Полка

А вот и вторая часть нашего большого путеводителя по русской детской литературе! Новые списки о не новых книгах — среди них и очень известные, и почти совсем забытые. Романы Чарской и Гарина-Михайловского, сатириконовский юмор Аверченко и Саши Чёрного, многообразие приключенческого романа — обо всём этом здесь: • Для девочек и про девочек • Школы, пансионы, гимназии • Фантазии модернизма • Без сиропа: «Сатирикон» • Приключенческий роман

«Вы говорите, что слова — разрушители. Так как же их... даже не говорить, а писать? Если я все-таки пишу, то лишь потому, что в этой правде («разрушители») есть и свой обман. И так —.и все же не так. И разрушители — и созидатели. Вы бы совсем не узнали, что я есть и что я думаю — не будь у меня «слов». <...> Есть между людьми сообщение, есть в Главном, — говорю я, говорю по опыту, и думаю: если дано мне такое счастие, то, значит, дано всем, кто поймет и захочет. «Приходящего ко мне не изгоню вон». Как же вы смеете думать, что мы, маленькие и жалкие, решимся кого-нибудь гнать от какого-нибудь костра?», — писала Зинаида Гиппиус Мариэтте Шагинян в 1909 году.

​Мы продолжаем чествовать последние 200 лет русской поэзии: по субботам в этой рубрике — одно короткое стихотворение. Сегодня — 1913 год и один из знаменитых ранних текстов Владимира Маяковского. Критика, не принимавшая Маяковского, открыта ассоциировала его с хамством. Владислав Ходасевич, считавший, что для футуризма Маяковский был контрреволюционером, притащившим в движение старые приёмы, писал: «Но его содержание было ново. Он первый сделал пошлость и грубость не материалом, но смыслом поэзии. […] На место кретина стал хам. И хам стал „голосом масс“». Всё это интересно контрастирует с замечаниями многих людей, близко знавших Маяковского, о том, что на самом деле он был человеком застенчивым, а его грубость служила чем-то вроде защитной маски. Да и в 1913 году до «голоса масс» было ещё далеко: «Нате!» рассчитано как раз на то, чтобы не просто эпатировать, а оскорбить, отвратить аудиторию. Публичное чтение «Нате!» в 1910-е всякий раз превращалось в громкий скандал. Люди же более искушённые понимали, что Маяковский, по сути, доводит до предела позу романтического отщепенца (то же делали и символисты, но Маяковский пошёл дальше). Темперамент стихотворения привёл в восторг даже такого «академического» человека, как Илья Репин — который сказал то же самое, что потом скажет Ходасевич, но с другим знаком: «Уж вы на меня не сердитесь, но, честное слово, какой же вы, к чертям, футурист!..»

«Демона» можно назвать гимном силе хаоса, который, однако, слабее, чем мир гармонии — тот самый прекрасный мир, который Демон презрительно отвергает, но который, подобно пушкинской «равнодушной природе», торжествует в финале поэмы. Характерно, что Лермонтов способен относиться к своим диалектическим опытам с иронией — в поэме «Сашка», завершённой также в 1839 году, он самокритично отмечает: «К тому же я совсем не моралист, — / Ни блага в зле, ни зла в добре не вижу».

Новый выпуск подкаста «Между строк»! В новом выпуске подкаста «Между строк» Лев Оборин и поэт Олег Дозморов говорят о позднем шедевре Олега Чухонцева — стихотворении «Кыё! Кыё!..». Как работают в этой вещи эмоция и суггестия, личное и мифологическое? Почему встречи с сирыми и увечными людьми — постоянный мотив в чухонцевской поэзии? Бывают ли стихи, которые Ватсон понял бы лучше Холмса, и что здесь похоже на музыку Led Zeppelin? Apple Podcasts: https://clck.ru/3UCGF5 Castbox: https://clck.ru/3UCGDg Spotify: https://clck.ru/3UCGB2 Яндекс.Музыка: https://clck.ru/3UCG9c YouTube: https://clck.ru/3UC8tZ

Роман в стихах «Евгений Онегин» — одна из вершин и пушкинского творчества, и всей русской словесности. Но что привело к его созданию? С какими произведениями Пушкин находился в творческом диалоге? Какими литературными приёмами он воспользовался? Какова была судьба попыток повторить пушкинский успех — и как вообще «Онегин» повлиял на русскую поэзию и филологию? Обо всём этом рассказывает в своей лекции Александр Долинин.

​В 1886 году Чехов (под псевдонимом Человек без селезёнки) опубликовал «Литературную табель о рангах»: «Если всех живых русских литераторов, соответственно их талантам и заслугам, произвести в чины, то: Действительные тайные советники (вакансия). Тайные советники: Лев Толстой, Гончаров. Действительные статские советники: Салтыков-Щедрин, Григорович. Статские советники: Островский, Лесков, Полонский. Коллежские советники: Майков, Суворин, Гаршин, Буренин, Сергей Максимов, Глеб Успенский, Катков, Пыпин, Плещеев. Надворные советники: Короленко, Скабичевский, Аверкиев, Боборыкин, Горбунов, гр. Салиас, Данилевский, Муравлин, Василевский, Надсон, Н. Михайловский. Коллежские асессоры: Минаев, Мордовцев, Авсеенко, Незлобин, А. Михайлов, Пальмин, Трефолев, Пётр Вейнберг, Салов. Титулярные советники: Альбов, Баранцевич, Михневич, Златовратский, Шпажинский, Сергей Атава, Чуйко, Мещерский, Иванов-Классик, Вас. Немирович-Данченко. Коллежские секретари: Фруг, Апухтин, Вс. Соловьев, В. Крылов, Юрьев, Голенищев-Кутузов, Эртель, К. Случевский. Губернские секретари: Нотович, Максим Белинский, Невежин, Каразин, Венгеров, Нефедов. Коллежские регистраторы: Минский, Трофимов, Ф. Берг, Мясницкий, Линев, Засодимский, Бажин. Не имеющий чина: Окрейц».

​Мы продолжаем чествовать последние 200 лет русской поэзии: по субботам в этой рубрике — одно короткое стихотворение. Сегодня — 1912 год и стихотворение Алексея Кручёных, главный текст русской зауми. Существует мало стихотворений, которые спустя больше чем век после написания вызывают горячую полемику, раздражение, неприятие. Немногие помнят, что «дыр бул щыл» — составная часть цикла из трёх стихотворений: эти пять строк остались памятником самим себе. Их пытались интерпретировать самыми разными способами. Неоавангардисты клялись «убешщуром», Зинаида Гиппиус говорила, что «дыр бул щыл» — это «то, что случилось с Россией». Сам Кручёных уже в 1960-е пояснял, что это фонетический портрет русского языка — в таком смысле и следует понимать его раннее утверждение, что в «дыр бул щыл» «больше русского национального, чем во всей поэзии Пушкина». Среди литературоведов, трактовавших «дыр бул щыл», — Джеральд Янечек, усмотревший в нём «довольно острое эротическое содержание», и Николай Богомолов, увидевший в нём слегка ёрнический звуковой конспект малоизвестного стихотворения Владимира Нарбута. Всё это, однако, частности. Важно то, что Кручёных сумел создать иконический текст, с которым так или иначе сравнивается вся заумная поэзия — и на фоне которого она почти всегда теряется. «Дыр бул щыл» остаётся основанием веры в иной поэтический язык, во взрывную силу слова как такового.

Книги для детей о том, как устроен мир, — довольно старое изобретение, и речь не только об учебниках. Уже в пушкинскую эпоху существовали популярные, универсальные — и, разумеется, не свободные от предрассудков книги, которые сегодня отнесли бы к разряду нон-фикшена. Наш список из проекта «Детская полка» — о ярких дореволюционных изданиях, которые рассказывали о странах и народах, чудесах природы, достижениях науки и человеческом труде.

🔺Белла Ахмадулина, 1965 год

Могла ли беллетристика XIX века адаптировать конфликты «Войны и мира» для юношества? А как сам Лев Толстой снижал пафос романтического сюжета пушкинского «Кавказского пленника» в своей одноимённой вещи? Какие трагические стороны жизни не считали нужным скрывать от детей Григорович, Короленко, Засодимский? В нашем большом путеводителе по русской детской литературе рассказываем, какой была в XIX–XX веках реалистическая проза для юных читателей.

🔺Сергей Довлатов на фоне Дома печати в Таллине. 1974 год

Шесть новых книг о русской литературе: 📘 Моника Спивак. Мозг отправьте по адресу… СПб.: Азбука, 2026. Переиздание замечательной макабрической книги о Московском институте мозга, сотрудники которого препарировали мозги Ленина, Маяковского и Андрея Белого, чтобы понять причины их гениальности. 📔 Достоевский и мировая культура. № 42. СПб., 2026 Очередной выпуск филологическго альманаха посвящён реминисценциям из текстов Достоевского и созвучиям с ними у русских и европейских писателей и философов. 📔 Валерия Андреева. Письма Л.Н. Толстого в литературном контексте 1850–1860-х гг. М.: ИМЛИ РАН, 2026. Монография о переписке Толстого с литераторами и редакциями середины XIX века. 📙 Анатолий Шайкевич. Сравнение частотных словарей. М.: ЯСК, 2026. Сопоставление множества частотных словарей несколькими методами, в том числе сравнение словарей различных авторов — среди них Пушкин, Достоевский, Чехов и Андрей Белый. 📗 Александр Блок: исследования и материалы. СПб.: Алетейя, 2026. Седьмой выпуск коллективного труда с работами о мотивах творчества Блока, его литературных связях и лингвопоэтическом мире. В разделе «Публикации» — недавно найденная беловая рукопись «Двенадцати». 📘 Sarah Gear. Translating Novels from Putin’s Russia. London: Routledge, 2026. Книга о переводе современной российской прозы на английский, о влиянии политики на её восприятие и о механизмах литературного рынка в её отношении.

К пушкинскому дню вспоминаем наши материалы о поэте: • Статьи о произведениях Пушкина: «Евгений Онегин», «Цыганы», «Борис Годунов», «Повести Белкина», «Маленькие трагедии», «Медный всадник», «Пиковая дама», «Капитанская дочка» • Лекции о пушкинской эпохе в русской поэзии: «Корни романтизма», «Как был сделан "Евгений Онегин"», «От школы "гармонической точности" до Лермонтова» • Краткий список «Пушкин: реализм и интроспекция» • Подборки: лучшие книги о Пушкине, незавершённые замыслы Пушкина • Подкасты: «Полка» — к 220-летию Пушкина; «Литра» — к 225-летию; Александр Долинин — о стихотворении «Воспоминание»; Оксана Смирнова — о лирических отступлениях в «Евгении Онегине» • Элиф Батуман — о «Путешествии в Арзрум» • Предисловие Льва Оборина к блэкауту Синего Карандаша «Евгений Онегин» • Ужель та самая Татьяна? Отрывок из романа в стихах Клементины Бове В общем, ехал Пушкин через Пушкин — Пушкин Пушкин Пушкин Пушкин. С днём рождения, Александр Сергеевич!

​Мы продолжаем чествовать последние 200 лет русской поэзии: по субботам в этой рубрике — одно короткое стихотворение. Сегодня — 1911 год и стихи Василия Комаровского. Граф Василий Комаровский прожил недолгую жизнь, но его стихи оказали влияние на поколение акмеистов, в том числе на Ахматову и Мандельштама. Это стихотворение — из единственного его прижизненного сборника «Первая пристань»: строгое изящество метрики — и не самая частая в русской поэзии византийская тематика. Герои стихотворения — видимо, бывшие приближённые императора Романа III Аргира, сосланные после его убийства: император был умерщвлён по приказу собственной жены, императрицы Зои Порфирородной. Эта поразительная женщина, славившаяся красотой, после убийства мужа выйдет замуж за своего молодого любовника; впереди у неё будет новое вдовство, попытка её низложения, которая вызовет бунт в Константинополе, годы правления и ещё один брак. Эпоха Зои станет для Византии одной из определяющих, позднейшие историки будут видеть в ней начало конца империи. А в стихотворении Комаровского люди, уже пережившие личное падение (судя по всему, насильственно постриженные в монашество), вспоминают великолепие придворной жизни и образ Зои, которая и после пятидесяти сохраняла облик юной девушки. Спустя годы этот мотив — память о прекрасном, разгульном, уже мифическом прошлом — продолжится в поэзии акмеистов, переживших 1910-е и оказавшихся в новом, неприветливом к ним времени.

200 лет назад скончался Николай Михайлович Карамзин. На «Полке» мы подробно писали о его «Бедной Лизе». О его «лёгкой поэзии» можно прочитать в лекции Алины Бодровой, а о «Письмах русского путешественника», «Марфе-посаднице» и «Истории государства Российского» — в списках — «Новая чувствительность» и «Открытие истории». А вот последние написанные им стихи — двустишие, сочинённое меньше чем за год до смерти: *** Не сон ли жизнь и здешний свет? Но тот, кто видит сон, — живет.

1 июня! Что читаете?

В детский день — наш новый большой спепроект! Книги для детей на русском языке существуют уже больше трёхсот лет, а полноценная детская литература — как минимум двести пятьдесят. Многие книги, которыми когда-то зачитывались дети (или для которых полные надежд авторы желали такой судьбы), сегодня прочно забыты, их не найдёшь в магазинах и обычных библиотеках. Другие, особенно начиная со второй половины XIX столетия, стали классикой и остаются в непременном круге чтения. «Полка» хочет ещё раз взглянуть на эту долгую, сложную и очень интересную историю: с помощью наших экспертов мы отобрали несколько сотен самых ярких детских книг с XVIII века до современности. Мы начинаем публиковать наш большой путеводитель по русской детской литературе — и надеемся, что для наших читателей всех возрастов это станет поводом вспомнить любимые книги или открыть незнакомые!

Зачем мы читаем литературные мемуары, что нам в них интересно? Как одни мемуаристы создают мифы о великих писателях, а другие эти мифы развенчивают? Вспоминаем наш подкаст. В нём «Полка» обсуждает работу литературной памяти: как авторы мемуаров сохраняют подробности литературного быта и что означает «врать, как очевидец» применительно к текстам об Ахматовой и Мандельштаме, Маяковском и Есенине, Брюсове и Блоке.

​Мы продолжаем чествовать последние 200 лет русской поэзии: по субботам в этой рубрике — одно короткое стихотворение. Сегодня — 1910 год и стихи Ивана Бунина. 1910-й — год напряжённой работы над второй и третьей частями повести «Деревня», путешествия по нескольким континентам, смерти матери Бунина. Стихов в это время он почти не пишет. «Ночные цикады», очевидно, вызваны мощным впечатлением: природа как будто состоит из столь любимого Буниным ощущения полноты жизни («Вечер», «Летняя ночь»). Впечатление целиком переходит в стихотворение, написанное терцинами и обрывающееся последней строкой. Дальнейшей рефлексии здесь нет места, но 16 лет спустя Бунин вернётся к тому же мотиву в рассказе «Ночь» — первое название которого было «Цикады»: «За что же отметил меня бог роковым знаком удивления, думанья, "умствования" так сугубо, зачем всё растет и растёт во мне оно? Умствуют ли мириады этих ночных, степных цикад, наполняющих вокруг меня как бы всю вселенную своей любовной песнью? Они в раю, в блаженном сне жизни, а я уже проснулся и бодрствую. Мир в них, и они в нём, а я уже как бы со стороны гляжу на него». Мысли о вечности и вере, страх перед смертью — всё это на фоне «блаженного самозабвения» песни цикад, так же причастных ко Всеединому, как и человек, но лишённых человеческих страхов и терзаний.