Крабовая авантюра 🦀
Сюжет данного произведения не иначе, как вымысел, а все герои, события и персонажи, являются самым натуральным плодом воображения сочинителя. Эта история берёт своё начало Бог знает в каком году, в одном из портов, где-то на границе двух государств.
Осень, в конце. День холодный и пасмурный. Экипаж промысловой шхуны покончил с отгрузкой живых, камчатских крабов и в ожидании частичной смены команды, готовился к длительному переходу в район промысла. На замену старому капитану и его старшему помощнику судовладелец выделил двух новых штурманов. Старпом, господин из дальних краёв, впервые оказавшийся в краях ближних, был средних лет, несколько полон в весе, круглолиц, брит, с ясными, серыми глазами и русой шевелюрой на голове. В повести будет известен, как Баренц. Своими манерами и тоном Баренц производил впечатление человека положительного и простодушного, но вместе с тем в нём читались характерные черты бывалого моряка с примесью командирской хитрецы. Что является неотъемлемым проф. качеством людей его чина и звания. Чего было не сказать о его непосредственном начальнике. Обрюзгшем, не причёсанным и дурно пахнувшем капитане. Единственная деталь, которая придавала его физиономии некоторую долю интелегентности это очки. И то, запотевшие. С первых минут встречи экипаж сразу почуял, что-то не ладное в его фигуре. Вместо того, чтобы отправиться принимать дела и знакомиться с судном, нью капитан принялся знакомиться с экипажем, а конкретнее с матросами, сидя в курилке и попивая пивко.
Такое поведение крайне сомнительно и не сулит ни чем хорошим, отметил про себя ещё один герой нашей повести, специалист с позывным Гагарин. Как и предпологалось весь переход брюзга обильно придавался адмиральскому часу, запершись в каюте. За что в экипаже получил прозвище Ебанидычъ. Старпом, как единственный оставшийся штурман напротив, не покидал мостика и вёл судно к успеху. Лишь изредка, чтобы хоть, как-то вздремнуть в углу на диване, оставлял штурвал на вахтенного матроса. Баренц был опытным навигатором, но в этих морях оказался впервые и зачастую обращался за советом или помощью в заполнении документов к Гагарину или Тралу, которые охотно в этом ему помогали. Однажды вечером, разговорившись, Гагарин открыл старпому всю будущность работы на этой шаланде. А именно, неприглядные условия труда, невозможность выхода на пай от уловов, нищенские зарплаты и что экипаж здесь либо по ошибке, либо за опытом, либо верит, что счастье не в деньгах, как верил сам Гагарин.
Трезво оценив обстановку, Баренц решил покинуть шхуну при первой же возможности. Дело осложнялось тем, что ввиду большого семейства и наличии ипотеки, он испытывал финансовые затруднения. Средств на обратный билет домой взять было не откуда и он задумал весьма авантюрный проект. Придя в район промысла он вновь пригласил Гагарина на мостик и предложил ему детали проекта для ознакомления. Гагарин уже имел некоторый опыт в подобных схемах и ясно понимал, что для реализации подобного они очень рискуют потерей, быть может и свободы. Пообещав подумать они продолжили работу. Шли дни, на палубе кипела работа, перед экипажем стояла необходимость, как можно скорее наполнить трюма крабом, но рыбалка не шла. От чего работа продолжалась круглые сутки, люди работали в одну смену, а спали по 1-2 часа в день, где придётся не снимая с себя рыбацкий гардероб, чтобы не тратить на это драгоценные минуты сна. Старпом не покидал мостика и некогда свежий человек от недосыпа стал походить на человека переболевшего тифом. Ебанидычъ тем временем не покидая каюты корчился в ужасном похмелье. За неимением шампанского вливал в себя адеколоны, жрал целыми подошвами, какие-то колёсы, догонялся корвалолом и дербанил судовую аптечку, как мог. Из его каюты доносились странные звуки, а по продолу стоял штын, будто там, кто-то издох, при чем и не один. Но на этилового вурдалака всем было плевать.