ночь прошла за изучением карт ЮВА и составлением сложных маршрутов. Понимаю, что у нас нестандартный канал, понимаю, что обычно не прихожу к вам с вопросиками – а развлекаю и пишу что-то связное. Но сейчас мне бы надо помочь – вдруг, кто ушлый и понимает, как нынче паспортные столы устроены? Смотрите, мне надо получить русский паспорт, потому что по возрасту мне пора. И - хоть сделала я запрос в госуслуги еще в декабре – после дня рождения, то есть, как надо, вызывают они меня двадцать четвертого. То есть, я должна тут торчать башкой из сугробища, пока не придет моя эта очередь, больше окон свободных нет? И вопрос мой такой. А, может, кто-то ходил за этим дерьмом вживую-то? С коньяком там, шоколадкой, пьяненький? Уговаривал паспортисток пойти навстречу - да и отпустить меня отсюда с готовым паспортом? Или все, я уже динозавр, и уже такое никто не делает? Самое обидное, что паспорт-то русский. Заграничный в кармане, можно завтра лететь. И мне надо лететь, вы знаете. Я уже в шаге от копченых ребрышек, звонков бывшим и нового концента стендаперского. Написала материала на полтора часа – и боюсь, что он из меня прямо вырвется.

Однажды я была истеричной оранжевой морковкой на новогоднем утреннике в детском саду. Надо было петь песенку "Каждый овощ будет рад, если попадет в салат". Это придало моему растущему организму оттенок фатальной уёбищности. С тех пор, кажется, так и живу – в костюме еды посреди жрущих салатики – отсвечивая оранжевой этой истерикой и давящим чувством несоответствия. Или Арлекином как-то была на школьном спектакле. Должна была орать диким укурком – Авотыя! Авотыя! Чтобы все сразу понимали, что с этим бубенцовым, нелепым клоуном – само счастье на сцену выплыло. Но костюм жал на жопе, а нитки прелые – того гляди разойдутся и стыдно сделают. Да и ребенок я флегматичный, задумчивый. Поэтому "авотыя" в моем исполнении выкурился в мрачный, констатирующий пиздец. "Авотыя, извините. Ну а хули, теперь уж вот так." Или с мамой как-то корону делали. Это я уже конкретно восстала – и как давай объяснять, что я – девочка, и хочу быть принцессой, а не едой или шуткою. Тогда мама сказала: раз хочешь - то ладно. Неси битое стекло, например. У нас игрушек битых – до задницы, сейчас их будем добивать на картон и клеить тебе твою корону вонючую. С тех пор у меня четыре шрама на левой ладони, и на запястье правой – один. А потому что быть принцессою больно, у Ариэль вообще в сказке половину тела оттяпали. И, по всему выходит, язык ей вырвали. Чтоб не пиздела о своих желаньях задушенных. Или на школьной сцене играла. Мне сразу выдали огромный и желто-черный костюм шмеля, которым царь Гвидон оборачивался, чтобы лететь, жужжать и забиваться в щель в центре саспенса. А я еще морковку не проработала – с психологами в мои времена не сказать, чтобы все было гладенько. А в универе ничего не играла. Да и костюм принцессы у меня к тому времени уже изрядно трансформировался в шалаву. Чего-то кожаное, черное, агрессивное. Каблук повыше и помада морковная. И вот хожу с тех пор посреди этого фестиваля костюмного – и жду, что кто-то разглядит внутри шалавы Снежинку. Или принцессу – в короне которая. Корона есть, кстати, в Таиланде купила. Алиэкспресс, стразы, перья. В такой только Наину играть – которая у Пушкина не дождалась нихуяшечки– и стала ведьмою от усталости.

Товарищ телеграфирует из Таиланда: нашел твою байкерскую мать, а с кормящей промазал. Присылает фотографию – точно, не та. Моя толстенькая и уютная, не без кокетства такая, с сережками. А мать товарища – слишком старая, чтоб интересоваться туристами, снегом, пьяным встречанием нового года, сиротством экспатов в чужбинушке. Пишу экскурсию ему, как кликуша. Туда, мол, ходи, а сюда не ходи. В башке - картинками прямо: вот тут у нас лучшая "маргарита", они любят синюю, простую не жалуют, но делают сразу в тазу металлическом, переливая в красивые чашечки. Вот тут – моя кофейня байкерская, куда я сразу заходила с ебальником, на котором написано: все починю, во всем разбираюсь, даже в доисторическом. Тайские байкеры были в восторге: они там похожи одновременно на айдолов – таких припудренных полудевочек в блестящих стразах и хеллоу-китти и – и наших нищих парней девяностых, из рабочих поселков ребяточек. На которых футболка с "нирваной" была затаскана настолько до дыр, что было очевидно – в ней он и женится. В ней и похоронят его всем сообществом. Правее по курсу – кормят устрицами, и они там, представьте, нормальные. Их сразу почистили, уложили на лед и ценник поставили как на картошку. Картошка фри - 170 бат, и лопнуть от устриц - тоже. А вот тут надо пива себе купить, там лаосское, нефильтрованное, в мелких бутылочках. Если дальше поехать - собор католический, еще вьетнамцами два века назад построенный, два полуголых француза пекут блины, некрасивый австралиец запекает картошку - и лобстеры, лобстеры у худющего деда. Иконы смешные - Иисус в виде Будды и Аллах в виде Будды, смешалось все. Суровые арабы торгуют камнями - сапфирами, изумрудами, всякими. Берешь булыжник, идешь к оценщику – и он выдает тебе сертификат, что камни настоящие и очень ценные, хоть на это невероятно насрать, потому что не имеет все это ценности, ты же в шортах, какие на тебе уж истлели, ты как байкер в футболке с "нирваною". Ищем тайскую мать, я переживаю, чтобы незнакомого товарища из канальчика хорошенько кормили и баловали. Он показывает ту мать, что надо - я знаю, у нее все свежайшее, я годами у нее что-то ела, проезжая из Чонбури до Трата. Метясь прямо на острова - но без суеты этой и торопливости, потому что надо везде тормознуть, всех матерей своих приобнять, посоветоваться, спросить, что случилось, пока меня здесь не было, кто родился у них, кто женился, а кто уехал в Бангкокский университет изучать гостиничное дело и бизнес. Мать находится, я улыбаюсь и радуюсь. Надо, видно, смотреть билетики, но я на всякий случай пишу ему укоризненно: ты хоть фотографий побольше показывай. Пусть картинки эти в моей голове окончательно придушат во мне мой Питер, новый год, всех моих друзей – и ветер свободы верхом на байке перережет мне жизненный план. До и После - это всегда До и Аосле. Это два человека во мне. Один - что-то нажил, оброс чем-то важным. В другой – ищет мать себе, ищет людей, прирастает к случайным событиям – и носит истлевшие шортики.

Опасный момент: фанаты «Спартака» в центре Петербурга. Господи, лучше бы в жовто-блакитный вырядились.