Y

я был кочевником, был домоседом, но сейчас я смертельно устал.  этот призрачный город, как старый свитер - износился и стал мне мал.  люди сонно текут по сосудам улиц: дом-работа, работа-дом.  эти лица пусты, этот воздух отравлен - я дышу им с большим трудом.  я ходил к старику, он беззубо ворчал: все дороги ведут к земле,  я влюблялся до ломки, до боли в костях - я был молод и я был слеп.  но маршрут повторялся, как ретро-фильм, как затёртый давно винил.  не осталось дворов, не осталось дорог, по которым бы я не ходил.  подоконники, рамы, квадраты стен, угол неба в стеклянном дне,  этот город, пропахший тюрьмой и гетто - с каждым годом ещё тесней.  я плыву по течению брюхом вверх, я - израненный синий кит.  я отравлен толпой, как дешёвым пойлом, от которого всех тошнит.  я могу говорить, но слова не идут - застревают в засохшем рту,  я сбегу, я уеду, я брошу всё - только капельку подрасту.  этот город, как дом восковых фигур - ни единой живой души.  я смертельно устал. я всё время один. напиши мне хоть ты. напиши.

доброта остаётся добротой, даже если ее не оценили. забота остаётся заботой, даже если её не заметили. любовь остаётся любовью, даже если ее не смогли принять. то, что мы отдаём миру, в первую очередь показывает наше сердце

о, как бы хотелось быть богатым – не деньгами, а мгновениями. жить жизнью, наполненной такой любовью, которая зажигает душу. быть богатым смехом, воспоминаниями, связями, которые заставляют чувствовать себя живым. истинное изобилие измеряется не материальными благами, а глубиной пережитого опыта и любовью, которую ты дарил и получал.

остерегайтесь тех, кто хочет вменить вам чувство вины, ибо они жаждут власти над вами.

та самая тонкая грань, между желанием сказать так много или просто промолчать.

что мне нужно для счастья:

часто кажется, что на свете нет больше ничего настоящего, подлинного — ни человечества, ни доброты, ни правды. и если благодаря чему-либо мир выздоровеет, а человечество оправится и очистится, то только благодаря подвигам и страданиям тех, кого нельзя было ни согнуть, ни купить, кто предпочёл расстаться с жизнью, чем со своей человечностью.

я считаю перебранку бесполезной. всё в порядке ! пусть любовь повременит. я железный. я железный. я железный !.. улыбаешься в ответ: «а я — магнит...»)))

я люблю тебя такую разноцветную, разноплановую и разноформатную. за то, что разбужен губами-рассветами, за то, что украден глазами-закатами, за то, что на нервах моих, как на клавишах, играеть симфонии Баха, Бетховена. ты мне, однозначно, и дикая нравишься, и этим любовь моя вся обусловлена, и этим она на бумаге подчёркнута, в кавычки взята, на цитаты развалена. мне нравится знать тебя тихой и чокнутой, мне нравится быть с тобой сильным и раненым, мне нравится пальцами мчаться по линии твоей аккуратно очерченной талии, знакомить тебя с Федерико Феллини и знакомиться с тем, как ты видишь Италию, не верить ни в то, что живут все законами, ни в то, что твердят в новостях и на кабельном, а видеть как прячется, ждёт нас за окнами наш собственный мир, для кого-то неправильный.

однажды ты понимаешь, что просто не влезаешь в прежнюю себя. дело не в обстоятельствах, а в том, что твое мышление стало масштабнее. ты начала видеть мир шире, и старые рамки, в которых ты жила раньше, теперь просто душат. твоей новой картине мира там тесно. из-за этого ты оказываешься в этой зыбкой точке. как на тонком канате над пропастью. назад пути нет - ты уже не сможешь мыслить по-старому. вперед - страшно, потому что новой опоры еще нет. и ты балансируешь посередине. в этот момент хочется замереть. но стоять на канате нельзя. нужно идти. раз ты уже позволила своему мышлению вырасти и начала этот путь, значит, тебе точно хватит смелости его закончить.