СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Мирра Лохвицкая. Моя печаль всегда со мной... Моя печаль всегда со мной. И если б птицей я была, И если б вольных два крыла Меня умчали в край иной: В страну снегов – где тишь и мгла, К долинам роз – в полдневный зной, – Она всегда со мной. Моя печаль со мной всегда И в те часы, когда, рабой, Склоняюсь я перед судьбой, И в те, когда, чиста, горда Мне светит в выси голубой Моя бессмертная звезда, – Она со мной всегда. Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902) #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. Моя душа, как лотос чистый... Моя душа, как лотос чистый, В томленье водной тишины Вскрывает венчик серебристый При кротком таинстве луны. Твоя любовь, как луч туманный Струит немое волшебство. И мой цветок благоуханный Заворожен печалью странной, Пронизан холодом его. Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ II (1896-1898) #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. Море и небо, небо и море... Море и небо, небо и море Обняли душу лазурной тоской. Сколько свободы в водном просторе, Сколько простора в свободе морской! Дальше темницы, дальше оковы, Скучные цепи неволи земной. Вечно-прекрасны, чудны и новы, Вольные волны плывут предо мной. С тихой отрадой в радостном взоре Молча смотрю я в лиловую даль. Море и небо! Небо и море! Счастье далеко. Но счастья не жаль. Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902) #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. Мой тайный мир – ристалище созвучий... Мой тайный мир – ристалище созвучий На высотах свободной красоты. Гудит их спор, то – властный и могучий, То – чуть звенящий, сладостно-певучий, То – как щиты, что бьются о щиты. Мои мечты – лучистые виденья, Стряхнувшие земной тяжелый прах. Как фимиам небесного кажденья – Они парят к вершинам возрожденья На розовых и голубых крылах. Моя душа – живое отраженье О небесах тоскующей земли. В ней – ярких звезд лучистые вторженья, В ней – чистых жертв благие всесожженья, В ней лавр и мирт победно расцвели. Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ V (1902-1904) #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. Мой Ангел-Утешитель... Мой Ангел-Утешитель, Явись мне в тишине. Небесную обитель Открой мне в тихом сне. За жар моих молений Под тяжестью креста – Отверзи райских сеней Заветные врата. Склонись к слезам и стонам Тоски пережитой; – Одень меня виссоном, Дай венчик золотой. От лилий непорочных, Что дышат в небесах, На сумрак дум полночных Стряхни червонный прах. Чтоб верить постоянно Средь ужаса земли, – Ликующим «Осанна!» Мой слух возвесели. Страдать хочу я, зная, – Зачтен ли трудный путь, Ведет ли скорбь земная К блаженству где-нибудь? Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ IV (1900-1902) #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. Могучий зверь не умер, он уснул... Могучий зверь не умер, он уснул И дремлет тихо, знаю я, он дремлет. Но он не мертв, могучий хищный зверь, И стоит мне на миг лишь пожелать Упиться жалким призраком свободы, На миг ослабить золотую цепь, Меня с тобой сковавшую навеки, Воспрянет он и жаждой опьянен, Любви и крови жаждой первобытной На грудь мою положит властно лапу И прорычит: «Моя! Моя! Моя!…» Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. Мне душно в хижине моей!.. Мне душно в хижине моей! Мне тяжела моя неволя. О, дай вдохнуть отраду поля И зацветающих степей! Мне душно в хижине моей. О, будь огнем моих созвучий, Моей звездой, моей судьбой! Веди меня в простор могучий, Где туча гонится за тучей И смерч вздымает за собой. Веди меня на жизнь и бой! <1900> Мирра Лохвицкая. ПЕРЕД ЗАКАТОМ #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. Михаил мой – бравый воин... Михаил мой – бравый воин, Крепок в жизненном бою. Говорлив и беспокоен. Отравляет жизнь мою. Мой Женюшка – мальчик ясный, Мой исправленный портрет. С волей маминой согласный, Неизбежный как поэт. Мой Володя суеверный Любит спорить без конца, Но учтивостью примерной Покоряет все сердца. Измаил мой – сын Востока, Шелест пальмовых вершин, Целый день он спит глубоко, Ночью бодрствует один. Но и почести и славу Пусть отвергну я скорей, Чем отдам свою ораву: Четырех богатырей! Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. Месяц серебряный смотрится в волны морские... Месяц серебряный смотрится в волны морские, Отблеск сиянья ложится на них полосою, Светлый далеко раскинулся путь перед нами, – К счастью ведет он, к блаженному счастью земному. Милый, наш челн на него мы направим смелее! Что нам тревожиться страхом напрасным заране? Видишь как я и тверда, и спокойна душою, Веря, что скоро достигнем мы берег желанный. Тьма ли наступит в безлунные летние ночи, – Что мне грустить, – если будут гореть мне во мраке Чудных очей твоих огненно-черные звезды, Если любовью, как солнцем, наш путь озарится? Станет ли ветер вздымать непокорные волны, – Что мне до бури, до рифов да камней подводных, – Если с тобою всегда умереть я готова, Если с тобою и гибель была бы блаженством! 11 января 1892 Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895) #лохвицкая

Сергей Соловьев. Моя обетованная земля... Моя обетованная земля, Где медленно и равномерно От белых стен вечернего Влахерна Несется благовест на тихие поля! Там, там порог обетованный, Там розой юности украшенный чертог… Туда приду, и у любимых ног С последнею мольбой поникну бездыханный. Сергей Соловьев. ПЕСНИ (Сб. ЦВЕТНИК ЦАРЕВНЫ. Третья книга стихов. 1909-1912) #соловьев

Сергей Соловьев. Мороз, как хищник разъяренный... Мороз, как хищник разъяренный, Спалил луга и листья сжег, И гулок хруст новорожденный Морозом скованных дорог. И ярки дни, и ночи звездны… Лишь розовый закат потух, Зажглись пылающие бездны, А лес опалый пуст и глух. Когда придет палач природы, Биенье жизни заглуша, Всю широту своей свободы Не в силах осознать душа! Сергей Соловьев. СТРЕЛЫ КУПИДОНА (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909) #соловьев

Сергей Соловьев. Мой милый дом, где я анахоретом... Мой милый дом, где я анахоретом Провел прошедшую весну! Ужели этих дней, вдвоем с моим поэтом, Я больше не верну? Вот комната рабочая, в которой Так мало я писал; вот спальня, где Так мало спал; окно с закрытой шторой, И шляпа легкая сереет на гвозде. Обрывки писем и флакон зеленый С Дикмаром ароматным. Как в бреду, Всю ночь, безумный и влюбленный, Рокочет соловей в березовом саду. За прудом – холм, зеленая поляна, Куда в жару на целый день Любил я уходить с романом Флориана, Где сладко нежила березовая тень. О эта книжка малого формата, Бумага серая и золотой обрез… Шептал мне ветер, полный аромата. Что мир идиллии воскрес. Люблю мораль французской старой книги, Забавы мирные кастильских пастухов, Невинные любовные интриги И на коре следы чувствительных стихов. Люблю я имена Клоринды и Эстеллы И злоключения пастушеской четы, Гравюры тонкие: амур, точащий стрелы, Под вязом – жертвенник, амфора и цветы. Какие свежие, пленительные сказки! Сначала непреклонный гнев отца, Разлука… всадники и дама в черной маске, И Гименей сопряг их верные сердца. Нарядных рыцарей кортежи Летят между холмов, и снова rive fleurie*, И завтрак на лугу: плоды и свежий Творог и сыр, и танцы до зари. И рыцари любви завидуют пастушьей, Их добродетелям, трудам невинным их. «Я с вами остаюсь, мои друзья. Под грушей Я мирно проведу остаток дней моих». ………………………………………….. Как сладко слиться с жизнью древней, Когда за окнами – весна! Но солнце меркнет. Из деревни Несется песня, сладостно грустна. Простите все! с остывшим чаем Напрасно ждет меня поэт; Животворя листы, Каменою венчаем… Часы бегут, меня всё нет. И лишь, когда бледнело полнолунье И дали становились розовей, Со вздохом старая ворчунья Мне отворяла дверь… и плакал соловей. __________ *цветущий берег (фр.). Сергей Соловьев. СТРЕЛЫ КУПИДОНА (Сб. АПРЕЛЬ. Вторая книга стихов. 1906-1909) #соловьев

Велимир Хлебников. МЫ ДЕТИ СТРАНЫ СОВЕТОВАННОЙ (вариант) Это было в общежитии, Где звенело бэ Биби, Бэ Бакунина в Баку, Где Баилова утес. От Берлина до Бомбея, За Бизант и за Багдад Мирза Бабом в Энвер-бея Бил торжественный набат, Бэ лучами не слабея. Это черный глаз Армении, Скрывши белой мглою глаз бока, Ка керенок современнее, Это в черных взорах азбука. Говор мора: не верь морю. Воин моря, стань войн мор! Трубка мира – пушки порох. Я выкуриваю войны. Эй, смелее в разговорах, Будьте снова беспокойны! 1920 Велимир Хлебников. ДРУГИЕ РЕДАКЦИИ И ВАРИАНТЫ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922) #хлебников

Велимир Хлебников. МРАЧНОЕ Когда себе я надоем, Я брошусь в солнце золотое, Крыло шумящее одем, Порок смешаю и святое. Я умер, я умер, и хлынула кровь По латам широким потоком. Очнулся я иначе, вновь Окинув вас воина оком. <1913> Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть II (1909-1914) #хлебников

Велимир Хлебников. МОСКВА БУДУЩЕГО В когтях трескучих плоскостей, Смирней, чем мышь в когтях совы, Летели горницы В пустые остовы и соты, Для меда человека бортень, Оставленные соты Покинутого улья Суровых житежей. Вчера еще над Миссисипи, Еще в пыли Янтцекиянга Висела келья И парила и взором лени падала К дворцу священного безделья, И, весь изглоданный полетами, Стоял осенний лист Широкого, высокого дворца. Под пенье улетавших хат Лист города изглоданный Червём полета, Лист осени гнилой Сквозит прозрачным костяком Истлевшей и сопревшей сердцевины. Пусть клéтчатка жилая улетела – Прозрачные узоры сухожилья И остова сухой чертеж Хранились осенью листа. Костлявой ладонью узорного листа Дворец для лени подымал Стеклянный парус полотна. Он подымался над Окой, Темнея полыми пазами, Решеткою пустою мест, Решеткою глубоких скважин Крылатого села, Как множество стульев Ушедшей толпы: «Здесь заседание светлиц И съезд стеклянных хат». <1921> Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть II (1921) #хлебников

Велимир Хлебников. МОРЯК И ПОЕЦ Как хижина твоя бела! С тобой я подружился! Рука морей нас подняла На высоту, чтоб разум закружился. Иной открыт пред нами выдел. И, пьяный тем, что я увидел, Я господу ночей готов сказать: «Братишка», И Млечный Путь Погладить по головке. Былое – как прочитанная книжка, И в море мне шумит братва, Шумит морскими голосами, И в небесах блестит братва, Детей лукавыми глазами. Скажи, ужели святотатство Сомкнуть, что есть, в земное братство? И, открывая умные объятья, Воскликнуть: звезды – братья! горы – братья! боги – братья! Сапожники! Гордо сияющий Весь Млечный Путь – Обуви дерзкой дратва. Люди и звезды – братва! Люди! дальше окоп К силе небесной проложим. Старые горести, стоп! Мы быть крылатыми можем. Я, человечество, мне научу Ближние солнца честь отдавать! Ась, два, – рявкая солнцам сурово, – Солнце! дай ножку! Солнце! дай ножку. И чокаясь с созвездьем Девы, И полночи глубокой завсегдатай, У шума вод беру напевы, Напевы слова и раскаты. Года прошедшие, где вы? В земле нечитаемых книг! И пело созвездие Девы – Будь воин как раньше велик! Мы слышим в шуме дальних весел, Что ужас радостен и весел, Что он у серой жизни вычет И с детской радостью граничит.   Загар лица как ветер смугол,   Синел морской рубашки угол.   Откуда вы, моряк? Где моря широкий уступ В широкую бездну провалится, Как будто казнен Лизогуб И где-то невеста печалится. И годы носятся вдали Уж покорены небесами. Так головы казненные Али Шептали мертвыми устами, Ему, любимцу и пророку, Слова упорные «ты Бог» И медленно скользили по мечу И умирали в пыли ног, Как тихой смерти вечеря, Когда рыдать и грезить нечего. 1921 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть II (1921) #хлебников

Велимир Хлебников. МОРСКОЙ БЕРЕГ Выстрел отцел. Могилы отцели. Я волил быть цел, но волны умчали от цели. На небе был ясен приказ: убегай! Синяя степь рыбака Билась о жизни бока. Умчурное море и челн, Где выстрел Онегиным волн, И волны смеялись над смертью своей, Летя в голубой отобняк, Смеялися волны над гробом. Сваи Азбуки были вчера Оцелованы пеной смертей. В парчовом снегу идет божестварь, Илийного века глашатай. Колосьями море летит на ущерб, Но косит колосья строгой отмели серп. Те падают в старую тризну, Очами из жемчуга брызнув. И сумрак времен растолкать Ночная промчалася кать. Ончина кончины! Тутчина кончины! Прилетавли не сюда Отшумели парусами, Никогдавли навсегда. Тотан, завывающий в трубы Ракушек морских О скором приходе тотот. Тотан, умирающий грубо, И жемчуговеющий рот. Слабыня мерцающих глаз, Трупеет серебряный час. Ончие зовы! Ончие стоны! Этаны! Этаны! Капоты такоты! Утесы священных отот! Отийцы! ототы! вы где? Выстрелы слез вдалеке. Этóт пролит на землю мешок. Пилы времен трупы людей перепилили. В кузне шумен перепел «Или». Тутобы с тотобой борьба, Утесы могучих такот. Камнеправды дикий топот По вчерашним берегам. Отун синевы замолчал… Инь, волнуйся! Синь, лети! Бей, инея, о каменья! Пегой радугой инес, Пегим жемчугом каменьев Бей и пой! вне цепей! Тутырь замолчал навсегда, Одетый в потопы. Приходы великих тихес На пенье великой онели, На пенье великих шумен. Этóт каменеют утесы и глыбы, Как звери столетий сидят, Жрецов заседанье. Этаны! Этаны, проснитесь! Выстрелы – высь травы! Тутоты стоят черным храмом морей. Менавль пронесся по волнам. Синеет, инея, волна. Ончие тучи неслись, Онели свирели. Хочет покой Литься илийной рекой Иливо, иливо, иливо В глубинах залива. 1922 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть III (1922) #хлебников

Велимир Хлебников. МОРЕ Бьются синие которы И зеленые ямуры. Эй, на палубу, поморы, Эй, на палубу, музуры, Голубые удальцы! Ветер баловень – а-хá-ха! – Дал пощечину с размаха, Судно село кукорачь, Скинув парус, мчится вскачь. Волны скачут лата-тах! Волны скачут а-ца-ца! Точно дочери отца. За морцом летит морцо. Море бешеное взыы! Море, море, но-но-но! Эти пади, эти кручи И зеленая крутель. Темный волн кумоворот, В тучах облако и мра Белым баловнем плывут. Моря катится охава, А на небе виснет зга. Эта дзыга синей хляби, Кубари веселых волн, Море вертится юлой, Море грезит и моргует И могилами торгует. Наше оханное судно Полететь по морю будно. Дико гонятся две влаги Обе в пене и белаге, И волною Кокова Сбита, лебедя глава. Море плачет, море вакает, Черным молния варакает. Что же, скоро стихнет вза Наша дикая гроза? Скоро выглянет ваража И исчезнет ветер вражий? Дырой диль сияет в небе, Буря шутит и шиганит, Небо тучи великанит. Эй, на палубу, поморы, Эй, на палубу, музуры, Ветер славить, молодцы! Ветра с морем нелады Доведут нас до беды. Судно бьется, судну ва-ва! Ветер бьется в самый корог, Остов бьется и трещит. Будь он проклят, ветер-ворог, От тебя молитва щит. Ветер лапою ошкуя Снова бросится, тоскуя, Грозно вырастет волна, Возрастая в гневе старом, И опять волны ударом Вся ладья потрясена. Завтра море будет отеть, Солнце небо позолотит. Буря – киш, буря – кши! Почернел суровый юг, Занялась ночная темень. Это нам пришел каюк, Это нам приходит неман. Судну ва-ва, море бяка, Море сделало бо-бо. Волны, синие борзые, Скачут возле господина, Заяц тучи на руке. И волнисто-белой грудью Грозят люду и безлюдью, Полны злости, полны скуки. В небе черном серый кукиш, Небо тучам кажет шиш. Эй ты, палуба лихая, Что задумалась, молчишь? Ветер лапою медвежей Нас голубит, гладит, нежит. Будет небо голубо, А пока же нам бо-бо. Буря носится волчком, По-морскому бога хая. А пока же, охохонюшки, Ветру молимся тихонечко. 1920, 1921 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть I (1917-1920) #хлебников

Велимир Хлебников. МОЛОТ Удары молота В могилу моря, В холмы русалок, По позвонкам камней, По пальцам медных рук, По каменным воронкам В хребет засохшего потопа, Где жмурки каменных снегур, Где вьюга каменных богинь. Удары молота По шкуре каменного моря, По тучам засохших рыб, по сену морскому, В мятели каменных русалок, Чьи волосы пролились ветром по камням, С расчесанными волосами, где столько сна и грезы, И крупными губами, похожими на лист березы. Их волосы падали с плачем на плечи И после летели по волнам назад. Он вырастет – Бог человечий, А сёла завоют тревожно в набат! Удары молота по водопаду дыхания кита, По губам, По пальцам черных рук, В великие очи железного моря, Девичьего потопа в железных платьях волн, По хрупким пальцам и цветам в руках, По морю русалочьих глаз В длинных жестоких ресницах. Из горных руд Родитель труд, Стан опоясан летучею рыбою Черного моря морей. И черная корчилась дыбой Русалочьей темною глыбой Морская семья дочерей. Удары молота В потопы моря, потомка мора, По мору морей, По волнам засохшего моря. Русалки черногубые берут И, чернокожие, сосут Сосуд Тяжелых поцелуев молотка. Раздавлены губы, Раздавлены песни засохнувших морей, Где плавали киты И били водой в высокое небо. Напиток пыток И черного кувшин труда, Откуда капли черных слез Упали на передник И на ноги. Рукою темною в огне купаясь, Хребтом пучины И черным теменем высоких темных тел Касаясь молотка, Как ворон суровый, молот летел На наковальню русалочьих тел, На волны морского потопа, Где плавали песни богинь. И он ломал глаза и руки У хрупких каменных богинь, Чтоб вырос бы железный сын, Как колос на поле зацвел Через труды страды руды. Труд руд, Их перерод в железное бревно С железными листами, В мальчишку нежного и смелого, В болвана-шалуна В мятежных и железных волосах, С пупком на темном животе, В железное бревно в постели чугуна И смелое глазами разумное дитя. На ложе рыжего огня оно жило. Живот темнеет мальчугана На ложе темного кургана. Так выросло, не он и не она, – Оно В гнезде для грез железного бревна, В железных простынях и одеялах С большими и железными глазами, С кудрявыми железными устами. 1921 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть II (1921) #хлебников

Велимир Хлебников. МОИ ПОХОДЫ Коней табун, людьми одетый, Бежит назад, увидев море. И моря страх, ему нет сметы, Неодолимей детской кори. Но имя веры, полное Сибирей, Узнает снова Ермака – Страна, где замер нежный вырей, И сдастся древний замок А. Плеск небытия за гранью Веры Отбросил зеркалом меня. О, моря грустные промеры Разбойным взмахом кистеня! 1921, 1922 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть II (1921) #хлебников