История на каждый день

Они писали так, что зачитывались миллионы, но школа упрямо твердит, что русская литература XIX века — это исключительно мужское дело. В то время как Пушкин, Толстой и Достоевский получали все лавры, их современницы, женщины-писательницы, издавали книги огромными тиражами, собирали полные залы поклонников и получали хвалебные отзывы от самых строгих критиков. Их имена оказались стерты из памяти, хотя без них та эпоха была бы совсем другой. Возьмем, к примеру, Елену Ган. Дочь офицера, жена военного, она растила детей, вела хозяйство и при этом умудрялась писать повести, от которых плакал сам Белинский. В 1842 году ее произведение напечатали в главном журнале страны — «Отечественных записках», что было признаком высшего успеха. Ее героини задыхались в тесных рамках провинциальных усадеб, мечтали о любви и свободе, но разбивались о жестокие нравы общества. Тургенев, прочитав ее вещи, искренне восхищался. А ведь она еще и матерью была той самой Елены Блаватской, знаменитой мистикессе. А вот Евдокия Ростопчина. Светская львица, хозяйка модного салона, мать троих детей. Она писала стихи и пьесы, вращалась в высшем свете и не боялась острых тем. Ее стихотворение «Насильный брак» публика восприняла как смелую политическую аллегорию отношений России с Польшей. Она умела одной рифмой задеть за живое и заставить зал замолчать. Совсем другая судьба была у Елизаветы Водовозовой. Она не писала романов о страстях, она стала педагогом. Еще девятнадцатилетней девчонкой она влезла в спор с самим Чернышевским, напечатав статью «Что мешает женщине быть самостоятельной?». Позже она написала мемуары «На заре жизни», где без прикрас рассказала, каково это — расти в глухой провинции до отмены крепостного права, учиться в строгом Смольном институте и искать свой путь в бурные шестидесятые годы. Была среди них и Каролина Павлова. Женщина редкого ума, она переводила Пушкина на немецкий и французский, а потом начала писать сама. Ее роман «Двойная жизнь» — это горькая история про девушек, которых общество учило только ждать замужества, не давая им права на собственный выбор. Конечно, нельзя не вспомнить Надежду Дурову. Легендарная «кавалерист-девица», которая сбежала из дома, остригла косы, надела мундир и прошла всю войну 1812 года. Сам Пушкин был в восторге от ее записок и напечатал их в своем «Современнике». Она писала о войне не как дама, а как боевой офицер, но при этом с такой душевной болью, что читатель чувствовал каждый удар сабли и каждый холодный ночлег в седле. И была еще Лидия Чарская. В начале XX века ее обожали все подростки Российской империи. Ее книги, особенно «Записки институтки», основанные на ее собственных дневниках, расходились быстрее, чем сочинения Гоголя. Но после революции 1917 года все изменилось. Ее объявили «буржуазной» и «бульварной», книги начали изымать из библиотек, а имя — забывать. Она пережила личную катастрофу, когда ее творчество, которое давало надежду тысячам девочек, объявили вредным. Все эти женщины писали о самом главном: о любви, о долге, о несвободе, о праве быть услышанной. Их героини страдали, боролись, мечтали — точно так же, как герои Толстого и Достоевского. Но почему-то в школьных учебниках для них не нашлось места, и их голоса растворились в шуме времени. Сколько еще таких талантов мы потеряли из-за того, что кто-то решил, что женская литература — это несерьезно? Приглашаем в наш паблик, где мы каждый день публикуем истории из жизни и любви королевских семей всего мира. Подписывайтесь, чтобы не потерять Королевские истории