Уральский прищур AltZ (Кирилл Имашев)

Дни пригожинского мятежа идеально вписались бы в мой автобиографический роман, если бы я таковой принялся когда-нибудь написать. Доламываю свою жизнь и экстренно пытаюсь склеить на фоне наступающей гражданской войны. Бытовые страсти на фоне Истории, но по уровню важности не уступающие друг другу. 23 июня я просыпаюсь в аэропорту Шереметьево и пытаюсь осознать реальность. Вспышками проносится вчерашний день: похороны, плохая водка, крепкие настойки, обезумевшая бывшая женщина, осатаневший и рыдающий я, моё тело доставляют до посадки, меня выгоняют из самолёта и вот я здесь — проснулся. Вчера похоронили Андрея, близкого друга и младшего товарища (ему было 19 лет), завтра партийная конференция и съезд Клуба Рассерженных Патриотов. «В этом клубе дадут опохмелиться?», — только и думаю я. Никогда мне ещё не было так больно и страшно, а также по хуй на то, что будет со мной дальше. В таком состоянии и решаются на вооруженный мятеж. За день до конференции мы встретились составом главарей нашей Партии, обсудили, как нам казалось, насущные дела, и лишь к завершению вечера начали приходить новости... Я понял: что-то грядёт и поспешил решать свои любовные вопросы. На личном фронте зиял провал, рушилось последнее светлое и хорошее в моей жизни. Безумный поток, летящий прямиком в бездну, стремительно нёс меня без шанса выбраться, и единственная ветка, за которую я мог зацепиться, выскальзывала из рук. Мы проснулись в подвале дешёвого хостела рано утром так и не помирившись. Прочитав новости, охуев, я подключился к формированию партийного заявления. «Россия на пороге гражданской войны, которую вряд ли переживет.» Мятеж Партия не приняла, но справедливые требования призвала государство выполнить, ведь мы говорили о том же самом с самого начала СВО. Никто не знал, чем всё закончится, мы готовились к любым развитиям событий, и конференция в столице подвернулась очень удачно. Моя милая простила меня на время такой заворухи, мне тоже везло. Сейчас я удивляюсь, что сход прошёл настолько спокойно и нас всех не потравили газом «на всякий случай». Москва жила своей жизнью, люди праздновали свадьбы, гуляли, бухали, хотя и в воздухе чувствовалась напряженность, этакое неловкое молчание. Власть действительно не знала как реагировать, она растерялась, ей будто важнее было сохранить лицо, невозмутимость, а не готовится к возможным боям. На конференции я не сел за президиум, и в официальных фото-отчётах вы меня не найдете. Я был в прямом смысле побит, просто плох, от меня вовсю несло перегаром и желанием, чтобы всё наконец-то ёбнуло — не стоило распространять его на весь актив. Тяжело мне далась и речь-обращение к партийцам, при упоминая свежо-схороннего друга накатывал ком в горле. К вечеру же Россию «отпустило», случился «Минск-3», мы вздохнули — кто-то с облегчением, кто-то с разочарованием. История не так часто даёт шанс, и это был именно он. Мизерный, суицидальный, но шанс на приобретения власти другим и не бывает. Хорошо, что Россия сохранилась, фронт не рухнул, но когда подобного уровня события выпадут в следующий раз? Современный «священный монстр» (не путать со святым) Пригожин решил до конца действовать иррационально, и я убежден, что логику всего произошедшего можно будет узнать только эзотерическим путём. На второй день прошёл съезд КРП с нацболами, Стрелковым, Губаревым и прочими. На момент написания текста Стрелков в тюрьме, Пригожин убит — конфликт очень по-русски закончен. А ведь можно было и дружить? В этот день я продолжил прыгать на останках своей жизни, пытаясь захлебнуться алкоголем и удавиться своими страстями. Так что это было? Обычные дни из жизни русского неспокойного человека, а на фоне лишь пролетевшая Весть о Грядущем, и напоминание: ничто не вечно, любое мгновение может стать решающим, и жизнь стоит посвятить подготовке к нему.