Денис Гильманов

Диван Варя хотела жить в городе. Всякий раз, когда она мечтала об этом, ее глаза искрились, как утренняя роса на солнце. Если бы Создатель бросил монету, на одной стороне которой был ум, а на другой - красота, она бы упала ребром. В деревне Варя чувствовала себя увядающим растением, которое нужно пересадить в другую почву. По ночам она просыпалась и слушала шум поездов, направляющихся в город, думая: «Они будут там утром!». Даже букеты полевых цветов, которые дарил Федя, живший по соседству, не приносили ей радости. Когда Варе исполнилось 20 лет, она наконец убедила родителей разрешить ей переехать в город. Ее отец сначала сопротивлялся, но в конце концов уступил и помог ей перевезти вещи. Единственной мебелью в ее съемной квартире были шкаф домовладельца и диван ее бабушки, которые ей пришлось привезти из деревни. Варя сначала от него отказывалась, но ее мать настояла, заявив, что он принесет ей удачу. Мечта Вари сбылась, но для того, чтобы жить одной в городе, нужны средства. Летом она работала официанткой в кафе, затем в магазине и, наконец, в гостинице. Она тратила все свои деньги на аренду жилья, и если бы не еда, которую родители присылали ей из деревни, ей пришлось бы туго. Варя очень надеялась, что со временем все наладится, нужно только потерпеть. Однажды она приехала в родительский дом в деревне на такси, а не на поезде. Отец обратил внимание на ее новый телефон, а мать - на дорогую одежду. Когда разговор зашел о работе, Варя рассказала родителям, что недавно уволилась, но быстро заверила их, что скоро найдет другую работу. Она выразила желание повидаться с Федей, но оказалось, что он тоже переехал в город. Варя загрустила, немного погостила у родителей, а потом уехала. На следующий день у Вари сломался диван. Сначала она подумывала о покупке новой мебели, но поняла, что это расстроит ее родителей, поэтому вызвала мастера по ремонту. Вероятность такого события была не больше выигрыша в лотерею «Спортлото» 6 из 49, которая имеет шанс на успех один к девяти миллионам. Когда Варя открыла дверь мастеру, она увидела Федю с чемоданчиком для инструментов в руках. На мгновение они оба опешили, но через несколько секунд уже крепко обнимались. Федя сиял от счастья, как начищенный башмак, а Варя была немного скованна и осторожно улыбалась в ответ. Когда Федя увидел диван, он удивился, как такая хрупкая Варя смогла его сломать. Он помнил его очень хорошо. Когда они с Варей были маленькими, они часто прыгали на нем, а когда подросли, то целовались... В этот момент из ванной вышел важного вида мужчина в наспех накинутом женском халате, который плотно облегал его крупное, мясистое тело и круглый, выступающий живот.

Чёрная птица Полная луна пряталась за облаками, как обнаженная девушка в алькове за прозрачным балдахином. Ровно в полночь, час отмеченный драконами и дьяволами, я увидел, как к земле стремительно приближается большая черная птица. Она поравнялась с островерхой крышей на противоположной стороне улицы и начала падать. Я решил перейти дорогу, но грузовик преградил мне путь, а когда он исчез, я увидел женщину в черном. Она поправила волосы, отряхнула одежду и уверенно зашагала по улице. В её походке было что-то величественное. Я молча последовал за ней. Луна вышла из своего укрытия и заливала холодным матовым светом пустынные улицы. Наконец, незнакомка остановилась и я приблизился к ней. Ее глаза горели электрическим блеском, а волосы вились черными кольцами как змеи. Словно молитву, я начал читать стихотворение Бодлера «Волосы». Когда я закончил, она улыбнулась и сказала, что Бодлер написал это стихотворение, вдыхая аромат ее волос. В ее лице каким-то образом сочетались черты всех семи земных и семи небесных наук, изображенных на фресках Испанской капеллы во Флоренции. Я рассказал ей об этом поразительном сходстве. Она ответила, что это неудивительно, поскольку Андреа ди Бонайути написал их с нее. Было ясно, что она одинаково хорошо разбирается как в поэзии, так и в живописи, и я решил немного подшутить, притворившись поклонником несуществующего композитора Винтейля. Она снова улыбнулась, поняв мою уловку, и сказала, что это невозможно, потому что единственным человеком, который мог слышать его сонаты, был Марсель Пруст. Эта музыка была создана ею в его воображении. Я огляделся и понял, что был так поглощен погоней, что не заметил, как оказался у своего собственного дома. Я пригласил ее войти, слегка коснувшись ее локтя, но в одно мгновение ее рука превратилась в крыло, изящный носик - в клюв, а тело покрылось черными перьями. Она превратилась в птицу и улетела.

Экскурсовод таксист Гена Однажды вечером два старых друга встретились после работы в баре. Гена был мрачен и зол, словно его укусила кошка. Друг вежливо спросил его, что случилось. Гена тяжело вздохнул, сделал глоток пива и начал рассказывать свою историю. Ты ведь знаешь, что я долго искал работу, а когда не смог найти ничего подходящего, решил стать экскурсоводом. Работа не пыльная, врать я умею, маскарадные костюмы у меня есть. Все, что мне нужно было сделать, это сдать экзамен, но меня поймали со шпаргалкой и попросили прийти через месяц. Это было ужасно. Я зачеркнул маркером слово «экскурсовод» на своих визитках и написал вместо него «такси». Сегодня я работал таксистом с шести утра до полудня и заработал всего тысячу рублей! Я начал проклинать свою судьбу и заснул прямо в машине. Меня разбудили три женщины, подсевшие ко мне в такси. Мы разговорились и я узнал, что они из Москвы. В конце поездки я дал им свою визитку. Они увидели зачеркнутое слово и упросили меня провести для них экскурсию. В итоге, они заплатили мне 4000 за час! Женщины были в полном восторге, давно я не вешал людям столько лапши на уши. Когда мы расставались, они попросили меня порекомендовать хороший ресторан. Без колебаний я повел их в самый дорогой ресторан и решил немного посидеть с ними. Мы так замечательно провели время, что я и не заметил, как прошел час, и уже собирался уходить, когда официант принес счет и любезно вручил его мне. У меня перед глазами пробежали заказанные блюда, а их цены выстроились в столбик для сложения. Я заглянул в счёт и не на много ошибся. В этот момент одна из женщин сказала официанту: «Подождите, я хочу заказать десерт». Я вскочил со своего места, достал заработанные за день пять тысяч, вытряхнул из карманов всю мелочь и, заявив, что мне нужно срочно кормить попугая, не оглядываясь направился к выходу.

Недавние исследования в области диетологии показали, что короткие рассказы положительно влияют на пищеварение и аппетит. Мы решили провести небольшой эксперимент, чтобы подтвердить или опровергнуть эту гипотезу. Однако у нас есть ощущение, что наши рассказы возымеют обратный эффект. Это тоже результат, мы сможем выступать в санаториях для похудения. Ждем всех желающих 3 апреля в 19:30 в ресторане Эспиля. С собой разрешается приносить только куриные котлеты и борщ. Иногородним девушкам будет предоставлен ночлег.

Мотя Виталик унаследовал от родителей большую трехкомнатную квартиру с мебелью, бытовой техникой и фикусом на окне. Когда его корабль, плывущий по океану жизни, пересек экватор, он задумался о женитьбе и начал присматриваться к женщинам. Он улыбался и подмигивал им на улице, пропускал их вперед себя в очереди в кафе и магазине, но ничего не происходило. Он был в полном отчаянии и однажды пошел с друзьями в караоке-бар выпить пива. Её звали Клава. Она была высокой, красивой и с грубым прокуренным голосом. В тот же вечер Виталик пригласил её к себе. Были всякие женские ласки и приятные слова. Через неделю Клава переехала к нему, привезя свои вещи и французского бульдога Мотю. - Он ласковый, как кошка, и спит в нашей постели, - рассказывал он своим друзьям, прогуливаясь с Мотей по улице. Он заботливо вытирал слюни бульдога носовым платком и выглядел абсолютно счастливым. Месяц спустя Клава призналась, что у неё есть дочь, которую она на время оставила с бабушкой. Одна комната в квартире пустовала, и ребенок переехал к матери. Виталик не смог найти с ней общий язык и стал проводить больше времени, выгуливая Мотю. Иногда он отсутствовал часами. Клава считала, что эти отлучки были результатом его большой любви к животным, и не осуждала его за это. Вскоре в третью комнату переехал брат Клавы. У него были проблемы с поиском работы, поэтому большую часть времени он проводил дома, топя свое временное горе в дешевом вине и пиве. По вечерам он громко и неприятно пел, ругался матом и курил на кухне, бросая окурки в горшок с фикусом. Каждый раз, видя это, Виталик молча сжимал кулаки, но под пристальным взглядом Клавы успокаивался и отправлялся с Мотей гулять. Жизнь становилась невыносимой. Во время одной из прогулок Виталик накричал на Мотю и пнул бедного пса. Мотя взвизгнул и посмотрел на хозяина глазами, полными любви, преданности и растерянности. Виталик почему-то почувствовал облегчение. Он зашел глубоко в лес, привязал Мотю к дереву и начал бросать в него камни. Сначала собака подумала, что с ней играют, но, почувствовав боль, начала жалобно скулить, время от времени переходя на тихий, умоляющий лай. Виталик перестал мучить собаку только тогда, когда вокруг больше не было камней. На улице стало темно, промозгло и непривычно тихо. Он вернулся домой один, грязный, с исцарапанными руками. Когда Клава спросила, где Мотя, он спокойно ответил: «Он сорвался с поводка и убежал в лес», - и лёг спать. Пьяный брат Клавы затянул грустную песню за стеной. Виталик крепко сжал зубы и уснул. Посреди ночи его разбудил собачий лай за входной дверью. Он неохотно встал и открыл дверь. На лестнице, виляя смешным коротким хвостом, стоял Мотя. Словно маленький ураган, он ворвался в квартиру с радостным лаем, пробежался по всем комнатам, опрокинул кухонную табуретку и только после этого начал жадно пить воду из своей миски. Отдышавшись, он забрался на кровать и, как обычно, заснул в ногах у Виталика.

Энтузиаст Из окна больничной палаты на седьмом этаже, где лежали безнадежные пациенты, было видно только бескрайнее небо и заброшенный парк, где выгуливали собак и кружили вороны. Любители собак шли неровным строем в невзрачных одеждах и напоминали что-то среднее между похоронной процессией и средневековой охотой. Кровать Люси стояла прямо у окна, и ей даже не нужно было вставать, чтобы видеть всю эту картину. В песочных часах, отмерявших её жизнь, песчинки падали с неумолимой скоростью. Старуха с косой сидела рядом на стуле и терпеливо ждала. Однажды утром, когда на улицах было ещё темно и пусто, Люси увидела, как кто-то бежит по дорожке в парке. Присмотревшись, она увидела молодого человека в спортивной одежде. Он был непохож на спортсмена, и было ясно, что бег даётся ему очень нелегко. На следующее утро он снова появился под окнами больницы и с тех пор больше не пропускал ни одного дня. Казалось, он не боялся ни дождя, ни ветра, которые с каждым днем становились все холоднее и пронзительнее. «Скоро пойдет снег, и он перестанет бегать», - подумала Люси, глядя в окно. «Энтузиазм всегда заканчивается, когда начинаются настоящие трудности». Люси слышала, как врачи говорили, что она не переживёт зиму. Оставшись одна в палате, она полушутя-полусерьезно обратилась к невидимой старушке, сидевшей рядом с ней на стуле: - Послушайте, я знаю, вам не терпится взять меня с собой. Давайте, заключим беспроигрышное для вас пари: я не умру, пока этот парень будет бегать по утрам. Дайте мне хоть немного надежды. В этот момент по коридору шла медсестра и случайно подслушала, что происходит за дверью. Она поняла о ком и о чем идёт речь, и однажды утром, по дороге на работу, встретила в парке бегуна. Она рассказала ему, что жизнь бедной девушки в его руках, и попросила его продолжать бегать, несмотря ни на что. Это придало ему сил, и он начал тренироваться ещё усерднее. Однако, когда на улице по-настоящему сильно похолодало, он заболел. В ту ночь выпал первый снег. Утром Люси с тревогой выглянула в окно, но там никого не было. Тяжело вздохнув, она села на кровать и опустила голову, словно готовясь к казни. Ничего не произошло. Она вернулась к окну и увидела своего спасителя. Он бежал по своему обычному маршруту, хотя и немного медленнее обычного. Зима была холодной и снежной, и даже любители выгула собак не посещали парк каждый день, в то время, как бегун не пропустил ни одного дня. Люси пережила зиму, и на её бледном лице появился здоровый румянец. Её перевели в другую палату и обещали выписать после мартовских праздников. Как и было обещано, её выписали из больницы в первый рабочий день. Она отправилась домой и остаток дня провела, размышляя о том, что скажет бегуну, когда увидит его не с высоты седьмого этажа, а на расстоянии вытянутой руки. Возможно, она даже начнет бегать вместе с ним. Она долго не могла уснуть и, наконец, когда наступило утро, пошла в парк. Люси так и не встретила своего спасителя ни в тот день, ни на следующий, никогда. Люди, выгуливавшие своих собак, говорили, что в последнее время он сильно кашлял.

Женщины - лучшее, что есть на свете. Они ласковы, как кошки, доверчивы, как дети, и непостижимы, как задача со звездочкой в учебнике алгебры для 10-го класса. Они как кроссворд, который хочется разгадывать ночью при мерцающем свете свечи.

7 февраля 1898 года состоялся трехдневный судебный процесс, в результате которого Уильям Портер (О. Генри) был заключен в тюрьму штата Огайо сроком на пять лет. Его обвинили в хищении средств из Национального банка Остина, где он работал кассиром. Тюремное заключение Уильяма было настолько невыносимым, что он несколько раз подумывал о самоубийстве. Однако его спасли два фактора: его предыдущая профессия аптекаря, которая обеспечила ему место в тюремной элите, и литературный труд. Мой короткий рассказ был написан в стиле гениального американского писателя как дань любви и уважения. Поцелуй Было шесть часов вечера, когда в магазин вошёл высокий мужчина и, взяв всё необходимое, подошёл к одной из двух касс, где в тот день работала Мэгги. Он медленно выложил свои покупки на прилавок и, одарив Мэгги особенной улыбкой, назвал её красивой. Мэгги привыкла, что клиенты обращаются к её коллеге за соседней кассой в подобном тоне, и была немного смущена, услышав это в свой адрес. Яркий румянец залил её лицо, а глаза засверкали, как тысячи рассыпанных кристалликов льда, отражающих лунный свет. Джо не был красавцем, но в нём было что-то привлекательное, и он знал, как очаровывать женщин. Он перегнулся через прилавок и поцеловал Мэгги, как будто находился под венком из омелы в канун Рождества. Румянец Мэгги сопровождался её огненно-красными ушами, и даже после того, как Джо вышел из магазина, цвет её кожи все еще напоминал о случившемся. На следующий день Мэгги пришла на работу с красиво уложенными волосами, безупречным макияжем и идеально выглаженной рабочей одеждой. Она выпрямила спину, расправила плечи и стала грациозной, как натянутый лук. Её соседка померкла в её лучах и оставалась незамеченной, когда все покупатели мужского пола выстраивались в очередь к кассе Мэгги. Мэгги улыбалась, и её глаза сияли с того самого дня, как Джо поцеловал её. Она продолжала смотреть на входную дверь, ожидая, что Джо вот-вот войдет. Однажды вечером, около шести часов, Джо наконец вошёл в магазин. Сердце Мэгги сжалось и остановилось, и она подумала, что, возможно, даже не сможет дышать и умрёт от любви. Джо выбрал несколько продуктов, подошел к прилавку и, посмотрев на Мэгги, тихо сказал: «Прости, детка, но я был очень пьян, когда был здесь в последний раз».

Изящная пустота Я давно заметил её и сделал предметом своих мечтаний, как это бывает с любым мужчиной, ведь именно в женщине мы видим идеальную цель наших стремлений. Каждый раз, проходя мимо её кабинета, я не мог удержаться, чтобы не заглянуть внутрь, высматривая её силуэт в узком дверном проеме. Наконец, она заметила, что я как-то странно смотрю на неё, как будто подглядываю за ней. Дверь, которая раньше была слегка приоткрыта, теперь находилась под более прямым углом. Её одежда тоже изменилась, вместо делового костюма, она стала носить короткие юбки, обтягивающие джинсы, платья с глубоким вырезом и туфли на высоких и острых как гвозди каблуках, стук которых пронзал мое сердце. Однажды я не удержался и зашел в её кабинет. Здесь было уютно, как дома: удобный диван, книжные полки и большой письменный стол у окна, сквозь которое солнечные лучи золотистым ковром ложились на пол. Я не знал, как начать разговор или объяснить свой визит, но когда я увидел портреты Фрейда и Юнга на стене, я понял, что она психолог, и сказал ей, что хочу обратиться к ней за советом. Я рассказал ей о том, что ношу глубокую рану в душе и, не связывая себя серьезными отношениями с женщинами, стремлюсь предохранить себя от жестоких разочарований в будущем. Я говорю открыто об этом своим избранницам, но, к моему удивлению, это имеет обратный эффект. Всё как у Пушкина, женщины теряют голову от моей холодности. Они становятся назойливы и никакого желания, кроме как убежать и скрыться от них у меня не возникает. Они преследуют меня, и я не могу от них избавиться. Говоря так, я обращал к ней свой взгляд, в глубине которого она читала истинную цель моего визита. Это было похоже на сон, и, выслушав меня, она начала подробно разбираться в моей ситуации, втайне насмехаясь над моими женщинами. Они напоминали ей мух, приклеенных к липкой ленте: у некоторых была обездвижена одна лапка, у других сразу несколько, а самые несчастные - были полностью в ловушке. Она была надменна, величественна и прекрасна. Когда мы закончили наш разговор, я подошел к ней, положил руку чуть ниже её изящной талии и поцеловал в щеку в знак прощания. Любовь - это прикосновение двух кож. Я увидел, как по её телу пробежал электрический разряд, и у меня не осталось сомнений, что скоро она будет моей. Мы начали встречаться и через некоторое время наши отношения вступили в ту стадию, когда они превращаются в рутину, и женщина служит нам лишь ступенькой к другой женщине. Она ещё занимает место в нашем сердце, но очень малое. Мы исчерпали всё, что она могла нам дать. Нам хочется встречаться с незнакомками и заглядывать в другие двери. За обладанием всегда следует отвращение, если вместо духовного очарования испытываешь чувственное опьянение от тела. Она всё поняла, и когда я начал отдаляться от неё, стала преследовать меня, заняв свое законное место на липкой ленте вместе с другими мухами. Мне стало её немного жаль, потому что она была наполнена изящной пустотой.

Пирсинг Ночь накрыла землю своей огромной безмолвной тенью. Я шёл по улице, едва освещённой фосфоресцирующими глазами бродячих кошек. Он предстал передо мной во всей своей уродливой красе. Коротко стриженный, высокий, с дерзкой улыбкой и блестящей серьгой в ухе. Мы были знакомы только понаслышке. Я знал его через своих друзей и знакомых, а он меня через мою девушку, которая бросила меня ради него. Что она в нем нашла? Я был против того, чтобы она ходила на массаж к мужчине. Я оберегал её от любых контактов с незнакомыми мужчинами и хотел, чтобы даже массажист был женщиной, но она настаивала, что ей нужны сильные мужские руки. Это было полезно для неё и разрушительно для меня. Массажист коварно завладел телом моей любимой женщины и добрался до её хрупкой и невесомой души. Ночь не просто так столкнула нас лицом к лицу, подойдя к нему, я повторил вопрос, который не давал мне покоя, глядя ему прямо в глаза: «Что она в тебе нашла?». Он посмотрел на меня с выражением палача, собирающегося на рассвете казнить свою жертву на только что сколоченном эшафоте, и, отвратительно цокая, показал мне свой длинный язык, украшенный большим металлическим шариком.

Потеряшка Снежинки, которым ветер позволял падать на землю, освобождая их от безудержного танца, тонким, почти невесомым слоем покрывали лежащую на земле черную кожаную перчатку. Очень неприятно потерять одну из парных вещей, а потом не решаться выбросить оставшуюся, надеясь, что она когда-нибудь найдется. Возможно, эта вещь была удобной или подарена кем-то, что делает ее по-своему ценной. С этими мыслями я подобрал перчатку и, обнаружив, что она женская, представил себе сначала изящную руку, а затем и ее не менее изящную обладательницу. Порыв ветра с сотнями снежинок, словно маленькие иголочки вонзившихся мне в лицо, прервал мои размышления, и я пошел по улице, намереваясь положить перчатку на видное место. На двери одного из подъездов я заметил объявление, написанное аккуратным, ровным почерком. Я не поверил своим глазам, речь шла о потерянной перчатке, новогоднем подарке. Надеясь на лучшее, автор указал номер квартиры и в заключение написал: «Может быть, мне повезет и кто-нибудь её найдет». Мои мысли вернулись к элегантной и загадочной женщине, которая скрывалась за красивым, хорошо отточенным почерком. Я нашел нужную квартиру и позвонил в дверь, надеясь, что хозяйка окажется дома. Мне показалось, что я слишком долго простоял у двери, прежде чем она наконец открылась. Свет залил темный подъезд, и в его искусственных лучах я увидел Анну Львовну, учительницу русского языка и литературы моей дочери. Я вежливо поздоровался с ней и протянул ей свою перчатку, и вместо сурового учительского лица увидел добрую и теплую улыбку, похожую на ту, что бывает у бабушек, когда их любимые внуки приходят к ним на чай с блинами. Она откуда-то достала вторую перчатку, поднесла её к моей, словно сравнивая, и сказала в своей обычной строгой манере: «У меня вишнево-красная перчатка».

Цветок Я смотрел в её голубые глаза, как в бездну, и не боялся упасть. Её вьющиеся волосы, казалось, развевались на ветру, как у могущественной богини Геры, и в то же время напоминали змей Медузы Горгоны, заставляя зияющую пустоту меняться, как мираж. Я видел лазурное небо с невесомыми белыми облаками, тенистые виноградники, по которым приятно гулять в жаркий день, и бесконечное заснеженное поле с убегающим вдаль зайцем, освещенное слепящим зимним солнцем. Только голубые глаза, цвета бескрайнего неба, могут заставить вас мечтать. Я представлял, как прикасаюсь к ней, но вместо её тела, ощущал под своими пальцами холод черных и белых клавиш, играя что-то трогательное и прекрасное в полной темноте. И когда мои мечты наконец сбылись и я получил то, что хотел, я остановился, как быстроходная яхта, попавшая в полный штиль. Когда мы расставались, я символически подарил ей цветок, свежий и ароматный, с крепким стеблем и зелеными листьями, который неизбежно завянет. Я смотрел в её зеленоватые глаза, беспокойные, как море… ветер начинал крепчать, туго наполняя паруса.

Подарок За окном падали крупные хлопья снега, словно извиняясь за бесснежную зиму. Камин приятно потрескивал, бросая свет на два красных рождественских носка с бегущими северными оленями и лица двух людей, которые долгие годы любили друг друга и в радости, и в горе. - Дорогой, загляни в носок, я приготовила для тебя подарок, - произнес приятный женский голос, наполненный гаммой праздничных ноток и предвкушением радости. Муж просиял, на его заросшем щетиной лице появилась детская улыбка. Он закрыл глаза, тихо замурлыкал и театрально сунул руку в носок, словно продлевая удовольствие от получения подарка. Тишину нарушил скрежещущий звук, и рождественская мелодия, звучавшая на граммофоне его души, внезапно оборвалась, оставив на раскрытой ладони несколько грецких орехов. - А что ты мне подаришь? - спросила жена, довольная своим умением выбирать подарки. - Давненько ты не дарил мне ничего от Cartier.

Синий халат Я проснулся от звука потрескивающих в камине дров. Передо мной на пуфе сидел незнакомец в фиолетовом плаще. Вместо ног у него были два крепких копыта, а хвост вилял, как у игривого кота, мягко постукивая по полу. Шум, который разбудил меня, исходил из глубины его глаз, наполненных ярким пламенем костров, на которых людей варили заживо, очевидно, за их плохое поведение. Из огромной головы моего гостя торчали два сломанных дымящихся рога, а его густые блестящие волосы ниспадали на широкие плечи. Несмотря на устрашающую внешность, его лицо, покрытое надписями на неизвестном языке, было добрым и приветливым. Он опирался на трость с набалдашником в виде собачьей головы. Его длинные, цепкие пальцы были украшены массивными перстнями, камни в которых светились, как раскаленные угли. Мой рогатый гость был очень любезен и предложил обменять мою душу на литературную славу и любовь прекрасных женщин. Я отказался, потому что у меня уже было и то, и другое. Он лукаво улыбнулся и бесследно исчез, растворившись в темноте. Утром я вспомнил о своём ночном госте. На пуфике, где он сидел, я обнаружила свой синий махровый халат, пояс которого невинно свисал до самого пола.

Запонки Каждый вечер я приходил в кабаре посмотреть на её выступление. Иногда зал был полон, иногда пустовал. Мне было все равно. Ее улыбка наполняла мою душу блаженством, а звук её голоса, такого нежного и чарующего, пробуждал во мне любовный трепет. В свете софитов она была ослепительна, а когда они гасли, тьма рассеивалась под её красотой, как дым на ветру. Она была воплощением совершенства, без единого изъяна. Может быть от того, что наши встречи вне сцены были слишком короткими. Будь я на месте её мужа, вся красота, все её величие, со временем померкли и потускнели, как серебро 925-й пробы. Вот о чем я думал, глядя на серебряные запонки, которые она мне подарила. На самом деле, я потерял одну из них дома и не мог найти. Я боялся, что моя жена может случайно обнаружить их, так как я держал подарок своей любовницы в секрете и надевал запонки только во время её выступлений. Я не мог смириться с потерей, поэтому одолжил у друга металлоискатель и обыскал всю квартиру, метр за метром, пока не нашел запонку под кроватью. - О, небеса! - воскликнул я, поднося ценную находку к свету. Это была та же самая запонка, но из золота. В этот вечер, я как обычно пришел на её выступление, надев две разные запонки. Стук вилок о тарелки и звяканье ножей перемежались приглушенными разговорами и женским смехом. И тут на сцене появилась она, та, чьи черты были мне так хорошо знакомы. Она улыбнулась мне, и от её ласкового взгляда моё лицо залилось краской. Моя память, подобно искусному архитектору, немедленно создала в моем воображении её тело, так что мне не нужно было прикасаться к ней, чтобы почувствовать её присутствие, достаточно было слышать её голос. Краем глаза я заметил её мужа, сидевшего за соседним столиком. Официант принёс ему холодную телятину, и он начал есть вилкой и ножом. «Черт возьми!» - чуть не закричал я. На манжетах его рубашки я увидел две разные запонки, точно такие же, как те, что были на мне. Я понял, как моя запонка могла оказаться у него, а его у меня. Моей первой мыслью было немедленно задушить негодяя, но я быстро взял себя в руки. Мы считаем наши собственные аморальные поступки невинными, в то время как те же действия других людей кажутся нам ужасными и непростительными. Я позвал его на улицу и смело признался ему в своем романе с его женой, рассказав ему историю с запонками. В ответ он поделился той же информацией о своем романе с моей женой. Это был момент бессмысленного откровения, исход которого был неизвестен нам обоим. - И все же, - спросил он меня, немного придя в себя и посмотрев на свои запонки. - Как вы узнали, что одна из них ваша? Я не вижу между ними никакой разницы. - Вы дальтоник? - спросил я. - Да, - был его ответ.

Носки Мы не виделись несколько лет. Она переехала в другой город, другую страну, далеко. В её глазах отражался кусочек парижского неба, пронзенный шпилем Эйфелевой башни в ясный солнечный день. Казалось, её лицо заключило с морщинами пакт о ненападении. Черное пальто с поясом выгодно подчеркивало её соблазнительную талию. В глубине её улыбки я увидел отрывки из Камасутры и едва уловимое волнение. - Пойдём ко мне, - тихо произнес я. - Я замужем, - сказала она, не сводя с меня глаз. - Раньше тебе это не мешало, - улыбнулся я. Она пыталась отшутиться, но я был похож на льва, который схватил свою добычу и отказывался отпускать. Инстинкт возобладал над всеми моральными и пристойными нормами. Она сдалась, и через полчаса мы были у дверей моего дома. Она долго стояла в прихожей, как будто, раздевшись и войдя в гостиную, совершила бы что-то ужасное и необратимое, и что всё ещё можно было бы изменить, если бы она ушла прямо сейчас. - Не включай свет, пожалуйста, - попросила она, словно желая спрятаться от своей совести в темноте. Она вошла нерешительно, тихо, как кошка, села в кресло у окна и вытянула ноги на пуфике. Я мог видеть идеальные черты её прекрасного лица, четко очерченные на фоне черного неба. В комнате стало тихо, и всё, что было слышно, - это два горячих, учащённых дыхания, готовых слиться в одно. Кульминационный момент безмолвной симфонии наших душ, исполняемой невидимым дирижером, был прерван резким звуком шин по замерзшему снегу. Свет фар прокрался в комнату, как вор, и скользнул вдоль стены, осветив пуфик, на которой покоились стройные, длинные ноги моей гостьи в рваных, поношенных носках. Мои высокие моральные принципы внезапно пробудились, как будто их окатили ледяной водой. Я сварил ей кофе, задал несколько пустых вопросов о её жизни, а потом, соврав, что у меня много работы, вызвал ей такси, помог одеться и дружески поцеловал в щеку.

Паутина Какой-то мудрый человек сказал, что женщины любят ушами. Скорее всего, это был поэт. Она могла соблазнить кого угодно, будь то католический священник, директор банка или грузчик, но была верна только мужу. Но, этот счастливчик, был постоянно занят работой и казалось, что жена интересовала его не больше, чем собаку арбуз. Он приходил домой без сил и перед тем, как уснуть, что-то бормотал, обращаясь скорее к подушке, чем к любимой жене. Утром, за завтраком, он каждый раз пытался завязать разговор, но его постоянно прерывали телефонные звонки. Его жена привыкла к такому общению. Она любила его и принимала таким, какой он есть, точно так же, как человек принимает постоянные боли в спине, шумного соседа и слякоть под ногами в теплую зиму. Она была необычайно красива. Скульпторы пытались увековечить ее фигуру в камне, но не могли превзойти незримый резец создателя. Художники писали её портрет, но не могли передать и сотой доли её небесной красоты. Однажды она познакомилась с поэтом. Любовь поработила его и бросила на галеры творчества, где он написал целую поэму о её красоте. Она засветилась изнутри ярким негасимым огнем, пламя которого горело в её глазах. Но, как только она приходила домой, внутри неё все гасло, словно кто-то тушил пожар или выключал рубильник. Она смирилась с этим, но невидимая сила влекла ее к поэту, чтобы услышать о ее красоте и узнать, что она все еще прекрасна. Поэт посвящал ей новые стихи и, подобно пауку, все глубже и глубже опутывал ее своей словесной паутиной. Временами ей казалось, что она задыхается без его слов, но это была всего лишь аллергическая реакция на соседскую кошку или цветение боярышника. Однажды вечером муж пришел домой раньше обычного и сказал жене, что его уволили с работы. Он был расстроен, но не чувствовал усталости и, прежде чем лечь спать, крепко обнял жену и сказал ей, что она самая красивая женщина на свете. Он сделал то же самое на следующее утро за завтраком, когда его телефон молча лежал в стороне.

И тут появилась она. Все вокруг нее сразу же расплылось, как на картине Ренуара «Девушка в шляпе». Я ожидал увидеть большой чемодан на колесиках или тяжелую дорожную сумку с ее вещами, но вместо этого она несла какой-то предмет, завернутый в белую простыню. Мы крепко обнялись, поцелуй длился долго. Я предложил взять на себя её ношу, спросив, что это такое. - Это люстра моей бабушки, - ответила она с улыбкой.

Бабушкин подарок Моя жизнь похожа на мастерскую художника-импрессиониста полную незаконченных набросков. Каждый из них мог бы стать настоящим произведением. Годы стирают в памяти женские лица, я помню их все меньше и меньше. Некоторые из них особенно яркие, те, что оставили глубокие шрамы на моем большом сердце. Другие, напротив, окутаны густым утренним туманом, иногда мне даже кажется, что они всего лишь плод моего воображения. Я живу в загородном доме. В мои окна смотрят молчаливые клены. Однако, если считать шелест листьев языком деревьев, то они даже чересчур болтливы. Однажды я решил навести порядок в кладовке. Это большое пространство под лестницей между первым и вторым этажами, где я храню ненужный хлам. Если бы в тот момент кто-то стоял по ту сторону двери, он бы услышал, как я перечисляю женские имена с оттенком нежной грусти, подобно тому, как взрослый человек перебирает свои забытые детские игрушки. Этот разговор с самим собой сопровождался звоном металла и стекла. Первая женщина, оказавшаяся в моей спальне, мечтательно взглянув на потолок, произнесла: - Тебе нужна другая люстра. Я согласился с ней. Люстра действительно была куплена в спешке. На следующий день она повела меня в магазин и выбрала дорогую люстру. У женщин поистине звериное чутье. Вспомните, стоит вам только слегка прижаться щекой к другой женщине, как ваша возлюбленная сразу же узнает об этом, брезгливо убрав чужой женский волос с вашей щетины или заметив пятна губной помады на вашей шее. Для меня всегда будет загадкой, как очередная женщина, переехавшая в мой дом, узнавала, что ее предшественница выбрала люстру для спальни. У меня есть только один ответ: потолок в моей спальне был первым, что они увидели, открыв глаза утром, вместе с первыми лучами солнца, которые, словно немного смущаясь, робко заглядывали сквозь щели в занавесках. Через несколько лет в магазине люстр и светильников у меня была 15% скидка. Люстра была началом, спусковым крючком. Глаза моей любовницы превращались в два заряженных револьвера. Я становился художником, создающим женскую красоту, с одним лишь отличием, вместо кисти, я взмахивал банковской картой. Мы посещали магазины модной одежды и клиники пластической хирургии, не забывая про туристические агентства, отправлявшие нас в далекие экзотические страны. Все мои отношения с женщинами были похожи друг на друга, как граненые стаканы в заводской столовой. Мне было до смерти скучно. На холсте, который я себе представлял, были только очертания тела. Я методично продолжал поиски и менял люстры в спальной. В мой день рождения друзья традиционно пожелали мне крепкого здоровья, счастья и финансового благополучия. У меня на тот момент был очередной разрыв отношений, и я, зевая от скуки, принимал поздравления. Внезапно один из моих друзей пожелал мне поехать в Челябинск и найти там настоящую любовь. Это идиотское поздравление засело у меня в голове, и через несколько дней я купил билет и уехал. Все произошло именно так, как мне было предсказано. Я встретил молодую девушку с восточным лицом. Я мог смотреть на нее часами, ее красота была абсолютной. Я внимательно слушал все, что она мне рассказывала, а когда наступила ночь, покрывал поцелуями ее хрупкое изящное тело, словно укутывая ее теплым одеялом. Вместо денежных знаков, я бросал к её ногам стихи с робкими признаниями в любви. Я не хотел уезжать, но мои дела требовали моего присутствия дома. Она начала плакать, и я пообещал вернуться через неделю. Наконец-то в моем сознании начала вырисовываться картина, а не просто набросок. Я подумал, что короткая разлука пойдет нам на пользу. Дни, часы, минуты и даже секунды без нее были пыткой. Она чувствовала то же самое. Она не могла вынести разлуки и хотела приехать ко мне. Я не останавливал ее; я хотел видеть ее так же сильно, как и она. В назначенный день я прибыл на железнодорожный вокзал. Шел дождь. Я стоял на платформе с букетом цветов, с тревогой вглядываясь вдаль. Поезд тихо подошел. Люди шли мне навстречу, морщась и прикрываясь от дождя, а я улыбался, как школьник, прогуливающий уроки, подставляя лицо дождю.

Кот и ворон Я хочу жениться. Мне все равно, будет она шатенка, блондинка или брюнетка, худая или с пышными формами, молоденькая, моего возраста или старше. Брак для меня - это хорошо продуманное решение, несмотря на то, что каждый девятый муж из десяти - рогоносец. Это происходит каждую ночь. Когда шаги и разговоры прохожих затихают на улице, и только фонари за окном светят мертвым светом, они оживают. Ворон и кот, две старинные бронзовые маски, висящие на стене моей комнаты, внезапно исчезают со своих мест. Это проходит в тот момент, когда я только начинаю проваливаться в сон, но все ещё могу видеть и слышать, что происходит вокруг. У меня нет домашних животных, но я отчетливо слышу, как кот точит когти о край дивана, а ворон щелкает клювом. Я вскакиваю с кровати и включаю свет. Маски на своем месте. Я успокаиваюсь и пытаюсь снова заснуть, но это происходит снова. Измученный, я, наконец, засыпаю под утро. На следующий день я осматриваю бронзовые морды животных и обнаруживаю, что они прочно прикреплены. Однако это не помогает мне, когда я начинаю засыпать. Если бы рядом со мной была женщина, она могла бы заверить меня, что маски не двигаются. Если то, что я говорю, правда, мы могли бы вместе дрожать под одеялом, ожидая наступления утра.