ch
Feedback
Синий Холст | Владимир Маковцев

Синий Холст | Владимир Маковцев

前往频道在 Telegram

Канал философа, кандидата философских наук Владимира Маковцева Для связи @vl_makovtsev Поддержать развитие канала через донаты по номеру 2200 7008 9212 6631

显示更多
924
订阅者
无数据24 小时
+67 天
+1630 天
吸引订阅者
九月 '26
九月 '26
+1
在0个频道中
八月 '26
+35
在2个频道中
Get PRO
七月 '26
+18
在2个频道中
Get PRO
六月 '26
+26
在2个频道中
Get PRO
五月 '26
+15
在1个频道中
Get PRO
四月 '26
+21
在0个频道中
Get PRO
三月 '26
+34
在0个频道中
Get PRO
二月 '26
+44
在1个频道中
Get PRO
一月 '26
+61
在2个频道中
Get PRO
十二月 '25
+59
在1个频道中
Get PRO
十一月 '25
+27
在3个频道中
Get PRO
十月 '25
+96
在0个频道中
Get PRO
九月 '25
+29
在3个频道中
Get PRO
八月 '25
+85
在2个频道中
Get PRO
七月 '25
+18
在1个频道中
Get PRO
六月 '25
+27
在1个频道中
Get PRO
五月 '25
+44
在1个频道中
Get PRO
四月 '25
+15
在1个频道中
Get PRO
三月 '25
+9
在0个频道中
Get PRO
二月 '25
+34
在0个频道中
Get PRO
一月 '25
+18
在0个频道中
Get PRO
十二月 '24
+16
在0个频道中
Get PRO
十一月 '24
+117
在1个频道中
Get PRO
十月 '24
+6
在0个频道中
Get PRO
九月 '24
+12
在1个频道中
Get PRO
八月 '24
+1
在0个频道中
Get PRO
七月 '24
+1
在2个频道中
Get PRO
六月 '240
在1个频道中
Get PRO
五月 '24
+392
在6个频道中
Get PRO
四月 '240
在0个频道中
Get PRO
三月 '240
在0个频道中
Get PRO
二月 '24
+18
在0个频道中
Get PRO
一月 '24
+100
在0个频道中
Get PRO
十二月 '23
+66
在1个频道中
Get PRO
十一月 '230
在0个频道中
Get PRO
十月 '230
在1个频道中
Get PRO
九月 '23
+4
在0个频道中
Get PRO
八月 '23
+15
在0个频道中
Get PRO
七月 '23
+6
在0个频道中
Get PRO
六月 '23
+8
在0个频道中
Get PRO
五月 '23
+6
在0个频道中
Get PRO
四月 '23
+7
在0个频道中
Get PRO
三月 '23
+8
在0个频道中
Get PRO
二月 '23
+5
在0个频道中
Get PRO
一月 '23
+12
在0个频道中
Get PRO
十二月 '22
+14
在0个频道中
Get PRO
十一月 '22
+5
在0个频道中
Get PRO
十月 '22
+10
在0个频道中
Get PRO
九月 '22
+82
在0个频道中
Get PRO
八月 '22
+72
在0个频道中
Get PRO
七月 '22
+36
在0个频道中
Get PRO
六月 '22
+16
在0个频道中
Get PRO
五月 '22
+199
在0个频道中
Get PRO
四月 '22
+496
在0个频道中
日期
订阅者增长
提及
频道
05 九月0
04 九月0
03 九月+1
02 九月0
01 九月0
频道帖子
Критика метафизики любви Любовь это одна из тех тем, с которых я начинал свою карьеру философского антрополога, – этому были посвящены какие-то первые доклады, тексты, статьи, заметки – и с течением лет мое отношение к предмету менялось, но неизменным оставалось одно – сам этот интерес. Не скрою, что мое понимание любви это по преимуществу следствие осмысления личного опыта, а не изучения текстов великих классиков, как и во всем остальном, мне кажутся крайне сомнительными философы, говорящие о том, что не было предметом их личного опыта. На этом фоне я и построил курс о любви. Большинство курсов по философии любви говорят о любви как о музейном экспонате, что очень безопасно, стерильно и практически безлично. Вам показывают Платона с его андрогинами, Овидия с его «Искусством любви», Фрейда с либидо. Это расширяет культурный кругозор, но собственная жизнь, твой страх быть брошенным, твоя скука в отношениях или безумная влюбленность – все это остается за дверью. Такая философия нам не нужна. Мой курс о любви строится иначе. Исходная точка тезис о том, что любовь по определению иллюзорна, и эта иллюзия не нуждается в разоблачении, а требует понимания того, как именно метафизические остатки превращают ее в ритуал, проект или зависимость. Курс состоит из шести тем, с которыми можно ознакомиться здесь, начну его во второй половине сентября. Для записи и уточнения деталей – @vl_makovtsev

2
Зачем читать? Чуть ли не у каждого литературного блогера можно найти контент в духе «Почему важно читать книги», «Вы все время неправильно читали», «Что вы упускаете, не читая», «Почему книги делают вас умнее», «Не читают книги только фашисты», «Почему следует сжигать не читающих», «Не читаешь книги – значит пидор». Не нужно быть фрейдистом, чтобы представить, сколько членов во рту было у таких блогеров. В философской среде это ближе к форме: если тебе нечего сказать, то говори о философии, какая она мудрая, красивая и свободная. Но все же, если выйти за границы популярного жанра, это встречается реже. Но есть, а поскольку двойные стандарты – это плохо, но двойные стандарты – это хорошо, скажем, что для нас это вполне оправдано: не всегда очевидно, зачем и как читать философские тексты. Мы же как на первом курсе прочитали гераклитовское «многознание уму не научает», так и живем с ощущением, что истина где угодно, но только не в словах. Вероятнее она между ними. Уму может и не научает, но и не вредит точно, и все же, если кто-то из исследователей философии скажет, что он прочитал полностью все 167 классических трактатов, которые при этом не входят в перечень его специализации, имейте в виду, он врет. Факт в том, что и после защиты диссертации такой исследователь может ни одного диалога Платона или Ницше не прочитать и это нормально. Зачем тебе его читать, если ты занимаешься какой-нибудь Дерридой или Делезом? Ну или наоборот, хотя это и реже, поскольку есть некая закономерность: исследователи античной философии в среднем более эрудированны, и чем ближе исследователь к современности, тем более он деревяшка. Поэтому для философа вполне оправданно задать вопрос: зачем ему читать? Но ответ очень прост: философ должен знать все. И в этом его проблема. И не только в той области, которую мы назовем «философией», но вообще все должен знать. Поэтому философ не боится высказываться там, где «не его зона компетенции». И если для всех остальных это добродетель, то для философа порок. Философ обязан знать все, но мудрость в том, что это невозможно. В одном месте каторжный и расстрелянный советской властью философ Павел Флоренский, писал: Мои позднейшие религиозно-философские убеждения вышли не из философских книг, которых я, за редкими исключениями, читал всегда мало и притом весьма неохотно, а из детских наблюдений и, может быть, более всего – из характера привычного мне пейзажа. Ну и чем это кончилось? То-то же!
246
3
О свободе и любви к человечеству В субботу в рамках лектория мы говорили о свободе, и один из вопросов, который мы обсуждали, звучал примерно так: должна ли свобода быть свободной или что нам толку от свободы, которая ничему не служит? Диалектическая свобода от оков все же нуждается в этих оковах, чтоб быть свободной, и лишись она их, что останется от нее? Собствепнно, это и есть свобода, полемос, отец всех вещей! И все же такой холодный и отчужденный от человеческого сердца, которому все чаще хочется быть просто ежиком в тумане, упавшем в реку. Когда-нибудь мы еще вернемся к бессилию как добродетели храбрых, которым не нужен ни щит и тем более ни меч, чтобы дышать высоко в горах. Каждый хочет быть свободным, но вот начнешь прояснять, что человек под этим понимает, и оказывается, что все, что угодно, но только не свободу. Чаще человек хочет быть просто счастливым, но, поскольку на свете счастья нет, то стремится он к покою и воле, под которыми и понимает свободу. Свобода привела тебя в пещеру, в которой ты находишь все те же платоновские оковы, которыми радостно приковываешь себя. Опять не то, опять желание оказалось мимо цели. Я знал одного великого героя, чья мудрость завела его в отцеубийство и инцест. Другая линия понимания ведет нас к ответственности, которая в некоторых философских построениях достигает границ мира. Но какой же это самообман, чувствовать и переживать ответственность за судьбы мира, и при этом прятать свое бессилие перед своей судьбой за чертами своего характера или детских травм! Очень удобно любить все человечество и творить во имя его разные бесчинства. Человечество все стерпит, в нем можно спрятать и кровь младенцев, и крики, и стоны. Человечество это хороший объект любви тех, кто не способен вынести тяжести присутствия Другого, и как тут не вспомнить карамазовское: «чем больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю людей в частности». Но что толку от этой любви, если она никого не может ни погубить, ни оживить, а для самого человека оказывается стеной между ним и миром? Велика любовь размером с пузырь! Мы уже говорили, что полнота присутствия Другого – это Ничто. Полнота же присутствия человечества – это тотальное все как еще одна форма Абсолюта, неспособного уместиться в единичном уме. И вот ответственность, ставшая формой свободы, здесь оказывается тотальным контролем или, говоря проще, загноившим неврозом, поскольку все оказывается подчиненным необходимости, которую мы все же ставим по ту сторону свободы. Я, конечно, понимаю, что любовь это иллюзия, но когда она сама направленна на иллюзию, это не только противоречия в суждении, но форма шизофрения. Любить можно что-то конкретное, что можно взять в руку или во что можно всадить нож, – тут уж каждому свое в меру его глубин. Что нельзя уничтожить, то и любви не стоит
261
4
Философское консультирование. Экзистенциальный анализ. Друзья! Между тем напомню, что ко мне, кроме прочего, можно обратиться как к философскому консультанту. За последние несколько месяцев у меня появился более устойчивый опыт, и стоит признать, что это не просто сложно, это очень сложно, но и невероятно интересно – идти шаг за шагом, распутывая и проясняя ценности, смыслы и убеждения клиента, которые чаще всего оказываются не тем, чем виделись на первый взгляд. Сложность и в то же время интерес этой практики в том, что она требует колоссальной ответственности клиента за самого себя. От психотерапевтов часто ждут советов и готовых решений, и, конечно, нормальный специалист их не даст, но он может дать то, что мы, философы, назовем самообманом. Это может облегчить, но нисколько не вскроет механику мышления. Я же работаю именно с этим: я не интерпретирую чувства, не анализирую бессознательное и тем более ищу причин в детстве, что было бы слишком легко. Я вхожу туда, где человек мыслит о себе, где постоянно вращается вокруг вопросов: Кто я такой и зачем живу? Как понять, что я не сошел с ума? Что такое свобода и почему я не чувствую себя от нее счастливым? Есть ли у жизни смысл и как его найти? Что правильно, а что нет? Я работаю с формой мышления, через которую содержание становится доступным. Поэтому, слушая человека, приходится высматриваться какие слова он выбирает, какие связи устанавливает между понятиями, где возникают противоречия, какие допущения делает. И далее мы проверяем мысль на прочность, не на истинность, а на согласованность с самим собой. Потому что из этих понятий состоит его мир. И если они плохо сконструированы, если противоречат друг другу или не соответствуют реальному опыту – человек просто не искренне по отношению к себе и миру. И часто это приводит к проблемам. Мне кажется важным сказать, что философское консультирование это не про «починить» или «научить жить». Это про пространство, где вы можете остановиться, не оправдываясь и не защищаясь. Просто посмотреть на свою жизнь из другой оптики. Понять, какие вопросы вы долго откладывали и почему. И, возможно, впервые за долгое время почувствовать, что вы не один в этом размышлении. Буду рад, если эта практика окажется созвучной кому-то из вас. Все детали формата здесь и в личных сообщениях.
256
5
Свобода В эту субботу 15 августа в лектории «Маяк» проведу встречу на тему свободы. Громадная тема, как, впрочем, и все в рамках этих встреч. Но в качестве введения к ней проговорю то, что часто в разговорах о свободе, и особенно в рамках экзистенциальной философии, упускается. А именно о различии между экзистенциальной тревогой и хронической. Если не проговоривать это, такие разговоры могут ввести не только в заблуждение, подменив разные понятия тревоги, но и сильно навредить, если человек, не обладающий компетенциями философа, примет это на свой счет. Экзистенциальная тревога это всего лишь состояние негарантированности, состояние открытости всех путей. Это онтологическая характеристика незащищенности перед лицом собственной свободы и конечности. Ее нельзя устранить, потому что она и есть само бытие человека в его временной, неопределенной и ответственной ипостаси. Это мой страх на вершине перед пропастью, но не потому, что я могу случайно сорваться, а глубинное понимание, что меня ничего не сдерживает от этого шага. Никакой инстинкт или долг перед семьей не гарантирует мне, что я не могу это сделать. Даже напротив, попытки убедить себя, что меня ждет на улице дождь или обед, ждут дела и вообще не сегодня, и эти аргументы и свидетельствуют о свободе. Мне приходится выбирать, чтобы не делать этого шага. Скажем еще проще: вся наша жизнь это сплошные упущенные возможности. Но почему? Потому что, совершив выбор, я отказываю в выборе остальным. Но совершенный выбор не гарантирует победы. И тут есть о чем тревожиться. Там же, где есть железная гарантия, там нет и тревоги. Но и свободы нет. Есть предсказуемость. Хроническая же тревога не только не про свободу, она ее прямое отрицание. Ее природа это страх, который всегда есть иллюзия, которая всегда ускользает: сегодня ты тревожишься о том, что у тебя нет работы, найдя работу тревожишься, что можешь ее потерять. Тут важно понять, что предмета нет, и с этим можно и нудно работать как с патологией, поскольку в этом состоянии человек не может сделать и шага в качественном смысле. Отсюда и бесконечное откладывание решений, прокрастинация, и вообще сегодня погода плохая, лучше завтра или никогда. Это удобно сохраняет наш образ от разрушения, ведь если я ничего не сделал, то я и не ошибся, и ошибка не разрушает мой образ хорошего, умного, гениального. Если, конечно, можно быть гениальным поэтом, не написав ни строчки... И вот если мы не проводим различие между этими видами тревоги, то для неподготовленного сознания может сложиться впечатление, что тревога это хорошо, что это признак твоей свободы, и вообще ты молодец. Когда кто-то говорит о необходимости встретиться с тревогой лицом к лицу, проявить мужество перед лицом неопределенности, это звучит как апологетика тревоги, а рядовой слушатель может схватить посыл, что тревога это про подлинность, это вызов, который нужно принять и взращивать в себе. Такой нарратив, лишенный существенного уточнения, превращает тревогу из диагностируемого состояния, разрушающего жизнь, в свойство глубокой личности. Это опасная подмена, способная сильно навредить. Если тревога подается как источник глубины и мужества, человек может избегать обращения за помощью, посчитав это не патологией, а зовом бытия.
309
6
Желания и деструкция Другого В рамках курса по Философии страха мы говорили в том числе о присутствии виртуального в нашем опыте, и я понял, что нужно отдельно это прокомментировать один момент. Очевидно я не занимаю пессимистическую позицию во всех этих разговорах, которые мне кажутся крайне наивными, – о цифровом рабстве, алгоритмах, ворующих наше внимание, о необходимости цифрового детокса, все это пронизано какой-то метафизической тоской по якобы подлинному Я, а злые алгоритмы его беспощадно используют и навязывают покупки, мысли и желания. Якобы если отключить телефон и уехать в лес, то человек обретет истинную свободу и узнает, чего он хочет на самом деле. Но дело в том, что никакого аутентичного Я нет. Человек вообще входит в культуру только через символическую структуру и даже если он их отрицает и назло морозит уши или едет в Тибет в поисках себя настоящего, он уже включен в эту сеть. Даже тотальное одиночество структурировано Другим. Алгоритмы предложений не изобрели новый механизм, они заняли место, где раньше находились обычай, церковь, партия или воля отца. Но что стоит заметить, что алгоритм это тоже Другой, но там, где классический содержал в себе неполноту, создающую пространство для моего смысла, цифровой же стремится создать тотальное, предсказуемое присутствие. И вот это ретрограды, призывающие вернутся к печатным машинкам не видят. Если сказать, что алгоритмы вовлекают в потребление, формируют предпочтения, то все это существовало задолго до них. Реклама и мода формировала желания. Телевидение и газеты повестку и информационные миры. Поэтому формула, что якобы цифровая среда формирует человека и пожирает аутентичность еще ничего интересного не говорит, но высвечивает тупость говорящего. Но пугать может тотальная предсказуемость, стирающая спонтанность. И важно заметить здесь разрушение зазора и утрату возможности адресовать желание внешнему миру, что в пределе приводит к замыканию на самом себе, апатии и возможной депрессии. Желание существует как нечто, что направлено принципиально вовне. Нельзя хотеть то, что ты уже имеешь, важно то, что между мной и миром существует зазор, возможность встретить что-то, чего я еще не знаю. Желание, обращенное наружу, предельно связано с Другим как тотальной инаковостью. И вот в виртуальных пространствах мне предлагают то, что, согласно моему предыдущему поведению, мне должно понравиться. Посмотрев видео про котиков моя лента тут же превращается в кошачий зоопарк. Я подписался на канал, а мне дают еще сто похожих, где более-менее такие же люди пишут одни и те же вещи. Мир начинает возвращаться ко мне в заранее обработанном виде. И вот здесь возникает тотальное замыкание на самом себе, человек все меньше сталкивается с чем-то действительно внешним и неожиданным и все больше получает обратно собственные уже существующие предпочтения. Но важно, что если желание перестает выходить навстречу чему-то непредсказуемому, если внешний мир перестает переживаться как пространство возможности и превращается в бесконечную выдачу уже знакомого, тогда человек может утратить волю к действию, что и порождает апатию, снижение интереса и вовлеченности. Более того, это скорее эрзац желания и вот это может пугать. Желание предполагает, что впереди есть что-то, чего у меня еще нет, и когда пространство такой встречи сокращается, исчезает динамика выхода за пределы себя. Апатия, по сути, это состояние, при котором исчезает направленность желания наружу. Можно бесконечно листать, смотреть, потреблять, реагировать, раздражаться, смеяться, спорить и при этом все глубже оставаться внутри собственного уже сформированного круга. Впрочем, принципиально нового тут тоже ничего нет, ведь алгоритмы просто воспроизводят структуру любого ада, который всегда держится на двух основаниях, – абсолютной замкнутости на своих желаниях и бесконечном действии без возможности его разрешить.
252
7
Почему социопаты мимикрируют под социофобов и как их отличить? На этом примере мне хотелось прокомментировать сказаное в предыдущем подкасте о важности разговоров о психологическом насилии, и о том, как иногда его сложно распознать, особенно когда оно скрывается под видом сложного характера. Несложно заметить, что, говоря о социопатах, их почти всегда противопоставляют психопатам. Понятно, это патологии, их можно спутать, и это при том, что с психопатами, если без шуток, мы встречаемся гораздо реже, чем с социопатами. Их часто рисуют как обаятельных, иногда харизматичных манипуляторов, либо как вспыльчивых и агрессивных людей. Но темперамент с этим напрямую не связан, поскольку психотип и темперамент представляют собой разные уровни психики. Расстройство определяет мотивы и отношение к людям, а темперамент скорость и силу процессов. Поэтому ничто не мешает социопату быть меланхоличным и интровертным человеком, и внешний образ которого можно спутать с социофобом. Но какова цена такой ошибки? Что произойдет, если под видом ранимого и осторожного социофоба будет скрываться тихий социопат? Спутать социопата с психопатом проще, но цена ошибки выше, когда социопата принимают за социофоба, потому что теряются не только время и чувства, теряется доверие к себе и способность различать подлинную ранимость и ее имитацию. YouTube Подкаст
113
8
Границы Другого в цифровую эпоху: от диалога к насилию. В былые времена и семейное насилие-то не считалось насилием, так, часть традиций и ценностей быта. Это не было «насилием» в правовом или моральном смысле, поскольку не нарушало представлений о власти и обязанностях внутри семейной системы. Впрочем, эти времена не везде прошли, но спасибо, что хоть дискуссию ведутся. Ведутся они и насчет насилия в виртуальном пространстве. Собственно, этому и посвящен новый выпуск подкаста, который стал столкновением двух разных позиций на природу насилия: моей философско-антропологической позиции и клинико-психологической позиции Марины Травковой. Что по итогу? Первый подход рискует слишком расширить понятие насилия, второй же – скатиться в двойные стандарты, поскольку эти критерии насилия в цифровом контексте легко позволяет оправдывать откровенно деструктивные практики, что и может легитимизировать эмоциональный саботаж под видом «защиты личных границ». Но почему вообще важно говорить, что насилие тут имеется? И что нам дает понимание себя как жертвы? Это выполняет важную функцию, позволяя пострадавшему не заниматься самобичеванием и не искать причину в себе, а понять, что случившееся не его вина, что случившееся было результатом деструктивных действий другого человека, а не следствием чрезмерной чувствительности или мнительности самого пострадавшего. Впрочем, это работает универсально и вне зависимости от форм и видов насилия, когда унижающий достоинство опыт получает имя, хаос переживаний приобретает форму, и человек способен отделить свои чувства от навязанного ему чувства вины. Ну а что вы думаете, может ли молчание быть формой насилия или это лишь этически неприемлемая форма коммуникации? YouTube Подкаст
342
9
На тему страха я рекомендовал выше прикрепленный сборник П.С. Гуревича. Но что насчет стыда? Философы, конечно, о нем писали, однако стыд почти всегда оказывался встроен в более общие темы, как это было у того же Сартра с его анализом взгляда Другого. Кстати, опять же поэтому стыд не может быть продуктивным, препятствуя свободе человека… Но я отвлекся. На тему стыла мне кажется более актуальным была бы работа психолога Марио Якоби «Стыд и истоки самоуважения», где стыд понимается как феномен, определяющий как человек вообще соотносится со своим бытием.
283
10
На тему страха я рекомендовал выше прикрепленный сборник П. С. Гуревича. Но что насчет стыда? Философы, конечно, о нем писали, однако стыд почти всегда оказывался встроен в более общие темы, как это было у того же Сартра с его анализом взгляда Другого. Кстати, опять же поэтому стыд не может быть продуктивным, препятствуя свободе человека… Но я отвлекся. На тему стыла мне кажется более актуальным была бы работа психолога Марио Якоби «Стыд и истоки самоуважения», где стыд понимается как феномен, определяющий как человек вообще соотносится со своим бытием.
1
11
О стыде и публичных извинениях Я часто чувствую себя как-то неловко, оказываясь перед чужим чувством стыда, – словно становишься свидетелем разрушения целостности человеческого бытия. Вообще, я бы сказал, что стыд это самая нефилософская из эмоций, поскольку философ занимает позицию того, кто смотрит и говорит, кто преодолевает сопротивление сомнения, а стыд делает саму эту позицию невозможной изнутри. Но все же в контексте темы страха и ужаса, которыми я сейчас занимаюсь, о стыде тоже нужно немного сказать. Но несложно заметить, что стыд и вина являются производными стоящего в их основании страха, и иногда их даже отождествляют. Но все же между ними есть различие, которое для меня проходит прежде всего по следующему принципу, – если чувство вины может быть конституирующим идентичность, то стыд представляет собой то, что не дает человеку собственно быть. Стыд разрушает человека изнутри. Вина привязана к поступку, за который человек несет ответственность. Стыд же относится к бытию целиком. Стыдно не за то, что сделал, а за то, что ты есть. Выстыдить же человека это тоже самое, что его дегуманизировать. Для примера возьмем ситуацию, когда человек стыдится поднять руку и задать вопрос на лекции, – то самое «молчи, за умного сойдешь». Или, напротив, когда человек вынужден говорить, потому что ему стыдно увидеть себя заброшенным и никем не замеченным. Молчание и говорение здесь являются поверхностными проявлениями страха быть увиденным. В стыде нам обычно хочется провалиться под землю, поскольку даже отсутствие действия может пробудить чувство стыда, если на кону стоит само право занимать пространство, быть замеченным, иметь голос. Поэтому из всех модусов страха стыд является самым разрушающим и унизительным. Стыд не наказывает существование, он оспаривает право на него. Буквально сейчас читаю новость: Предпринимателю записал публичное извинение после интервью, в котором он назвал женщин, весящих более 55 кг, «жирненькими». Интересно, а сколько женщин, считающих нищебродами мужчин, получавших меньше 55 тыр., записали свои извинения? Но я вот о чем, о столь распространенных сейчас практиках публичных извинений. Если человек действительно переживает вину, он может сказать: «Я был неправ, потому что мои слова унизили человека». Тогда извинение становится продолжением осмысления собственного действия. Здесь же происходит другое. Человек внезапно оказывается под тысячами взглядов, и здесь человек начинает переживать себя как того, кого все видят и оценивают, порождая в нем стыд. Поэтому публичное извинение направлено вовсе не на восстановление справедливости, оно представляет собой попытку выйти из позиции объекта всеобщего взгляда. Человек хочет перестать быть тем, на кого направлено внимание. Провалится под землю. А задача стыдящего через стыд унизить человеческое достоинство человека, чей поступок не вписывается в общепринятые нормы. В чем тогда смысл этих публичных практик, если они умножают зло? Если руки этой морали в крови, то в чем ее роль? Толпа не интересуется, осознал ли человек свою неправоту, исправился он или нет, встал ли он на сторону добра и отрекся ли от зла, – разве мы не знаем, что все эти публичные покаяния писаны крокодильими слезами? Толпу интересует зрелище подчинения. Особенно ей приятно, когда рушатся кумиры, как это было с «Голой вечеринкой». В эпоху моратория на смертную казнь это заменяет толпе площадные казни на лобном месте, – тело уже не казнят, но публично разрушают репутационно, и зритель получает удовлетворение от зрелища чужого подчинения. Эти практики не умножают зло, они и не были задуманы как механизм восстановления справедливости. Их функция поддержание иерархии и власти, напоминание каждому, что тоже может случиться, если нарушить норму, при том, что сами это нормы размыты и не подчинены никаким правилам, это порождает хроническое чувство тревоги за опасение, что каждый твой жест может оказаться осуждаем чужим неодобрением.
244
12
Феноменология взгляда. Иллюзия Другого в виртуальном пространстве. Вместе с Алексеем Лызловым поговорили о взгляде Другого в виртуальном пространстве. Мы знаем, что в феноменологии взгляд это акт, трансформирующий структуру опыта воспринимающего. Взгляд Другого может высветить во мне нечто, что ускользало от меня самого. Может поэтому я стараюсь ходить в очках и лишний раз не бросать взгляда, все же нужно быт иногда осторожнее с этим… Когда человек оказывается под чужим взглядом, он перестает быть исключительным центром своей собственной вселенной, вокруг которого организуются все окружающие предметы. Появление Другого, устремившего свой взгляд, осуществляет переворот, создавая измерение существования, где эгоцентрический мир схлопывается и пересобирается вокруг нового, внешнего центра. Но это все в рамках живого опыта, но что остается от взгляда, когда он исключительно пиксельный, да и вобще, что остается от другого, когда он проходит через сети технических средств, не теряется ли где-то по пути самое главное – понимание, создавая перед нами эрзац присутствия другого? YouTube Подкаст
1 394
13
О пользе философии Есть целый ряд «вечных философских вопросов», которые лично для меня как вопросы вообще не стоят. Это и вопросы о свободе воли, и о доказательствах бытия Бога, и, кроме прочего, о пользе философии. Нет-нет да и возникает, особенно в неокрепших околофилософских умах, вопрос, – что нам дает философия, в чем ее польза? Вопрос бессмысленный, поскольку вынуждает смотреть на философию как на нечто институциональное, как на учебник, под обложкой которого собраны великие имена и концепты, ставшие образцами практики. Но мыслить это как философию все равно что считать учебник по искусствоведению ключом к пониманию искусства как события человеческого духа. Конечно, преимущественно философия именно так представлена в общественном и академическом поле: бесконечное перелистывание Философского наследия в поисках правильного понимания Канта или поиски противоречий в системе Гегеля, или еще одна интерпретация Ницше и т.д. Вся эта игра в бисер очень увлекательна, но какая в этом польза? Она даже думать самостоятельно не учит, – вот же ирония, мы все как барашки повторяем за Кантом о «мужестве пользоваться собственным разумом», но само это повторение уже противоречит сказанному им! Философы, которые не могут пойти дальше сдувания пыли с классиков, говорят, что мы ничего не понимаем в их удовольствии «мыслить иначе», в котором они находят свою свободу. Философия может быть хорошим бегством от действительности. Очень удобно зарыться в своего Аристотеля и не замечать, что мир в огне и что тебе в этом мире нужно занимать свое место, свое ответственное место. Именно здесь рождаются великие максимы самооправдания своей внутренней свободы™: «философия вне политики», «мы выше этой грязи». Это утешение всегда выглядит убого, особенно в условиях, когда даже лоялисткие позиции не работают как охранные грамоты, и тут ты хоть Аристотелем занимайся, хоть Ильиным. Если эту практику вы называете философией, то ее польза очевидна – вот ответ. Она позволяет зарабатывать. Мы все прекрасно знаем, сколь скудна преподавательская ставка, но почему-то часто умалчивают, какими бывают суммы грантов и сколько доплачивают за публикации в высокорейтинговых журналах, не говоря уже о возможности занимать должности, типа «и. о. декана». Скажем так, на этом фоне можно и забыть о ставке. Философия учит смотреть на вещи прямо, минуя иллюзии теней, так что взглянем на ответ на этот вопрос прямо, как он дан, без построения романтических идеалов. Что такое философия, как не деятельность философа, которую мы видим в виде публикаций и выступлений на конференциях? Если бы не было необходимости в отчетности и формировании портфолио для прохождения по конкурсу, кто писал бы статьи и выступал на конференциях? Финансовое стимулирование и борьба за должности становятся реальным двигателем философского процесса, обнажая разрыв между внешними атрибутами интеллектуальной деятельности и ее внутренним содержанием. Если бы не это, публикационная активность академического сообщества держалась бы в пределах нескольких десятков статей и нескольких монографий. Все же есть те, кто пишет, потому что ему есть что сказать и он не может молчать. Но почему-то некоторых такой ответ не устраивает. Он слишком прямой и земной, хочется же утопать в возвышенных иллюзиях и питаться сгнившей славой «первой философии», призванной прояснять первые причина и начала. Вот только сами философы клали на это все, превратив «первые причины и начала» в инструмент социального выживания. Конечно, философия не сводится к философоведению, есть и философия. Но есть ли она в России? Нет, но все же есть вера в нее. В философию в России можно только верить. И это уже немало. Вера в философию при фактическом ее отсутствии – следствие той истории, в которой мысль была подчинена власти, догме или национальному нарративу, что уже само по себе смешно. Видимо, из этой веры и рождаются все эти вопросы о пользе и вреде философии для жизни. Но вот вопрос: какая польза от нее? Ответ здесь может быть только один, – польза от нее такая же, как польза от того, чтобы быть человеком.
241
14
Мой курс по феноменологии страха и философии ужаса продолжается и открыт. Каждую пятницу в 19:00 по Москве собираемся, чтобы попытаться понять. Например, ужас как-то тесно связан со свободой, но в каком отношении они зависят друг от друга? В ужасе мы цепенеем, лишаемся воли. В конечном счете в событии ужаса мы не узнаем себя. Ужас обезличивает. Он унижает человеческое достоинство, и искать этому романтически-экзистенциальное оправдание означает вновь пройти мимо его безобразности. Когда мы говорим, что в ужасе перестаем узнавать себя и теряем волю, это означает, что свобода изначально не принадлежит нашему «я», а обнаруживается как пропасть между намерением и волей. Обезличивание в ужасе пугает именно потому, что сдирает иллюзию существования какой-то фиксированной сущности, на которую можно опереться при принятии решений. Человек видит, что под его привычками нет ничего устойчивого, только чистая необходимость выбирать вслепую. Это, однако, никак не избавляет нас от стремления защититься от ужаса через бегство или растворение во всеобщем, превосходящем человеческие силы. Не обязательно в религиях или политических идеологиях, веществах или построении успешной карьеры, но можно и в безличности законов природы и бесконечной цепи причинной детерминированности, – все, что может надежно спрятать от человека необходимость свободно принимать решение и ответственно нести его последствия, все сгодится, чтобы хотя бы немного заглушить голос страха. Иллюзорность обнаруживается в том, что сконструированная система детерминизма обладает лишь временной прочностью. Рано или поздно человек неизбежно сталкивается с прорывом ужаса, который невозможно заглушить ни в одной картине мира. Причина в самой природе человеческого сознания: невозможно полностью заглушить собственную субъективность, оставаясь мыслящим существом. Даже самая жесткая причинно-следственная цепь, в которую человек пытается себя вписать, требует его изначального, пускай и скрытого, согласия на подчинение, что само по себе является актом свободы.
257
15
В эту среду я начну небольшой курс по философии страха и ужаса. Небольшая группа собрана, но если что буду рад еще участникам. А к вопросу, что почитать на эту тему, могу предложить антологию, составленную в далеком 1998 году П.С. Гуревичем, который под одной обложкой собрал практически всех крупных мыслителей и не только тех, кто хоть что-то существенное высказывал на эту тему.
333
16
Герменевтика таро. Разговор с профессиональным тарологом. Этот выпуск подкаста можно прямо назвать прикладной герменевтикой, предметом которой являются карты таро. Моя задача не заключалась в тупой позитивистской дискредитации практики – такого и без меня навалом, – так же мне сознательно неинтересно сводить все к психологии. Мне как философу было интересно посмотреть, как работает таро изнутри, то есть что такое карта, изображающая аркан, почему символ не равен значению и смыслу, с чем мой гость не совсем согласен, а главное – как сам таролог описывает механизмы соответствия символов и значений, а также значений и реальной ситуации. Выпуск получился сложным, но любопытным. Но главный вопрос – работает ли таро или нет – я для себя решил: да, работает. Другое дело, что мы под этим понимаем. Если предсказание будущего, то здесь таролог ничем не отличается от политологов, которые предсказывают крах держав и завершение войн каждую неделю. Но работает оно иначе. А как – слушайте в новом выпуске подкаста. YouTube Подкаст
291
17
Мне не особо понятно различие «высокой» и «низкой» культуры как чего-то такого, что могло бы выйти дальше банального идеологи
Мне не особо понятно различие «высокой» и «низкой» культуры как чего-то такого, что могло бы выйти дальше банального идеологического размежевания. Что в свою очередь порождает только ненависть и отчуждение. Граница между «высоким» и «низким» всегда проводится сверху вниз теми, у кого в руках находится власть определять правила игры. Может быть поэтому, обращение к комиксам и супергероике, мне кажется, лучше иллюстрацией этой проблемы. Собственно, это и многое другое мы обсуждаем с Никитой Анахоретом в новом эпизоде подкаста. Подкаст Youtube
118
18
Феноменология страха и философия ужаса Как бы мне ни была близка экзистенциально-феноменологическая интерпретация страха и ужаса, которые раскрывают фундаментальную структуру человеческого бытия-в-мире, одним этим обойтись сложно. Даже более того, здесь важно не соскользнуть в романтизацию ужаса как некоего привилегированного доступа к «подлинному бытию». Да, ужас получает привилегированный статус потому, что в нем привычная сеть значимостей утрачивает устойчивость, а сущее в целом обнаруживается в особом свете, но из этого вовсе не следует, что любой переживаемый ужас автоматически обладает таким раскрывающим потенциалом. Например, ужас в «Психо» Хичкока не столько раскрывает фундаментальную структуру Бытия, сколько эксплуатирует конкретные механизмы психики, которые описываются и без онтологического словаря. Но можно сказать парадоксальную вещь: жанр ужасов может быть вообще не имеет прямого отношения к ужасу, поскольку часто организован вокруг сохранения значимости мира, а не ее распада. И чтобы поговорить об этом и не только, в ближайшее время планирую провести курс по философии ужаса и феноменологии страха. За более подробной информацией пишите в личные сообщения.
393
19
Время. Иллюзия реальности. Что измеряют часы? Время или все же движение Земли вокруг своей оси? Мы измеряем календарями прожитые годы, однако и календарь привязан к движению Земли вокруг Солнца. Кроме того, всякий раз, когда я смотрю на часы, я вижу только одно – «сейчас», и здесь нет ничего, что связывает в единство те «сейчас», которые были «тогда», и те, которые будут «потом». В конечном счете, чтобы часы показывали время, не должны ли мы уже знать, что такое время, которое можно было бы измерять? Как много вопросов и это лишь часть, которые мы попытаемся обсудить в Ростове-на-Дону 13 июня в пространстве философского клуба лектория «Маяк». https://mayaklektory.ru/vremya
342
20
Философское консультирование | Андрей Леман Однажды ко мне обратилась девушка с запросом, преподаю ли я философское консульти
Философское консультирование | Андрей Леман Однажды ко мне обратилась девушка с запросом, преподаю ли я философское консультирование или нет. К сожалению, моего опыта в этом пока еще крайне мало, поэтому я ответил отрицательно. Но чтобы немного прояснить тему, я пригласил Андрея Лемана поговорить о философском консультировании, о том, можно ли считать практику возвращением философии к ее практическому смыслу как способу жить и помогать другому человеку прояснять мировоззрение, экзистенциальные вопросы, концептуальные схемы и границы свободы. Мы обсудили, кто типичные клиенты консультирования, с какими запросами они приходят, какие методы работы используются, где проходят этические границы и чем философское этот подход отличается от поп-психологии. Подкаст Youtube
1 771