Мир вверх дном

Сон Константина и важность герменевтики В ночь перед сражением императору Константину во сне ангел указывает на крест и сообщает, что через него можно одержать победу: «Сим победиши». Оставим в стороне вопросы достоверности этой истории и рассмотрим её at face value. Как здесь поступить? Можно, например, проснувшись, подумать о вариантах истолкования: каков путь креста, ведущий к той самой победе? Что значит победа крестом? Можно заглянуть в евангельскую историю: как этот путь прошел Иисус? Что это означает для моего решения сегодня? А можно поступить по-другому: раз ангел указал на крест как на способ победы, то давайте нарисуем его на воинских щитах и отправимся в бой. Так знамение бесконечной любви и самоопустошения (кеносиса) Бога было превращено в противоположную ему по смыслу военную символику. Кажется, это одна из самых трагических, чтобы не сказать кощунственных, ошибок толкования в истории христианства. Евангельская история креста бесполезна для имперских походов. Сознание, настроенное милитаристски, увидит во сне то, о чём грезит наяву. И в Библии вычитает то, что хочет там найти. Да если и ангел от Бога будет стучаться к нему и подавать знаки, наутро войско всё равно будет готово к резне, но уже с крестами на щитах.

Сон Константина Пьеро делла Франческа 1464

«Вещь, которую мы полностью контролируем и которой целиком владеем, больше к нам не говорит. С такой вещью у нас только мертвые отношения». Послушал нашего Йенского социолога, известного в Германии Хартмута Розу. Так он формулирует ключевой тезис своей концепции «резонанса». Это вполне применимо к разговору об инструментализации Библии. Ее невозможно подогнать под свои интересы или идеологию, предварительно не выстроив с ней мертвые отношения. А вообще это применимо ко всему, что нас окружает.

Ван Гог о круге источников „Что же означает быть ‚homme interieur et spirituel‘ (человек внутренний и духовный)? Нельзя ли развить в себе способность быть им при помощи знакомства с историей в целом и с определенными деятелями всех времен, в частности - от библейской истории до истории революции, от "Одиссеи" до книг Диккенса и Мишле? И не следует ли кое-что почерпнуть из творчества таких люден, как Рембрандт, или из "Сорной травы" Бретона, "Часов дня" Милле, "Предобеденной молитвы" де Гру или Бриона, из "Новобранца" де Гру (или Консьянса), из "Больших дубов" Дюпре или даже мельниц и песчаных равнин Мишеля? Именно упорствуя в этих идеях и вещах, человек, наконец, становится основательно заквашенным хорошей закваской, закваской скорби, но всегда одновременно и радости, которая проявится, когда придет время плодотворности в нашей жизни, плодотворности добрых дел.“ Из письма брату Тео На иллюстрации – „Звездная ночь“ любимого Ван Гогом Жана-Франсуа Милле

Политические мотивы убийства Иоанна Крестителя Евангельский рассказ объясняет смерть Иоанна через известную историю, случившуюся на пиру у Ирода. Может сложиться впечатление, что сам Ирод не видел в Иоанне угрозы, и казнь произошла по недоразумению. Но важно учитывать более широкий круг источников, особенно тексты Иосифа Флавия. Он рассказывает о нескольких других личностях, которые выдавали себя за пророков и звали народ за собой в пустыню, обещая им знамения, или на Иордан, обещая, что воды его расступятся и будет еще один Исход (в этот раз, очевидно, от римского рабства), или на Масличную гору, откуда планировалось войти через рухнувшие стены в Иерусалим (очевидно, тоже не с хвалебными песнями властям), и т. д. Все эти инициативы максимально жестко пресекались римскими наместниками. К жаждущим чуда и избавления отправлялись отряды воинов. Одних уничтожали, других уводили для суда. Одного из таких пророков, по имени Февда, обезглавили, а голову отправили в Иерусалим. Иосиф Флавий сообщает, что именно из-за опасения такого развития событий Ирод боялся Иоанна. Выглядит безобидно: аскет учит народ совершенству, зовет к покаянию и омовению, возвещает явление кого-то ещё более сильного. Но где и как это происходит: пустыня, Иордан, толпы народа, обещание прихода Сильнейшего, критика власти. Какими бы ни были обстоятельства смерти Иоанна, очевидно, что танец на пиру мог быть разве что последним поводом или удобным случаем. Ирод действительно видел в Иоанне угрозу для политической стабильности. И возможно, что не без оснований, поскольку покаявшийся и пробудившийся народ мог стать очередной опасностью для имперской власти. Другой вопрос – почему Марк ограничивает причину убийства просьбой Иродиады. Очевидно, что арест Иоанна произошёл до танца Саломеи. Матфей, используя историю, приведённую Марком, делает важное уточнение: Ирод Антипа и сам хотел убить Иоанна, но останавливал его лишь страх перед народом, считавшим Иоанна пророком (14:5). Если учесть, что Марк мог писать своё Евангелие для общины в Риме, то смягчение слишком очевидных случаев нелояльности к империи должно было быть частью авторской стратегии (у Марка и без того присутствуют антиимперские мотивы, но на более скрытом уровне).

Почему впечатляющая картинка, иллюстрирующая прекрасные ссылки внутри Библии, всё же неполная? Очень просто: помимо очевидных и скрытых отсылок внутри книг Библии существует бесконечное количество других связей текста. Во-первых, кроме отсылок внутри канонических текстов можно обнаружить ещё больше связей с иудейской письменностью, не вошедшей в канон (раннеиудейская литература). Во-вторых, если рассматривать более широкий контекст, многие библейские тексты выявляют принадлежность к более широкому кругу древних литературных произведений, начиная от Эпоса о Гильгамеше и продолжая Гомером и другими. Эти связи менее очевидны и проговорены, что можно объяснить их присутствием глубоко в бэкграунде. Объясняется это не прямым заимствованием или скрытым использованием, а тем простым фактом, что составители библейских текстов были частью того мира, который вырос на этих текстах. Это было своего рода "программное обеспечение" античного Средиземноморья, которое задавало паттерны для последующей литературной традиции. В-третьих, это неисчислимое множество связей текста с жизнью вокруг. Я бы не называл это контекстом в обычном смысле, подразумевающим некоторое дополнение к тексту в виде исторических, культурных и социо-экономических данных (что, конечно, тоже важно). Я имею в виду связи с жизнью в её бытовом значении. Например, влияние на написание текста личных обстоятельств автора и факт обращения к конкретным адресатам (не в рамках социальных и культурных данных, а вне их, на более личном и непроговариваемом уровне), неведомая нам и самому автору связь текста с вещами вокруг (например, на качество письма мог влиять свет солнца или светильника; на интонацию текста могло влиять множество факторов, начиная от темперамента и настроения рассказчика и заканчивая временем, отведённым на изложение мысли, и многое другое). Библия — это не вещь в себе, изолированная от остального мира. Такое впечатление может возникнуть при взгляде на картинку выше. Её буквы, слова и тексты — это срез, несущий в себе следы множества разных слоёв жизни и неисчислимые связи с событиями, людьми, обстоятельствами, вещами и словами вокруг. Визуализировать это так, как это попытались сделать создатели диаграммы с перекрестными ссылками, практически невозможно, поскольку такого рода кросс-референсов неисчислимое множество, и они протягиваются не только от одной библейской книги к другой, но и к другим текстам иудейской традиции, другим литературным памятникам античности, а также к людям, событиям, историям, природе и вещам вокруг. Тем интереснее для наблюдателя узнавать процесс фиксации Откровения не в абстрактном виде, а внутри самой жизни.

В начале Хартман Шедель (1440-1514), из иллюстраций к книге Бытия.

Когда-то в годы учёбы в семинарии меня вдохновляли работы о. Александра Меня. Хотя они устарели с точки зрения научных данных, они по-прежнему отчётливо передавали главное: открытость к новому и готовность его исследовать. Мень сумел показать, что библеистика не должна быть апологетикой: «Бог не нуждается в нашей защите». Возможно, в этой фразе я услышал один из самых важных уроков по библеистике. Почему? В основе апологетических стремлений часто лежит не столько желание защитить Бога, сколько стремление сохранить себя самого — свой собственный мирок, свои интересы. Сегодня можно ясно увидеть, к чему приводит такая инструментализация Слова Божьего: апологетика легко, в одно мгновение, становится на службу милитаристской идеологии. Причина проста: такая «библеистика» уже была заточена под то, чтобы быть инструментом; осталось только сменить её предназначение — от «спасения себя» к «спасению страны» или чего угодно еще. Страх исследовать Библию без апологетических целей может исходить из предчувствия, что Слово Божье может оказаться неудобным, неподходящим для наших личных, патриотических или идеологических целей. Оно выходит из-под контроля и становится не только бесполезным для идеологий, но и крайне опасным для них. Таким образом, отвержение качественных библейских исследований — это далеко не всегда забота о «чистоте веры». Часто бывает, что за этим скрывается нежелание и страх выйти из своего укрытия и остаться без готовых лозунгов — один на один с непредсказуемым и неведомым Словом.

Сегодня день убийства о. Александра Меня. Один из пророческих голосов Церкви. На фотографии: о. Александр и его супруга Наталья.

Здесь визуализированы перекрестные ссылки (cross-references) в тексте библейских книг. Нижняя линия обозначает главы Библии, начиная от Бытия и заканчивая Откровением. Как поясняют создатели диаграммы, «перекрестные ссылки — это связи между стихами, соединяющие места, людей, фразы и т. д., найденные в разных частях Библии.» Они обнаружили и отразили всего 63 779 таких ссылок внутри библейских текстов. По сути, начав с любого места Библии, можно отправится в бесконечное путешествие, в один клик преодолевая тысячелетние расстояния (прямо как Квисатц Хадерах из Дюны), хотя не все места Библии одинаково кликабельны. В этом смысле Библию действительно можно назвать «первой книгой с гиперссылками». Почему эта захватывающая картина все равно неполная и как это влияет на наше восприятие библейского текста – в следующей записи. Иллюстрация взята с сайта chrisharrison.net

Преображение. На что намекает евангелист? Итак, Исх 25 – важная параллель, так как она зафиксировано в ранней евангельской традиции. Среди обнаруженных совпадений между отрывком о Преображении у Марка и Исх 24 можно отметить количество участников (Иисус + три ученика и Моисей + три старейшины), место события (гора), другие детали (облако, покрывающее гору; голос из облака). Очевидны также и отличия в контексте (Исх 24 происходит в контексте жертвоприношения и дарования закона) и в ряде других особенностей. Но дело не в точном соответсвии. Для интертекстуальной связи совпдаения в деталях не требуется. Но в определенный момент этой подсказки евангелиста становится недостаточно. Она обеспечила важный фон, но не объясняет ключевого момента. Должны быть еще подсказки. … Одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить. Повествователь не пожалел красок и в несколько слоев нанес... белый цвет. Но остался недоволен результатом и указал, что то, что он имел в виду, не передать имеющимися у него красками. Известно, что сияние и светлые одежды – это общее эсхатологическое предсталвение о статусе праведников в будущем веке. Но Марк добавляет еще один штрих, похожий на простое сравнение: они были белыми как снег. Внимательный слушатель мог при этом вспомнить такой отрывок из видения в книге Даниила: Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его - как чистая во́лна; престол Его - как пламя огня, колеса Его - пылающий огонь (Дан 7:9) Это не означает, что белые «как снег» одежды – обязательный атрибут Ветхого днями (Матфей так же описывает одежды ангела у гроба Воскресшего). Но, допустим, мы улавливаем намек евангелиста и проводим связь с образом Ветхого днями. Как этот момент проясняет историю? Прямолинейный вывод «ага, значит Марк отождествлял Иисуса с Ветхим днями» не подходит, как это очевидно каждому, читавшему Евангелие от Марка целиком. Но не стоит в этом месте закрыть книгу Даниила. Давайте посмотрим, что делает Ветхий днями после того как воссел на троне в белоснежной одежде: … Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его - владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится (Дан 7:13-14). Ветхий днями делится своей славой и царством с Сыном человеческим, а стало быть и относящимся к ним атрибутам, включая белые как снег одежды (момент этого невидимого прикосновения красиво и поэтично изложен здесь). Если Иисус восходит на гору как Моисей, то дальше он становится больше похожим на Ветхого днями. Как много в момент Преображения должно было произойти «за кадром», чего не увидели ослепленные очевидцы. Это при том, что и параллель в Исх 24 еще не до конца раскрыта. Там важно не столько сравнивать евангельский отрывок с текстом Исхода (хотя это может быть полезно), но и посмотреть, что мы знаем об интерпретации истории из Исхода в раннеиудейской литературе (близкой по времени к Новому Завету) и даже постбиблейской традиции (к этому вернемся в другой раз). Понятно, что евангелист не имел в виду полного совпадения историй. Да и само евангельское событие не описывается в деталях. Получив предание о случае с Иисусом и тремя учениками на горе, он излагает его в своём повествовании, подобном мозаике из разных образов. Ни к одному из них описываемое событие не сводимо. Внутри наброска, сделанного евангелистом из разнообразных (и в различной мере знакомых и считываемых) штрихов, читатель/слушатель должен самостоятельно соединить точки события, провести до конца намеченные линии, заполнить красками пустое пространство фона. В тексте даны подсказки нужных цветов, как в детской раскраске. Отрывок становится больше похож не на готовую картину, а на набросок. Стихи Евангелия оказываются подсказками на полях пустой бумаги, предполагающей подготовку, участие и творчество читателя.

Получив предание о случае с Иисусом и тремя учениками на горе, он излагает его в своём повествовании, подобном мозаике из разных образов. Ни к одному из них описываемое событие не сводимо. Внутри наброска, сделанного евангелистом из разнообразных (и в различной мере знакомых и считываемых) штрихов, читатель/слушатель должен самостоятельно соединить точки события, провести до конца намеченные линии, заполнить красками пустое пространство фона. В тексте даны подсказки нужных цветов, как в детской раскраске. Отрывок становится больше похож не на готовую картину, а на набросок. Стихи Евангелия оказываются подсказками на полях пустой бумаги, предполагающей подготовку, участие и творчество читателя.

Итак, как отрывок из книги Исход (24) проясняет событие Преображения? Это важная параллель, так как она зафиксировано в ранней евангельской традиции. Среди обнаруженных совпадений между отрывком о Преображении у Марка и Исх 24 можно отметить количество участников (Иисус + три ученика и Моисей + три старейшины), место события (гора), другие детали (облако, покрывающее гору; голос из облака). Очевидны также и отличия в контексте (Исх 24 происходит в контексте жертвоприношения и дарования закона) и в ряде других особенностей. Но дело не в точном соответсвии. Для интертекстуальной связи совпдаения в деталях не требуется. Но в определенный момент этой подсказки евангелиста становится недостаточно. Она обеспечила важный фон, но не объясняет ключевого момента. Должны быть еще подсказки. … Одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить. Повествователь не пожалел красок и несколько в несколько слоев нанес... белый цвет. Но остался недоволен результатом и указал, что то, что он имел в виду, не передать имеющимися у него красками. Известно, что сияние и светлые одежды – это общее эсхатологическое предсталвение о статусе праведников в будущем веке. Но Марк добавляет еще один штрих, похожий на простое сравнение: они были белыми как снег. Внимательный слушатель мог при этом вспомнить такой отрывок из видения в книге Даниила: Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его - как чистая во́лна; престол Его - как пламя огня, колеса Его - пылающий огонь (Дан 7:9) Это не означает, что белые «как снег» одежды – обязательный атрибут Ветхого днями (Матфей так же описывает одежды ангела у гроба Воскресшего). Но, допустим, мы улавливаем намек евангелиста и проводим связь с образом Ветхого днями. Как этот момент проясняет историю? Прямолинейный вывод «ага, значит Марк отождествлял Иисуса с Ветхим днями» не подходит, как это очевидно каждому, читавшему Евангелие от Марка целиком. Но не стоит в этом месте заковать книгу Даниила. Давайте посмотрим, что делает Ветхий днями после того как воссел на троне в белоснежной одежде: … Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его - владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится (Дан 7:13-14). Ветхий днями делится своей славой и царством с Сыном человеческим, а стало быть и относящимся к ним атрибутам, включая белые как снег одежды (поэтично изложил момент этого прикосновения о. Сергий Ким в своем тг-канале). Если Иисус восходит на гору как Моисей, то дальше он становится больше похожим на Ветхого днями. Как много в момент Преображения должно было произойти «за кадром», чего не увидели ослепленные очевидцы. Это при том, что и параллель в Исх 24 еще не до конца раскрыта. Там важно не столько сравнивать евангельский отрывок с текстом Исхода (хотя это может быть полезно), но и посмотреть, что мы знаем об интерпретации истории из Исхода в раннеиудейской литературе (близкой по времени к Новому Завету) и даже постбиблейской традиции (к этому вернемся в другой раз). Понятно, что евангелист не имел в виду полного совпадения историй. Да и само евангельское событие не описывается в деталях.

Ежи Новосельский, Преображение на горе Фавор (1961)

Я написал здесь одну заметку про Преображение, но затем удалил её, потому что она была не про Преображение, а про то, что не относится к нему: про дуализмы и дихотомии. Они действительно уводят от сути события и порождают посторонние проблемы, но для разговора об этом недостаточно небольшой заметки. Поэтому в другой раз. А сегодня я хочу поделиться лишь одним наблюдением. Уже в самом начале отрывка евангелист Марк даёт нам ключ для понимания события, начиная рассказ со слов «и после шести дней», что явно отсылает нас к книге Исхода (24). Но если нам кажется, что, прочитав главу из Исхода и обнаружив ряд параллелей, мы поймём, что произошло на горе, то мы будем разочарованы. Одна загадочная история объясняется через другую, не менее загадочную. Поэтому, когда кажущаяся ясность (ср. Мк 9:3) рассеивается, ты всё равно оказываешься в облаке (ср. 9:7), а в конце и вовсе не видишь никого «кроме одного Иисуса» (ср. 9:8). Всё как в Евангелии. При этом я предлагаю всё равно не упускать из виду Исх 24, как его не упускали из виду пророки и постбиблейская раввинистическая традиция. Там кроется очень много интересного, и даже тот самый «мир вверх дном». Я обязательно об этом напишу ещё. С праздником. Иллюстрация: Миниатюра из армянского Евангелия, 1038

В повествовании Преображения евангелист Марк дает читателю несколько ключиков, которые важны для понимания происходящего. К примеру, описание светлых одежд напоминает образ Ветхого днями из книги Даниила (7:9). Кроме того, сияние праведников в будущем веке также было распространенным ожиданием в библейской и раннеиудейской традиции (Дан 12:3, 1 Ен 62:15). А вот вопрос о тварности или нетварности этого сияния не ставился и не решался. Для ответа достаточно детской Библии, ибо причина проста: «тварный» или материальный в библейском понимании не означает «худший,» или «низший» (в отличие от неоплатонической дихотомии). Тварный означает сотворенный Богом и в силу этого благой. Иными словами, в бибилейском понимании тварность мира не означала его низкий (онтологический) статус. Напротив, он с самого начала «хорош весьма,» что не отменяется даже после событий в Эдеме (хотя меняются состояние, обстоятельства и задачи). В таком понимании нет цели освободиться от материального мира, поскольку именно этот мир предназначен для эсхатологического обновления. Преображение несовместимо ни хронологическим дуализмом (сейчас плохо - потом хорошо), поскольку происходит в настоящем времени, ни с онтологической дихотомией (этот мир плохой, тот хороший), поскольку случается в этом мире. Творение поручено человеку. Оно „стонет и мучится“ (Рим 8:22), ожидая, пока мы прозреем. Бросить его, или тем более уничтожить его, а самому убежать спасаться было бы нехорошо и безответственно. Евангельское описание Преображения напоминает об этом, открывая эсхатологическое обновление как нынешнюю реальность и цель.

Мало какие церковные и околоцерковные события вселяют такую надежду, как записи в канале о. Алексия Волочкова — священника и исследователя, который сейчас служит и работает в Тюбингене. Почему? Зайдите и посмотрите. Вот в последней записи о. Алексий хорошо написал про утешительный эффект от чтения еврейских мудрецов, переживших катастрофу и потерявших всё самое ценное, но не утративших надежды. Так вот я думаю, что если бы у тех раввинов сегодня были бы каналы, они были бы очень похожи на канал о. Алексия: с вниманием к тексту Писания, с иронией и самоиронией, здравым смыслом, семейственностью, умением спорить и т. д. Но у о. Алексия к этому всему добавилась еще настоящая открытость к другим. К примеру, много ли русскоговорящих священников (и не только священников) в последние несколько лет выучили украинский язык, чтобы быть по-настоящему открытыми к общению? Это про искреннее желание и готовность находить общий язык, а значит про надежду. А о месте христиан в истории спасения, их связи и отношении с народом Божиим, Израилем, говорил ещё апостол Павел (Рим 11). Об этом полезно поразмышлять и необходимо помнить для понимания Евангелия. Он определяет иудейский народ как «хорошую маслину», а привитых к ней верных из язычников — как «дикую маслину»: Если же некоторые из ветвей отломились, а ты, дикая маслина, привился на место их и стал общником корня и сока маслины, то не превозносись перед ветвями. Если же превозносишься, то вспомни, что не ты корень держишь, но корень тебя. На иллюстрации: Марк Шагал, Жизнь (Le Vie)

Дюна, слуга Авраама и «сокращение пути» Посмотрел наконец Дюну. Уже нескольких фрагментов достаточно, чтобы в сложном сплетении религиозных представлений уловить отчетливые мотивы из библейской/иудейской традиции. Чего стоит происхождение имени Квисатц Хадерах, так близкого по звучанию еврейскому kefitzat haderech. Подобной фразой средневековый иудейский толкователь Раши определяет способность Элиезера, слуги Авраама, преодолеть путь за один день (Быт 24). Помните историю, как Авраам решил женить своего сына Исаака? Он не хотел, чтоб его жена была из дочерей Хананеев и поручил поиск невесты своему слуге, послав его в свои родные края, в Месопотамию. Оказавшись там, слуга описывает отцу и брату Реввеки все обстоятельства и, среди прочего, говорит: «И пришел я сегодня к источнику, и сказал: Господь, Бог господина моего Авраама! Если угодно Тебе благоустроить путь, который я совершаю…» (Быт 24:42). Вот за это «сегодня» и ухватились средневековые комментаторы, читая его как указание на то, что Элиезер в один день преодолел путь. Такое прочтение нужно было как-то объяснить. За это и берется Раши, толкуя слова Элиезера «и пришел я сегодня» (ואבא היום) так: «сегодня я отправился [в дорогу] и сегодня же прибыл [к источнику].» Отюсда Раши делает вывод, что «путь (земля) для него чудесным образом сократился (קפצה לוֹ הארץ).» Интересно заметить, что речь идет не совсем про способность быстро перемещаться в пространстве (кто-то бы сказал, телепортироваться). Толкование формулируется с акцентом на то, что не он сам быстро переместился, а путь для него сжался/сократился. Феномен «сокращения пути» описывается и в других иудейских источниках, где фиксируется как термин kefitzat haderech. Со временем понятие kefitzat haderech приобретая особый смысл в иудейских мистических текстах. Видимо, оттуда фраза попадает в широкое употребление, включая книги Фрэнка Герберта, где ее значение расширяется. В «Дюне» именование Квисатц Хадерах означает не столько быстрое перемещение, сколько способность соединять пространство и время, а также прошлое и будущее. Мне это напоминает одно из установленных эсхатологических ожиданий иудейской апокалиптики: соединение начала и конца как момент завершения. Конец подобен началу и начало завершается в конце. Данное представление сообщает важный фон и для понимания Евангелия, и его там очень много, хоть и не всегда заметно. Удивляет, как необязательное истолкование (слово „сегодня“ в речи Элиезера можно было понимать без таких сложностей!) порождает целые представления, которые кочуют из эпохи в эпоху, переходя через разные культуры и традиции, трансформируясь и нагружаясь новыми смыслами и значениями. В конечном счете, термин, возникший из натянутого толкования, не только находит применение в описании реальных явлений, но и влияет на восприятие реальности и ее описание в литературе, позволяя мечтать о невозможном.