Голова Питри

Прочитав статью Джеймса Харрисона «Prophecy, Divination, and Oneirology in the Greek Magical Papyri: Situating Joel’s Prophecy (Acts 2:16–21) in Its Graeco-Roman Revelatory Context», я задумался о следующем. По-видимому, к моменту написания Лк-Деян та часть образованного греко-римского общества, которая так или иначе была знакома с жизнью Иисуса, воспринимала его не иначе как очередного восточного мага. Подобная репутация, судя по всему, вызывала у Луки столь сильное неприятие, что он счёл необходимым исключить из своего повествования явно магические ритуалы, присутствовавшие у Марка, переосмыслить действия Иисуса — экзорцизмы, исцеления и прочее — и открыто выступить с критикой магов в Деяниях. Иными словами, перед нами классический случай: «вы не понимаете, это другое» — но только на уровне богословской полемики.

Напоминаю, кто такой Амфитеатров

У каждого свой выбор

СВЯТЫЕ, КОТОРЫХ НЕ БЫЛО. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ МОСКВЫ В статье архимандрита Мисаила «Святой благоверный князь Константин Муромский и Благовещенский монастырь, где почивают мощи князя и чад его Михаила и Феодора» (1906 г.) поднимается непростая тема. Уже в синодальный период существование этих святых вызывало вопросы: в летописях они не упоминаются, канонизация состоялась лишь в XVI веке — спустя четыре столетия после предполагаемой кончины, — и первое письменное свидетельство о них относится к тому же времени. Не менее проблематична и история их житий. Они начали создаваться в XVI веке и представляют собой компиляцию, порой дословную, «Жития Леонтия Ростовского» (XII в.) и различных источников, связанных с князем Владимиром. Как же пытались разрешить эту проблему? Одни авторы полагали, что Константин действительно существовал, муромская церковь сохранила о нём предание, а создатель жития лишь дополнил его заимствованиями из посторонних источников. Другие отождествляли Константина с Ярославом Святославичем. Однако наиболее вероятно, что таких людей вовсе не существовало, а причины возникновения их культа установить крайне сложно. Сама же канонизация 1547 года была продиктована политическими задачами Ивана Грозного и митрополита Макария, стремившихся укрепить идеологию Московского царства через прославление местных святых. В 1555 году, через восемь лет после канонизации, при закладке храма были обретены нетленные мощи князя Константина и его сыновей.

Преимущества месяца марта. Минусы будут?

"Богомазы" Российской империи. Источник: Н. Н. Ушаков. Исторические сведения об иконописании и иконописцах Владимирской губернии.

Немалое влияние на распространение икон в народе в России XVII в. оказали ходебщики, или офени, — торговцы, разносившие иконы по городам и сëлам. Поскольку иконы были нужны не только богачам, но и беднякам, не имевшим возможности платить большие деньги за хорошие образа, иконописцы стали писать дешёвые иконы — посредственные в отделке, созданные на скорую руку. Массовое производство таких «расхожих икон», отличавшееся крайне неудовлетворительным качеством, привлекло внимание правительства. В грамоте 1668 года говорится: «Суздальского уезду в селе Холуе поселяне, неразумевающие прочитания книг Божественного писания, пишут святые иконы без всякого рассуждения и страха, с небрежением и неподобно... и тем иконописцам впредь воображения святых икон отнюдь не писать, и о том о всем послать грамоту из патриаршего разряду». Однако строгие запреты не возымели действия: к началу XVIII века Холуй по-прежнему снабжал всю Россию своими «расхожими иконами».

БАБУШКИ ВО ВСЕ ВРЕМЕНА ОДИНАКОВЫ В античном письме бабушка радуется полученному известию о том, что дочь благополучно родила ребенка. В качестве подарка она отправляет кувшин оливкового масла и несколько мин сушеного инжира. Бабушка просит опустошить кувшин и обязательно вернуть его ей, так как он ей нужен.

БОРОДА СВЯЩЕННИКА В ПЛЕНУ У ГОСУДАРСТВА Во время первой русской кругосветной экспедиции под командованием И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского (1803–1806) на корабле «Надежда» произошёл инцидент с участием графа Фёдора Ивановича Толстого, известного дуэлянта и авантюриста, впоследствии прозванного «Американцем», и судового священника — иеромонаха Гедеона. Однажды граф Фёдор Толстой, известный своими эксцентричными выходками, напоил священника до бессознательного состояния. Когда отец Гедеон уснул на палубе, Толстой припечатал его бороду к доскам сургучной печатью с государственным гербом (по одной из версий, печать была взята у Крузенштерна). Проснувшись, отец Гедеон обнаружил, что не может встать: борода намертво приклеилась. Он не решился повредить казённую печать, так как это могло быть расценено как преступление против государства. В результате ему пришлось отрезать бороду, чтобы освободиться. Этот эпизод стал одной из причин конфликта между Толстым и Крузенштерном. В дальнейшем Толстой был высажен на берег на Камчатке, откуда добрался до Аляски и Алеутских островов, а в Россию вернулся сухопутным путём. Именно после этого за ним закрепилось прозвище «Американец». История с бородой священника упоминается в биографиях Толстого и мемуарах участников экспедиции как пример его эксцентричного поведения.

РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ — ПЕРВОЕ СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО Fundationes alimentare, или просто alimenta, — это уникальная система государственной и частной благотворительности в Римской империи, представлявшая собой, по сути, первую в истории программу социального обеспечения. Она была разработана для поддержки бедных и осиротевших детей в Италии и действовала примерно с 98 по 272 год н. э. Идейным вдохновителем считается император Нерва (96–98 гг.), однако полноценную реализацию и масштабирование программа получила при его преемнике Траяне (98–117 гг.). Название происходит от латинского alimentum — «пища, пропитание». Главной целью было обеспечение детей ежемесячным денежным пособием, едой и субсидируемым образованием, а также стимулирование рождаемости и увеличение числа граждан для пополнения армии и народных собраний. Кроме того, программа должна была поддержать итальянское сельское хозяйство и землевладельцев через предоставление дешёвых кредитов. Финансирование alimenta было устроено остроумно и не требовало прямых постоянных выплат из казны. Основой служили кредиты: государственная казна, fiscus, выдавала займы итальянским землевладельцам под низкий процент, обычно 5% годовых. Сумма кредита составляла около 8% от стоимости их земельного участка. Землевладельцы должны были ежегодно выплачивать проценты по этому кредиту, и именно эти проценты формировали фонд, из которого выплачивались пособия детям. Земля служила залогом, что гарантировало возврат средств. Эта схема одновременно решала две задачи: помогала бедным и давала землевладельцам доступ к дешёвому капиталу, стимулируя сельское хозяйство. Поддержка распространялась исключительно на Италию и предоставлялась свободнорождённым детям из бедных семей. Размер и длительность выплат зависели от пола и статуса ребёнка. Мальчики получали 16 сестерциев в месяц, и поддержка оказывалась до достижения ими 18 лет, при Адриане. Девочки получали 12 сестерциев в месяц, а выплаты прекращались по достижении 14 лет. Незаконнорождённые дети получали меньшие суммы по сравнению с детьми из законных браков. Инвалиды не могли претендовать на выплаты. Для управления программой назначались специальные чиновники — прокураторы по продовольствию, procuratores alimentorum. Наше знание о деталях работы alimenta во многом основано на эпиграфических источниках, то есть бронзовых таблицах с выгравированными текстами. Крупнейшая известная бронзовая надпись римской эпохи, Tabula Alimentaria de Veleia, содержит подробный список из 264 мальчиков и 36 девочек, получавших пособие, а также перечень земельных участков, заложенных для финансирования программы в городе Веллейя. Ещё один важный документ, Tabula de los Ligures Baebiani, свидетельствует о создании фонда alimenta на юге Италии, недалеко от современного Беневенто. Государственная программа alimenta возникла не на пустом месте. Ей предшествовали частные благотворительные фонды, fundationes, создававшиеся богатыми аристократами, сенаторами и представителями муниципальной элиты. Частные фонды появились примерно на 30 лет раньше государственной системы. Они действовали в рамках одного города, например Атины или Таррацины, и были выражением личной щедрости, munificentia privata. Именно частные инициативы, вероятно, послужили образцом для создания общенациональной программы Траяна. Система alimenta просуществовала около двух веков. При императорах Адриане и Антонинах она продолжала развиваться. Однако с течением времени, из-за экономических трудностей и кризиса III века, государственная поддержка сошла на нет. Окончательно программа прекратила существование, вероятно, при императоре Аврелиане (270–275 гг.). Несмотря на упадок, alimenta стала важной вехой в истории. Она представляет собой ранний пример организованной системы социальной помощи, где забота о детях была возведена в ранг государственной политики.

БАНДЫ ВО ХРИСТЕ: МОНАШЕСТВО КАК УДАРНАЯ СИЛА ЦЕРКВИ Поздняя античность привычно рисуется эпохой, когда христианство уже победило, а язычество тихо угасало само собой. В действительности переход был куда менее мирным. За обращением городов и деревень стояли не только проповеди и увещевания, но и разрушенные храмы, срубленные священные рощи, разогнанные процессии. И одной из главных сил этого натиска стало монашество — движение, которое сами его основатели мыслили как бегство от мира, но которое очень быстро превратилось в оружие в чужих руках и в самостоятельного игрока в религиозной политике. Языческие святилища нередко становились объектом монашеской агрессии: их либо разрушали, либо «осваивали», занимая то же самое место. Мартин Турский, по имеющимся сведениям, в последние десятилетия IV столетия устраивал обители (возможно, небольшие кельи) именно там, где в сельской Галлии им были уничтожены капища. Либаний в 385 г. с горечью писал о разорении, которое монахи причинили окрестностям Антиохии; следы их деятельности заметны также в Берое и Эдессе. При этом далеко не всегда понятно, действовали ли они по указанию епископа, с негласного одобрения светских властей или же по собственной инициативе — вероятно, ситуация всякий раз складывалась по-разному. Так, в начале V в. Ипатий, судя по всему, рубил и жёг священные деревья в Вифинии без чьего-либо поручения. Из Константинополя Иоанн Златоуст направил монахов обращать язычников Финикии. При этом значение имели не только поступки, но и слова: если Либаний и Юлиан использовали образ монаха для дискредитации христианства, то Златоуст в антиохийском сочинении «Сравнение царя и монаха» наделил монахов теми аскетическими достоинствами, которые Либаний когда-то приписывал Сократу. Насколько весомой была поддержка монахов в доктринальных конфликтах IV–V вв., видно по той ярости, с какой обрушивались на обители, сочувствовавшие Афанасию. Уже к первым десятилетиям V в. восточное монашество превратилось в серьёзную силу в непростом деле выработки ортодоксии — оно было и орудием, и самостоятельным участником. В 415 г. около пятисот нитрийских монахов встали на сторону Кирилла в его конфликте с имперским префектом Орестом и толпой окружили его колесницу. Феодорит в 434 г. сетовал на давление трёх «святых монахов», побуждавших его уладить разногласия с Иоанном Антиохийским после письма комита Флавия Тита; впрочем, вскоре конфликт действительно был исчерпан. Получалось, что для одного архиерея монахи были подспорьем, а для другого — угрозой и источником смуты. Отсюда и противоречивая законодательная картина: закон 390 г., формально изгонявший монахов из восточных городов (после того как в константинопольских беспорядках обвинили именно их), и закон 392 г., этот запрет снимавший. Тревогу властей вызывало и то, что монастыри притягивали беглых рабов: закон предусматривал их возврат и наказание, однако влиятельный настоятель мог противопоставить правовым требованиям духовный авторитет, перед которым отступали. Стремление епископов поставить монашество под свой контроль вылилось в постановление Халкидонского собора 451 г., запрещавшее основывать обители без ведома епископа. Но считать, что эта мера устранила породившие её проблемы, нет никаких оснований.

ИМПЕРАТОР РЕШИЛ КАК ДОЛЖНА ЖИТЬ ХРИСТИАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ К началу V века большинство епископов (и остального духовенства) в пределах империи всё ещё были женатыми людьми. При избрании епископов часто обходили вниманием девственников и аскетов: в одних случаях епископ поддерживал кого-либо из своих женатых родственников, в других — предпочтение отдавалось женатому кандидату, обладавшему богатством или полезными социальными связями. Однако уже в IV веке от епископов, как правило, ожидали воздержания от сексуальных отношений. Церковное законодательство в Африке пыталось — хотя и не всегда успешно — обязать епископов, пресвитеров и диаконов соблюдать воздержание. И хотя Амвросий Медиоланский признавал, что этот идеал не везде соблюдался — особенно в тех местах, которые он пренебрежительно называл «глубинкой», — Иероним настаивал: «Несомненно, вы согласитесь, что не может быть епископом тот, кто во время своего епископства зачинает сыновей» (Письмо 69.2). Впрочем, начиная с конца IV века, под влиянием монашества идеалы и практика церковной жизни стали меняться. Аскет был идеальным кандидатом в епископы Константинополя, чтобы избежать борьбы за власть среди различных партий духовенства. В свою очередь, Пахомий Великий не одобрял рукоположение монахов — возможно, из опасения, что их могут рукоположить в епископы, и тогда они покинут монастырь. Чтобы избежать такой участи, монах мог отрезать себе ухо. Лишь при императоре Юстиниане законодательство закрепило требование, согласно которому епископами могли становиться только неженатые мужчины, вдовцы или те, кто расстался с супругой.

МОНАШЕСКИЙ ПОСТ ПО ПРАВИЛАМ АВГУСТИНА Монастырь клириков при Августине жил по апостольским принципам, и это влияло на их общение и еду. Главным считалось гостеприимство, а не строгий пост: на столе были мясо и вино для угощения гостей — священников, чиновников и мирян, приходивших к епископу. Августин не отказывался от мяса и вина еще и потому, что такой отказ могли принять за манихейскую ересь. Как пояснял Поссидий, ссылаясь на «Исповедь» и 1 Тим 5:23, Августин считал злом не саму пищу, а неумеренное или неправедное желание.

СОЦИАЛЬНОЕ НЕРАВЕНСТВО В МОНАСТЫРЯХ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ В Римской империи, с её жёсткой иерархией патронов и клиентов, родовых владений и элит, социальное неравенство зачастую проникало и в монастыри. Августин, конечно, учитывал «немощь» монахов знатного происхождения — тех, кто не привык к тяжёлому труду и был избалован хорошей едой и одеждой, — однако никакого разделения на сословия внутри обители он не предусматривал. Более того, тем, кто был беден в миру, не следовало гордиться тем, что они «общаются с теми, к кому за пределами монастыря не посмели бы и приблизиться» ("Правила" 1.6.). А тем, кто прежде был богат, не подобало кичиться знатным происхождением — им надлежало гордиться лишь «обществом своих бедных братьев» ("Правила" 1.7.). Подобные увещания действовали слабо, и сословное деление сохранялось в монастырях не только неофициально: в некоторых обителях оно было узаконено. Иероним в письме 108 описывает монастырь Павлы в Вифлееме, где сестры были разделены на три группы (богатые, средний и низший классы):

«Помимо основания мужского монастыря, попечение о котором она оставила мужчинам, она разделила на три группы и распределила по отдельным обителям множество дев, собранных ею из разных провинций; — некоторые из них были знатного происхождения, другие принадлежали к среднему или низшему сословию. Но хотя они трудились и принимали пищу отдельно друг от друга, эти три общины собирались вместе для пения псалмов и молитвы».

СВЯТОЙ ПРОТИВ СВЯТОГО "ЕРЕТИКА" Нил Анкирский упоминает Александра Акимита в своем сочинении «Слово о нестяжательности» (De voluntaria paupertate), написанном около 426–427 годов . Он резко критикует Александра, обвиняя его в ереси мессалианства (евхитства). Вот что он пишет:

«Но, говоря, что святые непрестанно заняты Божеством, мы не отверзаем двери праздности, как Адельфий Месопотамский и Александр, недавно смутивший царственный Константинополь, которые мнимое всегда в молитве пребывание обратили в прикрытие лености к делу. И юным детям, и мужам, находящимся еще в крепости телесных сил, обязанным изнурять оную многими трудами, узаконили, оставаясь в покое, ничего не делать...» 

Суть обвинений Нила 1. Праздность (argia): Нил ставит Александра в один ряд с известным мессалианином Адельфием. Он утверждает, что практика «непрестанной молитвы» у Александра служит лишь прикрытием для отказа от физического труда. 2. Опасность для новоначальных: По мнению Нила, Александр своим примером и наставлениями развращает молодых и физически крепких монахов, позволяя им бездельничать, что ведет к возбуждению страстей и погибели мнимой молитвы. 3. Связь с мессалианством: Нил прямо называет его еретиком-мессалианином (евхитом). Контекст и значение Это свидетельство уникально тем, что исходит от современника событий (Нил жил в конце IV – первой трети V в.) и является одним из немногих «обличительных» отзывов об Александре. Позднее Александр Акимит был канонизирован как святой, а основанная им обитель «неусыпающих» стала знаменитой благодаря непрерывному богослужению. Дэниел Канер в своей книге "Wandering, Begging Monks: Spiritual Authority and the Promotion of Monasticism in Late Antiquity" высказывается правдоподобное предположение, что Александр был изгнан из Константинополя как «еретик-мессалианин».

НОЧНЫЕ ПОЛЛЮЦИИ КАК СПОСОБ ИЗМЕРЕНИЯ ПРОГРЕССА В ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ МОНАХА ПО ИОАННУ КАССИАНУ Стремление к духовному совершенствованию требовало наличия способа измерять этот прогресс. Одним из таких показателей служила частота ночных поллюций у монаха. Они были обусловлены не только количеством съеденного и выпитого, но и мыслями, занимавшими монаха в течение дня. Хотя сами по себе ночные поллюции не считались грехом, они служили мерилом относительной чистоты помыслов аскета. У добродетельного монаха они могли случаться лишь раз в пару месяцев или всего трижды в год. Они предохраняли его от чрезмерной духовной гордыни. Абсолютное целомудрие — чистота сердца, при которой аскет уже при жизни обретал ангельский образ жизни, свободный от сексуальных влечений и деяний, — было доступно лишь немногим подвижникам, посвятившим себя уединенному созерцанию. - Richard Finn. Asceticism in the Graeco-Roman World. 2009. — p. 127.

КРОССДРЕССИНГ — ПРАВОСЛАВНАЯ ТРАДИЦИЯ?  Ричард Финн в своей книге "Asceticism in the Graeco-Roman World" (2009) пишет следующее: «Василий Анкирский поощрял женщин-аскетов выглядеть более похожими на мужчин. Некоторые носили черное; другие носили одежду, обычно предназначенную только для мужчин, и коротко стригли волосы по мужской моде, хотя эти две последние практики были преданы анафеме Гангрским собором, вероятно, в 355 году» (стр. 111). Получается какое-то противоречие в христианской традиции. С одной стороны, кроссдрессинг является традиционной христианской практикой для женщин, начиная от античных женщин и кончая, например, Ксенией Блаженной. Но с другой стороны, Церковь осуждает это явление как греховное, особенно, если это касается мужчин. Вы не встретите святого кроссдрессера, а вот святую - да.

Наставления, несомненно, отчасти служили укреплению авторитета тех, кто их давал. Возвышение девственности как превосходящего брак, со стороны безбрачных епископов, таких как Афанасий, Амвросий и Августин, усиливало их духовный авторитет над женатым духовенством и мирянами. Утверждение аскетических практик и более широкого поведения, которые должны были соблюдать посвященные девственницы и девственники, выражало клерикальный авторитет над самими этими мужчинами и женщинами. Афанасий ясно указывал на свой собственный авторитет: он был слугой или управляющим, нанятым небесным женихом дев, и как таковой он должен был призывать их к верному соблюдению аскетической дисциплины. Однако такие тексты также показывают, насколько ограниченным был авторитет, созданный таким образом... Аналогично, тексты содержат многочисленные нападки на женщин, отказавшихся от девственности и вышедших замуж. Соборы клеймили таких женщин, отказывая им в доступе к Евхаристии. Мы должны предположить, что для многих семей сохранение религиозного идеала часто отходило на второй план по сравнению с экономическими или другими социальными преимуществами брака в трудные времена. - Richard Finn. Asceticism in the Graeco-Roman World. 2009. — pp. 109-110.

"ЕРЕТИК" ОРИГЕН — ОТЕЦ ХРИСТИАНСКОГО МОНАШЕСТВА Ориген (ок. 185-254) — экзегет, чья аскетическая теология оказала решающее влияние на весь последующий аскетизм. · Аскетическое видение Оригена:   · Психомахия: Душа — это поле битвы между Христом и демонами. Аскеза (пост, целомудрие, бедность, медитация на Писании) — это оружие для очищения сердца от страстей и пороков.   · Цель: Созерцание Бога (чистота сердца позволяет его видеть).   · Синтез: Ориген соединяет греческую идею аскезы как тренировки души для созерцания с христианским нарративом о грехе, искуплении и борьбе со злом.   · Буквальное прочтение Евангелия: Он, в отличие от Климента, настаивает на буквальном исполнении заповедей — продаже имущества и отказе от него как пути к совершенству. · Влияние на IV век:   · Антоний Египетский (ок. 251-356): Оригеновская аскетическая концепция (очищение души от страстей, духовная брань) нашла практическое воплощение в его жизни и письмах. Его уход в пустыню — буквализация оригеновского образа души, которая должна быть "воспитана в пустыне".   · Афанасий Великий: Его "Житие Антония" превращает аскета в героя и "образец" для монахов по всей империи. Аскетизм становится героическим подвигом.   · Евагрий Понтийский (ок. 345-399): Систематизирует оригеновскую аскетическую психологию, выделив восемь помыслов (logismoi), с которыми борется монах. Его труды стали практическим руководством для восточного монашества.   · Василий Великий (ок. 330-378): Адаптирует оригеновскую идею аскезы для общежительных (киновийных) монастырей, тесно связанных с городскими церквями. Он делает акцент на любви к ближнему и послушании.   · Иоанн Кассиан (ок. 360-435): Переносит оригеновско-евагриевскую систему на Запад. Его "Правила" и "Собеседования" стали авторитетным руководством для западного монашества, в том числе для св. Бенедикта. · Вывод: Ориген создал всеобъемлющее аскетическое богословие, которое стало доминирующим в христианском мире. Он превратил аскезу из набора разрозненных практик в единую систему духовного совершенствования, направленную на борьбу со страстями и созерцание Бога, что привело к расцвету разнообразных монашеских движений в IV-V веках.

Се въ мо́ри вѣ́тръ, се въ мо́ри бу́ря, Се въ мо́ри во́ютъ ура́ганы. Въ си́немъ мо́ри то́нутъ ло́дки И вели́цы корабли́. Корабли́ на дно́ нисхо́дятъ Со я́кори, съ вѣтри́лами, На песо́къ морскі́й роня́юще Златы́я сундуки́, Златы́я сундуки́. Корабли́ лежа́тъ разби́ты, Сундуки́ стоя́тъ отве́рсты. Смара́гды и руби́ны сы́плются на дно́. А́ще хо́щеши бога́тъ бы́ти, А́ще хо́щеши блаже́нъ бы́ти, Оста́нися, о́троче, съ на́ми — Бу́деши на́шъ ца́рь, Ты бу́деши на́шъ ца́рь.