Фантасмагория глаз 🪬

В одной индуистской легенде Шива предстает перед Брахмой и Вишну в образе лингама и бросает им вызов — отыскать его начало и конец. Тогда боги направляются в разные стороны: Вишну — к основанию лингама, а Брахма — к вершине, но спустя тысячу лет безуспешных поисков оба возвращаются назад. Вишну признает поражение и преклоняется перед безграничностью абсолюта. Но гордость не позволяет Брахме, создателю вселенной, допустить, что он оказался неспособен постичь пределы мироздания. Брахма лжет, будто видел вершину лингама, — и Шива проклинает бога, говоря, что отныне его не будут почитать среди людей. Однажды нас приютили цыгане в индийском городе Пушкар, где стоит единственный в стране храм Брахмы — даже проклятому богу нашлось там место. Должно быть, примерно в то время я услышала эту притчу. И я размышляла о том, насколько часто мы, подобно Брахме, отказываем в бесконечности и себе, и другим, и миру. Мы врем, что знаем наверняка, что видели край своими глазами; но тот край — лишь мираж и условность, и чем дальше мы идем, тем дальше он от нас. Бывает, что страх перед бесконечностью наполняет все наше естество, и нам хочется протянуть руки и нащупать горизонт, осязать его, завернуться в него целиком, как в одеяло в холодную ночь, чтобы не торчали даже кончики пальцев, — хочется действительно знать, хотя бы себя, хотя бы ближних своих. Но мир необъятен, и каждый шаг — в темноту, и нет ничего, кроме любви. Любви к завтрашнему себе, такой же слепой и бескорыстной, как любовь к другому, — ведь, как и про других, нам не дано знать про себя, кем мы проснемся следующим утром. Мне представилось, как я бегу, словно персонаж из игры-платформера по пиксельным блокам, и там, где мои ноги касаются земли — там она застывает камнем и все вокруг нее трансформируется из возможного в свершившееся. Когда-то я остановлюсь, и тогда сама обращусь в соляной столп, и бескрайность потенциального навеки сомкнется до размеров моей единственно прожитой жизни. Я доставала яркие разноцветные камешки из Иссык-Куля, и на солнце их поверхность всего за пару секунд становилась блеклой. И мне показалось, что порой так же ощущается преобразование запланированного в реализованное, задуманного в сказанное — и хочется оставить его красивым и нетронутым, лежащим под толщей воды. Ничего не делать и не говорить, не обрывать себе все ветки реальности, кроме одной, а застыть, наблюдая бесконечность со стороны, — звучит сладко, но вот уже холод бежит по ногам, еще мгновение и окаменеют. И каждый шаг — в темноту, и нет ничего, кроме веры. Веры в то, что завтрашний ты полюбит тебя в ответ. И я задумалась, что длина шага не имеет значения. Ведь по теории множеств, на прямой и на крохотном ее отрезке лежит одинаковая несчетная бесконечность точек. Выходит, что по этой метафорической прямой можно скакать без оглядки, перепрыгивая через тысячи километров, как дети прыгают через ступеньки, или можно неспешно бродить, как гуляют старики по родному кварталу, сцепив за спиной руки, — и каждый найдет, если только захочет, чему удивиться, и все равно никому из нас не хватит всей жизни, чтобы удивиться всему. Разлейся океаном или прорасти деревом, замри, запрокинув голову к ночному небу, — а между правой ногой и левой всюду будет лежать все тот же бесконечный мир, что между двумя звездами на разных концах небосвода. Мы лежали в пикапе, мчащемся по трассе где-то в Таиланде, и пили пиво из банки. И я осознала, что в дороге бесконечность мультивселенной вдруг обнажается так явно, что пропадает всякая нужда в метафорах — возможные миры буквально проносятся перед тобой, светя фарами, пока ты стоишь, подняв большой палец. То, что случится в дороге, случится лишь однажды и никогда не повторится; и эти истории как отдельные миры в стеклянных шарах — настолько герметичны, что я никогда не могу поведать о них так, чтобы удовлетвориться своим рассказом. Но в них бьется жизнь, и они учат меня бояться бесконечности чуточку меньше. 03.09.2026