СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Игорь Северянин. КАДРИЛЬОН Грезить и плакать – Плакать и грезить… Больно и сонно, Темень и склякоть… Как пустозвонно Пробило десять… Плакать и грезить – Грезить и плакать… 1908. Ноябрь Игорь Северянин. НЕЗАБУДКИ НА КАНАВКАХ. Стихи «давно минувших лет» (Сб. АНАНАСЫ В ШАМПАНСКОМ) #северянин

Игорь Северянин. КАВКАЗСКАЯ РОНДЕЛЬ Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы – в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. 1917. Январь Игорь Северянин. ПОВРАГА (Сб. МИРРЭЛИЯ) #северянин

Игорь Северянин. К ШЕСТИЛЕТИЮ СМЕРТИ ФОФАНОВА Как это так могло случиться, Что мог он в мае умереть, Когда все жаждет возродиться, И соком жизненным кипеть?!.. Певец весны, певец сирени И майских фей, и соловьев, Чьей лиры струны так весенни, Чей стих журчливее ручьев. Как мог он, этот вешнепевец, Как он сумел, как он посмел Уйти от пляшущих деревьев И от кипящих маем тел? На скорбь обрек живых умерший, На осень он весну обрек… Что может быть больней и горше, Чем умолканье вешних строк?.. Все не могу я надивиться И все дивиться буду впредь, Как это так могло случиться, Что мог он в мае умереть?!.. 1917. Июнь, 20 Мыза Ивановка Игорь Северянин. ПОВРАГА (Сб. МИРРЭЛИЯ) #северянин

Игорь Северянин. К ЧЕРТЕ ЧЕРТА Какою нежностью неизъяснимою, какой сердечностью Осветозарено и олазорено лицо твое, Лицо незримое, отожествленное всечертно с Вечностью,   Твое, – но чье? В вагоне поезда, на каждой улице и в сновидении, В театре ль, в роще ли, – везде приложится к черте черта, Неуловимая, но ощутимая, – черта – мгновение,   Черта – мечта! И больно-сладостно, и вешне-радостно! Жить – изумительно Чудесно все-таки! Ах, сразу нескольких – одну любить! Невоплощенная! Невоплотимая! тебя пленительно   Ждать – это жить! 1914. Ноябрь Игорь Северянин. РОЗИРИС (Сб. АНАНАСЫ В ШАМПАНСКОМ) #северянин

Игорь Северянин. К СЛУХАМ О СМЕРТИ СОБИНОВА Я две весны, две осени, два лета И три зимы без музыки живу… Ах, наяву ль давали «Риголетто»? И Собинов певал ли наяву? Как будто сон: оркестр и капельмейстер, Партер, духи, шелка, меха, лорнет. Склонялся ли к Миньоне нежно Мейстер? Ах, наяву склонялся или нет? И для чего приходит дон Пасквале, Как наяву когда-то, ныне в бред?.. Вернется ль жизнь когда-нибудь? Едва ли… Как странно молвить: Собинов – скелет… Узнав о смерти Вертера, несною В закатный час я шел, тоской гоним, И соловей, запевший над рекою, Мне показался жалким перед ним! О, как тонка особенность оттенка В неповторимом горле у того, Кем тронута была демимондэнка, И соловей смолкал от чар его… Игорь Северянин. СНЕЖИНКИ ПОЛЫНИ (Сб. МЕНЕСТРЕЛЬ) #северянин

Игорь Северянин. К РАССКАЗУ Ф. СОЛОГУБА Вселенна «Белая березка»! Как сердце сладостно болит… И вдруг излучивает броско: «Она – Лилит! Она – Лилит!» 1912 Игорь Северянин. ЖИВИ ЖИВОЕ (Сб. ЗЛАТОЛИРА) #северянин

Игорь Северянин. К ПОРТРЕТУ В Тебе есть то, чего ни в ком, ни в ком. Ты мне близка, как лишь себе сама. Твой голос, мной невпитый, мне знаком. Люблю Тебя, всей, всей душой ума. Бессмертна Ты, а для меня жива. Ты мертвая, но эта смерть без прав. О, Ты меня провидела едва, А я люблю, не видев и не знав. 1909. Октябрь Игорь Северянин. 1909 ГОД (Сб. РУЧЬИ В ЛИЛИЯХ) #северянин

Игорь Северянин. К МОРЮ Полно тоски и безнадежья, Отчаянья и пустоты, В разгуле своего безбрежья, Безжалостное море, ты! Невольно к твоему унынью Непостижимое влечет И, упояя очи синью, Тщетою сердце обдает. Зачем ты, страшное, большое, Без тонких линий и без форм? Владеет кто твоей душою: Смиренный штиль? свирепый шторм? И не в тебе ли мой прообраз, – Моя загадная душа, – Что вдруг из беспричинно-доброй Бывает зверзче апаша? Не то же ли и в ней унынье И безнадежье, и тоска? Так влейся в душу всею синью: Она душе моей близка! 1918 Игорь Северянин. СОЛОВЕЙ. Поэзы #северянин

Игорь Северянин. К ДАЛМАЦИИ Мы прежде зим не замечали, На юге зимы проводя, Меняя вьюжные вуали На звоны южного дождя. Мороз не леденил дыханья, На Бога воздух был похож И жизнь – на первое свиданье, Когда без пенья весь поешь. Душа лучилась, улыбалась, Уплывом в даль упоена, И жизнь бессмертною казалась От Далматинского вина! 1939. Ноябрь, 23 Таллинн Игорь Северянин. ВИНА НА ВСЕХ (Сб. ОЧАРОВАТЕЛЬНЫЕ РАЗОЧАРОВАНИЯ) #северянин

Игорь Северянин. К ВОСКРЕСЕНЬЮ Идут в Эстляндии бои, – Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни! 1919. I Тойла Игорь Северянин. ШОРОХИ ИНТУИЦИИ (Сб. ВЕРВЭНА) #северянин

Игорь Северянин. К АЛЬВИНЕ Не удивляйся ничему… К. Фофанов Соседка, девочка Альвина, Приносит утром молоко И удивляется, что вина Я пью так весело-легко. Еще бы! – тридцать пять бутылок Я выпил, много, в десять дней! Мне позволяет мой затылок Пить зачастую и сильней… Послушай, девочка льняная, Не удивляйся ничему: Жизнь городская – жизнь больная, Так что ж беречь ее? к чему? Так страшно к пошлости прилипнуть, – Вот это худшая вина. А если суждено погибнуть, Так пусть уж лучше от вина! 1918. I Петроград Игорь Северянин. СОЛОВЕЙ. Поэзы #северянин

Максимилиан Волошин. КУЛАК 1 Из кулака родилось братство: Каин первый Нашел пристойный жест для выраженья Родственного чувства, предвосхитив Слова иных времен: «Враги нам близкие, И тот, кто не оставит Отца и мать, тот не пойдет за мной». Он понял истину, что первый встречный Нам больше брат, чем близкие по крови. 2 Он – первый земледелец – ненавидел Кровь жертвенных животных и принес Плоды и колос вспаханного поля В дар Богу, Жаждавшему испарений крови. Но был отвергнут его бескровный дар, И он убил кочевника, Топтавшего посевы. «А эта кровь – тебе угодна, Ягве?» И прочь ушел с пылающим клеймом: «Отмстится всемеро тому, кто тронет Отныне Каина». 3 Порвавши узы кровного родства, Он понял хмель одиночества И горький дух свободы. Строитель городов – построил первый тюрьмы; Ковач металлов – Сковал он первый плуг, топор и нож; Создатель музыки, – Прислушиваясь к ветру, Он вырезал свирель И натянул струну; Ловец зверей – он на стенах пещеры Обвел резцом Виденья разгоряченных снов: Бизонов, мамонтов, кабанов и оленей. 4 Так стал он предком всех убийц, Преступников, пророков – зачинатель Ремесл, искусств, наук и ересей. 5 Кулак – горсть пальцев, пясть руки, Сжимающая сручье иль оружье, – Вот сила Каина. 6 В кулачном праве выросли законы Прекрасные и кроткие в сравненьи С законом пороха и правом пулемета. Их равенство – в предельном напряженьи Свободных мускулов, Свобода – в равновесьи Звериной мощи с силами природы. 7 Когда из пламени народных мятежей Взвивается кровавый стяг с девизом: «Свобода, братство, равенство иль смерть» – Его древко зажато в кулаке Твоем, первоубийца Каин. 11 марта 1922 Феодосия Максимилиан Волошин. ПУТЯМИ КАИНА. Трагедия материальной культуры #волошин

Максимилиан Волошин. КРОВЬ. Посвящение на книге «Эрос» В моей крови – слепой Двойник. Он редко кажет дымный лик, – Тревожный, вещий, сокровенный. Приникнул ухом… Где ты, пленный? И мысль рванулась… и молчит. На дне глухая кровь стучит… Стучит – бежит… Стучит – бежит… Слепой огонь во мне струит. Огонь древней, чем пламя звезд, В ней память темных, старых мест. В ней пламень черный, пламень древний. В ней тьма горит, в ней света нет, Она властительней и гневней, Чем вихрь сияющих планет. Слепой Двойник! Мой Пращур пленный! Властитель мне невнятных грез! С какой покинутой вселенной Ты тайны душные принес? Зачем во тьму кровосмешений, К соприкасаньям алых жал Меня – Эдипа, ты послал Искать зловещих откровений? 1907 Петербург Максимилиан Волошин. ЗВЕЗДА ПОЛЫНЬ (Сб. ГОДЫ СТРАНСТВИЙ) #волошин

Максимилиан Волошин. КРАСНОГВАРДЕЕЦ (1917) Скакать на красном параде С кокардой на голове В расплавленном Петрограде, В революционной Москве. В бреду и в хмельном азарте Отдаться лихой игре, Стоять за Родзянку в марте, За большевиков в октябре. Толпиться по коридорам Таврического дворца, Не видя буржуйным спорам Ни выхода, ни конца. Оборотиться к собранью, Рукою поправить ус, Хлестнуть площадною бранью, На ухо заломив картуз. И, показавшись толковым, – Ввиду особых заслуг Быть посланным с Муравьевым Для пропаганды на юг. Идти запущенным садом. Щупать замок штыком. Высаживать дверь прикладом. Толпою врываться в дом. У бочек выломав днища, В подвал выпускать вино, Потом подпалить горище Да выбить плечом окно. В Раздельной, под Красным Рогом Громить поместья и прочь В степях по грязным дорогам Скакать в осеннюю ночь. Забравши весь хлеб, о «свободах» Размазывать мужикам. Искать лошадей в комодах Да пушек по коробкам. Палить из пулеметов: Кто? С кем? Да не все ль равно? Петлюра, Григорьев, Котов, Таранов или Махно... Слоняться буйной оравой. Стать всем своим невтерпеж. И умереть под канавой Расстрелянным за грабеж. 16 июня 1919 Коктебель Максимилиан Волошин. ЛИЧИНЫ (Сб. НЕОПАЛИМАЯ КУПИНА) #волошин

Максимилиан Волошин. КРАСНАЯ ПАСХА Зимою вдоль дорог валялись трупы Людей и лошадей. И стаи псов Въедались им в живот и рвали мясо. Восточный ветер выл в разбитых окнах. А по ночам стучали пулеметы, Свистя, как бич, по мясу обнаженных Мужских и женских тел. Весна пришла Зловещая, голодная, больная. Глядело солнце в мир незрячим оком. Из сжатых чресл рождались недоноски Безрукие, безглазые... Не грязь, А сукровица поползла по скатам. Под талым снегом обнажались кости. Подснежники мерцали точно свечи. Фиалки пахли гнилью. Ландыш – тленьем. Стволы дерев, обглоданных конями Голодными, торчали непристойно, Как ноги трупов. Листья и трава Казались красными. А зелень злаков Была опалена огнем и гноем. Лицо природы искажалось гневом И ужасом. А души вырванных Насильственно из жизни вились в ветре, Носились по дорогам в пыльных вихрях, Безумили живых могильным хмелем Неизжитых страстей, неутоленной жизни, Плодили мщенье, панику, заразу... Зима в тот год была Страстной неделей, И красный май сплелся с кровавой Пасхой, Но в ту весну Христос не воскресал. 21 апреля 1921 Симферополь Максимилиан Волошин. УСОБИЦА (Сб. НЕОПАЛИМАЯ КУПИНА) #волошин

Максимилиан Волошин. КОШМАР Мне снился старинный заброшенный дом, Огромная зала пустая... И окна без стекол зияли кругом, Недобрые мысли внушая. Уж ночь опускалась, и в зале пустой Неясные тени ложились На стены, на двери с дубовой резьбой И тихо в углах шевелились. А сам я летал, как летучая мышь, Беззвучно крылом рассекая Недвижимый воздух – и мертвая тишь Меня подавляла, пугая. Зигзагами, в страхе я мчался вперед Скорее, скорее, скорее... Чем бешеней был мой беззвучный полет, Тем тени сгущались сильнее. И ужас безумный сжимал мою грудь, Давил мое сердце клещами... Я силился вскрикнуть, проснуться, вздохнуть, Я силился двинуть руками. Но все бесполезно. И душная мгла Клубилась, чернея, сгущаясь, Когда, наконец, я, очнувшись от сна, Проснулся, в бреду задыхаясь. 19 июля 1896 Коктебель Максимилиан Волошин. СТИХОТВОРЕНИЯ 1891-1931 годов, НЕ ВОШЕДШИЕ В АВТОРСКИЕ КНИГИ (Сб. ПАРАЛИПОМЕНОН) #волошин

Был литургийно строен и прекрасен Средневековый мир. Но Галилей Сорвал его, зажал в кулак и землю Взвил кубарем по вихревой петле Вокруг безмерно выросшего солнца. Мир распахнулся в центильоны раз. Соотношенья дико изменились, Разверзлись бездны звездных Галактей, И только Богу не хватило места. Пытливый дух апостола Фомы, Воскресшему сказавший: «Не поверю, Покамест пальцы в раны не вложу», – Разворотил тысячелетья веры. Он очевидность выверил числом, Он цвет и звук проверил осязаньем, Он взвесил свет, измерил бег луча, Он перенес все догмы богословья На ипостаси сил и вещества. Материя явилась бесконечной, Единосущной в разных естествах, Стал Промысел – всемирным тяготеньем, Стал вечен атом, вездесущ эфир: Всепроницаемый, всетвердый, скользкий – «Его ж никто не видел и нигде». Исчисленный Лапласом и Ньютоном, Мир стал тончайшим синтезом колес, Эллипсов, сфер, парабол – механизмом, Себя заведшим раз и навсегда По принципам закона сохраненья Материи и Силы. Человек, Голодный далью чисел и пространства, Был пьян безверьем – злейшею из вер, А вкруг него металось и кишело Охваченное спазмой вещество. Творец и раб сведенных корчей тварей, Им выявленных логикой числа Из косности материи, он мыслил Вселенную как черный негатив: Небытие, лоснящееся светом, И сущности, окутанные тьмой. Таким бы точно осознала мир Сама себя постигшая машина. 6 Но неуемный разум разложил И этот мир, построенный на ощупь Вникающим и мерящим перстом. Все относительно: и бред и знанье. Срок жизни истин: двадцать-тридцать лет – Предельный возраст водовозной клячи. Мы ищем лишь удобства вычислений, А в сущности не знаем ничего: Ни емкости, ни смысла тяготенья, Ни масс планет, ни формы их орбит, На вызвездившем небе мы не можем Различить глазом «завтра» от «вчера». Нет вещества – есть круговерти силы; Нет твердости – есть натяженье струй; Нет атома – есть поле напряженья (Вихрь малых «не» вокруг большого «да»); Нет плотности, нет веса, нет размера – Есть функции различных скоростей. Все существует разницей давлений, Температур, потенциалов, масс; Струи времен текут неравномерно; Пространство – лишь разнообразье форм; Есть не одна, а много математик; Мы существуем в Космосе, где все Теряется, ничто не создается; Свет, электричество и теплота – Лишь формы разложенья и распада, Сам человек – могильный паразит, Бактерия всемирного гниенья. Вселенная – не строй, не организм, А водопад сгорающих миров, Где солнечная заверть – только случай Посереди необратимых струй, Бессмертья нет, материя конечна. Число миров исчерпано давно. Все тридцать пять мильонов солнц возникли В единый миг и сгинут все зараз. Все бытие случайно и мгновенно, Явленья жизни – беглый эпизод Между двумя безмерностями смерти. Сознанье – вспышка молнии в ночи, Черта аэролита в атмосфере, Пролет сквозь пламя вздутого костра Случайной птицы, вырванной из бури И вновь нырнувшей в снежную метель. 7 Как глаз на расползающийся мир Свободно налагает перспективу Воздушных далей, облачных кулис, И к горизонту сводит параллели, Внося в картину логику и строй, – Так разум среди хаоса явлений Распределяет их по ступеням Причинной связи, времени, пространства И укрепляет сводами числа. Мы, возводя соборы космогоний, Не внешний в них отображаем мир, А только грани нашего незнанья. Системы мира – слепки древних душ, Зеркальный бред взаимоотражений Двух противопоставленных глубин. Нет выхода из лабиринта знанья, И человек не станет никогда Иным, чем то, во что он страстно верит. Так будь же сам вселенной и творцом, Сознай себя божественным и вечным И плавь миры по льялам душ и вер. Будь дерзким зодчим вавилонских башен, Ты – заклинатель сфинксов и химер. 12 июня 1923 Коктебель Максимилиан Волошин. ПУТЯМИ КАИНА. Трагедия материальной культуры #волошин

Максимилиан Волошин. КОСМОС 1 Созвездьями мерцавшее чело, Над хаосом поднявшись, отразилось Обратной тенью в безднах нижних вод. Разверзлись два смеженных ночью глаза, И брызнул свет. Два огненных луча, Скрестясь в воде, сложились в гексаграмму. Немотные раздвинулись уста, И поднялось из недр молчанья Слово. И сонмы духов вспыхнули окрест От первого вселенского дыханья. Десница подняла материки, А левая распределила воды, От чресл размножилась земная тварь, От жил – растения, от кости – камень, И двойники – небесный и земной – Соприкоснулись влажными ступнями. Господь дохнул на преисподний лик, И нижний оборотень стал Адамом. Адам был миром, мир же был Адам. Он мыслил небом, думал облаками, Он глиной плотствовал, растеньем рос, Камнями костенел, зверел страстями, Он видел солнцем, грезил сны луной, Гудел планетами, дышал ветрами. И было все – вверху, как и внизу, – Исполнено высоких соответствий. 2 Вневременье распалось в дождь веков, И просочились тысячи столетий. Мир конусообразною горой Покоился на лоне океана. С высоких башен, сложенных людьми Из жирной глины тучных межиречий, Себя забывший Каин разбирал Мерцающую клинопись созвездий. Кишело небо звездными зверьми Над храмами с крылатыми быками. Стремилось солнце огненной стезей По колеям ристалищ Зодиака. Хрустальные вращались небеса, И напрягались бронзовые дуги, И двигались по сложным ободам Одна в другую вставленные сферы. А в дельтах рек – Халдейский звездочет И пастухи Иранских плоскогорий, Прислушиваясь к музыке миров, К гуденью сфер и к тонким звездным звонам, По вещим сочетаниям светил Определяли судьбы царств и мира. Все в преходящем было только знак Извечных тайн, начертанных на небе. 3 Потом замкнулись прорези небес, Мир стал ареной, залитою солнцем, Под куполом из черного эфира, Опертым на Атлантово плечо. На фоне винно-пурпурного моря И рыжих охр зазубренной земли, Играя медью мускулов – атлеты Крылатым взмахом умащенных тел Метали в солнце бронзовые диски Гудящих строф и звонких теорем. И не было ни индиговых далей, Ни уводящих в вечность перспектив: Все было осязаемо и близко – Дух мыслил плоть и чувствовал объем. Мял глину перст, и разум мерил землю. Распоры кипарисовых колонн, Вощеный кедр закуренных часовен, Акрополи в звериной пестроте, Линялый мрамор выкрашенных статуй, И смуглый мрамор липких алтарей, И ржа, и бронза золоченых кровель, Чернь, киноварь, и сепия, и желчь – Цвета земли понятны были глазу, Ослепшему к небесной синеве, Забывшему алфавиты созвездий. Когда ж душа гимнастов и борцов В мир довременной ночи отзывалась И погружалась в исступленный сон – Сплетенье рук и напряженье связок Вязало торсы в стройные узлы Трагических метопов и эподов Эсхиловых и Фидиевых строф. Мир отвечал размерам человека, И человек был мерой всех вещей. 4 Сгустилась ночь. Могильники земли Извергли кости праотца Адама И Каина. В разрыве облаков Был виден холм и три креста – Голгофа – Последняя надежда бытия. Земля была недвижным темным шаром. Вокруг нее вращались семь небес, Над ними небо звезд и Первосилы, И все включал пресветлый Эмпирей. Из-под Голгофы внутрь земли воронкой Вел Дантов путь к сосредоточью зла. Бог был окружностью, а центром – Дьявол, Распяленный в глубинах вещества. Неистовыми взлетами порталов Прочь от земли стремился человек. По ступеням империй и соборов, Небесных сфер и адовых кругов Шли кольчатые звенья иерархий И громоздились Библии камней – Отображенья десяти столетий: Циклоны веры, шквалы ересей, Смерчи народов – гунны и монголы, Набаты, интердикты и костры, Сто сорок пап и шестьдесят династий, Сто императоров, семьсот царей. И сквозь мираж расплавленных оконниц На золотой геральдике щитов – Труба Суда и черный луч Голгофы. Вселенский дух был распят на кресте Исхлестанной и изъязвленной плоти. 5

Максимилиан Волошин. КОКТЕБЕЛЬСКИЕ БЕРЕГА Эти пределы священны уж тем, что однажды под вечер Пушкин на них поглядел с корабля по дороге в Гурзуф. 25 декабря <1926 Коктебель> Максимилиан Волошин. ПРОИЗВЕДЕНИЯ 1925-1929 годов (Сб. ПАРАЛИПОМЕНОН) #волошин

Максимилиан Волошин. КОГДА ВРЕМЯ ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ 1 Тесен мой мир. Он замкнулся в кольцо. Вечность лишь изредка блещет зарницами. Время порывисто дует в лицо. Годы несутся огромными птицами. Клочья тумана – вблизи… вдалеке… Быстро текут очертанья. Лампу Психеи несу я в руке – Синее пламя познанья. В безднах скрывается новое дно. Формы и мысли смесились. Все мы уж умерли где-то давно… Все мы еще не родились. Июнь 1904 2 Быть заключенным в темнице мгновенья, Мчаться в потоке струящихся дней. В прошлом разомкнуты древние звенья, В будущем смутные лики теней. Гаснуть словами в обманных догадках, Дымом кадильным стелиться вдали. Разум запутался в траурных складках, Мантия мрака на безднах земли. Тени Невидимых жутко громадны, Неосязаемо близки впотьмах. Память – неверная нить Ариадны – Рвется в дрожащих руках. Время свергается в вечном паденье, С временем падаю в пропасти я. Сорваны цепи, оборваны звенья, Смерть и Рожденье – вся нить бытия. <Июль 1905> 3 И день и ночь шумит угрюмо, И день и ночь на берегу Я бесконечность стерегу Средь свиста, грохота и шума. Когда ж зеркальность тишины Сулит обманную беспечность, Сквозит двойная бесконечность Из отраженной глубины. <1903> 4 Валерию Брюсову По ночам, когда в тумане Звезды в небе время ткут, Я ловлю разрывы ткани В вечном кружеве минут. Я ловлю в мгновенья эти, Как свивается покров Со всего, что в формах, в цвете, Со всего, что в звуке слов. Да, я помню мир иной – Полустертый, непохожий, В вашем мире я – прохожий, Близкий всем, всему чужой. Ряд случайных сочетаний Мировых путей и сил В этот мир замкнутых граней Влил меня и воплотил. Как ядро, к ноге прикован Шар земной. Свершая путь, Я не смею, зачарован, Вниз на звезды заглянуть. Что одни зовут звериным, Что одни зовут людским – Мне, который был единым, Стать отдельным и мужским! Вечность с жгучей пустотою Неразгаданных чудес Скрыта близкой синевою Примиряющих небес. Мне так радостно и ново Все обычное для вас – Я люблю обманность слова И прозрачность ваших глаз. Ваши детские понятья Смерти, зла, любви, грехов – Мир души, одетый в платье Из священных лживых слов. Гармонично и поблекло В них мерцает мир вещей, Как узорчатые стекла В мгле готических церквей… В вечных поисках истоков Я люблю в себе следить Жутких мыслей и пороков Нас связующую нить. Когда ж уйду я в вечность снова? И мне раскроется она, Так ослепительно ясна, Так беспощадна, так сурова И звездным ужасом полна! 1903 Коктебель Максимилиан Волошин. ГОДЫ СТРАНСТВИЙ (Сб. ГОДЫ СТРАНСТВИЙ) #волошин