СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Михаил Кузмин. Ко мне сошел... Ко мне сошел блаженный покой. Приветствовать ли мне тебя, сын сна, или страшиться? И рассказам о кровавых битвах там, далеко, где груды мертвых тел и стаи воронов под ярким солнцем, внимаю я равнодушно. И повести о золотом осле, столь дорогой мне, смеху Вафилла кудрявого, Смердиса пенью, лирам и флейтам внимаю я равнодушно. На коней белогривых с серебряной сбруей, дорогие вазы, золотых рыбок, затканные жемчугом ткани смотрю я равнодушно. И о бедственном дне, когда придется сказать «прости» милой жизни, вечерним зорям, прогулкам веселым, Канопу трижды блаженному, я думаю равнодушно. Не прислушиваюсь я больше к твоим шагам, не слежу зорким ревнивым глазом через портик и сад за твоею в кустах одеждой и даже, и даже твой светлый взор серых под густыми бровями глаз встречаю я равнодушно. Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая #кузмин

Михаил Кузмин. Ко мне скорее, Теодор и Конрад!.. Л. Ракову Ко мне скорее, Теодор и Конрад! Душа моя растерзана любовью, И сам себе кажусь я двойником, Что по земле скитается напрасно, Тоскуя о телесной оболочке. Я не покоя жажду, а любви! Сомнамбулы сладчайшее безумье, Да раздробившийся в сверканьях Крейслер, Да исступленное блаженство дружбы – Теперь водители моей судьбы. Песок, песок, песок... Жаркие глыбы гробницы... Ни облака, ни птицы... Отбившийся мотылек В зное недвижном висит... Всё спит... Как мир знакомый далек! Шимми и небоскребы Уплыли: спутники оба Читают на входе гроба Не понятное мне заклятье, Как посвященные братья. Смерть? объятья? Чужое, не мое воображенье Меня в пустыню эту привело, Но трепетность застывшего желанья Взошла из глубины моей души. Стучало сердце жалкое: откройся, Мне всё равно: таишь объятья, смерть, Сокровище царей, богов бессмертье. Я дольше ждать, ты видишь, не могу. Фейдт и Гофман улыбнулись, Двери тихо повернулись. Сумрак дрогнул, густ и ал, Словно ветер пробежал... И выходит... Игра несоответствий вам мила! Я вижу не в одежде неофита, Не в облаченьи древнего Египта, А в пиджаке последнего покроя, С высокой пуговицей, узкой тальей, Давно известного мне человека. Прямой, как по линейке, узкий галстух, Косой пробор волос, светлее русых, Миндалевый разрез апрельских глаз, Любовным луком вычерчены губы, И, как намек, саксонский подбородок... Назад откинут юношеский стан, Как тетива, прямы и длинны ноги, Как амулеты, розовые ногти... На правой, гладко выбритой щеке Темнеет томно пятнышко Венеры. Известно все, но золотой туман, Недвижный и трепещущий, исходит... Оцепенение, блаженный сон, И ожидание, любовь, желанье, – Соединилось всё, остановившись. А мотылек усталый опустился На кончик лакированной ботинки И белым бантиком лежать остался. О, золотистая струя рейнвейна! Всё кажется, что скрытая игра Пробьется пеной на твою поверхность. Сердце, могу ль Произнести я Полное имя? Тайну хранить Трудно искусству... Маску надев, Снова скажу: Гуль! Я принимаю!.. сладко умереть, Коснувшись этих ног, руки, одежды, В глазах увидев ласточек полет, Апрельский вечер, радугу и солнце! Ответ, ответ, хоть уголками губ! Ты улыбнулся. Спутники стояли, Едва заметные, у стен гробницы. – Но я не смерть, а жизнь, – произнеслось. – Всё, что пленяет, что живет и движет, Всё это – я! Искусство, города, Поездки дальние и приключенья, Высокие, крылатейшие мысли, И мелочи быстротекущей жизни, И блеск, и радость, ревность и страданье, Святая бедность и веселый голод, И расточительность, любовь и слава, Всё это – я, всё это – я. Узнал ты? – Я принимаю! я изнемогаю От жажды. Напои живой водою, О Гуль! душа моя, судьба и сердце – Вот сделалось всё шатким и непрочным, Капризным, переменчивым, как жизнь. Опасное блаженство! но я понял: Покой устойчивый подобен смерти. Куда меня, о Теодор и Конрад, Вы завели, в чужом воображеньи Явился я непрошеным пришельцем. Найдется ль место мне в твоих мечтах? Но парус поднят... и – плыви, галера! Сокровище царей, оно со мною! Апрель 1924 Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть вторая #кузмин

Михаил Кузмин. Катались Вы на острова... Катались Вы на острова, А я, я не катался. Нужны ль туманные слова Тому, кто догадался? Мы перстень ценим, не футляр, Ведь что нам до коробок? И у меня в груди пожар, Пускай я с виду робок. И я покорен, видит Бог, Катались Вы – не я же, Не пустите на свой порог, Пойду на это даже. Велите лезть на каланчу, Исполню повеленье. А что нелепо я молчу, Так это от волненья. Но пусть покорен я и глуп, Одно я знаю верно: Болтливых не закрою губ, Любя нелицемерно. Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Какой насмешливый механик... Какой насмешливый механик Будильник в сердце мне вложил, Чтоб меж восторгов и средь паник Один мотив всегда в нем жил? Минуты горько боевые, Как всем, дадут мне небеса, Но «очи, очи голубые» Поет будильник полчаса. Не радостен, но и не скучен, Молчать и петь равно готов, Кому-нибудь всегда поручен Завóдной ключик от часов. Часы тоски, минуты шутки – Напрасный и нелепый счет, – Как хорошо, что через сутки Опять про «очи» запоет! Воспользуйся правами шире, Завод любовный повтори: Я не всегда пою в четыре, Могу я петь и в два, и в три. Михаил Кузмин. ГЛИНЯНЫЕ ГОЛУБКИ. ЧАСТЪ ПЕРВАЯ. ВЕСЕЛЫЙ ПУТЬ #кузмин

Михаил Кузмин. Каких достоин ты похвал, Искандер!.. Каких достоин ты похвал, Искандер! Великий город основал Искандер! Как ветер в небе, путь прошел к востоку И ветхий узел разорвал Искандер! В пещеру двух владык загнав навеки, Их узы в ней заколдовал Искандер! Влеком, что вал, веленьем воль предвечных, Был тверд средь женских покрывал Искандер. Ты – вольный вихрь, восточных врат воитель, Воловий взор, луны овал, Искандер! Весь мир в плену: с любви свечой в деснице Вошел ты в тайный мой подвал, Искандер. Твой страшен вид, безмолвен лик, о дивный! Как враг иль вождь ты мне кивал, Искандер? Желаний медь, железо воль, воитель, Ты всё в мече своем сковал, Искандер. Волшебник светлый, ты молчишь? вовеки Тебя никто, как я, не звал, Искандер! Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ВТОРАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Какие дни и вечера!.. Какие дни и вечера! Еще зеленый лист не вянет, Еще веселая игра В луга и рощи сладко тянет. Но свежесть белых облаков, Отчетливость далеких линий Нам говорит: «Порог готов Для осени златисто-синей!» Гляжу в кисейное окно На палевый узор заката И терпеливо так давно Обещанного жду возврата. И память сердца так светла, Печаль не кажется печальной, Как будто осень принесла С собою перстень обручальный. И раньше, чем кудрявый вяз, Подернут златом, покраснеет, (Я верю) вновь увидит Вас, Кто любит, помнит, пламенеет! Михаил Кузмин. ГЛИНЯНЫЕ ГОЛУБКИ. ЧАСТЪ ПЕРВАЯ. ВЕСЕЛЫЙ ПУТЬ #кузмин

Михаил Кузмин. Какая-то лень недели кроет... Какая-то лень недели кроет, Замедляют заботы легкий миг, – Но сердце молится, сердце строит: Оно у нас плотник, не гробовщик. Веселый плотник сколотит терем. Светлый тес – не холодный гранит. Пускай нам кажется, что мы не верим: Оно за нас верит и нас хранит. Оно всё торопится, бьется под спудом, А мы – будто мертвые: без мыслей, без снов... Но вдруг проснемся пред собственным чудом: Ведь мы всё спали, а терем готов. Но что это, Боже? Не бьется ль тише? Со страхом к сердцу прижалась рука... Плотник, ведь ты не достроил крыши, Не посадил на нее конька! 1916 Михаил Кузмин. ПЛОД ЗРЕЕТ (Сб. ВОЖАТЫЙ) #кузмин

Михаил Кузмин. Какая белизна и кроткий сон!.. Какая белизна и кроткий сон! Но силы спящих тихо прибывают, И золоченый, бледный небосклон Зари вуали розой закрывают. В мечтах такие вечера бывают, Когда не знаешь, спишь или не спишь, И каплют медленно алмазы с крыш. Смотря на солнца киноварный знак, Душою умиляешься убогой. О, в этой белой из белейших рак Уснуть, не волноваться бы тревогой! Почили... Путник, речью нас не трогай! Никто не скажет, жив ли я, не жив, – Так убедителен тот сон и лжив. Целительный пушится легкий снег И, кровью нежною горя, алеет, Но для побед, для новых, лучших нег Проснуться сердце медлит и не смеет: Так терпеливо летом яблок спеет, Пока багрянцем август не махнет, – И зрелым плод на землю упадет. 1917 Михаил Кузмин. ПЛОД ЗРЕЕТ (Сб. ВОЖАТЫЙ) #кузмин

Михаил Кузмин. Как странно в голосе твоем мой слышен голос... Как странно в голосе твоем мой слышен голос, Моею нежностью твои глаза горят, И мой чернеется, густой когда-то, волос В кудрях томительных, что делит скромный ряд. Молчим условленно о том, что мнится раем, Любовью связаны и дружбой к одному, Глядим, как в зеркало, и в нем друг друга знаем, И что-то сбудется, как быть должно тому. Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Как странно... Как странно, что твои ноги ходят по каким-то улицам, обуты в смешные ботинки, а их бы нужно без конца целовать... Что твои руки пишут, застегивают перчатки, держат вилку и нелепый нож, как будто они для этого созданы!.. Что твои глаза, возлюбленные глаза читают «Сатирикон», а в них бы глядеться, как в весеннюю лужицу! Но твое сердце поступает как нужно: оно бьется и любит. Там нет ни ботинок, ни перчаток, ни «Сатирикона»… Не правда ли? Оно бьется и любит... больше ничего. Как жалко, что его нельзя поцеловать в лоб, как благонравного ребенка! Михаил Кузмин. ГЛИНЯНЫЕ ГОЛУБКИ. ЧАСТЪ ПЕРВАЯ. ВЕСЕЛЫЙ ПУТЬ #кузмин

Михаил Кузмин. Как сладко дать словам размеренным... Как сладко дать словам размеренным Любовный яд и острие! Но слаще быть вполне уверенным, Что ваше сердце – вновь мое. Я знаю тайно, вне сомнения, Что неизбежен странный путь, Зачем же смутное волнение Безверную тревожит грудь? Мне всё равно: позор, победа ли, – Я всё благословлю, пока Уста любимые не предали И не отдернулась рука. Михаил Кузмин. ГЛИНЯНЫЕ ГОЛУБКИ. ЧАСТЪ ПЕРВАЯ. ВЕСЕЛЫЙ ПУТЬ #кузмин

Михаил Кузмин. Как радостна весна в апреле... Как радостна весна в апреле, Как нам пленительна она! В начале будущей недели Пойдем сниматься к Буасона. Любви покорствуя обрядам, Не размышляя ни о чем, Мы поместимся нежно рядом, Рука с рукой, плечо с плечом. Сомнений слезы не во сне ли? (Обманчивы бывают сны!) И разве странны нам в апреле Капризы милые весны? Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Как призрачно те сны осуществились!.. Как призрачно те сны осуществились! И осень русская, почти зима, И небо белое... Вы появились Верхом (стоят по-прежнему дома). О, донна Анна, ты бледна сама, Не только я от этой встречи бледен. На длинном платье странно бахрома Запомнилась... Как наш рассудок беден! А в сердце голос пел, так ярок и победен. Михаил Кузмин. ЧУЖАЯ ПОЭМА (Сб. ЭХО) #кузмин

Михаил Кузмин. Как помню я дорогу на рассвете... Как помню я дорогу на рассвете, Кустарник по бокам, вдали равнину, На западе густел морской туман, И за стеной заря едва алела. Я помню всадника... он быстро ехал, Был бледен, сквозь одежду кровь сочилась, И милое лицо глядело строго. Сошел с коня, чтоб больше уж не ехать, Достал мне письма, сам бледнел, слабея: «Спеши, мой друг! мой конь – тебе, скорее, Вот Прохору в Ефес, вот в Смирну; сам ты Прочтешь, куда другие. Видишь, видишь, Меж уст, к лобзанью близких, смерть проходит! Убит учитель, я едва умчался. Спеши, мой милый (всё слабел, склоняясь Ко мне). Прощай. Оставь меня. Не бойся». И в первый раз меня поцеловал он И умер... на востоке было солнце. Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая #кузмин

Михаил Кузмин. Как песня матери... Как песня матери над колыбелью ребенка, как горное эхо, утром на пастуший рожок отозвавшееся, как далекий прибой родного, давно не виденного моря, звучит мне имя твое трижды блаженное: Александрия! Как прерывистый шепот любовных под дубами признаний, как таинственный шум тенистых рощ священных, как тамбурин Кибелы великой, подобный дальнему грому и голубей воркованью, звучит мне имя твое трижды мудрое: Александрия! Как звук трубы перед боем, клекот орлов над бездной, шум крыльев летящей Ники, звучит мне имя твое трижды великое: Александрия! Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. АЛЕКСАНДРИЙСКИЕ ПЕСНИ #кузмин

Михаил Кузмин. Как отрадно, сбросив трепет... Как отрадно, сбросив трепет, Чуя встречи, свечи жечь, Сквозь невнятный нежный лепет Слышать ангельскую речь. Без загадок разгадали, Без возврата встречен брат; Засияли нежно дали Чрез порог небесных врат. Темным я смущен нарядом, Сердце билось, вился путь, Но теперь стоим мы рядом, Чтобы в свете потонуть. Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Как нежно золотеет даль весною!.. Как нежно золотеет даль весною! В какой убор одет миндаль весною! Ручей звеня бежит с высот в долину, И небо чисто как эмаль весною! Далёки бури, ветер с гор холодный, И облаков прозрачна шаль весною! Ложись среди ковра цветов весенних: Находит томная печаль весною! Влюбленных в горы рог охот не манит, Забыты сабля и пищаль весною! Разлука зимняя, уйди скорее, Любовь, ладью свою причаль весною! Желанный гость, приди, приди в долину И сердце вновь стрелой ужаль весною! Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ВТОРАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Как меч мне сердце прободал... Как меч мне сердце прободал, Не плакал, умирая. С весельем нежным сладко ждал Обещанного рая. Палящий пламень грудь мне жег, И кровь, вся голубая. Вблизи дорожный пел рожок, «Вперед, вперед» взывая. Я говорил: «Бери, бери! Иду! Лечу! с тобою!» И от зари и до зари Стекала кровь струею. Но к алой ране я привык. Как прежде, истекаю, Но нем влюбленный мой язык. Горю, но не сгораю. Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Как месяц молодой повис... Как месяц молодой повис Над освещенными домами! Как явственно стекает вниз Прозрачность теплыми волнами! Какой пример, какой урок (Весной залога сердце просит) Твой золотисто-нежный рог С небес зеленых нам приносит? Я трепетному языку Учусь апрельскою порою. Разноречивую тоску, Клянусь, о, месяц, в сердце скрою! Прозрачным быть, гореть, манить И обещать, не обещая, Вести расчисленную нить, На бледных пажитях мерцая! 1915 Михаил Кузмин. ЛОДКА В НЕБЕ (Сб. НЕЗДЕШНИЕ ВЕЧЕРА) #кузмин

Михаил Кузмин. Как люблю я, вечные боги... Как люблю я, вечные боги, прекрасный мир! Как люблю я солнце, тростники и блеск зеленоватого моря сквозь тонкие ветви акаций! Как люблю я книги (моих друзей), тишину одинокого жилища и вид из окна на дальние дынные огороды! Как люблю пестроту толпы на площади, крики, пенье и солнце, веселый смех мальчиков, играющих в мяч! Возвращенье домой после веселых прогулок, поздно вечером, при первых звездах, мимо уже освещенных гостиниц с уже далеким другом! Как люблю я, вечные боги, светлую печаль, любовь до завтра, смерть без сожаленья о жизни, где всё мило, которую люблю я, клянусь Дионисом, всею силою сердца и милой плоти! Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. АЛЕКСАНДРИЙСКИЕ ПЕСНИ #кузмин