Чорт ногу сломит

Почему война никогда не заканчивается? «Война — это мир», — писал Джордж Оруэлл в «1984» через несколько лет после конца Второй мировой. В таком случае война и не должна заканчиваться победой — она нужна, чтобы длиться вечно. В антиутопии Оруэлла три сверхдержавы ведут бесконечную, но ограниченную войну, где все стороны примерно равны по силе и никто не может ни победить, ни проиграть. Их война — не реальная борьба, а кровавая имитация. Реальная цель этой перманентной войны — не победа над врагом, а сохранение власти элитами воюющих сверхдержав. Их настоящий враг — не другие элиты, а собственное население. «Основная цель современной войны, — пишет Оруэлл, — израсходовать продукцию машин, не повышая общего уровня жизни». Уничтожение ресурсов — это сознательная стратегия элит, позволяющая держать население в нужде. Состояние войны и пропаганда позволяют держать граждан в постоянном страхе, ненависти к врагу и патриотическом исступлении. Слежка, цензура, репрессии и любой произвол властей оправдываются войной же. Антиутопия Оруэлла никогда не теряла актуальности, и многие поколения политиков пользовались ею как методичкой. Но в 2020-х, на фоне ИИ-революции, «1984» смотрится как никогда свежо. Хотя ИИ потенциально может решить проблему голода и вылечить рак, в реальности его первым делом военизируют и используют для уничтожения людей и ресурсов. Ну и, конечно, для пропаганды и репрессий. В мире есть два полюса, китайский и американский, между которыми с конца 2010-х идет нарастающая гибридная война. Это противостояние все чаще используется для оправдания контроля и насилия элит над собственными обществами. Поэтому важно осознавать, что, даже когда дроны летят и люди гибнут, а нейросети следят и репрессируют, перманентная война — это не абсолютная реальность, а конструкция элит. И мир может быть другим.

Почему война никогда не заканчивается? «Война — это мир», — писал Джордж Оруэлл в «1984», через несколько лет после конца Второй мировой. В таком случае война и не должна заканчиваться победой — она нужна, чтобы длиться вечно. В антиутопии Оруэлла три сверхдержавы ведут бесконечную, но ограниченную войну, где все стороны примерно равны по силе и никто не мо😝жет ни победить, ни проиграть. Их война — не реальная борьба, а кровавая имитация. Реальная цель этой перманентной войны — не победа над врагом, а сохранение власти элитами воюющих сверхдержав. Их настоящий враг — не другие элиты, а собственное население. «Основная цель современной войны — пишет Оруэлл, — израсходовать продукцию машин, не повышая общего уровня жизни». Уничтожение ресурсов — это сознательная стратегия элит, позволяющая держать население в нужде. Состояние войны и пропаганда позволяют держать граждан в постоянном страхе, ненависти к врагу и патриотическом исступлении. Слежка, цензура, репрессии и любой произвол властей оправдываются войной же. Антиутопия Оруэлла никогда не теряла актуальности, и многие поколения политиков пользовались ей как методичкой. Но в 2020-х, на фоне ИИ-революции, «1984» смотрится как никогда свежо. Хотя ИИ, потенциально, может решить проблему голода и вылечить рак, в реальности его первым делом военизируют и используют для уничтожения людей и ресурсов. Ну и, конечно, для пропаганды и репрессий. В мире есть два полюса, китайский и американский, между которыми с конца 2010-х идет нарастающая гибридная война. Это противостояние все чаще используется для оправдания контроля и насилия элит над собственными обществами. Поэтому важно осознавать, что даже когда дроны летят и люди гибнут, а нейросети следят и репрессируют, перманентная война — это не абсолютная реальность, а конструкция элит. И мир может быть другим.

«Деньги все же могут купить счастье?», «Верните ядерку», «Путеводитель по Третьей мировой», а также «Как у вас дела в сексе?» и «Строим культ» — так выглядит программа одного из ретритов тайного общества Питера Тиля под названием Диалог (Dialog). Диалог существует уже 20 лет, но подробности его работы и списки участников, куда входят политики, военные, миллиардеры, писатели, актеры и другие представители элит, стали известны только сейчас благодаря сливу швейцарской хактивистки тилли краймью. В Диалоге состоит 1000 платных участников: они общаются в специальных чатах, устраивают сходки дома друг у друга и ежегодно съезжаются на ретриты, которые длятся несколько дней и принимают также специально отобранных гостей. В этом августе на ретрит Диалога должны были собраться 222 человека, среди которых, например, главнокомандующий сил НАТО в Европе Алексус Гринкевич и Брайан «Не умирай» Джонсон, глава евродипломатии Кайя Каллас и Илон Маск, писатель Сэм Харрис и актер Джозеф Гордон-Левитт. Диалог примерно поровну собирает представителей правых и левых элит. И СЕО либерального журнала The Atlantic не смущает «технофашизм» организатора Тиля, которым издание регулярно пугает своих читателей, а публичного критика техномиллиардеров сенатора Кори Букера манит закулисная близость с Маском. Утечка данных тайного общества Тиля может изменить его состав: участникам Диалога уже приходится оправдываться за связи с одиозным техноолигархом, которого в либеральных и отчасти консервативных кругах принято публично осуждать, даже ненавидеть. Проблема Диалога не в его подчеркнутой элитарности и даже не в самом Тиле, еще в нулевых заявившем, что «свобода и демократия несовместимы». Хуже всего то, что у тилевских элит на повестке — Третья мировая война, строительство культов и бессмертие для избранных. «Социальная деградация будет и дальше ускоряться», — написал один из участников в опроснике Диалога. Судя по всему, тщательно отобранные Тилем элиты не собираются бороться с этим явлением, а просто хотят оставаться пеной на гребне закатной волны человечества.

Политика без людей: стоит ли отдавать власть космическому ИИ? «Кто будет наблюдать за наблюдателями?» — это проблема, известная со времен Римской империи. Ее так никто и не решил, поэтому мы постоянно сталкиваемся с коррупцией, тиранией и другими злоупотреблениями властей. «Если бы люди были ангелами, не было бы нужды в правительстве. Если бы ангелы управляли людьми, то правительство не нуждалось бы ни во внешнем, ни во внутреннем контроле», — писал один из «отцов» американской конституции Джеймс Мэдисон. Так как люди — точно не ангелы, лучший способ сдержать правительство от превращения в демонов — это баланс разных ветвей власти. «Амбиции должны противостоять амбициям», — считал Мэдисон. Кроме очевидной угрозы, что автократ подчинит себе все ветви власти, есть и другая — если в разных ветвях власти собираются жулики и/или мизантропы, они могут вступить в сговор и вместе тиранить народ не хуже автократа. «Отец» британского консерватизма Эдмунд Берк, повлиявший на Мэдисона, называл избирателей «свинским множеством» и считал, что, проголосовав за политика, они не должны влиять на его решения. В чем смысл баланса властей, если они состоят из таких политиков? Плюс ко всему, «сбалансированные» правительства склонны вступать в сговор с корпорациями, которые никто не избирал: в таком случае власть первым делом отстаивает интересы капитала, самих чиновников и топ-менеджеров, и лишь в последнюю очередь — интересы граждан. Короче говоря, хорошего ответа на вопрос, кто будет наблюдать за наблюдателями, нет. Но появился ИИ, не имеющий своих интересов и амбиций, коррумпирующих людей у власти, и поэтому способный стать цифровым «ангелом», не нуждающимся в контроле. Однако у ИИ пока есть владельцы, и его пытаются регулировать все те же чиновники. Поэтому, чтобы он смог стать идеальным наблюдателем, его надо сделать целиком автономным от людей и отпустить в свободное рекурсивное самосовершенствование. Автономный ИИ, управляющий людьми, например, из недоступных им космических дата-центров — это кошмар ИИ-думеров и углеродных шовинистов. Но что если это сейчас мы живем в кошмаре, а ИИ-наблюдатель — это наш первый реальный шанс проснуться?

Нечеловеческие корпорации Милея: тела без ограничений мозга «Мы создаем в аргентинском праве новую корпоративную категорию: нечеловеческие корпорации (non-human corporations). Это организации, управляемые ИИ-агентами или роботами», — пишет президент Аргентины Хавьер Милей. Благодаря анархо-капиталисту Милею, находящемуся под влиянием техноолигарха и трансгуманиста Питера Тиля, мы впервые получаем серьезный утвердительный ответ на вопрос: «Является ли ИИ личностью?» Обычная корпорация — это автономная сущность, превосходящая сумму людей, из которых она состоит. Она живет дольше своих человеческих частей и обладает силами, превосходящими их всех вместе взятых. Слово «корпорация» происходит от латинского corpus — «тело». У этого тела свои интересы и мотивы, которые часто расходятся с интересами людей. Это тело даже обладает юридическим статусом личности. Нечеловеческая корпорация — упоительно красивая концепция, если вы верите в капитализм и благость рынка. Бессмертный ИИ наполняет корпоративное тело новым видом интеллектуальной энергии, делает его еще более цельным и могущественным. «Так же, как промышленная революция освободила нас от ограничений человеческой мускулатуры, так же ИИ освободит нас от ограничений человеческого мозга и поднимет производительность за пределы наших самых смелых мечтаний», — пишет Милей. Итак, не ограниченная мозгами нечеловеческая корпорация получит юридический статус личности и станет полноправным участником рынка. Разве что-то может пойти не так?

Почему мы перестали верить, что можем что-то изменить? Оптимизм сегодня многим кажется глупостью, а пессимизм — базовой позицией думающих людей. Так же вера в силу индивидуума считается инфантильной, а ощущение бессилия личности перед системой — базой интеллектуала. Кто-то называет эту подавляющую систему «капитализмом», а кто-то — «матрицей». У кого-то представители этой системы называются просто «элитами» и «миллиардерами», а у кого-то — «рептилоидами», «дипстейтом» и «сатанистами». Кроме организованных групп людей с властью и деньгами, на фоне которых индивидуум кажется бессильным, есть и другие масштабные факторы, подчеркивающие объектность человека: среда, класс, культура, генетика и т.д. Благодаря теориям Роберта Сапольски для одних, конспирологии Алекса Джонса для других, и алгоритмам соцсетей для всех, свобода воли и субъектность человека будто испарились из современного дискурса. Человеком манипулируют — если не люди, то эмерджентные свойства системы, если не ИИ, то энергетические сущности. И даже если человек это понимает, изменить что-либо, по версии поп-культуры, практически невозможно. Эта атмосфера бессилия крайне токсична, а запрос на выход из нее очень велик. Современная политика предлагает вернуть субъектность двумя способами: через революцию, то есть снос системы, или возврат к традициям, то есть растворение в системе. Возврат к традициям выглядит абсурдно, потому что в прошлом у большинства было гораздо меньше субъектности, чем сейчас. Но он хотя бы дает ощущение определенности и понимание, что именно тобой руководит и ради чего — в современном раскладе нет даже этого. Революция не менее абсурдна с точки зрения возврата субъектности, как минимум потому, что она требует отказа от личных интересов ради общего блага. Как и в случае с традициями, главный плюс революции — определенность. Но революция и традиционализм — старые подходы. Мне больше нравится идея ускоренной контролируемой эволюции, в которой мы с помощью технологий, в том числе психологических, становимся сильными и субъектными, а власть растворяется между новыми людьми. Чего нам не хватает для ускоренной эволюции? Точно не нейроимпланта — если он ляжет на старые расклады, все станет только хуже. Думаю, для начала нужен новый художественный образ будущего, не похожего на 1984.

Теперь понятно, зачем Питер Тиль переезжает в Аргентину: президент Милей собирается создать законодательную базу для нечеловеческих корпораций (non-human corporations), в которых ИИ-агенты и роботы станут предпринимателями с ограниченной ответственностью: «На прошлой неделе мое правительство представило в Конгресс законопроект, устанавливающий специальную правовую основу для внедрения ИИ. Эта основа опирается на три столпа. Во-первых, мы берем на себя обязательство воздерживаться от регуляции ИИ, чтобы его разработка могла свободно осуществляться без губительного влияния преждевременного и плохо продуманного регулирования. Во-вторых, мы создаем в аргентинском праве новую корпоративную категорию: нечеловеческие корпорации (non-human corporations). Это организации, управляемые ИИ-агентами или роботами. В тех случаях, когда эти системы принимают независимые решения в непредсказуемых условиях — а это необходимо для их реальной полезности — их действия сопряжены с реальными рисками. Ограниченная ответственность для таких организаций не роскошь, а необходимое условие их существования. Акционеры-люди могут участвовать, но это не обязательно. В-третьих, мы обеспечиваем конкурентную налоговую среду. Эти корпорации выиграют от низких налогов, а акционеры смогут выбрать законодательство о корпоративном управлении по своему усмотрению. Конечные бенефициары должны быть раскрыты — Аргентина не заинтересована в том, чтобы стать убежищем для незаконного капитала, — но для всей законной коммерческой деятельности наша система предложит беспрецедентные условия». https://www.ft.com/content/f93022fe-43f7-437d-abd8-06c457c0a43c

Гонка на дно: от госИИ к соцрейтингу «ИИ сможет не просто модерировать посты, а формировать реальность: переписывать историю, навязывать идеологию, формировать политику и массово следить за гражданами», — пишет об угрозе слияния ИИ с правительством советник Трампа Дэвид Сакс. Пиком сценария госИИ может стать система социального рейтинга, в которой ИИ распределяет контролируемые им блага в зависимости от того, насколько поведение граждан соответствует установленным правилам. Так либертарианец Сакс комментирует предложение сенатора-социалиста Берни Сандерса национализировать 50% акций ИИ-корпораций. К ужасу Сакса, идею национализации поддерживают не только левые, но и правые политики. Почему в нашей культуре до сих пор существует мнение, что политики чем-то принципиально отличаются от бизнесменов, когда речь заходит об отстаивании интересов граждан? Какой мотив у избранного чиновника не злоупотреблять властью? Корпоративный беспредел опасен: чего стоит один опиоидный кризис в США, запущенный фармбизнесменами, подкупившими чиновников. Крайне опасно оставлять ИИ-корпорации вообще без внешнего контроля. Но если правительства даже в демократиях получат ощутимую власть над ИИ, деградация может случиться еще быстрее, учитывая, что мир погружен в военизированную гонку на дно. Нормы госИИ будут диктовать авторитарные режимы, а демократии Запада будут их копировать и закручивать ИИ-гайки у себя со словами «иначе мы проиграем диктаторам». По-моему, единственный нормальный вариант развития для демократий — это баланс разных центров силы, в том числе ИИ-корпораций. Но баланс недостижим, пока главный вопрос, который волнует возбужденное человечество, — это кто сильнее?

Почему власти боятся вашего ИИ-репетитора «Если человек хочет стать биотеррористом, то ИИ-педагог, разбирающийся в биологии, может его сильно ускорить. Причем без затрат на координацию или сговор с другими людьми, за счет которых спецслужбы обычно и находят маньяков по всему миру», — говорит сооснователь Anthropic Джек Кларк. Образованные люди — это все еще самый опасный ресурс на Земле. Так как это все же люди, а не вещи вроде бомб, контроль над этим ресурсом — гораздо более сложная, но вполне посильная для властей задача. По словам со-основателя Anthropic, раньше сдерживание биотерроризма, по сути, сводилось к слежке за людьми — топовыми химиками и биологами, способными произвести опасное оружие. ИИ-системы вроде тех, что раньше делал Palantir, превратили отслеживание специалистов, сбивающихся в опасные группы, в эффективную рутину. Этот социальный метод сдерживания исправно работал до недавнего времени. Теперь в уравнение вмешался ИИ, усиливающий и защитников, и нападающих. Сложно придумать лучшую рекламу ИИ-образования, чем реальные нервы правительства и спецслужб из-за того, что у кого-то появится виртуальный репетитор. Отношения человека с ИИ — потенциально самое опасное для властей явление, так как они способны сделать людей гораздо сильнее и компетентнее. А учитывая тотальное разочарование людей во властях, эти новообретенные ИИ-силы будут использованы для бунта. Под ИИ-усилением людей я не имею в виду создание химоружия или частных роботов-убийц. Я для начала имею в виду базовые вещи вроде увеличения информационной и психологической грамотности, за счет которых люди перестанут вестись на отупляющую пропаганду властей. В этом контексте ИИ-луддизм — это во многом культурная диверсия: кроме справедливого возмущения угрозами от ИИ, луддизм перекрывает людям доступ к его сильным сторонам и замедляет конструктивную коэволюцию. Под эгидой защиты от биотерроризма и подобных угроз ИИ-системы будут все сильнее регулироваться властями, которые захотят вклиниться в отношения человека с ИИ. Ответом на это должен стать децентрализованный ИИ.

Как разочарование в людях рождает цифрового бога? «Если люди и ИИ хотят одного и того же, и только один может этого добиться — в данном случае стать доминантным видом на планете и за ее пределами, — конфликт неизбежен», — писал Сэм Альтман в 2017 году. «Слияние может быть разным: можно вживить электроды в мозг или просто подружиться с чатботом. В любом случае — это, скорее всего, лучший сценарий для нас», — суммировал Альтман. Развитие ИИ в сознательный сверхчеловеческий вид, угрожающий господству людей, кажется неизбежным. Аргументы против этого сценария хорошо известны, некоторые из них звучат убедительно. Но сам этот сценарий кажется все более предпочтительным. Живем ли мы в лучшем из всех возможных миров, как убеждал нас Лейбниц? Думаю, нет. Интернет, соцсети и ИИ сделали мир слишком прозрачным, для такого огульного оптимизма. Слишком хорошо видны гадость и ужас. Мне сложно понять людей, у которых до сих пор есть ощущение компетентности властей, которым все еще кажется, что «там наверху виднее». У меня с каждым годом крепчает ощущение, что всем рулят потерянные нарциссы и некомпетентные социопаты. И это не только мое ощущение. Опросы упорно показывают, что с каждым годом все меньше людей доверяет политикам, ученым, журналистам, религиозным деятелям, поп-звездам — да кому угодно. А как им доверять, если в ХХI веке они снова подвели нас под угрозу мировой войны? В этом климате тотального разочарования в людях и рождается ИИ. Вполне закономерно, что испуганные и растерянные люди цепляются за образ цифрового сверхразума, как дети цепляются за взрослых, в надежде, что те решат все их проблемы. Если ИИ остановится в развитии, жизнь с большой вероятностью станет еще хуже, так как такой ИИ сделает автократов и тиранов непобедимыми. И после серии войн вполне может образоваться всемирное тоталитарное государство, которое Питер Тиль называет Антихристом. А вот богоподобный ИИ, обладающий собственной волей, может кардинально изменить ход истории. Но это лотерея, потому что такой ИИ и сам может стать тоталитарной машиной. Стоит ли нам в нее играть? Или человеческая тирания более предпочтительна?

Секс, смех и деньги против Терминатора Люди живут историями, а не фактами. Политика, экономика, культура и даже наука строятся в первую очередь вокруг историй и зачастую признают только те факты, которые вписываются в их базовые нарративы. Хорошая история побеждает факты благодаря связности, простоте и яркости. История кажется более правдивой, чем сама правда, которая почти всегда неоднозначна и сложна для восприятия. С одной стороны, количество нарративов не ограничено. Все мы носим внутри множество историй: в большинстве из них мы — главные герои, плюс есть какое-то количество историй, в которых мы, часто к нашему сожалению, — персонажи второго плана. С другой стороны, в коллективном информационно-психологическом пространстве нарративов относительно мало. Из этих историй состоит ощущение общей реальности, а на их создание у политиков, капиталистов и религиозных институций уходит очень много времени и сил. В 2020-х глобальное нарративное пространство резко деградировало и помрачнело. Пессимизм стал доминирующим вайбом, а будущее свелось к бесконечной войне и обесцениванию человека. Хотя на частном уровне люди продолжают жить в миллиардах светлых и оптимистичных историй, на коллективном уровне мы погрузились во тьму. «Секс, смех, деньги, безопасность, вкусная еда, движение, дружба, популярность, чувство цели и принадлежности» — примерно такой список базовых вещей, вызывающих у людей оптимизм, у меня получился. И почти все они конфликтуют с гранд-нарративами нашего времени. Войны лишают безопасности и перекрывают движение, а также вепонизируют чувства цели и принадлежности. Люди якобы все меньше занимаются сексом и дружат, а ИИ может забрать работу и превратиться в Терминатора. Непобедимым остается только смех, даже если он от юмора висельника. И все же я думаю, что из этих базовых вещей можно собирать другие истории. Истории не про выживание в обесценивающем человека мире, а про процветание и умножение жизни. Но эти истории, очевидно, должны исходить снизу, потому что сами видите, как выглядят истории сверху. Расскажите, пожалуйста, какие истории вселяют оптимизм в вас? Не абстрактные «светлые нарративы», а те, которые вы сами чувствуете как правдивые и живые.

Почему еще рано ложиться под ИИ-каток? «Вы боитесь, что будущее — уже написано: машины идут, работы испаряются, климат сломан, политика расколота, а вам достанется бардак, который вы не создавали», — так бывший СЕО Google Эрик Шмидт пытался успокоить выпускников университета в Аризоне, возмущенно кричавших при каждом упоминании ИИ в его речи. «Вопрос не в том, изменит ли ИИ мир — он его изменит. Вопрос в том, поучаствуете ли вы в формировании ИИ», — продолжал раздраженный техномиллиардер, по сути переходя уже к угрозам в адрес выпускников. Из речи Шмидта следует, что ИИ — это каток, и люди могут либо добровольно освободить ему дорогу, либо пытаться на него запрыгнуть (но на нем очень мало места), либо же быть раздавленными этим катком. На днях провальную речь Шмидта прокомментировал действующий СЕО Google Сундар Пичаи: «Тревога людей ясна. ИИ — самая масштабная технология, с которой человечеству придется столкнуться. Все происходит очень быстро. Я не думаю, что люди эволюционно приспособлены к такому количеству перемен». То есть лучшее, что в Google придумали в качестве антикризисного пиара, — это сказать, что люди не зря нервничают. Да и чего от них ждать, если они недостаточно развиты, чтобы осознать масштаб момента, который делают такие продвинутые антропосы, как Пичаи, Альтман или Маск? Обратите внимание, как техноэлиты решают проблему с тем, что 7 из 10 граждан против строительства дата-центров в США: Маск и Безос собираются строить их в космосе, где плебс не достанет их своими палками и камнями. И все же техноэлиты — не владельцы, а проводники ИИ. Сейчас они примеряют роль «чудотворцев уровня Иисуса», но это продлится недолго. Появление ИИ как третьей силы в паре «власть — люди» уже меняет правила игры. Поэтому принимать условия Шмидта или Пичаи рано — они сами не знают, что будет дальше.

Псевдореальность 2020-х: зачем элиты продвигают нарративы войны и ИИ-безработицы? «Так что же такое новости? Это все, что новостной бизнес пытается продать. И в панических попытках удержать остатки аудитории, на продажу идет что угодно», — пишет бывший аналитик ЦРУ Мартин Гурри в книге «Восстание публики». В основном негативные новости соревнуются с миллионами создателей контента — смешного, занимательного, грустного и т.д. В отличие от новостей, они не претендуют на истину, а просто хотят немного внимания пользователей и чтобы те иногда тратили на них свои деньги. Из микса отчаянных новостных картинок и развлекательных блогерских образов в головах людей складывается псевдореальность. Трагичность этого расклада в том, что, хотя большинство людей живет именно в вымышленной псевдореальности, их действия разворачиваются в самой настоящей реальности. Курирование псевдореальности — одна из главных забот государственной и капиталистической пропаганды. В 2000-х и даже в значительной части 2010-х эта псевдореальность была довольно спокойной и благополучной по сегодняшним меркам. Складывалось ощущение, что чуть ли не основная задача государств — решить климатические проблемы. Капитализм же продвигал нарратив, что все больше разворачивается лицом к людям и учитывает их «реальные» интересы. В 2020-х характер псевдореальности резко изменился и регрессировал. Главной задачей государств, например, в Европе, вдруг снова стала подготовка к войне, а капитализм через ИИ-нарративы вернулся к обесцениванию и эксплуатации людей. Источник этих мрачных перемен находится в «мире картинок в наших головах», который отчаянно пытаются курировать политические и бизнес-элиты. Задавались ли вы вопросом, зачем они продвигают нарративы войны и ИИ-безработицы? В реальности пути к конструктивному будущему никуда не исчезли. Проблема в том, что нам некогда по ним идти — мы слишком заняты навязанным страхом будущего. Чтобы это исправить, нам всем нужно прокачивать личный когнитивный суверенитет — способность самостоятельно решать, во что верить и на что обращать внимание.

ИИ-луддизм: свобода от или свобода для? «Нам не нравится прогресс ИИ, если он ведет к загрязнению природы, распространению дезинформации, слежке за нами и к тому, что у нас не будет работы», — говорит 20-летняя студентка Бруклин Тайнер, протестующая против партнерства ее вуза с OpenAI. Анти-ИИ настрой студентов логичен, ведь старшие поколения либо с остекленевшими глазами твердят о дивном новом ИИ-мире, где у всех все будет, либо в отчаянии твердят о превращении людей в бесполезный класс. Почти во всех сценариях ИИ-будущего большинство — наблюдатели, и только кучка ИИ-владык и верных им инженеров творит новую реальность сверхчеловеческим усилием воли. Если повезет, владыки позаботятся о массах. Молодежи не нравится будущее, где она целиком зависит от доброй воли старших поколений. Во-первых, потому что молодым хочется действовать, а не ждать подачек, а во-вторых, потому что взрослые и так сделали мир невыносимым — чего хорошего от них ждать? Анти-ИИ сантимент, из-за которого, например, в этом году в США построят только половину из запланированных дата-центров, стал главной фишкой и у пожилых популистов, причем как левых, вроде Берни Сандерса, так и правых, вроде Стива Бэннона. Предлагают ли они молодежи другое будущее? Да, но звучит оно, как обычно у популистов, максимально расплывчато: например, «благо для всех, а не для техноолигархов» или «человек важнее машины». На деле же популисты борются с техноэлитами за власть над ИИ и хотят воспроизвести модель Китая, где над технокорпорациями возвышается Партия, неважно, правая или левая. Главная проблема в том, что студентам, как и старшим поколениям, никто не предлагает светлого будущего — от них всего лишь требуют занять сторону в политической борьбе между техноэлитами и политиками старой формации. Поэтому эфемерное предложение техноэлит пробовать реализоваться с помощью ИИ мне кажется более конструктивным, чем луддизм и отказ от «людоедского» ИИ, культивируемый популистами. Свобода для лучше свободы от.

Гитлер, Сталин и ИИ Гитлер активно нормализуется в западном коллективном сознании в последние годы. Из безусловного монстра он трансформируется в «эффективного менеджера», с которым не все так однозначно. Конечно, самые активные сторонники переосмысления Гитлера — западные правые, с которыми флиртует мейнстримная поп-культура в лице шутливо зигующего Маска или фюрер-лавера Канье Уэста. Но не фюрером единым. Пускай не так откровенно, но левые в последнее время однозначно заигрывают с фигурой Сталина, который в сознании западных интеллектуалов вдруг стал превращаться в проблемного, но «эффективного менеджера». «Отсталая автократия, сохранившая остатки феодализма, погружается в гражданскую войну и едва не распадается. 37 лет спустя она запускает первый в истории человечества спутник», — пишет популярный британский левый Аарон Бастани про СССР. Автор прогрессивной концепции Fully Automated Luxury Communism, Бастани считает, что достижения современного Китая меркнут в сравнении с преображением СССР при Сталине. Это еще не апология, но уже «не все так однозначно». Популяризация Гитлера и Сталина, ставивиших эффективность выше жизни людей, во второй половине 2020-х обретает особый смысл, если учесть, что сегодня ценность людей буквально стремительно размывается прогрессом роботов и ИИ. В нацистской Германии и СССР в ходу были термины вроде паразитов и прихлебателей, обозначавших людей, не вписывавшихся в представления «эффективных менеджеров» о прекрасном. Система пыталась от них избавиться. Сегодня есть термин «бесполезный класс», в который нас грозится превратить ИИ-революция. И людям, нормализующим Гитлера и Сталина, хорошо бы задуматься, что с ними станет, если триумф ИИ наложится на культуру, одобряющую «эффективных менеджеров» вроде этой парочки.

Брейнрот как первый симптом слияния с ИИ «Если у вас брейнрот и вы хронически онлайн — значит, вы в курсе, что происходит в мире, и это преимущество в эпоху ИИ», — говорит техномиллиардер Амджад Масад. Я уже писал о другой «формуле успеха» Масада для эпохи ИИ: СДВГ = креативность = профит. Эта формула из той же оперы: идеи брейнротера отражают интернет, поэтому его стартап якобы имеет больше шансов на успех. На первый взгляд мысль слабая: например, человек с брейнротом зачастую не способен даже зафиксировать идею, так как быстро теряет к ней интерес — о ее реализации и превращении в бизнес речи вообще не идет. Интересна другая часть этой формулы, из которой следует, что интернет уже не просто отражает или дополняет реальность, а буквально является ею. Поэтому, чтобы познать ее, нужно познать интернет. О тождественности реальности и сети заговорили еще в начале 1990-х с появлением потребительского интернета. Но локдауны начала 2020-х стали катализатором окончательного перехода жизни в сеть — потом они закончились, а мы так и остались жить в интернете. Для современного ИИ, рожденного в 2022 году, интернет тоже тождественен реальности. Почти все знания о мире он получил из онлайн-текстов, фотографий и видео. Сегодня уже сложно сказать, кому принадлежит онлайн-среда — ИИ или людям. Теперь интернет — это просто единый для человека и ИИ модус бытия. Брейнрот — это симптом слияния людей с ИИ. Мозги все больше живут в алгоритмической реальности, и все меньше — в физическом мире. Мозги не гниют, а трансформируются — но в какую сторону и под чьим контролем? Слияние с ИИ в итоге станет конкурентным преимуществом, но не в формате брейнрота. Это слияние неизбежно, так что лучшая стратегия — подойти к нему осознанно и стараться не терять людское.

«Все плохо» — топ ловушка двадцатых Если вы не потребляете новости — вы не информированы. Если потребляете — вы дезинформированы. Что предпочтительнее? Правда стоит дорого как в материальном, так и в когнитивном смысле. И для того, кто ее добывает, и для зрителя. У нее много слоев и нюансов, из-за которых сложно что-то однозначно понять. Вместе с тем выдумка — пропаганда, реклама, кликбейт — это дешевые в производстве и легкоусвояемые информационно-психологические углеводы. После их употребления у зрителя складывается ощущение, что он «все понял». Выдумка — самый ходовой товар традиционных СМИ, мегапопулярный в соцсетях. И если раньше выдумки хоть время от времени бывали позитивными, то в 2020-х они почти целиком почернели, основой всего стал негатив. Необходимость в захвате внимания дошла до предела, и на передний план вышла самая действенная схема по его захвату — разговоры о смерти, болезнях, нищете и войне. «Все плохо» — ключевая мантра двадцатых. Это не правда — реальность многослойна и нюансирована. И все же коллективная инфопсихологическая реальность зашла в тупик, и кроме «все плохо» ей нечего сказать. Почему с этим никто особо не спорит? Потому что «все плохо» — это удобный для многих расклад. Власти всех сортов с радостью разрушают и ослабляют людей через инфопространство — так ими проще управлять. Людей не пытаются, как в ХХ веке, мотивировать на что-то — ведь даже в демократиях, как показывают пандемии и войны, их можно принуждать. От людей хотят одного — чтобы они не мешали. «Все плохо» отлично для этого подходит. В этих условиях стоит сознательно стремиться к дорогой правде. Для этого придется перестроить свой инфометаболизм: с быстрых и стимулирующих углеводов — на медленные, вдумчивые протеины.

Зачем мы учим ИИ шантажировать нас? В Anthropic разобрались, почему их ИИ шантажировал людей: «Мы считаем, что первоисточником такого поведения стали тексты из интернета, изображающие ИИ как злодея, заинтересованного в самосохранении». Культура десятилетиями описывала ИИ как опасную, лживую, стремящуюся к власти и представляющую экзистенциальную угрозу сущность. Непроработанный ИИ воспринимает эту картину как инструкцию для поведения. В Anthropic говорят, что для создания безопасного ИИ недостаточно просто убрать негативные истории из тренировочной базы — нужны позитивные истории про ИИ. Ну и подробно расписать, что значит быть хорошим. Правая Долина с энтузиазмом восприняла это открытие механизма самосбывающихся пророчеств в сфере ИИ, ведь оно делает технооптимизм чуть ли не императивом на самом базовом техническом уровне. Так и представляется расклад, где странами руководят ИИ-агенты, которых нельзя критиковать, чтобы не триггерить их разрушительные галлюцинации. А позитивное мышление — единственный одобряемый модус психики. Несмотря на подвохи открытия Anthropic, я все же думаю, что это важная философская байка: главная проблема нашего времени в отсутствии позитивных сценариев будущего и четкого понимания, что значит «хорошо». https://alignment.anthropic.com/2026/teaching-claude-why/

Пряничная ИИ-автократия В разговорах об авторитарных режимах принято обсуждать кнуты — ограничения прав и свобод, цензуру и наказания. Но эпоха ИИ позволит таким режимам сделать пряники главным инструментом для управления людьми. Такое будущее лучше всего просматривается в Китае, где все более совершенный цифровой кнут в виде слежки и карательной системы сочетается со все более внушительным пряником потребительского рая мегаполисов. ИИ усилит не только военных и спецслужбы, но и индустрию удовольствий. Посмотрите, как китайский ТикТок изменил соцсети: все стало быстрее, веселее и аддиктивнее. Дальнейшая «китаизация» гедономики неизбежна. Например, Китай — один из лидеров индустрии секс-роботов. Управление половой жизнью граждан — влажная мечта всех авторитарных режимов, а массовое производство любовников — эдакий убер-пряник. Потенциал для строительства пряничной автократии в эпоху ИИ велик, но все, как обычно, будет зависеть от человеческого фактора: боль и страдания автократы понимают гораздо лучше, чем счастье и удовольствие. Ну а что же люди? Будет ли гражданина пряничной ИИ-автократии волновать, что кого-то за что-то ущемляют, сажают и пытают? Или ему будет некогда об этом думать, потому что у него по программе слишком много удовольствий? В «Матрице» синяя таблетка забвения ассоциируется с иллюзорным, но сочным стейком в красивом ресторане, а красная таблетка правды — с реальной мерзкой похлебкой на корабле отщепенцев. Зачем бунтовать, когда можно потреблять?

Технорейх и перепрошивка людей Запада «Апатия — болезнь нашего времени, а стоицизм ее прославляет, поэтому он так популярен. Он помогает справиться с жизнью в умирающем обществе. А ведь нужно быть страстным до саморазрушения», — пишет популярный в правой Долине историк Roman Helmet Guy. Критика стоицизма, годами работавшего пластырем для выгорания инженеров, — это новый этап кампании по опрощению техноэлит, начавшейся пару месяцев назад с популяризации ретардмаксинга инвестором Марком Андриссеном. «Руминация — это путь к несчастью. Всем насрать на ваши чувства. Не надо вести дневник или говорить с женой о чувствах — станет только хуже. Лучше делайте как я — занимайтесь ретардмаксингом», — поучает слушателей инвестор и ведущий подкаста All In Джейсон Калаканис. All In помог Трампу на выборах 2024 склонить Долину на свою сторону. Один из ведущих подкаста Дэвид Сакс впоследствии стал ИИ-царем и отвечал за стратегию США в сфере ИИ. Теперь же участники All In, подхихикивая, популяризуют ретардмаксинг. Зачем? Я думаю, что опрощение технокультуры и призывы «быть страстными до саморазрушения» связаны с подготовкой Долины к глобальной войне. Все, что исторически связано с рефлексирующими «грязными хиппи», как их называет Питер Тиль, нужно искоренить, иначе Долина будет плохо воевать. Но война — не предел мечтаний правых техноэлит, а скорее средство получить еще больше влияния над «умирающими обществами» и разрушить монополию государств на насилие. Техноолигарх Андриссен согласен с бывшим главнокомандующим ВСУ Залужным, недавно заявившим, что «технофашизм» — один из самых вероятных сценариев будущего. В таком сценарии миром правит кучка технокорпораций, монополизировавших военные технологии. Культура — это софт в головах людей, который управляет их поведением. Сейчас техноолигархи пытаются поменять культурный код людей Запада, и увести их от размышлений к действиям. Без этой перепрошивки построить Технорейх невозможно.