Logotheia

Но – если, все же, возвратиться к «зачалу» от Тиллиха – весьма печально, что многие из православных не видят Предание своей Церкви живым, но склонны воспринимать его «по-католически», сводя к указиловкам и дерективам, а то и прямо «по-иудейски» – превращая его в «предание старцев»: в прошлое Церкви, в котором есть нечто такое, чего, якобы, нет сейчас. Но я скажу вам, друзья, что настоящее «не хуже» прошлого. Лучше настоящего только будущее – постапокалиптическое и строго в перспективе Второго Пришествия. Священное Предание – это настоящее продолженное время жизни Церкви. Как пишет прот. С. Булгаков, «Предание непрерывно и неисчерпаемо, оно не есть только прошлое, но и настоящее, в котором уже живет и будущее». Посему выпадает из Священного Предания не только тот, кто отрицает прошлое Церкви, но и тот, кто неадекватно воспринимает её настоящее. А также тот, кто… отрекается от будущего – как иудеи, не сумевшие пройти диалектический скачек в переходе от Ветхого Завета к Новому. Кстати, «предатель» на латыни – «traditor», что даже на уровне этимологии выставляет предупреждения о тонкой грани Традиции между верностью и изменой в следовании Традиции... Несмотря на то, что история Церкви знает печальные примеры злоупотребления свойством «живости» Церкви, надобно продолжить решительно настаивать на том, что приверженность Священной Традиции должна делать человека открытым для будущего – если Православие не сводить задним числом к тому, что эксклюзивно и, разумеется, чудесно осталось в кармане у твоего старца (что осталось – то и Православие). Христианство – в немалой мере это жизнь будущим веком. Да и что тут с этого настоящего-то! Скромнее нужно быть и в зеркало смотреть чаще, что ли…

ТРАДИЦИЯ КАК ЦЕННОСТЬ Подобрал для вас пару цитат из Пауля Тиллиха – лютеранского представителя диалектической теологии, с которой связывают так называемый «неортодоксальный поворот» в протестантизме. И подготовил для вас свой скромный комментарий. • «Мы не можем выйти из Традиции. Если разрушить Традицию, то не возникнет пустое пространство, но в пустое пространство, прежде, чем оно стало таким, уже вторгается чужие и разрушительные силы […] Мы всегда живем Традицией, и также протестантизм живет субстанцией католической традиции. Как протестант я хотел бы всегда говорить моим протестантским друзьям: мы не должны думать, что можно перепрыгнуть через столетия, что мы здесь, а там – Библия, и ничего между нами. Такой прыжок через столетия – самообман. Между Библией и событием Христа и нами находится Традиция, от которой мы зависимы. Нам надо бы это понять. Поэтому нам, как протестантам, следовало бы оказывать большее внимание великой Традиции Церкви, чем мы это обычно делаем…». Tillich Paul. Protestantische Vision: Katholische Substanz – Protestantisches Prinzip – Sozialistische Entscheidung. – Düsseldorf, 1951. – S. 7-8. • «Принцип Традиции в Церкви исходит из того факта, что, во-первых, природа церквей и характер их жизни детерминированы их функцией в Новом Бытии в том виде, в каком оно явилось во Иисусе как во Христе и что, во-первых, Традиция – это связь между этим основанием и каждым новым поколением […] Греческая Православная Церковь считает себя церковью живой традиции, противоположной юридически определенной и папски детерминированной традиции Римской Церкви […] И все-таки Традиция является элементом жизни всех церквей […] Нет Реформации без Традиции…». Тиллих Пауль. Систематическая теология. –Т.3. – С.166. Цит по: Сорокопыт Г.Е., иер. Секуляризация религиозного сознания современного общества в трудах Пауля Тиллиха и Карла Барта. – дисс. на к.б. – МинДА. – С.406. Конец цитат. Итак. Слово «Традиция» – в переводе с латыни означает «предание» ("traditio" от tradere, «передавать»)... Что можно сказать о том человеке, который принадлежит к обществу без традиций и хвастается этим? Да и есть ли такие на самом деле – те, у кого нет традиций? Тот, кто говорит, что в его церкви руководствуются только Библией, либо обманут, либо сам обманывает. Если кто-то говорит мне, что он не признает Предания, то это значит, что он хочет сказать, что признает другое предание, не то, что имею ввиду я, а то, что отличает его религиозную группу от целого ряда таких же с подобной претензией. Не бывает традиционного вакуума там, где речь идет об общих принципах понимания Писания, где есть принимаемый всеми членами группы канон Писания, и где есть хоть какая-то история существования группы. А где нет этих общих принципов, канона и истории – там нет ничего. Каждая протестантская конфессия, отвергнув целиком или частично Традицию Святой Кафолической Церкви (в той или иной степени сводимой к учению Святых Отцов, имена которых можно перечислить), придумывало свою: традиции Лютера, Кальвина, Цвингли, Уэсли, Нокса, Миллера и пр. – т.е., каждое течение по собственному разумению вырабатывало свое собственное предание, нормирующее понимание Писания и принципы жизни общин. Отрадно видеть, как эта истина переосмысляется в самом протестантизме – иногда заново и с нуля. Но это переосмысление двояко в своих последствиях. Одни с еще пущим энтузиазмом начинают выдумывать всякое-разное от ветра главы своея, причем иногда в качестве ценности подразумевается не просто «новизна» и не-традиционность идеи, а именно её скандальность и хайп – раз им Василий Великий и Григорий Богослов не указ, то с какой стати они должны остановиться перед авторитетом Лютера, Пупкина или еще кого бы то ни было (они сами с усами и, конечно, первые в истории, кто наконец-таки прочитал Библию). Другие же переоткрывают для себя иконопочитание, монашество, церковные облачения, храмостроительство, древние литургии и пр…

Вот, вы видели такие рулоны соломы на полях? Это так сворачивают лето... Отцветают травы , напоминая о мимолетности всякого блага, опадают листья, обличая тленность всего сущего, погода становится холоднее и еще больше подчеркивает правду одиночества, день становится все короче и тем самым напоминает, что однажды для каждого он станет надолго равным нулю… Можно подумать, что Церковь, выбирая дату Успения, решила просто приспособиться под эти господствующие календарные настроения – как с тем же Преображением Господним или Рождеством Христовым… Но нет! Церковь в этот раз решила сделать обратное: в условиях нарастающей сезонной депрессии противопоставить массовым предчувствиям свою собственную интерпретацию смерти : «Побеждаются законы природы на Тебе, Дева Чистая: рождение остается девственным и смерть обручается с жизнью» (см.: ирмос 9-й песни канона Успению Пресвятой Богородицы)… Смерть – не антитеза жизни, не синоним ее отсутствия, а способ соединения с ней – подлинной, настоящей, и на этот раз вечной и бесконечной. Свт. Иннокентий Херсонский говорит, что Успение учит нас двум истинам: неизбежности смерти и ее безвредности. Смерть становится злом только для того, кто отходит без покаяния и веры. Вам страшно так же, как и мне? Значит, вам, как и мне, не достает веры и покаяния – в таком случае нам вместе нужно вернуться в начало очереди, где страх смерти может стать истоком если и не добродетели самой по себе, то благого воздержания от всякой дури, хотя бы. Последнее тоже очень важно и не так уж и мало: не можешь сделать ничего хорошего - не ломай то, что сделано; не можешь сказать ничего умного - хотя бы, промолчи. И будет с тебя, для начала.

ПО ОСЕНИ НЕ ВСЕХ МЫ ДОСЧИТАЛИСЬ «Бог смерти не сотворил» (Прем.1:13) – она происходит от коллаборации дьявола и прельщенного им человека. Дьявол пообещал Адаму и Еве, что если они ослушаются Господа, то не только не умрут, но еще даже усовершенствуются: их глаза откроются, они будут как боги, знающие добро и зло (см.: Быт.3:5). Конечно, это было обманом: глаза прародителей «открылись» – если можно назвать таким словом последующее за грехопадением изменение их видения собственной природы, которая, тоже изменилась вместе со всем вокруг. Эти изменения были бесконечно далеки от обещанных сатаной: человек не стал знающим «как боги», но превратился в нечто чувственное в своем неведении – сначала как растение, а потом и как животное. Важно понимать, что сатана и не думал каким-то образом выполнить свое обещание, нельзя думать, что его планам что-то помешало или он сам просто в чем-то просчитался, переоценил свои добрые возможности и честно «не шмог». «Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин.8:44) – он всегда знал, что «разводит» человека, и обман был его целью. Он знал, что человек умрет… Царство Божье – это очень серьезная организация с хорошими гарантиями для обманутых инвесторов. Господь не делал никаких бэкапов и потому отказывается от перезагрузки мироздания в какой-то условной точке до грехопадения – Он словно говорит: «Ну, ладно!» и… создает из планов сатаны Свой собственный план: люди на самом деле пройдут путем познания и прозрения, им действительно откроется однажды нечто бесконечно большее по сравнению с тем, что сейчас перед ними закрывается; а спрятанная в договоре с дьяволом, но при этом неминуемая, смерть обратится в качественно и количественно новый этап жизни – Божественной, опять же, в таком виде, в котором она была ранее недоступной. Время платить по счетам! Сатана хотел, как хуже, а вышло… бесконечно лучше! Блаженный Августин именно поэтому грех Адама называет «блаженной виной» – потому что она «заслужила нам такого Искупителя», Который для нас открывает такие возможности… План Господа безотказен и безупречен, а это значит, что при любом раскладе у сатаны ничего не получится. Я не дерзаю говорить про то, что все спасутся, но я готов предположить, что даже те, что погибнут – даже они не окажутся ни победой дьявола, ни тем более его трофеем. Ад, коль скоро он пребудет вечно, не будет вечным результатом сатанинской победы, пусть и локальной. Он – результат вечного поражения сатаны, сеющего, но не пожинающего и…. свидетельство всеобъемлющей Божественной любви, умеющей жать там, где сеяли другие (см.: Мф.25:24–26). Даже один погибший грешник, навечно оставшийся в лапах сатаны – это уже тот результат, на который гипотетически мог бы согласиться дьявол, поскольку и одна самая немощная душа есть нечто бесконечно ценное, превосходящее по своему значению весь материальный мир. Но лукавый не получит ничего, кроме себя самого – хоть и также бесконечного ценного... Господь Своей смертью превратил всякую смерть не в конец всех возможностей, а в бесконечное начало таковых. Поэтому ап. Павел и пишет Филиппийцам (1:21,23): «Ибо для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение... Имею желание разрешиться [от тела или же от мира сего в целом – S.L.] и быть со Христом, потому что это несравненно лучше». Если мы сформировали в себе более-менее внятное представление о Пасхальном догмате, то нам в жизнь после смерти становится верить значительно проще, чем в жизнь до нее… И Праздник Успения Богородицы, как, в принципе, и всякий великий праздник – это не просто отмечаемое историческое событие. Это икона – написанная не одними лишь красками, а словами, образами, идеями, смыслами… В описываемом случае – еще одна икона нашей веры в жизнь.

МОЖЕТ ЛИ ДЬЯВОЛ ВОПЛОТИТЬСЯ ТАК, как это сделал Господь наш Иисус Христос? Однажды такой вопрос мне задал мальчик лет десяти в летнем православном лагере. Не плохо, не правда ли? Мне было тяжело ответить потому, что я отвечал на него впервые в своей жизни и сначала мне нужно было решить эту проблему для себя, а уж потом как-то сформулировать это для ребенка. Я думаю, что дьявол хочет воплотиться. Эту зависть очень выразительно передают многие современные «мистические триллеры». Дьявол адски завидует Боговоплощению. Еще бы! Кто-то из ранних апологетов называет дьявола обезьяной Бога. Бог – позитивная бесконечность. Люцифер, или как там его, хочет быть совершенной минус-бесконечностью по отношению к Богу (как Ормузд к Ариману) – антибогом. А не получается, ибо совершенным может быть только Добро. Дело не в том, чтоб просто повторить дела Бога так, как, например, египетские жрецы повторяли дела Моисея. Дело в том, что мы можем быть рожденными (крещеными) от Бога, а от сатаны – нет! Никак, даже если сего кто-то очень захочет. Это ужасная рана на теле дьявольской гордыни, ведь его амбиции таковы, что он хочет быть богом, по меньшей мере, для сознательно поклоняющихся ему. Быть богом для своего народа значит находиться в сущностном, а не метафоричном единении с ним. А вот последнее, ввиду невозможности воплощения, дьяволу абсолютно не возможно. Сатана не может войти в нашу реальность так, как мы можем войти в реальность Божественную – эта разница решается в поле проблемы Боговоплощения. Дьявол, не умея воплотиться, пытается сделать так, чтоб сами люди «всатанились», осатанели, но и это не возможно в том зеркальном антисмысле, в котором мы можем обожиться, благодаря Боговоплощению. Поэтому у дьявола только один путь: ненависть к плоти и... искушение человека лжеимянной духовностью и даже аскезой, исходящей из идеи развоплощения человека. Бесы блуда, чревоугодия да прочей телесной похоти – это самые низшие бесы, так сказать, бесята – неудачники в мире зла, питающиеся остатками со стола своих более продвинутых господ. Дьявол любит всё духовненькое – он же ведь весь из себя бесплотный дух! Пришествие в мир антихриста – это фикция и обман в двояком смысле. Оно должно имитировать пришествие Христа не только во внешней неразличимости со Христом, а в том смысле, что оно также должно закосплеить Боговоплощение по его сути, но со знаком минус: являть собой дьяволовоплощение. Но... это невозможно... Соединение антихриста и сатаны – несбыточная мечта мирового зла, которая будет реализовывать себя не иначе как в блефе: досель невиданном и космическом по своему масштабу, возможном в какое-то исключительное по своей жестокости время.

НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ Миссия собак – научить детей преданности, любви и ответственности. Миссия кошек – научить детей нежности и заботе, восприятию чужой независимости. А миссия хомячков – показать детям смерть… И, значит, вот вам история о показывании детям смерти, но без хомячков... Как сейчас помню, что это было в мои первые летние каникулы... Я возле подъезда своей девятиэтажки затачивал об асфальт «шпагу» из сварочного электрода в компании Андрюхи с седьмого этажа. Рядом на скамейке красивая девочка Ира играла с куклой (вроде бы, она была одна, без компании)... Вдруг откуда ни возьмись появляется мальчик на года два-три меня старше и объявляет во всеуслышание: «А я знаю, где лежит мертвая черепаха! Кто со мной посмотреть?» — Фу-у! – сказал мой друг Андрюха. Это был отказ. — Мне покажи! – сказала красивая девочка Ира. Она была непротив взглянуть. Раз красивая девочка Ира согласилась, то, до сих пор не знаю, как так получилось, вызвался посмотреть на труп черепахи и я. Мы шли друг за другом по отмостке с обратной стороны тогда казавшегося бесконечным многоподъездного дома, пока наш проводник не остановился и не сказал «Вот!»... Видимо, животное выпало с балкона и, видимо, с высокого этажа... Мальчик деловито сел над трупиком и, вспугнув мух, начал его внимательно рассматривать, попутно переворачивая палкой. — Фу-у! – теперь сказала и красивая девочка Ира. — Не «фу», а наука и образование! – поправил ее юный сталкер. – Где ты еще такое увидишь, дура! Вы не поверите, но у меня до сих пред глазами встает образ этой черепахи, когда я встречаю словосочетание «наука и образование», а встречаю я его, надобно сказать, достаточно часто… А однажды за нашими домами меняли (или просто демонтировали) опоры высоковольтных линий. Как потом оказалось, в поваленных столбах были гнезда то ли ворон, то ли грачей, с птенцами… Иду я как-то вдоль одного такого столба и обнаруживаю ужасную картину: отдельно лежит кучка отрезанных птичьих лапок, отдельно кучка отрезанных птичьих крыльев, отдельно кучка птичьих сердечек… Голов я не обнаружил… Сказать, что я был в шоке – значит, ничего не сказать. Каюсь, но я тогда, не имея никаких на то оснований, почему-то подумал, что это сделал тот самый «мальчик с черепахой» из моих первых летних каникул… Интересно, кем он, этот мальчик, стал, когда вырос? Что с ним? Да благословит его Господь, живого или мертвого!.. Про красивую девочку Иру не спрашиваю – я видел ее страницу в «Одноклассниках» и даже перебросился с ней несколькими фразами. Пусть Господь благословит и её... Когда я в ошеломлении стоял и смотрел на всю эту расчлененку, неожиданно из-за моей спины нарисовались два пацана с нашего двора. — Фу-у! - сказал один из них. — Малой, это ты сделал? - спросил меня другой. — Нет! – коротко ответил я, и парни также незаметно исчезли, как и появились, оставив меня одного с этим кровавым натюрмортом и нарастающим ужасом. Спустя несколько минут у меня началась реальная паника, которая не отпускала меня несколько дней (и отпустила ли вообще): «А что, если они мне не поверили и до сих пор думают, что это сделал я? Вдруг они пошли рассказать об этом всем? Или, может, они пошли сразу в милицию? Что же мне делать???». Я тогда впервые обнаружил для себя тотальную беззащитность перед мнением других и недосягаемость чужого внутреннего мира для своих врожденных навыков коммуникации и убеждения. Я накручивал себя все больше... Про кого-то думаешь ты, а кто-то думает про тебя... Признаюсь, это одно из самых болезненных переживаний моего детства, как я подозреваю, немало повлиявшее на мое личностное становление – болезненное, странное, противоречивое, но моё.

И вот в жизни Церкви есть тоже свое «планковское время»: когда всё непонятно как, но так, что этим можно при желании объяснить всё, что потом. Настоящий богослов достанет из этого времени что угодно. Как фокусник достает что-нибудь из шляпы – если никто не заметил подвоха, то так оно и есть. Разница между фокусником и волшебником – разница веры. Ведь дети часто фокусника принимают за волшебника, а взрослые – волшебника за фокусника.

ПЛАНКОВСКАЯ ЦЕРКОВЬ Зашел как-то разговор у о. Иоанна Бурдина о том, молились ли первые христиане «О Богохранимей стране нашей, властех и воинстве ея». Я там оставил свой краткий коммент, но решил ответить у себя подробнее... Мой ответ: «Скорее, да». Просто сам этот вопрос (как и ответ на него) ни о чем. В самой по себе молитве о ком-то или о чем-то без дополнительных данных нет выражения отношения принятия или отрицания того, о ком\чем молятся. Это как молитвы о погоде: когда она плохая – мы молимся о хорошей, когда она хорошая – мы молимся о том, чтоб такой и осталась. Погода – она просто есть всегда, вопрос только в том, какая для кого. В конце концов мы молимся не только о праведниках, но и о заблудших, и, поступая так в отношении вторых, мы не солидаризируемся с их грехами, но, напротив, дистанцируемся от них. Апостол Павел пишет в послании к Тимофею (2:1–2): «Прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте» – т.е., он призывает молиться о хорошей политической погоде для жизни отдельных верующих и всей Церкви. Для него еще власть – не Церковь и не часть Церкви, а только условия, в которых Церковь существует, и дай Бог, чтобы эти условия были для нее благоприятными. Если в народе мир, тишина и спокойствие, то и Церкви хорошо. Если никто никого не гонит – то надо молиться, чтоб и дальше оно так было, чтоб никто не захотел движухи, потому что ему мало или скучно. Ну, а если дела плохи, то тут два варианта: а) молиться о том, чтоб были силы перенести все плохое; б) молиться о том, чтобы плохого не стало. Но, на всякий, лучше молится о том и о том одновременно. Даже в тех случаях, где кто-то молился о смерти императоров – это молитвы о благе власти или о благой власти (вместо «плохой»). Но если мы во всех случаях внимательно и последовательно поразмышляем о мотивах молитв за власть, то не так сложно будет увидеть в этом прежде всего озабоченность Церкви самой собой: ее собственным настоящим и будущим. Мы не так много найдем свидетельств о молитвах за власти в первые два века существования христианства, но начиная с III века до нас такие сведения уже доходят. Например: «Мы днем и ночью молимся Богу о себе, обо всех людях и о благоденствии самых императоров», говорил священномученик III в. Киприан Карфагенский. «Ежедневно приношу я жертву за спасение кесаря и всей империи, ежедневно возношу пред Богом жертвы духовныя за благоденствие государства», говорил св. мученик III в. Виктор. «Мы, христиане, молим Бога за твое государство, просим Его, дабы сын твой, как подобает, вступил на престол после тебя, дабы обоим вам счастье благоприятствовало во всем, чтобы расширялись пределы царства вашего; просим Господа, дабы под Его водительством и заступлением тихо и мирно совершали мы все на пользу свою, и могли каждый исполнять повеления ваши», пишет Афинагор Афинский (III в.) в своей апологии императору Марку Аврелию и сыну его Коммоду. Здесь, кстати, мы видим, что своими молитвами Афинагор покрывает даже имперские тенденции Рима, и вопрос о том, как такие молитвы могли воспринять христиане, живущие на территориях пока еще не оккупированных Римом, им не проблематизируется, но не суть… Давайте усложним! А что, если и нет: ну, типа, никто не молился «о властех и воинстве» в первые века… Знаете, Никео-Цареградский символ веры тоже никто не читал до V века – и чо? А теперь неожиданно: прыжок в сторону. У физиков есть понятие о так называемой планковской эпохе, которая длилась в течение времени от нуля до 10^−43 секунд от начала существования вселенной. Современная наука не может описать события, происходящие за время, меньшее, чем планковское время, и на расстояниях меньше планковской длины (примерно 1,616×10^−35 м — расстояние, которое проходит свет за планковское время), хотя предполагается, что в планковскую эпоху присутствуют все фундаментальные взаимодействия, а также все виды материи и энергии, известные и не известные нам теперь – вопрос только в том, как…

Подобную осторожность надлежит соблюдать верующим, чтобы не прильнула к ним духовная зараза, распространяемая лжеучителями. Благоразумие требует «гнушаясь даже одеждою, которая осквернена плотью». Их духовная нечистота сообщается всему внешнему их поведению, их речам и всей жизни, как нечистота тела переходит и на одежду, прилегающую к нему. Посему, по чувству духовного самосохранения, нужно принимать все возможные меры осторожности, чтобы без особенной надобности не входить в близкие сношения с лжеучителями». Я бы рекомендовал держаться подальше от тех, кто учит о физическом насилии и принуждении как о евангельском «нормальном» средстве духовной борьбы с неверием или соблазнами. И рекомендовал бы я это, основываясь в том числе и на этом стихе из Послания Иуды... И да, я даю себе отчет в том, что не так сложно даже в истории русской святости найти тех, кто оправдывал пытки и казни еретиков…

СТРАХОМ СПАСАЙТЕ Попалась мне публикация Сретенского монастыря (ссылка в первом коменте), в которой приводится ссылка на текст о. Саввы (Мажуко), повествующий об одном весьма интересном случае… В какой-то женский монастырь повадился приходить гусар и домогаться одной красивой монахини, и спасу от него не было никакого. Однажды настоятельница устроила засаду, и когда бедолага оказался схвачен и связан, она сообщила ему, что сейчас его убьют и закопают так, что его никто не найдет – ну, кто будет искать гусара в женском монастыре-то? Гусар в ужасе стал просить о пощаде взамен на обещание больше никогда сюда не приходить. Настоятельница, которая на самом деле не имела намерений его убивать, сделала вид, что приняла его раскаянье и отпустила. Гусар сдержал свое слово и таки съехал из города на следующий же день. Игумения потом рассказала об этом своему старцу — Леониду Оптинскому, и тот… её поддержал. Хэппи-энд и Богу слава. Отец Савва связывает свое личное приятие этой истории со следующими словами апостола Иуды: «К одним будьте милостивы, с рассмотрением, а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом» (Иуд.1:22-23) – дескать, а чё, так и надо! Сразу замечу, что я – человек грешный, и в глубине не своего разума, а именно своих черных эмоций, обычно скрываемых от окружающих вместе с блудными помыслами, я временами склонен симпатизировать идее, согласно которой некоторых представителей человеческого разнообразия проще один раз результативно оттырить, чем сто раз напрасно им что-то объяснять. НО! Что же имел ввиду апостол? Одобрял ли он такой вот «благочестивый бандитизм» (старец, кстати, сам назвал настоятельницу «Атаман-игуменией»)? 1. Давайте обратим внимание на проблему сохранности стиха, чтение которого , по слову Лопухина, «очень спорно». С сылкой на Синайский кодекс и на проф. прот. Д.Богдашевского Лопухин предлагает так передать слова апостола: «и одних милуйте - сомневающихся, других же спасайте, исторгая из огня, кого же милуйте со страхом…». Т. е. «к сомневающимся будьте милостивы; кого зараза со стороны лжеучителей уже значительно коснулась, тех спасайте своею христианскою любовью, - спасайте скорее, как бы из огня, пока есть возможность; будьте милостивы и к самим упорным, но со страхом, - опасайтесь, как бы в этой своей милости самим не подвергнуться нравственной порче или опасности нравственной заразы». Иначе говоря, не нужно пугать этих «других», но сами к ним приступайте со страхом – т.е., с осторожностью. Как пишет проф. А.В.Иванов, «Мысль апостола та, чтобы верующие старались заблуждающих возвратить духом кротости, спасая их от вечного огня, или с такой осторожностью, как это делают люди, когда выхватывают вещь из огня, опасаясь, чтобы самим не опалиться». 2. Мысли о допустимости апелляции к страху при желании обратить грешника (в данном случае еретика) также представлены в экзегетике. Но я не нашел таких толкований, которые был предполагали страх перед угрозой физической расправы. Речь шла либо о гнушении еретиками наподобие того, как мы гнушаемся чужим грязными трусами или одеждой заразного больного (в тексте дальше идет про «одежду, которая осквернена плотью»), либо об увещевании страхом Божьим: нужно указывать грешнику «на вечные мучения, которые их ожидают, если они не раскаются». «Другие грубы и жестки. – пишет еп. Виссарион (Нечаев). – Их надобно обличать и потрясать страхом огня геенского. Таковых «а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом». Они похожи на неразумных людей, которые лезут в огонь, не подозревая опасности. Их бесполезно тихо и кротко уговаривать, чтобы поберегли себя, – к ним надобно как можно громче кричать, чтобы пробудить в них чувство страха пред неминуемою опасностию. Но обличая и устрашая угрожаемых опасностью впасть в сети лжеучителей, обличители должны и себя самих ограждать от подобной опасности боязнию или опасением заразы. Для избежания телесной заразы люди боятся даже прикасаться к одежде страждущаго заразительною болезнию.

ЧЕРНЫЕ ЗЕРКАЛА Несмотря на то, что Праздник называется Преображением Господним, на самом деле, скорее, преображаются ученики Господни. Как говорит св. Иоанн Дамаскин «Преобразился Господь, не принимая того, чем не был, и не изменившись в то, чем не был, но показывая Своим ученикам то, чем был, отверзая очи их и из слепых соделывая зрачими». То есть Христос всегда обладал божественной славой и сиянием — Он не стал другим, не приобрел никакого нового свойства. Другим стал взгляд апостолов, а Он явил Себя таким, какой Он был, есть и будет. Христос преобразился в видении апостолов и, стало быть, Преображение – в глазах видящих. «Спускаясь с горы, Иисус запретил ученикам говорить об увиденном ими, «доколе Сын Человеческий не воскреснет из мёртвых» (Мк. 9:9) – а что здесь говорить? Тут видеть надо! И следующая такая возможность увидеть Божественную Славу открывается после Воскресения Христа. Это достаточно скоро, ведь, напомню, Преображение свершилось за сорок дней до Пасхи. Сегодня Господь являет Свою Славу в Своей Церкви. Видим ли мы ее? И, раз Церковь – это и есть мы, то стоит спросить и иначе: являем ли мы эту Славу? Наши глаза должны не только видеть, но и являть. Преображение – в глазах возвещающих.

Но мы знаем, что лунатизм или что-то подобное не обладает таким признаком, как бросание в огонь и в воду в зависимости от лунных циклов – эти признаки не специфичны и их нужно, видимо, рассматривать в контексте другого состояния: у лунатиков, даже если они на самом деле лунатики, может быть куча других болезней и духовных состояний. Сам по себе лунатизм или эпилепсия – не беснование. Вспомним, что в других случаях Господь наш Иисус Христос прогоняет бесов при исцелении вполне себе физических недугов, таких как глухота и немота, проблемы с позвоночником и пр. – из всего это видно, что даже за соматической симптоматикой может быть скрытая духовная база, но совсем не факт, что все глухие и слепые – бесноватые. В принципе, и не все психически больные люди суть бесноватые – иногда их состояние является результатом наследственности (генов), отравления вредными веществами, травмы головного мозга, переутомления, деприваций и пр. Иногда, бесноватость и душевные болезни могут быть синхронносопряженными или наступать в результате друг друга в разной последовательности. И стоит помнить, что иногда бесноватость может выглядеть совсем не как болезнь, но как преимущество – в физической и душевной силе или даже в знании Священного Писания (второе – как в случае со свт. Никитой, Печерским затворником). Но чаще всего беснование проявляется в… банальной посредственности... «Гордость – демон, – говорит св. Иоанн Кронштадтский, – злоба – тот же демон; зависть – тот же демон; мерзость блудная – тот же демон; насильная хула – тот же демон; насильное сомнение в истине – тот же демон; уныние – демон; различны страсти, а действует во всех один сатана; различны страсти, а вместе – лай сатанинский на различные лады, и человек бывает одно – один дух с сатаной». Христианство поэтому – это больше про поиск бесов в себе, а не в других. И, тем более, не в луне. В том-то и проблема: мы ищем бесов, там где не надо, и не ищем там, где стоило бы их поискать.

ЛУНА И МЁД «Когда они пришли к народу, то подошел к Нему человек и, преклоняя пред Ним колени, сказал: Господи! помилуй сына моего; он в новолуния беснуется [σεληνιάζεται – «страдает от луны», т.е., является лунатиком или селенозависимым эпилептиком] и тяжко страдает [т.е., плохо переносит этот недуг], ибо часто бросается в огонь и часто в воду, я приводил его к ученикам Твоим, и они не могли исцелить его. Иисус же, отвечая, сказал: о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? приведите его ко Мне сюда. И запретил ему Иисус, и бес вышел из него; и отрок исцелился в тот час…» (Мф.17:14-18) Если вы работаете врачом в детской поликлиннике, то вы наверняка не следуете за теми диагнозами, которые выставили мамаши своим чадам. В принципе, врачу нельзя некритично относиться даже к диагнозам своих коллег: это не означает сомнение в компетенции первичного специалиста, но является мерой предосторожности, позволяющей снизить риск врачебной ошибки, которую иногда и называют индуцированным диагнозом. В оригинале нашей евангельской истории отец ничего не говорит про беснование, но лишь просит Иисуса исцелить его сына от лунатизма, приступы которого сопряжены со странными, но крайне опасными для жизни проявлениями. Попутно (и, возможно, не без упрека) отец замечает, что этого прежде не смогли сделать апостолы (исцелить). Но, может, потому и не смогли, что это был… совсем не лунатизм! Христос не оспаривает диагноза родителя, но просто проявляет раздражение (о чем или о ком – отдельный вопрос, который мы рассматривали уже как-то). Из контекста становится понятным, что виной всему была не луна, а именно бес. И, устраняя причину болезни, Господь изгоняет беса, но оставляет фазы луны такими, какими они были прежде – с ними ведь всё в порядке, не так ли? Древние связывали лунатизм с состоянием негативного мистического воздействия луны на человека. В принципе, такого рода влияния для них всегда были мистическими, но не всегда – негативными. Им были знакомы те или иные естественные проявления силы, скажем, притяжения, но им была незнакома их физическая суть и для описания их они прибегали к языческим мифологемам. Христианские экзегеты критиковали эти описания, но делали это, как правило, не с позиций науки, а с позиций альтернативного по отношению к язычеству религиозного мировоззрения, основанного на Библии. Например, св. Афанасий Великий и блж. Феофилакт активно отстаивали «невиновность» луны: она есть благое творение Божье и не может быть причиной никакого зла, а раз так, то бесы клевещут на Создателя и специально «подставляют» луну, маскируя свое присутствие. Или же причиной является сам человек – как в случае с медом, который есть несомненное благо жизнедеятельности премудро сотворенных Богом пчел, но на который отдельные люди выдают опасные аллергические реакции, обусловленные их внутренними «поломками». Луна и мед – они сами по себе ни при чем, проблема всегда на стороне пользователя. Хорошо, пусть не мистическое, а вполне себе физическое влияние могла оказывать луна на лунатиков? Сегодня наука утверждает, что лунатизм напрямую не связан с лунными циклами, но является нарушением, происходящим в фазе медленного сна. Просто люди обычно спят ночью, а ночью часто светит луна… А еще в это время не работает метро – и что?.. Мы даже можем предположить, что луна, будучи колоссальным космическим телом, таки оказывает влияние на людей, и некоторые из них обладают болезненными реакциями на это влияние, пока еще не описанное наукой. Теоретически парень мог страдать от лунатизма или иной какой формой нервно-психического расстройства, сформировавшейся как болезненный ответ на гипотетическое воздействие луны. Отцу юноши трудно было заметить подлинные духовные причины бросания своего сына то в огонь, то в воду (или сложно было признать эти причины), и он склонен был объяснять ситуацию лунатизмом или эпилепсией, которые, возможно, прежде были достоверно поставлены его ребенку.

Теперь уже и Христу проще заплатить. Он всегда платит за нас: так проще, а иногда это и единственно возможный вариант выхода из созданной нами ситуации... Наверняка, история с рыбой - это ироническое натуралистическое обыгрывание местного фразеологического оборота, типа наших «найти под елкой», или «взять под подушкой». Типа, рыбка во рту принесла. Или найти у рыбы во рту. Это как на вопрос «Где мне взять топор?» ответить «Найди под лавкой». Представьте себе волнение Петра, когда он виновато идет к реке. Наверное, за каждый свой шаг он мог усомниться несколько раз и столько же раз подумать о том, в какой нелепой ситуации он оказался. Все, наверное, смеялись с него: если проводить аналогии, технически, так сказать, он шел на кудыкину гору послушать, как свистнет рак… Но главное, что он шел – несмотря ни на что. Наверное, он понял, что ему нет смысла «прятать тело жирое в утесах» под предлогом «необходимости спасать Церковь» (а данном случае – Христа). Малодушное желание избежать неприятностей сейчас приводит к тем же неприятностям потом, но уже «с процентами». И если ты взялся отвечать за Бога – то… никто ж тебя за язык не тянул. ОТВЕЧАЙ. Но в этой истории для Петра все закончилось очень хорошо. Чего и вам желаю. --- На иллюстрации: Чудо со статиром - Мазаччо, 1425-1427 гг, фреска, часовня Бранкаччи церкви Санта-Мария-дель-Кармине, Флоренция.

НЕ ПОЖЕРТВУЕТЕ ЛИ НА ХРАМ? “Когда же пришли они в Капернаум, то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали: Учитель ваш не даст ли дидрахмы? Он говорит: да. И когда вошел он в дом, то Иисус, предупредив его, сказал: как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних? Петр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак сыны свободны; но, чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его и отдай им за Меня и за себя” (Мф.17:24-26) На днях я получил смс-ку с оповещением о том, что против меня «начат какой-то там процесс по взысканию каких-то средств, вся информация на таком-то сайте». Зашел, проверил: да, есть дело! Звоню, чтобы разобраться, хоть за что. Оказывается, за то, что я год не платил за вывоз твердых отходов (речь идет о моем строящемся доме, в котором еще никто не живет). «Помилуйте, – говорю, – Но мне не оказывалось никаких услуг, свой мусор (и только строительный) я вывозил сам за кучу денег, никаких договоров мы с ЖКХ не заключали, никаких квитанций нам не приходило». Мне очень вежливо ответили, что они только взыскивают по чужим искам, и если я с чем-то не согласен, то нужно идти в ЖКХ или сразу в суд». В общем, я понял, что проще взять и заплатить. Судиться с государством – это как играть с казино. Да, я понимаю, что в каком-то смысле мое нежелание бороться является гражданской безответственностью, ибо только благодаря реакции на вопросы и претензии система фискальных сборов и платежей становится более совершенной и безопасной – особенно для самых бедных, которые, даже будучи парализованными, не могут позволить себе махнуть рукой и сказать «ну и фиг с этими ста двадцатью рублями!». Но как есть!.. И вот теперь давайте вернемся к нашему евангельскому отрывку… По закону каждый взрослый мужчина-иудей был обязан вносить полшекеля как выкуп за свою душу (см.: Исх.30:11–16). Выкуп ни в коем случае не брался с женщин, иноплеменников-иноверцев или евреев, отлученных от храмового культа. Сумма была фиксированной: богатые не платили больше, а бедные – меньше. Обилие разноуровневых смыслов делало этот налог почетным: душа еврея принадлежит не ему самому, а Богу, перед Которым все равны, плюс еще нужно вырасти настоящим мужЫком, чтоб потом не противно было брать у тебя эти деньги – ведь они идут на сам Храм! Если кто-то не заплатил, или если у кого-то не приняли платеж, то… парни на районе с таким в одной бане мыться не будут. Хотя, нужно предположить, что римская оккупация вывела этот иудейский обычай из области обязательного закона в область личного дела каждого. И вот представьте: стоит Петр, никого не трогает, и тут неожиданно к нему подруливают люди из местных органов и задают вопрос – в лоб, с противной вежливостью и нескрываемой публичной провокацией: «А не заплатит ли ваш [странный] учитель [для начала, хотя бы] налог на Храм?». Вспомним, Семья Иисуса жертвовала за Него положенное, когда Он был маленьким (см. наприм.: Лк.2:22–24), но платил ли Он Сам за Себя, когда вырос, Писание умалчивает. Возможно, за вопросом сборщиков подати стояло конкретное знание о том, что нет, Он не платил, как минимум, некоторое время – Капернаум, который Иисус называл своим городом, был маленьким, и все всё друг о друге знали (особенно те, кому полагалось всё знать обо всех)… Петр вместо того, чтобы порекомендовать любопытствующим обратиться к Иисусу напрямую, публично ответил за своего Учителя: «Конечно, конечно! Нивапрос! Он обязательно заплатит – я щас как раз пойду скажу Ему». Петр испугался и ему, почти как и мне, проще было заплатить: влекомый желанием поскорее выйти из неудобного разговора, он проявляет своеволие и чуть позже оказывается перед необхоимостью вернуться в этот же разговор, но с еще более невыгодной (как оно могло показаться сначала) позицией. Господь говорит ему, что Он, Господь, будучи Сыном Божьим, никому ничего не должен, но раз уж Его ученик поднял такую тему, то пусть сам берет удочку и идет на рыбалку – ну, вы знаете, за чем...

О ВЕРНОСТИ СВОЕЙ ПРИРОДЕ — 2 Говорит Господь: «Вот, Я делаю новое; ныне же оно явится; неужели вы и этого не хотите знать? Я проложу дорогу в степи, реки в пустыне» (Ис.43:19). В предвидимом пророком Исайей Боговоплощении (Ис 7:14) для всех нас вместе взятых и для каждого из нас по отдельности открываются новые возможности. А еще закрываются старые, которые на самом деле и не были возможностями, а только мнились таковыми… Казалось бы, зачем прокладывать дорогу в степи (מִדְבָּר, «мидбар» - пустынная местность, пастбище, необитаемая земля, дикая местность)? Там же и так, считай, везде дорога – в том смысле, что можно везде пройти – разве не так?.. Можно, но зачем идти в никуда по ничему? Такая дорога приведет, разве что, к ничто. К ничто вообще существует бесконечное количество путей… Или возьмем «пустыню»: יְשִׁימוֹן «ешимон» – это слово в зависимости от контекста может быть синонимичным «мидбару», и тогда мы имеем просто красивый библейский синонимический параллелизм. Но мы можем допустить, что это параллелизм антитетический – когда вторая метафора противопоставляется первой, и в этом противопоставлении мысль не повторяется, а дополняется: без нее мы бы получили не просто более краткое высказывание, а менее содержательное… И вот, значится, я насчет второго варианта… Пустыня – это уже, как бы, не неопределенность направления движения, в которой все варианты равнозначны в своей бессмысленности. Это уже реальное отсутствие всякой возможности куда-либо двигаться даже тогда, когда знаешь, куда тебе надо. И Господь говорит, что однажды путь в нужном направлении, но лежащий через непреодолимую пустыню разного рода обстоятельств, станет возможным: для этого будет создана вся необходимая «инфраструктура»: «Полевые звери прославят Меня, шакалы и страусы, потому что Я в пустынях дам воду, реки в сухой степи, чтобы поить избранный народ Мой» (следующий стих). Да, да, да! Этой дорогой, о которой идет речь – или, если точнее, Путем – является Иисус Христос (см.: Ин.14:6), а реками – является Живая Вода Духа Святого (Ин. 4:10, 13–14). Но было бы большой ошибкой считать это место Писания относящимся только к глобальным темам взаимосвязи Ветхого и Нового Заветов! Этот текст относится к каждому из нас: нам в нем предлагается стать новыми людьми и прекратить зацикливаться на прошлом: как на личных грехах и «достижениях», которые совсем не вариант на пути к истине и жизни, так и на осознании бессилия личной «святости». Помните, у меня недавно был текст о верности своей природе? В 43-ей главе книги Исайи есть очень красивое место о природе Бога, Который говорит: «Ты грехами твоими затруднял Меня, беззакониями твоими отягощал Меня. [но] Я, Я Сам изглаживаю преступления твои ради Себя Самого и грехов твоих не помяну» (Ис.43:24-25). Т.е., если ты очистишься, то не потому что ты крут и сумел, а потому, что Господь сообщил тебе возможность при входе на Пир Агнца надеть что-то приличное – то, что смогло на тебя налезть. И это – не твое (как и твой гражданский паспорт – не твой, а собственность государства). Это – природа Христа, в которой ты не родился, но которую Он дал тебе возможность поносить. Навсегда.

Игра в смирение – это тоже манипуляция с целью достижения преимуществ (иногда не очевидных для простофиль) и скрытая инвестиция в настоящем в более выгодное состояние в будущем. Павел – не такой. Как пишет Амвросиаст, «Павел воздает хвалу Богу, выбравшему его. Достоинство же свое на словах не защищает, а напротив, недостойным себя называет. Отчего заслуживает большего...». По контексту видно, что Павел рассказывает о своих преимуществах вынуждено под давлением клеветы и, делая это, показывает, как всю бессмысленность выяснения того, кто «более кошерный», так и необходимость концентрации на реальных делах, а не на каких-то условных внутрикорпоративных стандартах. Между «православием» и «праводелием» есть взаимонаправленная связь, как об этом потом пишет апостол в Рим.1:20-24: мыслящие криво, криво и поступают, а не соблюдающие чистоту жизни приходят к порочной мысли. По слову св. Иоанна Лествичника, «гордость есть предтеча умоисступления (отупления? – S.L.), виновница падений и причина беснования». И само беснование. В случае с со лжеучителями в Коринфе мы именно это и имеем: гордыня, перешедшая в ересь и\или ересь, перешедшая в гордыню. С чего им, лжеучителям, быть правыми, если они такие гордые и злые? И заключительный вывод: будьте внимательны к своей жизни, чтобы не дай Бог не пропустить то, за что можно и нужно было бы поблагодарить Бога и похвалиться Им – как за скорбь, так и за радость, и по примеру ап. Павла. И помните, что во все времена «среди нас были такие товарищи, которые нам вовсе не товарищи», и – внимание! – оказаться которыми мог и может каждый из нас самих. Если в комнате сильно воняет, то в первую очередь нужно не искать от кого, а убедиться, что не от тебе самого. В любом случае, кто озлобился, возгордился и «извергся» – тот уже проиграл.

Благодати (т.е., милости и помощи Божьей), а не просто, будучи «свиньей», ходить и ныть о том, что ты «свинья». В примере с рабом, который исполняет поручения господина, подчёркивается, что «господин не ценит усилия раба как заслуги, а вознаграждает его только по милости», и разумеется, господин стопудово не оценит безделье раба, которое хитро прикрывается ложным смирением и поминовением имени Божьего напрасно – субкультурным елейным сленгом в стиле «спаси Господи» и «все по воле Божьей». Мы к поминанию черта более трепентно относимся, чем к поминанию Бога, а зря, ведь заповедь, запрещающая нам напрасно поминать Имя Божье, упомянута среди других заповедей, таких как «Не убей» и «Не прелюбодействуй», чуть ли не через запятую, что уже говорит о ее важности... Беда, опять же, чаще в том, что мы больше пользуемся своим смиренничаньем не для того, чтобы сокрыть свои добрые дела, а для того, чтобы сокрыть свое бездействие, поскольку скрытный праведник и скрытный бездельник одинаково выглядят в костюме смирения на фоне церковного ландшафта. А вот праведник, который в подражание Павлу, решил с кем-то поделиться рассказами о своих достижениях, может быть с легкостью принят за хвастуна. Но признаюсь: я готов признать, что пусть и не Павел, а другой какой условный праведник вполне может оказаться склонным к хвастовству, потому что любим его не за это, и никто из нас не без греха. Христианин не должен ожидать благодарности за исполнение долга, а должен воспринимать свои действия как обязанность перед Богом. И он не должен, исполняя свой долг, рассчитывать на преимущества и награды от людей (в том числе и в виде безусловного кредита доверия), но обязан славословить Бога за возможность послужить и сделать, поскольку отрицание того, что мы сделали с помощью Божьей, вряд ли является услугой Богу, Который дал на для этого силы и возможности. К такому принципу должен прийти всякий, ищущий принципов взаимности в договорняках с Богом по типу "ты мне - я тебе". В идеале, деланье добра – это просто следствие любви к добру и к тому, по отношению к кому оно совершается. Но и это горькая правда: иногда самоотрицание и самоуничижение превращается оскорбление Бога, храмами Которого мы являемся. Стремление нести про себя чем можно больше чуши - сомнительно. Несомненно - говорить о себе правду, если спросят и если знаешь когда и как. И – если речь идет о проповеднике – все-таки, ему важно по мере необходимости заботится о доверии к себе, как служителю Бога, поскольку принятие Евангелия во многом является принятием тех, кто его возвещает, что следует из слов Господа «Кто принимает вас, принимает Меня» (Мф.10:40). Прятаться за лозунгами типа «вы не к людям пришли, а к Богу» если и можно некоторое время, то не в самооправдание, а в оправдание своих ошибающихся братьев и в экстренную поддержку ими соблазненных. Павел мог сказать коринфянам что-то типа «Я не должен перед вами отчитываться или что-то объяснять, потому что я очень смиренный, но Бог все видит»... Он не стал играть в смиренного – он им был. Именно по смирению, а не по гордости, Павел что-то объясняет и даже опускается до уровня оправданий. Как говорит блж. Феофилакт, Павел «Говорит это сам о себе для того, чтобы явиться достойным веры. Ибо учитель должен быть достоин веры». Паства имеет право на учителя, которому она доверяет. Пример учителя являет часть его учительских обязанностей и скрывать его – значит лишать примера своих учеников и возможностей, обеспечиваемых им. Именно личный пример (а в данном случае это пример в перенесении гонений и страданий, трудностей и лишений) может возыметь большее назидание, чем все наши бла-бла-бла с цитатами чужих слов, оформленных по требованиям ВАКа или сказанных с сытой мордой на амвоне среди парчи, благовоний и позолоты. Гордый человек может терпеть обиды и несправедливость в свой адрес, но делать это не из-за любви и смирения, а из-за наплевательства на чужое мнение («дапошливывсе!» и «да кто вы такие!») и\или ради собственного самоутверждения за счёт других, чтобы доказать своё превосходство.

То, что мы, «гоим», стали христианами и при этом, не оставили свой народ и не превратились в обрезанных иудеев – это, несомненно, исключительная заслуга ап. Павла. Серьезная богословская нагрузка в проповеди апостола спровоцировала огромное противодействие – особенно в лице «иудействующих», настаивающих на необходимости обрезания, миквы и кашрута – фактически утверждающих, что перед или вместе с принятием христианства нужно стать иудеем, или что быть христианином и значит быть иудеем. Мы можем даже сказать, что проповедники такой точки зрения просто использовали интерес обывателя к имени Христа для заманивания людей в иудаизм, или же паразитировали на христианских общинах, основанных не ими, а тем же апостолом Павлом, которого подобное жульничество и приводило в возмущение. Часто противостояние лжеучителей не являлось прямым или даже заочным богословским спором, но представляло собой непосредсвенное манипулятивное воздействие на верующих, выстраивающееся от попыток дискредитации апостола Павла как через апелляцию к его прошлому, так и через попытки умалить его авторитет и заслуги в сравнении со своими: «да что он – выскочка, а вот мы – самые настоящие проповедники, истинные иудеи и знатоки закона, пекущиеся о делах Церкви денно и нощно». И тут уже Павел говорит «стоп» и без ложной скромности заявляет: мол, ребята, узбагойтесь, если вы решили мериться со мной длинной своего иудейства, то вы проиграете – «там, где вы учились, я преподавал», и мое резюме намного содержательнее вашего, и все изложенное в нем явно свидетельствует о том, что, в отличие от некоторых, это не из-за денег, поскольку обычно любой готов сам заплатить, чтобы с ним не случилось ничего из перечисленного, а не пытается этим всем заработать. Кстати, тема денег – болезненный пунктик в истории ап. Павла. Он неспроста в других местах всячески демонстрирует свою непричастность к финансовой стороне жизни общин при полном на это праве – видать, некоторые товарищи вкрай подзаколебали... Интересно заметить, что Павел находит свои результаты превосходными не только по сравнению с деятельностью лжеучителей, но и по сравнению… с другими апостолами. Так, например, тем же коринфянам, но в Первом послании, Павел пишет: «Я наименьший из апостолов, и недостоин называться апостолом, потому что гнал церковь Божию. Но благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною» (15:9-10). Да, но в гонениях и мучениях за Слово Божье был-таки именно Павел – благодать Божья не обесценивает личный подвиг апостола! И вот, собственно, мы постепенно пришли к тому, о чем я хотел сказать. 2. Кому-то может показаться, что самооценка апостола Павла противоречит словам Господа: «У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (Мф. 6:3) – под милостыней можно понимать всякое доброе дело, включая проповедь и чудеса (см.: Деян.3:6). Или еще это: «Всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится (Лк. 14:11)… И вот у нас, у православных, принято всегда и везде принимать на себя пришибленный вид и говорить о том, что мы ничего не сделали и ничего недостойны, последние грешники и аки свиньи лежим в калу и встать не можем. Так мы думаем подражать апостолам: не замечать и, заметив, отрицать сделанное нами добро… Но давайте прочитаем еще замечательный фрагмент – уже Евангелия от Луки, он очень важен и всё проясняет: «Так и вы, когда исполните всё повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк.17:10). Если ты реально ничего не сделал и просто осознаешь это, а не приписываешь себе то, что не сделал – это хорошо, но какое это смирение, и какая тебе за это награда? Если ты не надел корону, то в этом нет никакого смирения, если ты не царь – разве не так? А ты разве царь? Где тут подражание апостолам? Подражать апостолам – значит выполнять волю Божью, как велел Христос, не отрицать достигнутых результатов, не превозноситься на их основании, но приписывать их действию Божественной

МЕЖДУ ЛЖЕБРАТИЯМИ «Как многие хвалятся по плоти, то и я буду хвалиться… А если кто смеет хвалиться чем-либо, то (скажу по неразумию) смею и я. Они Евреи? и я. Израильтяне? и я. Семя Авраамово? и я. Христовы служители? (в безумии говорю:) я больше. Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе. Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах. Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся? Если должно мне хвалиться, то буду хвалиться немощью моею. Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословенный во веки, знает, что я не лгу…» (2Кор.11:21-31) 1. Мы знаем, что апостолу Павлу христиане поверили не сразу. До своего обращения – напомню – он был яростным гонителем Церкви, но, обратившись в результате своей встречи со Христом, описанной в 9 главе книги Деяний, он до самой смерти посвятил себя делу проповеди Евангелия. Многие поначалу продолжали опасаться его и не торопились его принять – слишком радикальной казалась его перемена: от кровожадного гонителя до проповедника уровня апостола. А вдруг это такая хитрость: внедриться в полуподпольное общество христиан под видом своего? Даже апостолы приняли Павла не сразу и через поручительство Варнавы. Павел, заметим, достаточно сдержанно и понимающе реагирует на первоначальное недоверие к своей персоне, и сам признает, что ему раньше явился Христос как какому-то «извергу» (1Кор:15:8-8) – правда, это слово в оригинале обозначает выкидыш. В данном контексте мы получаем: либо как «какому-то недоделку», «недоумку» или как «изгнаннику», тому, кого все извергли, или который сам отторгся (в данном случае от Церкви Христовой). Перед тем, как перейти к полемике Павла с лжеучителями, фрагмент которой представлен в процитированных в начале скетча словах, справедливости ради заметим, что некоторые разногласия у Павла бывали даже с апостолом Петром (Гал.2:11–14), считавшим его послания местами «неудобовразумительными» (непонятными) и удобным к неверному истолкованию (2Пет.3:13-16), но они, разногласия, никак не были связаны с прошлым Павла или с недоверием его призванию. Прошлым попрекает только сатана – потому что он не любит в настоящем. И Бог, как я верю, никогда не спросит, кем мы были – Его интересует только то, ЧТО мы есть, что МЫ есть, что мы ЕСТЬ. Ну и, может, кем мы можем стать: действительно можем, именно мы, стать по-настоящему, а не казаться. Любовь не может не желать лучшего для любимого. Здесь мы должны извлечь предварительный урок: все, что пытается связать нас в делании добра через отсылки к нашему греховному прошлому (да и хоть к настоящему!) – от дьявола. Но, как бы там ни было, прошлое остается нашим крестом, которое мы должны быть готовы понести – достойно. Сатана, которого мы намерены лишить доли в нашем будущем, будет усердно плеваться из нашего прошлого, которое по мере роста нашей осознанности может становится все более и более тяжелым грузом. Осознание этого и готовность к этому является частью здорового покаяния. Апостол Павел проповедовал не просто мир, дружбу, любовь надежду и всепрощение – он смотрит на свою задачу глазами профессионального богослова и поднимает в своей проповеди такие темы, которые, видимо, другие апостолы затрагивать совсем не планировали, во всяком случае, с такой глубиной и сложностью. Важной частью всех эти тем являются те, артикуляция которых послужила формированию возможности Церкви перестать быть альтернативной синагогой и частным случаем еврейской истории и культуры.