Уроки истории с Тамарой Эйдельман

И вот, осенью, я отправляюсь в путешествие по Европе, с новой лекцией в надежде если не найти «окончательный» ответ, то по крайней мере с помощью слушателей сформулировать свой. Может быть, размышления людей предыдущих эпох пригодятся и нам? Может быть, они помогут нам выработать свой ответ на вопрос о том, может ли добро победить зло? И уж во всяком случае, на другой, не менее важный — а как жить в мире, где столько зла? Нам сегодня нелегко, обратимся за помощью к прошедшим поколениям. Приходите! В истории каждого из городов, куда я приеду с новой лекцией, есть много ужасного — погромы и путчи, войны и бомбежки, голод и болезни. И в каждом из этих городов жили и живут прекрасные люди, которые знают, как противостоять злу. Выстоим ли мы? Давайте обсудим вместе — 30 сентября в Вене, 2 октября в Мюнхене, 3 октября в Любляне, 5 октября в Милане, 6 октября в Цюрихе, 8 октября в Берлине, 11 октября в Барселоне, 13 октября в Ницце, 15 октября в Риге, 17 октября в Варшаве, 20 октября в Амстердаме. Почему именно в этих городах? Потому что здесь было больше всего желающих меня слушать — во всяком случае, больше всего людей заполнили предложенную нами анкету. И если вашего города нет в списке, то заполните анкету — и мы приедем. И пожалуйста, сделайте репост этого текста — чтобы ваши друзья и близкие тоже узнали про мою лекцию. До встречи!

Как жить в мире, где столько зла? Снова отправляюсь с лекциями по городам и странам, и говорить буду о том, что постоянно мучает меня — и, думаю, не только меня. Почему, почему, почему в мире столько зла? Этот вопрос начинает терзать твой мозг с первого взгляда на новости утром — обстрелян очередной украинский город, погибли еще мирные жители, еще несколько человек в России получили запредельные тюремные сроки, Навального снова отправили в ШИЗО, зерновая сделка застопорилась, а значит, голод может угрожать тысячам людей. И это ведь только сегодняшние проблемы, и только самые жгучие, самые болезненные. А сколько их еще? Сколько ужасов обрушивалось на человечество за прошедшие тысячелетия. Завоеватели вырезали города, вытаптывали поля и сжигали деревни. Эпидемии возвращались снова и снова. Да что там эпидемии — роды были смертельно опасным испытанием. А воспаление легких? А туберкулез? И еще проще — у миллионов людей прошедших эпох должны были постоянно, все время, день за днем болеть зубы. Людовик XIV мог себе позволить любой доступный человеку XVII века комфорт, однако, к старости у него выпали ВСЕ ЗУБЫ, и он глотал пищу кусками, не прожевывая. И как же вся эта хрупкость человеческой жизни были привычна и обыденна. Разливается какая-нибудь Хуанхэ и уносит несколько десятков тысяч жизней — хронист выделяет на этот рассказ несколько строк — дело привычное. Засуха, жуткий мороз, постоянные дожди. Разбойники, бродящие по дорогам. Бессильная старость, дикая детская смертность. Потом, вроде бы, жизнь стала улучшаться — люди более или менее научились справляться с природой, ученые разрабатывали все новые и новые лекарства, философы, политики, писатели утверждали ценность человеческой жизни, права человека распространялись на все новые группы населения, пока не возобладало представление о том, что права есть абсолютно у всех... Тут-то как раз грянула Первая мировая война, за ней Вторая мировая, диктаторы начали один за другим приходить к власти, вознесся атомный гриб, и оказалось, что «после Освенцима поэзии не существует». А значит, не существует и гармонии, света, радости, любви... Потом выяснилось, что поэзия все-таки жива, и люди живы. Человечество начало зализывать раны, нанесенные ужасами первой половины ХХ века. Впрочем, ужасы-то продолжались. Мировых войн не было, зато сколько конфликтов полыхало в разных частях планеты? Сколько людей умирали и умирают от голода? И стоило только врачам применить новые лекарства, как уже появлялись новые жуткие болезни. В 90-е годы Фрэнсис Фукуяма предрекал конец истории и наступление спокойной, свободной, но скучноватой новой эпохи. Следующие десятилетия, впрочем, принесли все что угодно, кроме скуки. Рухнули башни-близнецы, появились новые диктаторы, мы узнали новое слово «ковид», дети в Африке продолжают умирать от голода, а российские ракеты обрушиваются на Харьков и Одессу. Да что же это такое? Силы Мордора в очередной раз ведут наступление по всем фронтам, добро снова загнано в угол. Тут, наверное, самое время вспомнить о том, что такие ощущения испытывали далеко не только в начале XXI века. Во все времена, в разных частях мира люди спрашивали: «Почему? За что? Из-за чего?» Снова и снова мировая культура обращалась к мучительному вопросу: почему добро никак не может окончательно победить зло? Почему вообще зло существует на земле? Это объясняли вечной борьбой светлого и темного начал и происками нечистой силы, и несовершенством человеческого естества, и изначальным грехопадением, и экономическими обстоятельствами... Но при этом продолжали надеяться — ведь в конце концов, зло тоже никак не может окончательно победить добро. Так, может быть, все-таки последняя битва еще впереди? Или она растянулась на тысячи лет и ей никогда не будет конца? Задолго до того, как мы появились на свет, люди уже пытались осмыслить существование зла и понять, как жить в мире, где тьма постоянно наступает. Ответы давались самые разные — одного, единственно верного, нет, но есть много разных.

СВОБОДА - НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО В моем детстве и юности нам столько объясняли про народы Азии и Африки, стонущие под гнетом империалистов, что хотелось думать, - всё это не так. Вот в ЮАР какой-то загадочный апартеид - не очень понятно, что это, потому что эту далекую страну разоблачали как-то меньше, чем, скажем, США. Но все равно время от времени сообщали, что там творится что-то очень-очень нехорошее.Отсюда как-то сам собой делался вывод о том, что на самом-то деле там очень даже неплохо.  Вон там сколько полезных ископаемых! А алмазы одни чего стоят? Это как-то еще соединялось в голове с историями о благородных бурах, смело противостоявших в начале ХХ века англичанам, с романом Буссенара “Капитан Сорви-Голова”. В общем, можно было предположить, что у храбрых и независимых буров не такое уж плохое государство. И там действительно жить было очень даже неплохо. Если, конечно, ты не был индийцем, и тебя, как Ганди, не выкидывали из поезда, где ты имел нахальство сесть в вагон первого класса. И уж тем более, если ты не был чернокожим. И тогда любой - абсолютно любой - белый - мог просто так приказать тебе сбегать и выполнить какое-то его поручение. А по стране - вообще-то, по своей стране - ты мог передвигаться только, если у тебя были пропуска - дававшие право приехать в город, или ночевать там, или работать. Работать, естественно, за гроши. И, кстати, чем большую власть возвращали себе те самые благородные буры, за которых так “болел” весь мир во время англо-бурской войны, тем более ужасающими становились порядки в стране, тем более организованно и продуманно выстраивалась система апартеида, тем больше теснили тех, кто пытался хоть как-то добиться для себя человеческого существования. Нельсон Мандела был представителем, пусть одной из младших ветвей, но все-таки королевской семьи народа хоса. При этом в детстве у него не было обуви, он далеко не сразу узнал, как надевают брюки, а одна из молодых родственниц, жаждавшая его опозорить перед девушкой, которая ему нравилась, с ехидством отмечала, что он совсем не знает, как есть ножом и вилкой, потому что привык есть руками. Читаешь автобиографию Манделы и понимаешь, что жизнь тысяч и тысяч людей складывалась из постоянных, ежедневных унижений, ко многим из которых они вполне притерпелись и начали даже воспринимать как должное. И с удивлением видишь, как среди этих униженных, ограбленных, поставленных на колени людей, которых и людьми-то не считали, оказываются те, кто сумел выучиться и начал создавать школы для других, кто получил адвокатское звание и начал помогать тем, кто не мог за себя постоять, те, кто начали заниматься бизнесом, несмотря на все бесконечные преграды, поставленные на их пути. Первая часть лекции о Нельсоне Манделе - это история о том, как посреди полного угнетения, нищеты и унижений появляются люди, которые начинают бороться за свои права. Как те, кого считают от природы тупыми, ленивыми, предназначенными для вечного рабства, вдруг оказываются способными читать книги, формировать политические взгляды, - и отстаивать собственное достоинство.  История Манделы невероятно трагична, но при этом она очень обнадеживает. Это история о том, что всегда, в любых условиях можно помнить, что ты человек и бороться за свободу. О Нельсоне Манделе в новом выпуске "Уроков истории с Тамарой Эйдельман ". ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.

WE DON’T NEED NO EDUCATION? Ирина Корнеевская в издании «Новая вкладка» опубликовала очень интересное и печальное исследование ситуации с насилием в школах.  Школа — это институт насилия. Здесь очень высок уровень агрессии всех против всех — учителей против детей, детей против учителей, родителей против учителей, учителей против родителей. От примеров, приводимых в исследовании, просто холодеет кровь.  В тексте приводятся слова Димы Зицера о том, что унижение детей — это «параллельная норма». Учитель, который орет и оскорбляет детей, совершенно не обязательно делает это потому, что не умеет преподавать. Он просто считает такое поведение нормальным. Ужасно, что так же считают и многие родители. Я видела многих учителей, для которых хамство было нормой жизни, и при этом их любили ученики — «крутой!», и ценили родители — «зато как она свой предмет знает!». Хамская «крутизна» считается нормой за пределами школы, почему же в школе должно быть по-другому? Есть много факторов, создающих в школах злобную обстановку, и война в Украине — один из самых существенных, но далеко не единственный. Агрессивность зашкаливала и до начала войны. В исследовании резонно пишут о нищенских зарплатах, униженности и бесправии учителей, об их дикой загруженности, при которой человек естественно становится злобным и раздражительным. Но хочется добавить, что личного выбора никто не отменял, знаю я учителей с огромной нагрузкой, которые при этом не позволяют себе никого унижать.  Как с этим быть? Думаю об этом постоянно. Ясно, что для начала должны быть убраны «внешние факторы», воздействующие на школу. Должна закончиться война. Необходимо прекратить милитаризацию жизни в целом и школы в частности. А помимо этого — достаточно «простые», но все равно невероятно важные вещи: 1. Повысить зарплату учителям. 2. Уменьшить количество учеников в классах — идеал 15-20 человек, может быть, трудно достижим, но к нему имеет смысл стремиться. 3. Уменьшить размеры школ — в противовес нынешней безумной «оптимизации». Школа должна быть не комбинатом, а уютным местом, куда приятно приходить. 4. Уменьшить нагрузку во всех классах, уменьшить домашние задания. Стрессов должно быть меньше. Ой, это как же — будем неучей выпускать? Во-первых, есть куча методик, помогающих обучать без заваливания детей огромными терриконами знаний, а во-вторых, мне кажется, пусть знают поменьше, но зато подобрее будут. 5. Свести к минимуму бюрократическое давление на школу — униженная администрация, на которую орут представители бессмысленных органов управления образованием (а они орут — в том числе на уважаемых и немолодых директоров), естественно, срывается на учителей, а те — на детей. Ясно, что независимость школ увеличит власть директоров, а значит, и возможности для злоупотребления этой властью, за этим надо будет следить. Но хочу сказать еще раз — все это — внешние факторы. Можно вывести детей и учителей из нынешнего концлагеря, но как вывести концлагерь из них? Особенно с учетом того, что школа — это только один его барак.  Мне кажется, должна быть разработана мощная программа психологической поддержки. Комнаты психологической разгрузки для детей и учителей, занятия с учителями в целом, показывающие преимущества дружелюбных отношений в классе, занятия с особо агрессивными учителями и учениками отдельно. Психологические программы в педвузах и в институтах повышения квалификации учителей.  Где деньги, Зин? Для начала перенаправить финансовые потоки, сократить армию и военную промышленность, переплавить золотые унитазы, уже кое-что наберется. Знаю-знаю, что все это выглядит как абсолютно утопическая программа, но давайте считать ее сформулированным идеалом, к которому надо пытаться постепенно двигаться. Иначе плохо дело. ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ. http://thenewtab.io/pri-takoj-nagruzke-lyuboj-chelovek-ozvereet

ВОЙНА — ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОЛИТИКИ «Война — продолжение политики иными средствами», — сказал Карл фон Клаузевиц, а Ленин подхватил. Две книги о Второй мировой — одна страшнее другой, вдруг сказали мне об одном и том же. Первая — книга Ирины Паперно «Осада человека». Записки Ольги Фрейденберг как мифополитическая теория сталинизма». Это удивительное исследование, во-первых, предоставляет читателю возможность познакомиться — пусть в отрывках — с поразительными, но по разным причинам все еще не опубликованными воспоминаниями выдающегося ученого Ольги Михайловны Фрейденберг. Помню, как ее книга «Миф и литература древности» перевернула мои представления об античности. Помню, как много лет назад мы с родителями вечер за вечером сидели на даче у радиоприемника и слушали, как по «вражескому голосу» («Бибиси»? «Голос Америки»?) читали отрывки из записок Фрейденберг и переписку с Борисом Пастернаком, ее двоюродным братом. Судя по текстам, которые публикует Ирина Паперно, записки Фрейденберг — поразительный текст. Не случайно она вела их, стиснув зубы, во время блокады и после войны, когда сама себя считала уже умершей. Описывала то, что происходило, считая это своим долгом. Записки страшные, безжалостные. Ирина Паперно ясно показывает, что перед нами — не просто рассказ человека о своей жизни, а последовательный взгляд на мир, на историю, на государство. Очень страшно читать, что Фрейденберг записывала во время блокады, «осады», как она ее называла. Как она анализировала происходившее вокруг нее и с ней самой. И как, по словам Паперно, «образ блокады приобрел для Фрейденберг символический смысл: это было воплощение «советского строя». Жуткий голодный день в осажденном Ленинграде — это «простой обыденный советский день», а обстрелы города «двойное варварство» — Гитлера, приказывающего обстреливать гражданское население, и Сталина, приказывающего людям оставаться, ползти на работу, пусть даже оказываясь во время обстрелов на трамвайной остановке. Все те же советские издевательства, власть секретарш, всесилие бюрократии, все те же сытые начальники среди пухнущего от голода города. Другая книга — это тоже воспоминания, написал их тоже ленинградец, интеллигент, ученый. Они тоже долго лежали под спудом. Это «Воспоминания о войне» искусствоведа, сотрудника Эрмитажа Николая Никулина. Фрейденберг срывает романтический флер с образа прекрасного страдающего города, и показывает голод, экскременты, всеобщее озлобление — и советскую жизнь, доведенную до предела, и Никулин, описывая свои военные переживания, убирает возможность говорить о великих подвигах. На страницах записок — кровь и грязь. И не кровь, пролитая ради «святого дела», а пролитая зря, по прихоти начальства или из-за бездарных приказов и решений. Никулин анализирует свой военный опыт и приходит к мысли о том, что единственным способом победить врага, доступным для советского строя, — было просто завалить его горами трупов. «Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами … они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат…» И дальше: «На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме». Тексты, написанные двумя представителями петербургской интеллектуальной элиты, говорят об одном и том же. Не может дрянной режим ни хорошо строить, ни воспитывать, ни воевать. А судя по тому, что мы видим сейчас, принципиально ничего не изменилось. Только война стала захватнической, и от этого гнусное лицо режима видно еще яснее. #эйдельман_книги ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.

ОПЯТЬ ПРО НАСИЛИЕ И ПРО ТО, КАК С НИМ БОРОТЬСЯ «Новая газета Европа» опубликовала исследование того, что происходит сегодня в России с насилием. Если коротко: количество тяжелых преступлений возрастает. Этому могут быть разные объяснения. Может быть, дело в том, что ужасы всегда интересны для СМИ, а сегодня, когда о важнейшей повестке нормально писать невозможно, на первый план выходят сообщения о «бытовых» преступлениях. В то же время выросло количество преступлений с использованием оружия в областях, примыкающих к зоне боевых действий. Здесь практически в свободном доступе находится много оружия, и есть много людей, привыкших использовать это оружие. Хотя рост таких преступлений виден и во Пскове, и в Москве, и в Санкт-Петербурге. Кроме того, разжигаемые властями и подхватываемые провластными СМИ кампании против тех, кто не соблюдает скрепы, приводят к взлету домашнего насилия, гомофобных преступлений и тд. Какие выводы? Россия (как и весь Советский Союз) в ХХ веке прошла через множество испытаний, которые последовательно уничтожали веру в ценность человеческой жизни, но укрепляли убеждение в эффективности насилия. Две мировых войны, гражданская война, ГУЛАГ, раскулачивание, депортации народов, афганская война, чеченские войны. Список можно продолжить. Когда люди возвращаются из лагеря или с войны, они обычно хотят все забыть и начать новую жизнь. Увы. Так не бывает. Пролитую кровь забыть невозможно. О том, как Первая мировая способствовала усилению фашистских движений написаны тома. А вот о том, как травма, пережитая миллионами во время Второй мировой, отразилась на жизни советских людей, — по-настоящему начинают говорить только сейчас. Но ведь дело не только в войнах. Пропаганда воспевала самоубийственные подвиги героев войны. Воспевала, но не оплакивала. Павлик Морозов — идеал ребенка. Петербург, построенный на костях, — недорогая цена за прекрасные дворцы и набережные. Жестокие отношения в патриархальных семьях считаются чем-то нормальным. Если муж «поучит» жену и детей, то в этом нет ничего страшного. Дедовщина в армии, издевательства полицейских, хамство акушерок в роддомах, санитарки, бьющие больных, буллинг в школах, орущие учителя, хамящие дети, наглые родители. Концлагеря под названием ПНИ, концлагеря под названием детские дома, улицы, неприспособленные для инвалидных колясок... Все эти, досадные моменты, вроде бы забываются на фоне идущей войны или волны диких преступлений. А зря. Потому что они-то и породили те силы, которые развязали войну, они определяют восприятие тех, кто эту войну поддерживает. Они лежат в основе жутких убийств и изнасилований. И поэтому, если мы хотим противостоять войне и хотим снижения преступности, то стоит заняться уровнем насилия — вербального и физического — во всех слоях российского общества. Политику властей пока что вряд ли удастся изменить, а вот изменить собственное отношение можно уже сегодня. Крики, рукоприкладство, оскорбительные шутки, гомофобные и расистские высказывания. Можно отказаться от них в собственной жизни и не допускать ничего подобного в своем присутствии. А еще в России, несмотря ни на что, остаются общественные организации, которые решают все те проблемы, которые я перечислила, да и многие другие. Эти организации пытаются справляться с падением пожертвований и с угрозами со стороны государства, - и помогают всем, кто нуждается в помощи. От того, что мы поможем им, война, увы, не прекратится, а преступность не исчезнет. Но мы будем создавать ту обстановку, в которой война и преступность окажутся чем-то чужеродным. А это уже очень много. ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.

ЧЕРНОБЫЛЬ КАК ПРЕДЧУВСТВИЕ В 1986 году, когда грянул Чернобыль, о нем, конечно, говорили, обсуждали ходившие слухи, покупали какие-то странные бумажки, которые, якобы, должны были показывать «количество радиации в овощах и фруктах». Было неприятно, было противно, было страшно. Но потом события в Советском Союзе, да и во всем мире, закрутились с такой скоростью, что о Чернобыле — ну не то чтобы забыли, но во всяком случае стали говорить и думать гораздо меньше, чем надо было бы. Конечно, оставались тысячи людей, пострадавших от радиации, конечно, у печального слова «зона» появилось новое значение, конечно, последствия Чернобыля сказывались и в Украине, и в Беларуси, и в России… Но столько всего происходило. Начались национальные движения в разных республиках, вдруг ожил давно забытый лозунг «Вся власть советам!», выходили запрещенные книги, возвращались из эмиграции давно уехавшие люди. Экономика трещала по швам, Союз разваливался на глазах — где он там, тот реактор и тот саркофаг. Мало кто, кроме непосредственно пострадавших, всерьез думал о Чернобыле. А зря… Сегодня, когда от состояния Запорожской АЭС зависит далеко не только поступление энергии, но и жизнь многих тысяч людей, когда мы вдруг всерьез, вполне конкретно, а не отвлеченно, не фантазируя, обсуждаем возможность ядерного удара по Украине, — в этот момент Чернобыль приобретает особое, мрачное и ужасающее значение. И дело не только в радиации… О вреде радиации все слыхали и раньше — во всяком случае, в СССР на занятия по гражданской обороне всем объясняли, что услышав «вспышка слева», надо тут же броситься на землю, лечь ногами по направлению к вспышке, по возможности завернуться во что-то белое… Это все становилось предметом для мрачных шуточек, вроде того, что надо завернуться в белую простыню, лечь ногами вперед и поползти в сторону кладбища. Дошутились… Чернобыль показал всему миру, с какой ужасающей и губительной мощью играет человек, пытаясь использовать атомную энергию. А еще — как легко эту «чистую, экологичную, дешевую» энергию может использовать в своих интересах коррумпированное государство, которому наплевать на людей и тогда, когда идет стройка и вводятся в эксплуатацию ущербные реакторы, и тогда, когда надо посылать ничем не защищенных солдатиков на ликвидацию аварии. Это ведь по сути предвестье тех времен, когда, оказывается, можно держать весь мир в напряжении, вести боевые действия вокруг АЭС, говорить о превращении противника в «ядерную пыль», размахивать атомной дубинкой. Совершенно разные ситуации? — да, конечно. Но есть что-то общее, что мы тогда не поняли, не осмыслили, не усвоили. В атомных реакторах таится ужас. И ужас этот никогда нельзя полностью укротить и быть уверенным, что он будет служить только благим целям. Потому что даже в самом благополучном государстве может найтись придурок, который нарушит правила эксплуатации. А уж если государство не благополучно, то вероятность резко возрастает. А если нет придурка, то грянет землетрясение и придет цунами — как на Фукусиме. А если в стране нет повышенной тектонической активности, то вдруг окажется повышенная политическая активность. Что-то мы заигрались с атомной энергетикой. Жутковато становится… Об одной из самых страшных техногенных катастроф — в новом выпуске на канале «Уроки истории с Тамарой Эйдельман». ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.

Суд над Алексеем Навальным и Даниэлем Холодным закончен. Обвинение требует Навальному по совокупности приговоров 20 лет лишения свободы с отбыванием в колонии особого режима. Холодному - 10 лет лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима. Оглашение приговора - 4 августа в 16.00. Последнее слово Алексея Навального: «Мне очень нравится формулировка нашего соотечественника, доктора филологических наук, профессора Лотмана. Выступая перед студентами, он однажды сказал: «Человек всегда находится в непредвиденной ситуации. И тут у него есть две ноги: совесть и интеллект». Это очень мудрая мысль, как мне кажется. И опираться человек должен на обе этих ноги.  Опираться только на совесть — интуитивно правильно. Но абстрактная мораль, не учитывающая человеческую натуру и реальный мир, выродится или в глупость, или в злодеяние, как было уже не раз.  А вот опора на интеллект без совести — именно она сейчас в основе российского государства. Изначально эта идея казалась элитам логичной. Используя нефть, газ и другие ресурсы, мы построим бессовестное, но хитрое, современное, рациональное, безжалостное государство. Мы станем богаче, чем цари прежних лет. И нефти у нас так много, что и населению что-то достанется. Используя мир противоречий и уязвимость демократии, мы станем лидерами, и нас будут уважать. А если нет, то тогда бояться.  Но происходит то же, что и везде. Интеллект, не ограниченный совестью, шепчет: отними, укради. Если ты сильнее, то твои интересы всегда важнее, чем права других.  Не желая опираться на ногу совести, моя Россия сделала несколько больших прыжков, расталкивая всех вокруг, но потом поскользнулась и с грохотом, разрушая всё вокруг, рухнула. И барахтается сейчас в луже то ли грязи, то ли крови, с переломанными костями, с нищим, ограбленным населением, а вокруг лежат десятки тысяч погибших в самой глупой и бессмысленной войне 21 века. Но рано или поздно, конечно, снова поднимется. И от нас зависит, на что она будет опираться в будущем». https://youtu.be/7NeQK9HJIvg

Потрясающая речь Навального на суде. Я горжусь, что меня пригласили принять участие в чтении этого текст, который наверняка в будущем будут изучать в школах. ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.

СТРАДАЕМ ПРАВИЛЬНО «Страдающее Средневековье» — это целый мир, который мне очень интересен и приятен: чудесные смешные картинки, замечательные исследования — чего там только нет. А еще у них есть он-лайн курсы по гуманитарным наукам! Например, сейчас открыта запись на курс о том, как читать «Войну и мир». Курс поможет вам: • узнать историю и контекст создания произведения; • понять сложное взаимоотношение исторической философии Толстого и его книги; • понять, как писатель работал с историческими источниками. Занятия ведёт мой большой друг, коллега и замечательный учитель словесности Лев Иосифович Соболев: его уроки по Толстому были невероятно важны для многих поколений наших учеников. Всего 5 лекций, которые проходят в Zoom’е, а после курса будет доступна запись. По ссылке можно приобрести для себя или в подарок! ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.

НАДЕЖДЫ СВЕТ ДАЛЕКИЙ Я очень люблю и «Хоббита» и «Властелина колец». Не самое оригинальное высказывание, знаю. Но пытаюсь понять — а за что? Во-первых, это очень интересные книги. Сколько раз я их перечитывала и по-русски, и по-английски, с каким удовольствием и смаком читала вслух своим детям (да-да, и всего «Властелина» тоже). Недавно во время байдарочного похода я читала «Хоббита» — вроде бы как просто трем маленьким детям, бывшим в походе, но все взрослые участники подтянулись к костру и слушали с неменьшим вниманием. Во-вторых, мир Средиземья населен огромным количеством интересных существ — эльфы и гномы, хоббиты и орки, Том Бомбадил, Гэндальф, Саурон… Я очень люблю все, связанное с древними мифами, а Толкин, выдающийся знаток, сумел создать удивительную стилизацию, в которой образы, знакомые по «академическим» текстам, они оживают, обретают имена, характеры, судьбу… «Властелина колец» можно воспринимать просто как очень увлекательную историю. Уже все знаешь, и все равно, затаив дыхание, читаешь о том, как маленькие хоббиты шагают по огромному лесу… Можно читать эту книгу просто как «фэнтези», поражаться разнообразию сконструированного мира, не случайно вдохновляющего сотни людей в разных частях земли наряжаться в странные одежды, обзаводиться мечами и кинжалами или изучать эльфийский язык. Можно увидеть в ней предвестье экологического мышления. Не случайно онты поднимаются против Сарумана, как будто сама природа восстает против зла, связанного с могучими машинами и огромным производством. Можно увидеть здесь рассказ о торжестве христианства. Средиземье обладает подробной историей, ясной географией, языками, созданными с учетом всех грамматических особенностей — но здесь вообще нет религии. Ни хоббиты, ни эльфы, ни люди никому не молятся. Толкин хотел, чтобы все повествование было пронизано религией, поэтому никаких храмов и святынь для своих героев не создал. Но не случайно Арагорна называют «Эльфийским Бериллом» — а берилл в Средние века был символом человека, пронизанного светом христианства. И не случайно Фродо по дороге к горе Ородруин оказывается исколот колючим кустарником, а орки, охраняющие вход в Мордор, делят между собой его одежду. По сути глубоко верующий Толкин написал книгу о победе христианства над язычеством. И одно из важнейших слов романа, где все постоянно размахивают мечами и выпускают стрелы, — это милосердие. А еще одно невероятно важное слово здесь — надежда. Сегодня мне хочется читать книгу Толкина именно так — как книгу о надежде, существующей вопреки всему. “ О Элберет, Гилтониэль! Надежды свет далекий», — поют эльфы. Герои книги оказываются в ситуации, когда надежды практически нет. Они все время об этом говорят. Безнадежны попытки прокрасться в Мордор и уничтожить кольцо. Безнадежна борьба жителей Рохана. Нет надежды на то, что выстоит Гондор. Невозможно даже представить себе, что Фродо и Сэм, два малыша с мохнатыми кроличьими лапками, могут спасти весь мир. Толкин последовательно показывает ужас, кровь, жестокость, могущество Зла, его техническую оснащенность, его способность проникать в сердца, а потом, уже совсем убедив нас в том, что надежды нет… «Вперед, эорлинги!» — и что бы то ни было, скачет вперед воинство Добра, а невысоклики все идут и идут вперед, и их друзья делают все, чтобы им помочь. Очередная сказка? Ну да, конечно. Но эта сказка вырастает из всей мировой культуры, из веры разных народов, из всего, что в разные времена помогало людям выживать. И вот уже Хранители кольца отправляются в свой безнадежный поход, а их сердца полны надежды. «Что же это выходит, — говорит Сэм, когда они с Фродо уже почти добрались до Ородруина, — шли, шли, пришли, а теперь ложись да помирай? Как-то это, сами понимаете, не по-нашему, сударь». #эйдельман_книги ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.

ОПОЗДАНИЕ ПИЯ XI Удивительный вопрос, на который мы никогда не получим однозначного ответа, как бы сложилась мировая история, если бы Пий XI успел зачитать уже написанный им текст обращения к итальянским епископам, в котором он резко осуждал национализм и антисемитизм? Можно долго рассуждать о том, что никакое обращение, никакая речь не могут полностью изменить ход истории, но слово папы римского — закон для всех священников и для миллионов верующих. Сколько католических священников по всему миру повторили бы гневные слова папы? Сколько католиков отвернулись бы от фашизма или хотя бы призадумались? Скольких евреев спасли бы в монастырях или просто в домах верующих христиан? Обращение папы римского, назначенное на 11 февраля 1939 года, конечно, не остановило бы мировую войну, но могло бы спасти тысячи людей. Увы, Пий XI умер 10 февраля, речь не была произнесена, и даже все экземпляры текста, распечатанные для раздачи, были уничтожены. Черновик обращения оказался доступен историкам только через много лет. Обстоятельства смерти папы до сих пор порождают различные предположения. Он был стар и слаб, но не помогли ли ему умереть? Решение Пия XI высказаться было результатом его долгой и сложной трансформации. Пий XI, консерватор, националист и, наверное, антисемит, много лет договаривался с Муссолини, шел ему навстречу, заключил Латеранские соглашения, благословлял дуче, видел в нем защитника от коммунистов, — но когда итальянские фашисты начали все больше сближаться с германскими нацистами, когда в Риме торжественно встречали Гитлера и принимали расовые законы на манер нацистских, то что-то в папе римском изменилось. Бывает, оказывается, и так — договариваешься, договариваешься с сильными мира сего, а потом понимаешь, что перед тобой не энергичный многообещающий политик, а посланник дьявола. И тогда приходится на что-то решаться. А ведь можно и не успеть, как не успел Пий XI. История католической церкви первой половины ХХ века — это история многочисленных компромиссов, сложных и подчас двусмысленных с моральной точки зрения решений — и рассказ об этом кажется мне очень актуальным. Урок нам всем: каково это — договариваться со злом. Об этом в новом выпуске на канале «Уроки истории с Тамарой Эйдельман». ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.

МАТЕРНОЕ У меня есть две выпускницы, которые в какой-то момент осознали себя мужчинами — и стали мужчинами. Жить им после этого стало намного легче — речь идет о внутренней жизни. Какую жизнь устраивают таким людям наше общество и государство — говорить не приходится. Один из этих людей был потрясен, когда, рассказав мне после уроков о своем самоощущении, в ответ услышал: «Во-первых, пойми, что это совершенно нормально». Оказалось, что за свои 15 или 16 лет он НИ РАЗУ, НИ ОТ КОГО не слышал ничего подобного. У меня есть племянница, которая в 15 лет поняла, что не может больше жить в женском теле, и попыталась совершить самоубийство. Ее, к счастью, спасли, потом с ней — и с ее родными — долго работали психологи. Потом она начала переход — под контролем врачей и психологов, и теперь живет как мужчина. Может быть, вы догадались, что дело происходило за пределами России. Я никогда не испытывала эротического влечения к женщине, но я вполне могу себе представить, что чувствуют лесбиянки и гомосексуалы — по той простой причине, что они чувствуют ровно то же самое, что и я. Какая разница, кого ты любишь? Главное — любить. А вот что чувствует человек, отчужденный от своего тела, я не могу представить. Пыталась — не понимаю. Это вне моего опыта. Я думаю, что это невероятно тяжело. Но я знаю, что такие люди существуют. Как существуют и те, кто чувствуют себя и мужчиной, и женщиной, и те, кто колеблются, не понимая, кто они — мужчины или женщины. И им тоже невероятно тяжело. И задача государства и общества — поддержать их, облегчить возможный переход, а не превращать их в объекты травли и глумления. Когда в России началась борьба с «пропагандой гомосексуализма», то почему-то сразу усилились преступления на почве гомофобии. Вот странно-то, правда? И как водится, множество в принципе неплохих людей стали говорить: «Ну, может быть, и так, но зачем афишировать? Зачем об этом все время говорить? Зачем привлекать внимание?» Вот донепривлекались. С «пропагандой гомосексуализма» разобрались, теперь принялись за трансгендеров. Какие-то странные существа — вот про них-то как раз можно сказать, что они не мужчины, не женщины, а непонятно кто — заседающие в Думе, считают, что могут решать, как другие люди будут определять свою идентичность. Национальную, гендерную — любую. Они там всё за нас решат. Трудно писать этот текст, потому что на экран просто сами собой хотят пролезть те слова, которые я обычно не употребляю. Предыдущие фразы должны были бы выглядеть примерно так: «считают ... что могут ... решать». Кстати, вопрос о том, можно ли материться, тоже решим без вас, господа депутаты. Я вот не хочу, не люблю и не буду материться. А захочу — так буду. Если следить за вашей работой, так тут ангел начнет... Ну, а если серьезно, то чем жестче диктатура, тем энергичнее она пытается влезть в наши постели. Как в «1984» девушкам объясняли, что правильное, хорошо организованное и одобренное партией общение с противоположным полом — это «наш партийный долг». А в «Мы» у Замятина просто выдавали билетики на секс с теми, с кем можно было общаться. А в реальной советской действительности супружеские измены обсуждали на партсобраниях «А как вызвали меня, так сник от робости, А из зала мне кричат: «Давай подробности». А в гитлеровской Германии тех, кто хотел любить «неправильно» отправляли в газовые камеры. Но не случайно во всех антиутопиях любовь оказывается единственной силой, способной противостоять тирании. Так вот, господа ... депутаты. Каждый человек имеет право быть тем, кем он хочет быть — христианином или мусульманином, атеистом или язычником, русским, украинцем (да-да, есть такой народ, представляете?), евреем, гетеросексуалом или геем. Люди имеют право менять свою веру и язык, переезжать из одной страны в другую. И менять пол они тоже имеют право, и не вам ... это решать.

МОЖНО ЛИ СТАВИТЬ ПАМЯТНИК ПАЛАЧУ? Самый Главный Историк России (СГИР) опять совершил свой любимый трюк, который оскорбляет меня лично как историка. Он очень любит взять интересную, действительно существующую НАУЧНУЮ проблему и использовать ее в своих ПОЛИТИЧЕСКИХ целях, ради которых, естественно, можно все переврать. А мнение СГИРа по этому поводу, естественно, становится единственно верным, так как служит интересам России. Вот теперь у нас на повестке дня Лаврентий Павлович Берия. Который, — запомните, граждане, а лучше — запишите — вовсе не кровавый палач, садист и развратник, — а создатель, руководитель, вдохновитель атомного проекта. Кроме того он «имел отношение отчасти и к ракетному проекту». Не подумайте плохого — не к тем ракетам, которые летят каждый день в небе над Украиной, а к советскому, хорошему, где улыбается Гагарин. Вот какой был Лаврентий Павлович — почти как Гагарин. И вот ведь какое дело — Берия действительно сыграл большую роль в советском атомном проекте. «Если бы не Берия, то бомбы у нас бы не было», — так, якобы, сказал Игорь Курчатов. Об этом пишет сын Берии Серго, который много лет трогательно занимался не просто оправданием, а превознесением своего отца. Сыновние чувства Серго Берия вызывают уважение, но когда его цитирует пресс-служба «Росатома», давно пытающегося установить памятник Лаврентию Павловичу, — то становится не по себе. Ясно, что Берия мог построить миллион закрытых городов, но если бы не было Курчатова и других ученых, то там не произошло бы ничего. Даже, если бы Берия предоставил жителям этих городов всю информацию, украденную советской разведкой в Америке. Берия прекрасно понимал, что без ученых ничего не выйдет и создавал для них прекрасные условия. Мало того, когда в Академии Наук стали готовить осуждение сторонников теории относительности, как буржуазного и космополитического фальшивого учения, то, как гласит легенда, один из великих, работавший с Берией, объяснил ему, что это странное творение Эйнштейна напрямую связано с бомбой — еще бы E=mc2 — это же про массу и энергию. После этого, как говорят, Берия остановил готовившуюся разоблачительную кампанию. Так что же, СГИР прав? Вот как велик был товарищ Берия, вот как он помогал развитию советской науки и укреплению обороноспособности! Да помогал. Мало того, он еще после смерти тогдашнего СГИРа хотел провести реформы, куда более последовательные, чем те, что провел Хрущев. Берия, похоже, хотел даже колхозы распустить и закончить холодную войну. Берия был совсем не прост — и этим интересен. Об этом я записала целую лекцию. НО ТОЛЬКО ЭТО НЕ ОТМЕНЯЕТ ТОТ ФАКТ, ЧТО ИМЕННО БЕРИЯ СТОЯЛ В ТЕЧЕНИЕ МНОГИХ ЛЕТ ВО ГЛАВЕ ТАЙНОЙ ПОЛИЦИИ. Это его люди бросали неповинных людей в застенки, они избивали заключенных, морили их голодом, лишали сна, придумывали невероятные пытки. Это во времена наркома Берии великого режиссера Всеволода Мейерхольда били резиновыми жгутами по пяткам, спине и ногам. Это во время его чуткого руководства великий ученый Николай Вавилов умер в тюрьме от голода. Это под руководством Берии отправлялись убийцы к Троцкому, по его предложению расстреливали польских военных в Катыни. Он организовывал депортации народов. Это его люди УБИВАЛИ, УБИВАЛИ, УБИВАЛИ. А бомбу делали тоже под его руководством. Тут есть чем гордиться. Обороноспособность крепили. Чтобы можно было держать весь мир в ожидании атомного удара. «Каждое время требует своих героев», — как тонко заметил СГИР на форуме «Вычисления и связь. Квантовый мир». Согласны — какое время на дворе, такие и герои. Думаю, теперь «Росатом» выполнит свою мечту и поставит памятник Берии, а СГИР приедет на его открытие и еще что-нибудь скажет. Можно ли ставить такой памятник? Да ради бога. Только рядом обязательно должен стоять еще один — тем, кто был замучен по его приказам. ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.

Вы знаете, что такое страсть и упорство в работе и в своей верности профессии? Причем в самых экстремальных условиях. Почитайте интервью Ксении Лученко с главным редактором «Таких дел» Евгенией Волунковой о том, каково это независимо работать сегодня журналистом в России, как бороться за прорыв к «глубинному» читателю (например, через сельские газеты) и почему все это - тем не менее, настоящая привилегия. Новый текст в проекте Кольты «Журналистика: ревизия» #журналистика_ревизия Подписывайтесь на Кольту @colta_ru, чтобы не пропускать наши тексты. Поддержите Кольту любой разовой суммой или подпиской. Это важно!