phobosov

О первертной борьбе с перверсией «Издательство АСТ выпустило биографию Пазолини, закрасив черным несколько страниц. Книга Роберта Карнейро «Пазолини. Умереть за идеи» рассказывает о жизни и творчестве итальянского режиссера и поэта Пьера Паоло Пазолини. Фотографию разворота книги опубликовал журналист Иван Давыдов Как пишет телеграм-канал «Осторожно, новости» примерно пятая часть текста в российском издании закрашена черным цветом. В частности, под цензурой оказались фрагменты, рассказывающие о сексуальности и личных отношениях Пазолини, который был открытым геем.» Перед нами прекрасный клинический пример как раз формирования перверсии, то есть извращения, в самой что ни на есть его классической, если не сказать канонической, форме. То есть пытаясь изъять то, что Господину видится как неподобающее, извращённое с его точки зрения, вводится самое что ни на есть скаберзное. Классический пример, с которого можно сказать начинается рассмотрение Фрейдом психических механизмов перверсии - это случай маленького Ганса, когда мальчишка применяет по отношению к образу собственной матери, в связи с вопросом о разнице полов, особую форму отрицания: у нее типа этой штуки нет, но на самом деле её просто не видно, она прикрыта. Это достойная нашего внимания тема: особая форма отрицания, вводимая здесь Фрейдом, которая не столько отрицает, изымает что-то, но скорее сохраняет и даже производит. Идея нашего с вами Господина состоит в том, чтобы контролировать, в смысле защищать, нормативные формы наслаждения (как бы нелепо это ни звучало). Соответственно нужно изъять из обращения упоминание того, что запрещено. Но, но... Здесь, как это ему свойственно, он путает пропаганду и наслаждение. Пропагандой заразить очень легко, идеи, как и вирусы, передаются очень просто и порой быстро. Но наслаждение! Чтобы им заразиться - его нужно хоть немного вкусить, испытать, иначе - оно не работает. И здесь важно разделять, раз уж речь о литературе, три вещи: текст о наслаждении, наслаждение от текста и наслаждение в тексте. Заразным здесь является только последнее, первые два - это к литературоведению. Приведу пример. Есть такие "извращенцы", которые, в силу... не знаю чего, когда пишут свои сообщения, то, используя матерные слова, на место некоторых букв ставят "*". Это пример того, как вместо возможного наслаждения от текста или текста о наслаждении появляется наслаждение в тексте, ибо автор заставляет вас самих быть автором, то есть самим заполнять пробелы, производить скаберзное. Наш Господин совершает то же самое: на место текста, который сам по себе является барьером между моим наслаждением и наслаждением другого, он ставит знак изъятия, открывающий измерение бесконечности, чего угодно, невозможного, самого мерзкого и невыносимого, от чего я только и пытаюсь отгородиться. Спасибо тебе Господин, ты учишь нас клинике, но твой идиотизм гораздо опаснее того, чего ты боишься и чего пытаешься избежать.