Будь сложнее

Придумал (?) новую (?) религию (?) этику (?) — делай хорошо ТОЛЬКО своим близким и любимым. Не парься об экологии, зверушках, Тибете. Только своим близким делай хорошо. Не в смысле воруй убивай, а в плане заботы и внимания. Не с другими будь вежлив, а со своими. В принципе, выглядит довольно интересно — все вокруг боевые пидарасы, но если тебя обидят, свои всегда пожалеют и поддержат. Или подождите. Это и есть клановость?

Сейчас мне кажется, что мир делится на любовь и капитализм. Отличие — в источнике желания. Это моё желание или желание других? Это моя работа или чужая? Это мой ребёнок или системы? Это мои мысли или тренды? Капитализм продаст всё. Желание не продаётся, в принципе. Желать могу только я, так же как и мыслить, жить, умирать. P.S. Капитализм — это, конечно, не тип экономики, но тип мышления эквивалентами

В каком-то смысле, это вообще основная наша задача в мире — хоронить близких по обряду и свидетельствовать о том, что они были в мире, иначе зачем это всё?

Моя восьмилетняя сестра сегодня задала хороший вопрос: «кто похоронит последнего человека?»

Если меня попросят назвать самый общий симптом духовной анемии, я с уверенностью отвечу: безразличие к истине и лжи. Сегодня пропаганда доказывает всё, что хочет, и люди более или менее пассивно соглашаются с её предложениями. О, конечно, за этим безразличием скорее прячется усталость, будто людям опротивела сама способность суждения. Но способность суждения неосуществима, если мы не берём на себя определённые внутренние обязательства. Кто судит, тот берёт на себя ответственность. Современный человек не берёт на себя ответственности, ибо ему нечем её обеспечить. Призванный встать на сторону истины или лжи, зла или добра, христианин тем самым закладывал свою душу, то есть рисковал её спасением. Метафизическая вера была в нём неисчерпаемым источником энергии. Современный человек пока ещё способен судить, посколько он сохраняет способность рассуждать. Но его способность суждения не работает, как мотор без горючего. Все части мотора на месте. Но нет горючего в баке. Многие видят в безразличии к истине и лжи скорее комедию, чем трагедию. Я считаю его трагедией. Такое безразличие предполагает некую жуткую неприкаянность — не только духа, но личности в целом, включая и её физический аспект. Тот, кто равно открыт для правды и для лжи, созрел для любой тирании. Кто горит стремлением к истине, тот горит и стремлением к свободе. Не случайно свободу мысли всегда считали самой драгоценной из свобод, ведь все другие зависят именно от неё. Я говорю не только о свободе выражать свои мысли. Многие миллионы людей в мире за последние двадцать лет лишились свободы мысли — и не только отдали её, уступив силе, но и отказались и будут отказываться от неё добровольно, как в России, считая такую жертву чем-то похвальным. Вернее, для них это не жертва, а привычка, которая упрощает жизнь. И в самом деле, она чудовищно упрощает жизнь. И страшно упрощает человека. Из этих страшно упрощённых людей тоталитарные режимы рекрутируют убийц. Жорж Бернанос Свобода… для чего? Январь 1947 года

Стою у гибдд и вся Россия в одном кадре

Нетеперь Это есть Это. То есть То. Это не то. Это не есть не это. Остальное либо это либо не это. Всё либо то либо не то. Что ни то и ни это, то не это и не то. Что то и это, то и себе САМО. Что себе Само, то может быть то, да не это, либо это да не то. Это ушло в то, а то ушло в это. Мы говорим Бог дунул. Это ушло в это, а то ушло в то и нам неоткуда вытти и некуда притти. Это ушло в это. Мы спросили: где? Нам пропели: Тут. Это вышло из Тут. Что это? Это ТО. Это есть то. То есть это. Тут есть это и то. Тут ушло в это, это ушло в то, а то ушло в тут. Мы смотрели но не видели. А там стояли это и то. Там не тут. Там то. Тут это. Но теперь там и это и то. Но теперь и тут это и то. Мы тоскуем и думаем и томимся. Где-же теперь? Теперь тут, а тепер там, а теперь тут, а тепер тут и там Это было то. Тут быть там. Это, то, тут, там, быть Я, Мы, Бог. Даниил Хармс 29 мая 1930 года

Свежий экспонат на Артплее

После обсуждения с Артемом молодого Мамардашвили в воротах Валенсии, выяснено следующее: Апостол Пётр — тоже вратарь А у Христа без Иуды получается 11 апостолов в составе. На воротах, понятно, Пётр. А кто где в поле — надо думать

У меня песни в Яндекс музыке разговаривают Сначала была «не уходи», потом “I should go”, сейчас “Wait”. Что будет дальше?

Поэзия, в отличие от рационалистического дискурса, обращается не к отщепившемуся от целого рассудку, а в отличие от гипноза и всего, подобного гипнозу, — не к тьме покинутого рассудком подсознания: она окликает цельность человека именно как цельность и этим её хоть на время восстанавливает. Она предлагает лекарство против разрастающейся в человеке дивергенции рационального и иррационального: «Поэзия есть мысль, устроенная в теле» (Заболоцкий), и вот жизни хоть на миг возвращается свет ума, а уму — способность плясать, как царь Давид перед ковчегом! Из интервью Сергея Аверинцева

Двусмысленность ума («надмение») и его главной функции — анализа. В этом умном анализе обычно всё верно, в целом же он почти неизбежно тёмный, разрушительный и плоский. Ум знает только одно измерение. И потому его анализ в конечном счёте, и как это ни страшно, совпадает с анализом дьявола. Всё верно и всё ложь. По отношению к этому уму не только поэзия, но и богословие, и всё остальное должны быть глуповаты, ибо ум и есть носитель и рассадник гордыни в человеке, т.е. того, что привело к падению. В этом я убеждаюсь каждое воскресенье, читая Book Review в «Нью-Йорк Таймз». Означает ли написанное выше «апологию глупости»? Нет, ибо глупость в нашем падшем мире тоже от Диавола и тоже — гордыня. Больше того — в пределе своём она как бы совпадает с умом… <…> И это так потому, что то, что мы называем глупостью, есть на самом деле разновидность того же падшего ума. На деле ум только кажется «умным». Маркс, Фрейд, Гитлер, Сталин — умные? А также Набоков, Андре Жид… <…> В пределе, по отношению к главному — очевидно глупыми. По отношению к неглавному — умными. В падшем мире ум — это грандиозная и, повторю, демоническая операция по маскированию основной и «существенной» глупости, т.е. гордыни, сущность которой в том, что, будучи глупостью — слепотой, самообманом, низостью, она «хитроумно» выдаёт себя за ум. Это значит, что в мире противостоят друг другу не ум и глупость (они «вместе» предполагают друг друга, укоренены друг в друге), а ум-глупость — т.е. гордыня — смирению. Смирение — Божественно и потому одно преодолевает и побеждает ум-гордыню и глупость-гордыню. о. Александр Шмеман Дневники

По Юнгу, сны имеют компенсаторную функцию. Тогда сны мудреца подобны хокку

Девица эта, очевидно, столькое прошла в этой жизни, что нихуя она не боится, и оттого она простой и добрый человек. Эдуард Лимонов Это я — Эдичка

Сегодня в сапсане родился такой вопрос: Основной атрибут смерти в западной культуре — коса. Косой в этом мире люди косят траву. Травой кормят домашних животных. Вопрос: Кого кормят скошенными нами?

Сегодня с Артемом Новиченковым начинаем новую передачу на радио Маяк, для которой ещё даже не придумали название. Будем обсуждать и демифологизировать новости. Сегодня говорим о полёте Безоса, Олимпиаде и теракте Брейвика. Готовясь к эфиру, понял, что разговор будет о жизни, смерти и смысле, который их окрашивает и позволяет различить. 20:00 103.4 https://radiomayak.ru/shows/show/id/64495/

/надевает капитанскую шапочку, встает на табуреточку/ Кое-что про отношения Одна из самых вредоносных для отношений концепций - идеал романтической любви до гроба (или до следующей любви до гроба). Ромео и джульеты, мистеры и миссизы, смиты, биги, греи, ю нейм ит, единственные и неповторимые, горячо дышат в шею и страстно шепчут you-complete-me-i-love-you-i-want-you. Все эти половинки без серединки во главе с идеей, что стоит только встретить Того Самого Человека, как Человек немедленно примется заполнять все мои/наши трещинки и дырочки, включая самую главную (экзистенциальную, разумеется), существуют только в моих сваминаших фантазиях и второсортных фильмах. Невозможно получить-дать все (что мы миллион раз видели в кино и книгах) от одного человека. Некоторым везет, и в одном человеке они встречают и любовника, и лучшего друга, и «боевого» товарища / партнера по общему делу / наставника. Они рожают/удочесыновляют детей и/или заводят собаню и котяню, строят домик в деревне и становятся полноценной ячейкой общества. Но с таким везением (хотя везением ли?) сопряжен великий риск - когда вдруг (или не очень) одного не станет, второй лишается поддержки сразу по всем фронтам. И да, это стоит всех свечей мира, но многие поспорят, да и не пожелаешь никому, но «умерли в один день» еще одна фантазия. Хотя именно так и происходит - в один день умирают двое, только как правило кому-то из них приходится после этого продолжать жить, или учиться заново. Мы "выбираем" людей, с которыми совпадаем в сценарных установках, травмах и неврозах в базовых (и всяких) ценностях, сходимся по фундаментальным (и самым дурацким) вопросам. По каким, каждая-ый решает для себя. Конечно, для этого прежде хорошо бы познать себя, но можно и в процессе - наличие другого/других этому способствует как ничто иное. И вот можно (дру)жить с человеком, развивать себя и отношения, а то, чего в этих отношениях не хватает, соз-давать и получать в отношениях с другими другими (а потом приносить и в эти). И речь не о полиамории. Хотя я долгое время думала, что полиамория - это ответ, но нет, точнее не для меня, точнее, не в том виде, в каком ее принято трактовать. Ответ как и всегда - любовь. И нежность. И со-чувствие. Ответ в том, что мы все друг друга хоть в чем-то дополняем, и друг для друга мы все хоть в чем-то Те Самые Человеки, единственные и неповторимые. Мы все надкушенные яблочки, раненные и ранящие практически в одних и тех же местах. Стоит только повернуться друг к другу тем самым бочком, и очень очень тихо и очень очень внимательно друг на друга посмотреть, прислушаться, почувствовать. Вот и сейчас, слышите, прямо сейчас с нежным шелестом раскрываются сердца. А заполнять свои трещинки и дырочки, это индивидуальное дело (жизни) каждой-го. Другие могут только поддержать (или нет). Практика внимательности, развитие чувствительности, тонко-видения, тонко-слышания, со-чувствия - сперва к себе, всем собой, каждый раз, каждый день, по капле - это и есть ключ ко всем желанным изменениям в любых отношениях (и не только в них). /снимает капитанскую шапочку, выдыхает/

Читаю «Игру в го» Кавабаты. Тихая и страстная книга японского нобелевского лауреата. «У партии есть глубинное течение, понятное только самим игрокам» — так говорит главный герой, корреспондент, занятый описанием игры между старым мастером и зрелым претендентом. Игра растянется на несколько месяцев, а для старого мастера она станет последней в жизни. То же можно сказать и о книге в целом — у неё есть глубинное течение. Описания ходов, японской природы, истории го и атмосферных событий — ливня, которого не замечают увлечённые (неправильное, недостаточно глубокое слово; ушедшие в игру) игроки, заливающего окрестности, — всего лишь записи ходов, которые являются лишь частью игры. Факт, событие, не отражает сути, — в этом, наверное, главный зазор между западом и востоком. 361 перекрестье доски для го охватывает всю вселенную, в них скрыты все тайны мира. Куда не поставь камень — он всегда будет частью цепи игр и игроков. Книга для меня очень похожа на «Игру в бисер» Гессе, не названием, но тем, как в них раскрывается суть Игры. Тем, как великие игроки относятся к ней, видя больше, чем обыватели. Наоки Сандзюго, японский писатель и критик, писал: «Завидую тем, кто играет в го. Ведь игра в го, если считать её бесполезным пустяком, бесполезна, как ничто другое, если же высоко ценить её, то по ценности с ней ничто не сравнится». Эти слова — квинтэссенция игры. Вместо «игры» можно подставить «жизнь», ничего не изменится. И всё это сплелось с новым фильмом Парфёнова о грузинских виноделах — In vino veritas. Почти каждый из них, работающих на своей земле с виноградом по технологиям, связывающим времена, в ответ на «почему вы делаете такое вино», отвечает: «я делаю только такое вино, которое мне нравится». Далее, Парфёнов называет этих виноделов группкой энтузиастов, и это подводит нас к формуле любви и увлечённости делом, облечённой в слова Сандзюго: «Завидую тем, кто …. Ведь …, если считать её бесполезным пустяком, бесполезна, как ничто другое, если же высоко ценить её, то по ценности с ней ничто не сравнится».

Где есть любовь, там нет стыда

В 1939 году, когда уже надвигалась война, Вирджиния [Вулф] как-то позвала его [мужа, Леонарда] из сада послушать выступление Гитлера по радио. Он отказался, крикнув в ответ: «Не пойду. Я сажаю ирисы, и они будут цвести тогда, когда Гитлера давно уже не будет на свете». Оливия Лэнг К реке