Post/work | левый акселерационизм

Один из самых известных симондоновских монологов на Ютубе, посвящённый техническому объекту как таковому, отрывок из «Entretien sur la mécanologie» (1970)

Поздравляем именинника, философа, инженера и аавтолюбителя, без которого не было бы этого канала и многие его техноаффирмативные инсайты так бы и остались в мире идей!🤖💻📀🛠

​​Фишер вводит делёзо-гваттарианскую концепцию «консистенции», связанную с плоскостями консистенции, которые они описывают следующим образом: Существуют только отношения движения и покоя, скорости и медлительности между неоформленными элементами, или, по крайней мере, между элементами, которые относительно неоформлены, молекулами и частицами всех видов. Существуют только аффекты, бессубъектные индивидуации, составляющие коллективные сборки. Марк Фишер в дискуссии со Ли Гэмблом Алексом Уильямсом и Стивом Гудманом применяет эту последовательность к рейв-урбанизму, к радикальной неопределённости мутирующего scenius, и опирается на почти стоическое извращение капиталистического соучастия и рабства, утверждая, что новое — освобождённое от капиталистической кооптации банальной новизны — возникает, когда мы настраиваемся на те процессы творческого разрушения, которые избегают динамики неолиберального рыночного фетишизма. Барочные солнечные вспышки на горизонте, пространства, отведённые под современные формы протеста, определяют характер новых линий сопротивления и лучших миров. Таким образом, политические протесты и их уникальные формы выражения становятся решающим для понимания границ, через которые клубная культура, и в частности рейвы, становятся перформативным измерением протеста. Поэтому лозунгом известного рейв-ивента «RAVEolution» является «Мы танцуем вместе, мы сражаемся вместе». Мысли одного из рейверов — Нойда — близки к ландианско-негарестаньевским. Нойд описывает своё видение анодической танцевальной музыки (в нашей вселенной это будет эквивалентом IDM) как имеющей потенциал растворить порядок и лицемерие морализма, в конечном итоге достигнув единства (слышно это ницшеанского понимания дионисийского искусства в «Рождении трагедии»). На ранние работы Ницше наибольшее влияние оказал Шопенгауэр, который считал, что искусство, художественная литература, поэзия, музыка могут служить встряской — временной передышкой от стремления и страдания в нашей жизни. Дионисийская концепция искусства, особенно музыки, у Ницше вместо простого избавления от страданий рассматривается как жизнеутверждающее средство, позволяющее людям встретиться лицом к лицу с фундаментальной природой мира. Это стремление — стремление к реальности мира, мира без репрезентации, стремление к свободе и распаду индивидуации. В самом простом смысле Ницше считал музыку самым дионисийским из искусств, потому что она по сути своей «бесформенна». Потенциал дионисийского искусства заключается в том, чтобы разрушить индивидуацию репрезентации: «Разделения между одним человеческим существом и другим уступают место всепоглощающему чувству единства, которое ведёт людей обратно к сердцу природы». Анодическая танцевальная музыка — это ответ Нойда и рейверов на тотализирующий порядок режима моралистов, он считает, что она достаточно трансгрессивна, достаточно хардкорна, чтобы разрушить этот порядок и вызвать единство мира: «Биты и яркий свет, чтобы разрушить ложь. Нервные импульсы для коллективного тела. Мы очень похожи по базовой структуре, достаточно жёсткого бита, чтобы пробудить всех к истинному призванию — к единству!»

Хотим порекомендовать интересный курс по философии киберпанка, телесности и, отчасти, аниме, который понимает вопросы цифровизации, кибернетизации и тела в киберпанке как социальном и (анти)утопическом жанре.

Киберпанк — жанр, оказавший влияние и на культуру сегодня, и на развитие гуманитарной мысли с конца 20-го века. Фокус на телесности соединит две части курса: знакомство и погружение в концепции, связанные с телом (например, пост- и трансгуманизм), и обсуждение их в контексте определенных визуальных систем, значимых для киберпанка (например, аниме «Призрак в доспехах»).

Лекторка: Линда Квиткина — исследовательница, студентка программы DPhil in History Оксфордского университета. Академические интересы включают в себя телесность, историю танца, деколониальность. Расписание: 📀💻🤖 Cyberpunk not dead: границы тела 🕰 четверг, 20:00 мск, сентябрь-октябрь ➡️ Ссылка на форму записи 💸 7000 руб. — восемь встреч или один курс 1200 руб. — разово По всем вопросам: @el_pog

Умер Фредрик Джеймисон, марксистский критик и литературовед. Джеймисон (хоть он и не особо близок мне) посвятил всю свою жизнь изучению политического значения утопии, что я, в свою очередь, очень ценю в теоретиках и практиках. В статье в журнале Jacobin Джеймсон утверждает, что сегодня социалисты могут возродить утопические идеалы, показав, что перемены на самом деле возможны.

«Я уже говорил, что любая утопия пишется против определённых текущих культурных возражений; так было и с «Американской утопией», где предполагаемым врагом была перспектива скуки и карамельного мира, в котором больше нет конфликтов и всё представлено в пастельных тонах. Но, очевидно и по определению, всегда существует конфликт поколений — это главная внутренняя опасность для любой утопической системы; а ещё есть проблемы, подобные профсоюзной, которые иллюстрируют напряжение между эмпирическими индивидуальными интересами и интересами всей совокупности».

Перфолента: от телеграфа до компьютера Переходим от перфокарт к перфолентам. Историк и сотрудник Центра непрерывного образования НИУ ВШЭ Антон Басов рассказывает о всемирной истории перфорированных лент: они улучшили телеграф и компьютерные интерфейсы. Кратко: о чем статья? Перфолента — носитель информации в виде ленты из гибкого материала (часто бумаги), на котором данные записаны при помощи отверстий, пробитых в определенных местах. Как и перфокарты, она была представлена в 1851 году на Всемирной выставке в Лондоне, а появилась даже раньше них — в 1725 году. Просто нашла применение лишь спустя сто лет. В 1846 году Александр Бейн создал телеграф, использующий перфорированную ленту и работающий с большой для того времени скоростью: он мог передавать 20 000 слов в час. Передатчик Бейна работал так: в бумажной ленте пробивались отверстия, соответствующие по длине точкам и тире телеграфной азбуки. В передатчике лента проходила между двух электродов, замыкая цепь на более или менее короткие промежутки времени. В приемнике эти сигналы разной длительности записывались как точки и тире. В 1905 году новозеландец Дональд Мюррей создал телеграф, использующий пятибитный код. Эта система, кстати, больше всего применялась в России. Начиная с 1905 года, его аппараты работали на линиях, соединявших Санкт-Петербург с Омском, Москвой и даже Берлином. Следующим крупным событием в истории автоматических передатчиков стало создание телетайпа — телеграфного аппарата, действующего по принципу пишущей машинки и не требующего от оператора специальных знаний. Долгое время именно телетайп с перфолентой предлагал наиболее практичный интерфейс, обогнав перфокарты. Какое наследие оставила после себя перфолента? Сегодня, когда вы читаете или пишете текст с применением Unicode, то есть любой текст на цифровом носителе, вы используете технологию кодирования, восходящую к автоматическому телеграфу Александра Бэйна 1846 года. Более подробную историю перфолент найдете в полной версии материала. Время чтения: 12,5 минут. 🤖 «Системный Блокъ» @sysblok

Дорогие коллеги и коллежанки! Напоминаем вам, что до конца приема заявок на «Проблемы с поэтикой видеоигр» осталось 9 дней. Если вы еще не успели написать заявку, мы продублировали для вас памятку по написанию аннотации из группы нашей конференции. Надеемся, что она поможет вам соориентироваться и привести мысли в порядок🥺 Ждём ваши заявки до 30 сентября на почту problems.with.poetics@gmail.com

Мы очень любим разные гейм-стадис (особенно совмещённые с философской, культурологической и политической тематиками), так что приглашаем на конференцию «Проблемы с поэтикой видеоигр», организованную кафедрой теоретической и исторической поэтики РГГУ и семинара «Проблемы с поэтикой». Цель конференции — систематизировать мировые и российские подходы к поэтике, эстетике и социологии видеоигр, расширить методологический инструментарий, а также популяризировать их изучение на гуманитарных факультетах.

Вот ещё какая книжка вышла, для тех, кто в свое время читал (а может быть даже сделал на ней себе карьеру) "Что такое философия" - "Deleuze, Philosophy and the Creation of Concepts", про то, как в делезианской методологии философия связана с другими областями знания и другими видами деятельности.

"Аксель Чернявский дает ответ на эти вопросы, анализируя определение философии, которое Делез дает на протяжении всего своего творчества: творчество концептов. Благодаря этому анализу вы откроете для себя реконструкцию творческой методологии, подробную теорию философского концепта, размышления о междисциплинарности и в целом одну из самых точных и систематизированных концепций, которые когда-либо давала философия о себе".

В издательстве Verso вышла новая книга на хайповую тему «How Silicon Valley Unleashed Techno-Feudalism» про очередные ужасы нового этапа развития капитализма — технофеодализма, где рента с платформ затеняет собой традиционные формы Капитала.

Фактически, в руках частных корпораций цифровизация мира ведёт нас к более мрачному будущему. Возвращение монополий, господство платформ, размываемое различие между экономикой и политикой — все это олицетворяет системную мутацию. Информация и данные толкают цифровую экономику в направлении феодальной логики ренты, лишения собственности и личного господства.

Уже откровенно раздражает подобная писанина, которая не служит никакой цели, кроме как шокировать рабочий класс, работающий в платформенной экономике. В этой книге вы не найдёте ни будущего, ни призраков, которые могли бы встать на нашу сторону, ни предложений свободных платформ, лишь очередную критику. Это просто такая же техно-бро пропаганда и пускание пыли в глаза, критика, апроприированная технокапиталом.

Я попробовал выстроить краткую историю автоматического письма — в своем новом тексте на «Теллере». Она начинается с доалгоритмических практик — когда в машину для письма превращалось живое человеческое тело (спиритические сеансы и сюрреалистские компульсии). За ними следуют первые попытки формализации языка — от механической языковой машины Джона Кларка до хомскианских моделей языка как набора синтаксических правил. Последняя остановка — вероятностное письмо: когда машины учатся писать сами, опираясь на сочетаемость слов друг с другом. Это и простейшие цепи Маркова, и рекуррентные нейронные сети, и большие языковые модели. Вот три оси, по которым проходят ключевые различия между этими типами письма: (1) письмо и значение (2) письмо и бессознательное, или психический аппарат языковой машины (3) письмо и тело Основной тезис в том, что автоматическое письмо отчуждает язык от тела — выводя его вовне как абстрактную функцию. Но, одновременно с этим, в машинном письме неизменно присутствует телесное измерение — или, вполне буквально, тело поэта, фиксирующего собственное бессознательное; или тела краудсорсеров, которые продают техногигантам свой языковой труд.

Феликс Гваттари. Трансверсальность (1964). В ходе многочисленных интервью, посвящённых первому тому «Капитализма и шизофрении», Жиль Делёз системно возвращается к утверждению, что проект «группового анализа», предлагаемый в книге как альтернатива психоанализу, среди прочего противопоставляется последнему своим подходом к интерпретации, точнее — отказом от этой операции в пользу «экспериментирования». Эта ритурнель неизменно звучит в ходе многочисленных публичных выступлений философского дуэта, никогда не получает должного развития, практически всегда исходит именно от Делёза и кажется лёгким лукавством на фоне переосмысления техники интерпретации, начавшегося в 60-х (предпосылки для этого сформировались еще в 50-х в ходе целого ряда семинаров Лакана). В эти годы интерпретация постепенно перестала трактоваться как герменевтическая операция, чье предназначение — восстановить или достать из бессознательного настаивающий на себе Erlebnis. Совершение интерпретации больше не тождественно созданию прибавочного понимания, устраняющего смысловой разрыв. Отныне интерпретировать — значит произвести разрыв, произвести «schize» (расхождение, раскол, расщепление), сконструировать проблему, но вовсе не обеспечить смысловую непрерывность. Таким образом, в психоанализе 60-х годов рождается своего рода «интерпретация наоборот» или даже не-интерпретация. «Психоанализ и трансверсальность» — сборник ранних текстов Феликса Гваттари, в которых представлен эскиз групповой аналитической практики, впоследствии и названной «шизоанализом». Эссе «Трансверсальность», входящее в этот сборник, не просто учитывает вышеописанную трансформацию понятия «интерпретация», но и стремится — на контрасте с последующими заявлениями Делёза — адаптировать эту операцию к реалиям «группового анализа», о котором Гваттари грезил в те годы. Рефлексия молодого теоретика-активиста касается конкретной проблемы институциональной психотерапии: как и при каких условиях подобная «интерпретация наоборот» может быть адресована не конкретному индивиду, находящемуся в кабинете своего психоаналитика, но указывать на интенсивное целой группы? Кто именно должен должен совершать такую работу, если принципы институциональной психотерапии препятствуют назначению аналитика или социального инженера, которые были бы эксклюзивными обладателями этой функции? Как интерпретация может состояться в рамках более обширного образования, которым выступает институция? В конечном счёте, если возможность интерпретации быть услышанной находится в корреляции с переносом, то как мыслить последний применительно к опыту институции? В центре проблематики, образуемой этими вопросами, и находится понятие «трансверсальность», впоследствии перекочевавшее в Анти-Эдип. Приятного чтения. https://syg.ma/@nikita-archipov/feliks-gvattari-transversalnost-1964

Выходит новая книга от нашей любимой Хелен Хестер и её коллеги по центру Autonomy Уилла Стронга — Post Work («Посттруд», хотя, конечно, это пост-работа, вот такой неожиданный самопромоушен получился), рассказывающая о том, что ждёт работу в новый век кризисов. Как сделать так, чтобы неопредёленное будущее, в которое мы движемся, было утопическим, а не адским? Как мы можем взять с собой удовольствие от работы и избавиться от боли? Ответ: нам нужно видение будущего после работы.

Подвергая сомнению общепринятую мудрость о том, что работа приносит пользу, что вы — это то, что вы делаете, и что «любая работа - это хорошая работа», книга «Post work» предлагает новый вызов обществу, ориентированному на работу. Книга представляет собой жизненно важное введение в дискуссию о пост-работе — одну из самых захватывающих политических и теоретических течений последних лет. В ней исследуется не только то, каким будет будущее работы, но и, что более важно, каким должно быть будущее работы.

Надеемся, что кроме социологических решений в книге будут и философские рассуждения о труде и занятости в посткапитализме, роль эмансипаторной техники, благо Хелен не раз писала о подобном.

This nation is horrible. I have no interest in political reform or any kind of reform. This nation must be destroyed. I do not have a single constructive proposal. We must annihilate everything that exists! Gentlemen, I despise each and everyone of you."

Фрагменты снятой на плёночную камеру лекции о философии аниме и манги, теле, смерти и киборгах, которая была прочитана мной в хабаровском книжном магазине «Простая неформальность» уходящим летом.

«Бог, человек, животное, машина» Меган О'Гиблин, вышедшая в издательстве Individuum — важный постгуманистический взгляд на проблему биокибернетической гипотезы, космотехнически примиряющей магию и технику.

«Мы упорно и одержимо «заколдовываем» мир, наделяя его жизнью, которой в нем нет» Со времён Ньютона и Декарта научное мышление расколдовало мир: изгнало мистические силы и заменило их механическими законами. Вопросы об устройстве мироздания, которыми веками задавались философы и теологи, теперь становятся вотчиной нейробиологов и специалистов по искусственному интеллекту. Можно ли отделить сознание от тела и перенести в компьютер? Не является ли Вселенная симуляцией? Эта книга — захватывающая история о том, как научные открытия и цифровые технологии меняют наши представления о самих себе. Достоевский здесь встречается с Ханной Арендт, Нильсом Бором и Николаем Фёдоровым, разработчики ИИ воскрешают голема, а библейские пророки оказываются предшественниками современных трансгуманистов и футурологов.

Попросили наших друзей из garage.digital посоветовать нам тексты про технологии и искусство, чтобы подготовиться к лекциям и просмотрам Лаборатории нейросетевого фильма «КИБЕРГЛАЗ». Делимся списком с вами 🤍 🫧Борис Гройс про промптинг: AI as Zeitgeist-Machine 🫧эссе Тревора Паглена «Операбельные изображения» 🫧статья Сета Гиддингса «Рисуя без света» 🫧книга философа науки Маттео Пасквинелли «Измерять и навязывать» 🫧статья мультимедийного художника Ивана Неткачева «От бедного образа к среднему. Как происходит трансформация цифровой образности в интернет-эпоху» 🫧статья философа Юка Хуэя «ChatGPT, или эсхатология машин» 🫧книга Маттео Пасквинелли «Глаз Хозяина: социальная история искусственного интеллекта» 🫧Кэролайн Буста про производство смыслов в эпоху интернет-контента: Hallucinating sense in the era of infinity-content 🫧Исследователь медиа Р.Д. Крейно про сетевое изображение: The real terror of Instagram: Death and disindividuation in the social media scopic field

Вообще-то фотография никогда не "отображала реальность как она есть". Это всегда была отдельная интерпретация реальности, отпечатанная через линзу, глаз, плёнку, кадр, субъективную перцепцию фотографа, матрицу и тд, со своими уловками, правилами и аглоритмами. Концепция не-фотографии Франсуа Ларюэля показывает сущность фотографии, которая предшествует её историческим, технологическим и эстетическим условиям. Если философия - это мгновенная вспышка, то не-философия, как и не-фотография, это нерефлексивная и немеметическая имманентизация реальности. Вот такие вот наивные "онто-фото-логические" условия Ларюэль и критикует в своём исследовании, редуктивную мысль о фотографии как об эпохе начала конца интерпретации сред. Так что в случае ИИ-паники имеет место быть (ну и речевой оборот, конечно) просто ещё один из многих инструментов (ре)интерпретации.

Одна из самых обсуждаемых тем на этой неделе: OpenResearch Сэма Альтмана опубликовала результаты трехлетнего исследования (говорят, что самого большого такого исследования) на тему безусловного базового дохода. Ключевые выводы: • Уровень занятости и количество рабочих часов существенно выросли в ходе исследования как среди получателей (денег), так и среди участников контрольной группы, но рост среди участников контрольной группы был более значительным. • В среднем у получателей вероятность трудоустройства была на 2 процентных пункта ниже, чем у участников контрольной группы. • Получатели работали в среднем на 1,3 часа в неделю меньше, чем участники контрольной группы. • Дополнительные деньги могут повысить способность людей принимать решения о трудоустройстве, соответствующие их индивидуальным обстоятельствам, целям и ценностям. • Получатели на 5,5 процентных пунктов чаще указывали, что интересная или значимая работа является необходимым условием для любой работы, которую они бы приняли. • Получатели могут быть более избирательными и тратить больше времени на поиск работы, но остаются вовлеченными в поиск работы. В течение программы получатели на 6 процентных пунктов чаще искали работу — на 10% больше по сравнению со средним показателем среди участников контрольной группы. Получатели также на 4,5 процентных пункта чаще подавали заявку на работу. И какой еще важный вывод мы можем сделать? Сэм Альтман, похоже, единственный, кто не просто хорошо понимает к чему все идет, но и кто готов инвестировать в поиск решений, как нам не впасть в кризис и более менее мягко перейти в будущее без работы.