IARPP Russia

Гроссмарк расставил одни акценты, а Дарлин Эренберг совсем другие. Как и обещал, для контраста поделюсь ее цитатой из той же клинической дискуссии, где они с Гроссмарком откликаются на работу более молодого коллеги. Эренберг – яркая представительница интерперсонального психоанализа (хотя относит себя и к реляционным аналитикам), она отстаивает более активное участие терапевта в терапевтических отношениях, включая самораскрытие и работу «на краю близости», как она ее называет, с постоянным вниманием к тому, что может бессознательно разыгрываться во взаимодействии, и исследованием того, что здесь-и-сейчас происходит. Цитата: «Если эмпатическая установка или «холдинг» используются в качестве позиции по умолчанию, это может способствовать не установлению связи, а отдалению, в сравнении с позицией, в которой терапевт готов эмоционально вовлекаться и быть уязвимым, а затем конструктивно работать со всем, что возникает (будь то что-то позитивное и/или негативное). Например, если мы стараемся оставаться в эмоциональном контакте, даже если это непросто, и способны конструктивно обходиться с трудными чувствами, это может привести к открытию, что это вообще возможно. Для некоторых пациентов может оказаться откровением осознание того, что в отношениях с другим человеком можно иметь дело с тяжелыми чувствами и что это может привести к важным урокам и взаимному росту. … Когда мы позволяем ситуации стать «беспорядочной» (messy) и трудной, пациент получает возможность осознать пределы своих собственных и наших разрушительных сил, пределы беспомощности и уязвимости, а также способы, с помощью которых мы можем влиять друг на друга и как мы можем быть уязвимыми друг с другом. Этого не произойдет, если аналитик остается слишком защищенным и «неприкасаемым», а работа остается слишком «чистой». … Такой способ работы включает в себя умение эмоционально присутствовать, быть доступным и уязвимым в отношениях с пациентами. Это отличается от предположения, что мы можем знать, в чем нуждается пациент в любой данный момент, и пытаться это обеспечить. Слишком часто принятие этой роли больше связано с фантазиями о пациенте и/или аналитике и включает в себя определенный уровень разыгрывания и сговора, который оба не осознают. Например, некоторым пациентам может понравиться идея о том, что их аналитик является «знающим» авторитетом или бесконечно «сопереживающим», и это может соответствовать желанию аналитика быть всем этим. И пациент, и аналитик могут получать удовольствие, играя эти комплементарные роли и не осознавая, что это скорее консервирует терапевтический процесс, чем продвигает его вперед. Другие пациенты могут очень негативно реагировать на такую терапевтическую позицию и чувствовать себя уменьшенными или находящимися под покровительством, причем ни пациент, ни аналитик могут не иметь ни малейшего представления о том, в какой степени это может быть проблемой между ними. … [что касается подходов, предполагающих создать пространство, чтобы пациент использовал его по своему усмотрению] Если пациент не знает, как это сделать, а аналитик ничего не говорит, пациент может просто продолжать ходить одними и теми же старыми кругами. Таким образом, ключевой вопрос заключается в том, как помочь пациенту разобраться с тем, почему он не может «использовать» аналитика или кого-либо еще «так, как ему нужно». … если ограничения пациента свободно «использовать пространство» порождаются внутри него самого, молчание аналитика может быть формой оставления. В таких случаях бывает важно вмешаться, чтобы прояснить, как пациент ограничивает аналитическое пространство со своей стороны, сам того не осознавая. … Как от аналитика, так и от пациента всегда требуется определенная степень смелости и риска, если они хотят создать пространство, в котором будет место как для «хороших», так и для «плохих» чувств. Они могут включать тревогу, ужас, амбивалентность, слабость, хрупкость и замешательство с обеих сторон. Там также может быть страх перед позитивными чувствами и теми опасностями, которым они нас могут подвергнуть. Достаточно глубокая эмоциональна

Обновляю переводы статей для следующего сезона. И снова думаю, какие же разные бывают реляционные терапевты. Вот, например, Роберт Гроссмарк, в котором очень выражен дух «средней» («независимой») британской школы, особенно идеи Винникотта и Балинта. Позже, для контраста, опубликую какого-нибудь реляционщика под влиянием интерперсонального психоанализа, где будет совсем другой взгляд на терапевтический процесс. Мне нравится думать, что все они описывают разные способы мышления и участия в терапевтических отношениях. Словно важные части общей сложной картины. Это цитата из дискуссии, где он подробно разбирает терапевтическую работу коллеги, там очень много практических моментов, но я решил опубликовать пару теоретических кусочков (надеюсь, несмотря на отрыв от контекста они передадут часть его взглядов): «…под регрессией я понимаю возникновение неразвитых и невыразимых состояний самости, которые окрашивают внутреннюю жизнь пациента и его взаимодействия с окружающим миром и управляют ими. Наша работа заключается в том, чтобы создать пространство, в котором регрессия сможет проявиться. И затем мы находимся в ней вместе со своим пациентом, своим особенным образом. Есть так много способов, с помощью которых можно затушевать, избежать или урезать это опыт. … Мы можем избегать этих состояний, используя интервенции, которые вынуждают пациента «работать» на наших условиях. Те, кто ценит интерпретации, могут поддерживать более интеллектуализированную работу. Просить пациента думать. Другие, кто ценит исследование взаимодействия в диаде, могут уклоняться похожим образом: можно попросить пациента включиться в диалогическое пространство, совместно размышлять о том, «что здесь происходит», или о том, что, по мнению пациента, может мотивировать поведение аналитика. Во всех этих случаях мы предлагаем пациенту использовать вербальную, способную к отношениям и когерентную часть себя. … Я убежден, что когда мы внимательно слушаем пациентов – и под «слушанием» я подразумеваю слушание нашим телом, нашей психикой, нашим разумом, всем нашим существом – они расскажут нам, какой вид лечения и какой вид аналитика им требуется. Майкл Балинт предполагает, что [некоторые] пациенты должны сами найти путь к своим объектам, и мы должны позволить этому процессу произойти, а не, словами Огдена, «украсть» его у них из-за нашей собственной потребности вмешиваться и формировать опыт. … Я полагаю, что если аналитик будет оставаться вовлеченным и связанным (connected), но при этом ненавязчивым, если он будет позволять полю разворачиваться и рассказывать свою собственную историю, а сам будет следовать за потоком разыгрываемого взаимодействия, частью которого он является, это создаст условия для того, чтобы проявились регрессивные и невербализованные состояния и части пациента; как правило, они возникают как живые чувственные состояния, взаимодействия и динамика в лечении. Это не внутренние конфликты, которые следует интерпретировать, а скорее состояния и миры опыта, которые важно прожить вместе. Это бессознательное в движении».

Временный пост-объявление Коллеги, я открываю новую группу чтения в этом сезоне. Кто хотел бы присоединиться с сентября по четвергам в 11:00 или в 14:00 (еженедельные встречи по 50 минут), напишите в комментариях, пожалуйста, с указанием времени. Мы начнем со статьи, которую я считаю идеальной для знакомства с реляционным мышлением и стилем работы. Специально к этому сезону я полностью переработал ее старый перевод семилетней давности. Это статья Мэтта Эйбела «Продавленный. Попытки кандидата в аналитики оставаться на верном пути». Мы с вами погрузимся в сложный терапевтический процесс с клиентом, с которым «стандартные» терапевтические инструменты не работают. Я люблю начинать с этой статьи, потому что в ней поднимается большое количество злободневных вопросов. Например, как мы слушаем материал сессии (о разных психоаналитических «ушах») и что мы с ним делаем; когда холдинг является поддержкой терапевтического процесса, а когда сговором с клиентом и уходом от соприкосновения с важным опытом (и как отличить одно от другого); когда интерпретации продвигают понимание, а когда служат бегству от неопределенности; когда самораскрытие терапевта уместно, а когда оно будет неоправданным обременением психики клиента; как выбраться из разыгрывания, в котором вы с клиентом сплелись какими-то аспектами своей ранней истории и т.д. Но еще интересней будет читать отклики старших реляционных коллег на эту терапию. Роберт Гроссмарк и Дарлин Эренберг придерживаются едва ли не противоположных взглядов на терапевтический процесс и представят нам очень разные оптики. На их примере мы познакомимся с винникоттовским/балинтовским и интерперсональным крыльями реляционного психоанализа. Мэтту Эйбелу будет что ответить каждому из них. Чтобы нам поинтересней читалось, я заранее скину участникам видеоролик с выступлением автора статьи, записанный им специально для русскоязычных коллег, чтобы до чтения у вас сложилось о нем какое-то представление. А после прочтения всей дискуссии (на 80 страниц) я в двух словах расскажу, чем закончилась терапия (потому что на момент публикации статьи она еще продолжалась). Организационная информация: продолжительность встречи 50 минут, стоимость 1000 рублей, оплата в начале месяца, пропуски оплачиваются. Количество участников 10-12 человек. Запись в группу после собеседования.

Продолжение про работу с эмоциями (теория + виньетки) Приятного чтения! https://telegra.ph/Rabotaya-s-ehmociyami-CHast-2-07-19

Коллеги, по ссылке будут интересные отрывки и виньетки из книги «Работая с эмоциями в психодинамической, когнитивно-поведенческой и эмоционально-фокусированной психотерапии». В этом посте будет про психодинамическую терапию (первая часть). Приятного чтения! https://telegra.ph/Rabotaya-s-ehmociyami-CHast-1-07-17

Коллеги, перейдем ненадолго из более абстрактных тем на землю конкретных техник работы. Продолжение предыдущих постов – примеры работы с эмоциональным опытом в краткосрочных психодинамических подходах. Психодинамические техники, фокусированные на эмоциях (с иллюстрациями в виньетках). Если вам это будет интересно, то будет чаще писать про научно-обоснованные психодинамические модели (с виньетками, примером техники работы и т.п.). https://telegra.ph/Psihodinamicheskie-tehniki-fokusirovannye-na-ehmociyah-07-13

Коллеги, по ссылке будет продолжение текста про слушание терапевта. Здесь будет описано «слушание вместе» (предложенное Брюсом Рейсом) и в качестве иллюстрации представлены 4 виньетки из практики коллег из разных психоаналитических подходов. Приятного чтения! https://telegra.ph/Slushanie-vmeste-Bryusa-Rejsa-07-12

Коллеги, это продолжение предыдущего поста, здесь мы поговорим о двух способах слушания материала на сессии, опираясь на свежую статью Эндреи Селензы (Andrea Celenza). Она будет говорить о направленном и рассеянном внимании, связанных с разными задачами в терапевтической работе. В конце я еще немного добавлю, что по этому поводу писал Бион. Как обычно будет несколько виньеток (из работы Селензы) с иллюстрацией идей. Приятного чтения! https://telegra.ph/O-dvuh-sposobah-slushaniya-v-terapii-po-Selenze-07-08

Коллеги, по ссылке будет рассказ про идеи Томаса Огдена об эпистемологическом и онтологическом психоанализе (из его свежей статьи) и не только. Эти слова сперва могут звучать сложно, но на деле он описывает понятные и полезные вещи. Там же вы найдете несколько виньеток из его работы с иллюстрацией онтологического измерения в психоаналитическом процессе. Приятного чтения! https://telegra.ph/Ontologicheskij-psihoanaliz-Tomasa-Ogdena-07-05

«Я аплодирую тому, что сделал Маркман» Доннел Стерн интерперсональный аналитик «Аналитик сошел с ума» Шелли Рокуэлл кляйнианский аналитик Коллеги, в Журнале американской психоаналитической ассоциации в этом году появилась интересная рубрика. Она называется «На сессии». В ней редакторы приглашают коллег поделиться тем, что они называют «клиническим моментом», каким-то небольшим отрезком в терапевтическом процессе (иногда буквально в рамках одной сессии). Они пишут, что важно, чтобы этот момент был примечателен «своими поразительными, сбивающими с толку, приятными, расстраивающими, удивительными или разрушительными чертами. Аналитик в таких ситуациях может чувствовать себя озадаченным или встревоженным, возможно, временно застрявшим. Такие моменты часто требуют от него перейти к другому концептуальному или техническому подходу или спонтанно сделать или сказать что-то необычное – неожиданным образом. Это те моменты, о которых нам интересно поразмыслить». Эта рубрика отличается от более привычных разделов с дискуссиями между коллегами из разных психоаналитических школ, в которых есть развернутое описание терапевтического процесса, его концептуализация, освещение связанных с ним теоретических вопросов, а потом такие же развернутые ответы коллег из других школ (объемы таких дискуссий иногда доходят до 50 и более страниц с глубоким обсуждением материала). Здесь же редакторы просят, чтобы кусочек текста был небольшим, от 1500 до 2000 слов, описание было максимально близким к опыту и свободным от жаргона (чтобы не было ни одного термина). Затем они приглашают двух других коллег для кратких комментариев (по объему еще меньше). Кому будет интересно, вот «первый блин» из первого выпуска этого года. Виньетку представляет Генри Маркман, а откликаются на нее Доннел Стерн и Шелли Рокуэлл. Сегодня на одной из групп чтения начнем с коллегами читать и обсуждать всю дискуссию. 1. Zeavin, L. (2023). In the Session: Introduction. Journal of the American Psychoanalytic Association, 71(1), 105–106. https://doi.org/10.1177/00030651231164382 2. Markman, H. C. (2023). A JAPA Vignette: A Moment with Matt. Journal of the American Psychoanalytic Association, 71(1), 107–111. https://doi.org/10.1177/00030651231154496 3. Stern, D. B. (2023). Commentary on Markman’s Vignette. Journal of the American Psychoanalytic Association, 71(1), 113–118. https://doi.org/10.1177/00030651231155580 4. Rockwell, S. (2023). Commentary on Markman’s Vignette. Journal of the American Psychoanalytic Association, 71(1), 119–122. https://doi.org/10.1177/00030651231159061

Коллеги, на днях закончился очередной коллоквиум IARPP (Международной ассоциации реляционного психоанализа и психотерапии). Обычно мне хватало сил активно в нем участвовать и делиться здесь небольшими заметками. Но в этот раз я был там в другом статусе. Я был одним из десяти приглашенных коллег из разных стран для участия в панельном обсуждении. С одной стороны, это большая честь (учитывая, что вместе со мной были коллеги, по книгам которых я учился и учусь), а с другой, это оказалось большой ответственностью и нагрузкой, особенно учитывая, что потом общение открылось для сотен коллег со всего мира, в котором надо было активно участвовать. В общем, на эти 11 дней у меня буквально появилась вторая работа, занимавшая все свободное время. Поэтому в этот раз не получилось поделиться подробными отчетами. Но, на правах IARPP-Russia, мы, как обычно, выкладываем перевод статьи на наш сайт (на той же странице можно скачать PDF файл). Делимся с вами, ссылка внизу. Приятного чтения! P.S. в последний год мы немного подзабросили сайт, скоро мы его сильно обновим, добавим список членов IARPP-Russia, все доступные образовательные проекты на русском языке и многое другое. http://iarpp.ru/golzalez-2020-trump-cards-and-klein-bottles

Много хорошей литературы по пост-бионианской теории поля (включая русскоязычные переводы) с ссылками и небольшими обзорами. Коллеги, мы периодически делимся понравившейся профессиональной литературой. Выше в канале вы найдете другие списки, где мы рассказываем про интересные книжные серии, психоаналитические журналы, перечисляем отдельные работы по реляционному, кляйнианскому, пост-бионианскому психоанализу, которые нам когда-то понравились и т.д. Правда для этого придется долго листать вверх, возможно, нам надо будет подумать про систему тегов или что-то подобное, чтобы здесь было проще искать тексты. https://telegra.ph/Post-bionianskaya-teoriya-polya-stati-i-knigi-05-14

Коллеги, мы иногда пишем про соседние направления в психотерапии, нам кажется важным наводить мосты между школами и создавать пространство для уважительного диалога друг с другом. Вот заметки по следам гештальт-интенсива «Ближе, чем рай» в Армении, размышления про терапевтические отношения и ссылки на литературу по теме (в частности, по теориям поля в психоанализе). https://telegra.ph/O-geshtalt-terapii-i-terapevticheskih-otnosheniyah-zametki-s-geshtalt-intensiva-05-07

Сколько терапевтов нужно, чтобы открутить лампочку? О разыгрывании и диссоциации терапевта https://telegra.ph/Skolko-terapevtov-nuzhno-chtoby-otkrutit-lampochku-O-razygryvanii-i-dissociacii-terapevta-04-30

Стивен Кучак экспрессивно рассказывает о важности многообразия психоаналитических теорий:

Наша история, наши врожденные качества – всё это влияет на те теории, которые мы создаём и которые выбираем. Важно выбирать ту теорию, которая кажется аутентичной и подходящей именно вам. Невозможно помочь клиенту быть аутентичным, если сам аналитик при этом не аутентичен, если его теория «не подходит» ему. Но также полезно немного расширять свою зону терапевтического комфорта. На примере самораскрытия: для кого-то вызовом будет допускать в лечение больше себя, а для кого-то – быть более сдерживающим себя и контейнирующим. Кому-то тяжело быть видимым на протяжении многих часов каждый день, а кому-то – невидимым. Всё это влияет на наши клинические выборы и на ту модель терапии, которую мы выбираем. Однако вне зависимости от нашего выбора важно рефлексировать, как моя (терапевта) субъективность влияет на процесс лечения? Это основной фокус и один из важнейших вкладов реляционного направления.

Были вчера с Alexander Levchuk на первом семинаре из серии встреч, организованных IARPP и посвященных основным идеям реляционного психоанализа. Помимо нас были ещё как минимум двое русскоязычных участников IARPP, а в целом коллеги собрались со всех сторон света. Бывший президент IARPP Стивен Кучак говорил об истории реляционного анализа, его основных понятиях и о субъективности аналитика. В стади-группе по реляционному анализу с Мэттом Эйбелом мы весь прошлый год разбирали книгу Кучака. Было интересно увидеть его «живьём». Оказался весьма живым и экспрессивным, что порадовало, но удачный скриншот сделать было сложно 🙂 Это была вводная лекция, поэтому Кучак большими и, возможно, несколько упрощёнными мазками обрисовывал реляционный подход. Сам он исходно выучен в классическом подходе и, по его словам, в своей работе опирается на обе школы. Привожу некоторые цитаты из его лекции в вольном изложении: Реляционный психоанализ – единственная школа психоанализа, в которой нет единственного основателя и, соответственно, нет единой ортодоксальной версии. Это связано в том числе с тем, что РА создавался в 1980-х под сильным влиянием пост-модернисткой критики власти, позитивизма и идей объективности. Митчелл, один из основателей реляционной перспективы, изначально хотел создать «большую палатку», объединяющую коллег из разных направлений, в которой ценилось бы многообразие (diversity) и субъективность каждого. Он даже отказывался называть это единой реляционной теорией, предпочитая термин «перспектива». В своей лекции я буду использовать слова «аналитик» и «терапевт» взаимозаменяемо. Для меня если терапевт в своей работе фокусируется на бессознательном, переносе/контрпереносе и фантазиях пациента, то он работает в аналитической парадигме, вне зависимости от того, что написано у него в дипломе. Общее основание, объединяющее представителей РА, это признание первичности объектных отношений в развитии и функционировании психики, а не разрядки агрессивных и сексуальных влечений (на чём была основана классическая школа психоанализа). Соответственно, если классические аналитики стремились оставить всё социальное за пределами кабинета, чтобы оно не загрязняло доступ к бессознательному, то реляционные аналитики направили своё внимание на социо-культурные исследования, теорию феминизма и квир-исследования, т.е. на то, как внешний культурно-социальный контекст влияет на наши теории и на происходящее в кабинете. Основные понятия РА: разыгрывание, субъективность аналитика, выборочное само-раскрытие, интерсубъективность, диссоциация, множественные состояния самости, аффективная регуляция, привязанность, тело, раса, гендер. Разыгрывание – когда нечто диссоциированное обоими (и аналитиком, и пациентом), оказывается воспроизведённым либо терапевтом, либо пациентом. Это всегда нечто, происходящее между аналитиком и пациентом, в которое оба вносят вклад. У нас нет способа узнать, «кто начал первым», потому что как у пациента, так и у терапевта неизбежно есть зоны диссоциированного. Если в классических подходах считалось, что аналитик может и должен быть «достаточно хорошо проанализированным», и он может и должен не допускать отыгрывание со своей стороны, то в РА это считается неизбежным, поскольку бессознательные процессы происходят как у аналитика, так и пациента, и ни у кого нет доступа к более привилегированной или «объективной» информации. Диссоциированные переживания – это те переживания, которые так и не обрели форму, не были узнаны, названы и осмыслены, потому что случились либо в раннем детстве, когда у нас ещё не было языка, либо были настолько сильными, что психика не смогла их обработать. Если в классических подходах «королевской дорогой к бессознательному» считались сновидения, то в реляционном подходе «королевской дорогой к диссоциированному» считаются разыгрывания. Нечто диссоциированное может обрести форму только через разыгрывание. С постмодернистской перспективы, любая теория психотерапии насыщена субъективностью её автора, одно невозможно отделить от другого.

Разыгрывание – когда нечто диссоциированное обоими (и аналитиком, и пациентом), оказывается воспроизведённым либо терапевтом, либо пациентом. Это всегда нечто, происходящее между аналитиком и пациентом, в которое оба вносят вклад. У нас нет способа узнать, «кто начал первым», потому что как у пациента, так и у терапевта неизбежно есть зоны диссоциированного. Если в классических подходах считалось, что аналитик может и должен быть «достаточно хорошо проанализированным», и он может и должен не допускать отыгрывание со своей стороны, то в РА это считается неизбежным, поскольку бессознательные процессы происходят как у аналитика, так и пациента, и ни у кого нет доступа к более привилегированной или «объективной» информации. Диссоциированные переживания – это те переживания, которые так и не обрели форму, не были узнаны, названы и осмыслены, потому что случились либо в раннем детстве, когда у нас ещё не было языка, либо были настолько сильными, что психика не смогла их обработать. Если в классических подходах «королевской дорогой к бессознательному» считались сновидения, то в реляционном подходе «королевской дорогой к диссоциированному» считаются разыгрывания. Нечто диссоциированное может обрести форму только через разыгрывание. С постмодернистской перспективы, любая теория психотерапии насыщена субъективностью её автора, одно невозможно отделить от другого. Наша история, наши врожденные качества – всё это влияет на те теории, которые мы создаём и которые выбираем. Важно выбирать ту теорию, которая кажется аутентичной и подходящей именно вам. Невозможно помочь клиенту быть аутентичным, если сам аналитик при этом не аутентичен, если его теория «не подходит» ему. Но также полезно немного расширять свою зону терапевтического комфорта. На примере самораскрытия: для кого-то вызовом будет допускать в лечение больше себя, а для кого-то – быть более сдерживающим себя и контейнирующим. Кому-то тяжело быть видимым на протяжении многих часов каждый день, а кому-то – невидимым. Всё это влияет на наши клинические выборы и на ту модель терапии, которую мы выбираем. Однако вне зависимости от нашего выбора важно рефлексировать, как моя (терапевта) субъективность влияет на процесс лечения? Это основной фокус и один из важнейших вкладов реляционного направления.

Коллеги, в Международной ассоциации реляционного психоанализа и психотерапии (IARPP) завтра начинается серия бесплатных онлайн-семинаров. Каждую неделю ведущие реляционные аналитики будут освещать одну из следующих тем: разыгрывание, интерсубъективность, травма и диссоциация, множественные состояния самости, самораскрытие терапевта, социальные и политические аспекты реляционной работы, инаковость и интерсекциональность и многое другое. В феврале на протяжении двух недель проходил вебинар в формате переписки в «litserv». Приглашенным специалистом был Тони Басс, и мы с ним и коллегами обсуждали три его статьи: про диалог бессознательных, про обращение с рамкой в реляционном психоанализе и про особенности онлайн-работы в разгар пандемии коронавируса. В октябре в этом же формате под руководством Карен Мароды происходило обсуждение темы уязвимости терапевта на основе ее новой одноименной новой книги («The analyst's vulnerability: impact on theory and practice»). Через пару недель начинается коллоквиум (который будет проходить с 10 по 21 мая). Про него я еще будут писать отдельно. Все эти (и многие другие) регулярные мероприятия – бесплатные, чтобы в них участвовать, достаточно быть членом IARPP. Увы, все они на английском, но, например, в формате переписки это все решается современными средствами (мы знаем коллег, которые обходятся с этим с помощью онлайн-переводчиков). Для тех, кому интересно, вот сайт ассоциации. https://iarpp.net По этой ссылке можно стать членом ассоциации. https://iarpp.net/membership-benefits/application-forms/ IARPP – не иерархическая структура, это горизонтальное сообщество, созданное для объединения специалистов, интересующихся реляционным подходом, для общения и популяризации реляционных идей. Членство обходится 110 долларов в год.

Коллеги, вот пересказ лекции Джузеппе Чивитарезе, пару мыслей о том, как психоаналитические терапевты разных школ могут слушать рассказ клиента, и две виньетки с примерами «ненасыщенных интервенций» (одна из Чивитарезе, а вторая от другого пост-бионианскго аналитика). https://telegra.ph/O-psihoanaliticheskih-ushah-i-nesostoyavshejsya-lekcii-CHivitareze-03-17