Будь сложнее

Сергею Аверинцеву Когда на востоке вот-вот загорится глубина ночная, земля начинает светиться, возвращая избыток дарёного, нежного, уже не нужного света. То, что всему отвечает, тому нет ответа. И кто тебе ответит в этой юдоли, простое величье души? величие поля, которое ни перед набегом, ни перед плугом не подумает защищать себя: друг за другом все они, кто обирает, топчет, кто вонзает лемех в грудь, как сновиденье за сновиденьем, исчезают где-нибудь вдали, в океане, где все, как птицы, схожи. И земля не глядя видит и говорит: — Прости ему, Боже! — каждому вслед. Так, я помню, свечку прилаживает к пальцам прислужница в Пещерах каждому, кто спускается к старцам, как ребёнку малому, который уходит в страшное место, где слава Божья, — и горе тому, чья жизнь — не невеста, где слышно, как небо дышит и почему оно дышит. — Спаси тебя Бог, — говорит она вслед тому, кто её не слышит... ...Может быть, умереть — это встать наконец на колени? И я, которая буду землёй, на землю гляжу в изумленье. Чистота чище первой чистоты! из области ожесточенья я спрашиваю о причине заступничества и прощенья, я спрашиваю: неужели ты, безумная, рада тысячелетьями глотать обиды и раздавать награды? Почему они тебе милы или чем угодили? — Потому что я есть, — она отвечает. — Потому что все мы были. Земля Ольга Седакова

Отсюда, с этого наблюдательного пункта, жизнь кажется пустой тратой времени, некрепкой машиной. Подобно часам, отмеряющим её развитие, действительность — это зубчатый механизм, равномерно падающие капли, сборочный конвейер, у которого одна-единственная цель — перейти к следующему этапу. Любящий жизнь должен любить и её механизм, в котором одно связано с другим, испытывать восторг не только по поводу путешествия на дальние острова, но и по поводу бюрократической волокиты, с которой сталкиваешься, меняя старый паспорт на новый. Убеждение, противящееся ежедневной всеобщей мобилизации, — это любовь к чему-то иному, к тому, что больше жизни и что на мгновение открывается взгляду во время паузы, остановки, когда механизмы замирают, власти и целый мир уходят в отпуск, и их место на время остаётся вакантным в смысле латинского “vacare” — отсутствия, пустоты, недостатка, когда есть лишь льющийся сверху неподвижный летний свет. Мир, как говорил Борхес, действительно существует, но почему он должен всё время нам досаждать? Ведь нам ничего особенного не нужно, разве что иногда прогуливать школу, не теряя при этом уважения к учителям. Клаудио Магрис Дунай

Читаю «Пьяные тетради», записанные Александром Филоненко по следам регулярных встреч с Александром Моисеевичем Пятигорским в Лондоне

Символический код любой культуры — это причудливый узор силовых полей, удерживаемых тем, что принято сейчас называть скрепами. Эти поля содержат и обеспечивают единство места, времени и смысла. Каждый такой код сакрален, и неосторожная дешифровка неизбежно разрушит то, что им обеспечивается. Современный человек утратил понимание разницы между ритуалом и верой — отрицая иррациональное/непроверяемое, отрицает и ритуал, который является осью, вокруг которой вращается код культуры. Культура жива шаманами. https://youtu.be/7x8RcRCYU88

Когда я познакомился с Франко Нембрини, я почти сразу понял, что он уловил главную проблему и рану отцовства. По его мнению, главная проблема современного воспитания в том, что из него ушла фигура отца. Что это значит конкретно? Его очень раздражали разговоры родителей и воспитателей о воспитании. Он постоянно слышал сетования взрослых на то, что дети уже не те. Они стали другими, особыми, а значит надо менять подход и стараться понять их особенности. Он же твердил им противоположное: нет, дети прекрасные, как всегда, Создатель до сих пор прекрасно справляется со своим делом. Скорее что-то не так со взрослыми. Взрослые, когда думают о воспитании, часто полагают, что они должны быть моральным образцом для своих детей. Они хотят показать ребёнку, каким он должен быть. И Франко говорит простую, но вместе с тем поразительную вещь: у нас нет никаких шансов передать детям моральный образец, потому что они слишком хорошо нас знают. Мы можем обманывать людей на работе, делая вид, что мы глубоко моральны, но детей так просто не проведёшь: они нас всё время видят. К счастью, дети нам многое прощают, гораздо больше, чем мы им. Благодаря этому прощению есть отношения. Дальше — самое важное. Есть только одна вещь, которую ребёнку действительно сложно простить своим родителям. Это то, что родители не отвечают на единственный вопрос, который ребёнок им всё время задаёт. Очень простой вопрос: стоит ли эта жизнь того, чтобы её жить? Дети смотрят с надеждой увидеть, что взрослые — свидетели жизни, что жизнь является чем-то по-настоящему великим. И дело не в том, что отец должен быть молодцом. Отец должен знать о величии и потому быть живым, пусть даже грешником. Безусловно, это колоссальная задача. Когда взрослый человек это осознаёт, он должен либо сойти с ума, либо просить о прощении. Мне кажется, что просить о прощении — это значит дарить ребёнку понимание того, что есть настоящий Отец. Александр Филоненко Океан Тайны

Мы редуцируем других согласно нашей малости Сильвио Каттарина

Сегодня вечером произойдёт что-то необычное. Алексей Ёжиков, автор канала Иллюзиоскоп, Путе-водитель и сборщик, проведёт открытый разговор о Пути жизни каждого человека. Лёша может стать действительно важным человеком для тебя — он знает кое-какие ответы на кое-какие вопросы, которые часто сбивают тебя с ног. Знаю, о чём говорю — 2 года назад я многое понял после встречи с ним. Лёша практикует и предлагает Срединный Путь понимания, между Адвайтой и современной научной парадигмой. Кодовое название встречи «Братец Чийлин, путницы и путники». Форма проведения — диалоги с залом. Базовая тема — всё о Пути. Куда я иду? Зачем я иду? Иду ли я? Кто идёт? Зачем вообще всё это? Иду ли я, когда я никуда не иду? Поговорим обо всём, что тебя по-настоящему волнует. 19:00 Лофт Cloud Nine на «Красном Октябре» (ул. Берсеневский переулок, д. 5, стр. 1, 4 этаж)

Как современный человек ищет самого себя? Для этого он использует два метода. Первый заключается в том, чтобы посмотреть внутрь себя и обнаружить там нечто получше того, что на поверхности, но такие попытки часто плохо заканчиваются. Особенно внимательные люди находят внутри всякую ерунду: привычки, музыку, книги и т.д. — единственное, что они там не находят — это самих себя. Второй способ заключается в том, чтобы попробовать оценить свою жизнь по тому, как другие люди реагируют на тебя. Даже если удастся сделать так, чтобы люди к тебе хорошо относились и были довольны тобой, на глаза по-прежнему будут наворачиваться слёзы Зуси, потому что ты живёшь не своей жизнью, а жизнью, нравящейся другим. И вот, если ты не можешь решить, как быть, как найти себя настоящего, есть третий способ (очень непопулярный): надо остановиться и вспомнить, когда с тобой было так, что ты встретил вещь настолько красивую, что потерял дар речи, остановился, забыл сам о себе и перестал быть себе интересным? Парадокс в том, что, когда это с нами происходит, нам хочется смотреть на То, что происходит, не отвлекаясь на самих себя. Если в этот момент кто-то к тебе подойдёт и скажет, какой ты замечательный или ужасный человек, ты ответишь «Да-да, но сейчас не до меня! Смотри туда!». И только на следующий день ты понимаешь, что именно тогда, когда ты был сам себе неинтересен, ты был по-настоящему живым, сердце стало слышным, и по спине забегали мурашки. Александр Филоненко Океан тайны

Меньше двух недель назад с нами произошёл опыт, всю силу воздействия которого ещё только предстоит осознать. С утра до вечера мы слушали лекции Александра Семёновича Филоненко, на которых он шаг за шагом показывал и доказывал, что удивление, интерес, красота и нежность — двигатели не только образования, но и каждой конкретной жизни. В эту среду мы хотим встретиться и поговорить о том, свидетелями чего мы все становимся, когда нас поражает Другое — человек ли, произведение искусства или опыт. Вспомним об удивлении, красоте, взрослении и нежности; почему душа как ласточка и как пробуждать «спящие» метафоры. Поделимся, кто что услышал/понял/почувствовал во время встречи и после (а, может, и вместо). Обсудим, зачем ходить на лекции, если можно и на ютубчике посмотреть. Откуда и зачем в нашу жизнь приходят Учителя, и как понять, что это мой? И что же делать с желаниями, откуда их брать, когда единственное желание — хоть что-нибудь хотеть? Ждем вас в Workshop Loft №9. Наставнический переулок 17с1 19 июня, 19.00 Регистрация тут

Орангутан — крупная человекообразная обезьяна. Название образовано из двух малайских слов orang и (h)utan, что переводится как человек лесной. На тему взаимодействия малайцев, орангутангов, леса и мифов можно пофантазировать отдельно (зря такое прозвище не дают, наверняка лесной человек ещё и мудрый человек, и ведающий, и природный). В 1962 году Энтони Бёрджесс пишет свой знаменитый роман A clockwork orange, на русский название переводят либо как заводной, либо как механический апельсин. Своё название роман получил от выражения, которое когда-то широко ходило у лондонских кокни— обитателей рабочих слоёв Ист-Энда. Кокни старшего поколения о вещах необычных или странных говорят, что они «кривые, как заводной апельсин», то есть это вещи самого что ни на есть причудливого и непонятного толка. И тут внимание. Энтони Бёрджесс семь лет прожил в Малайзии и немного знал малайский. Более того, сам автор утверждал в интервью, что «апельсин» в названии его главного романа — это малайское «человек», записанное так, чтобы попасть в присказку Кокни. То есть название романа — заводной человек. Это я слушаю лекции Вячеслава Иванова по семиотической антропологии.

Ангел Реймса Ты готов? – улыбается этот ангел – я спрашиваю, хотя знаю, что ты несомненно готов: ведь я говорю не кому-нибудь, а тебе, человеку, чье сердце не переживет измены земному твоему Королю, которого здесь всенародно венчали, и другому Владыке, Царю Небес, нашему Агнцу, умирающему в надежде, что ты меня снова услышишь; снова и снова, как каждый вечер имя мое вызванивают колоколами здесь, в земле превосходной пшеницы и светлого винограда, и колос и гроздь вбирают мой звук – но все-таки, в этом розовом искрошенном камне, поднимая руку, отбитую на мировой войне, все-таки позволь мне напомнить: ты готов? к мору, гладу, трусу, пожару, нашествию иноплеменных, движимому на ны гневу? Все это, несомненно, важно, но я не об этом. Нет, я не об этом обязан напомнить. Не за этим меня посылали. Я говорю: ты готов к невероятному счастью? Ольга Седакова

Вчера я вживую 10 часов слушал Филоненко, а сегодня у меня похмелье от счастья

Отсутствие любви человека к человеку — по сути это отсутствие любви к миру. Когда все плохие, мир-то плохой. А если мир плохой, то как в нём жить-то? Это не жизнь, а сплошная, ежесекундная мука. Просто мука. Просто такая маета, когда мир против тебя, когда все плохие, когда все в чём-то виноваты. Попробуй так проживи. И во что ты превратишься? И во что ты превратишь свою землю? Полное нежности и любви интервью с Олегом Нестеровым

Завтра четверг, а это значит, что будет новая встреча. В этот раз мы предлагаем поговорить о том, что такое самоопределение. Мы часто говорим о том, что нас определяет (или не определяет). Вот и сегодня я услышала в разговоре: «…что нас определяет» и задумалась, почему нам так важно, чтобы нас что-то определяло. И как каждое определение является ограничением (даже если и самоограничением), программированием и самосбывающимся пророчеством. Я определяю себя или меня определяют? Есть ли у меня выбор, и в какой момент он появляется? Зачем нам самоопределение, и как оно связано с понятием пути? Как не заплутать во внутренних границах? Приходите, будем (само)определяться вместе.🐾🐱 19:00 Двор кафе "Март" (и ММСИ), Петровка 25 Регистрация тут

Все проблемы мира и человека помещаются в зазор между понятиями искусство и искусственность

5. Философия одного переулка — Александр Пятигорский Философия одного переулка: или история еще͏̈ не оконченной жизни одного русского философа, рассказанная автором, а также некоторыми другими, более или менее русскими философами. Один из трёх романов Пятигорского, каждый из которых является игрой философа в философию. Текст как метод мышления о мышлении, сюжет и герои — иллюстрации движения мыслей и мышления. То есть это и мета-роман (впрочем, как и любой другой, который писатель или читатель осознаёт как таковой). Пятигорский не любил писать, он был говорящим философом. Записи его лекций и выступлений в youtube — сокровище. Вот и здесь, чтобы не отождествиться с написанным, после собирания написанного по клочкам и обрывкам, он убрал из рукописи последнюю треть. Просто убрал, не заботясь о прерывании текста-мысли. И отдал в издание. Что, конечно, очень по-пятигорски: мысль, согласно ему, дискретна, она случайна, то есть может случиться, а может и нет. И никому ни мысль, ни мышление не гарантированы. Слово автору: Первое предисловие — абстрактное Поскольку всякое реальное философствование — как любил повторять Мераб Мамардашвили — есть думанье (рассуждение, писание и т. д.) о сознании и, как таковое, не имеет ни начала, ни конца, всегда являясь продолжением , то и я буду, здесь и сейчас, продолжать об этом . Продолжение понимается здесь как включение индивидуального сознания в такие условия обыкновенной (т. е. социальной, исторической и т. д.) жизни, в которых становится возможным понимание индивидуальным сознанием самого себя как сознания, а жизни — как несознания. Гений может достичь этого понимания — если захочет, конечно, — и без включения в такие условия. Обыкновенный же человек — даже очень талантливый — не может. Только «включившись», он окажется в состоянии сделать выбор — философствовать или не‑философствовать, а точнее — философствовать или жить. Сам этот выбор может либо быть сознательным, либо просто случиться. Но, так или иначе, если ты уже выбрал философствование, то дороги назад, в нормальную жизнь, нет. И если ты попытаешься вернуться, то найдешь не жизнь, а то, что гораздо ниже и хуже жизни, и это будет гибелью тебя, который выбрал. Второе предисловие — конкретное Я — не писатель. Эта оговорка сделана не из боязни, что меня сочтут плохим писателем. Подобного рода обвинения я отвергаю заранее, потому что я — никакой писатель. Я — плохой философ, но все же философ. А это предполагает определенное отношение к тексту (и к самому себе, ведь ты тоже некоторым образом текст). Текст для философа есть то, что всегда содержит какое‑то мышление, какое‑то знание, и непременно — позитивное. Для философа не может быть дурного знания или вредного мышления, или он — не философ. Если человек смеется, философ говорит: «Он смеется над своей обреченностью». Если плачет, философ скажет: «Он плачет над своим торжеством». Если позорит, ругает, проклинает кого‑либо, философ заметит: «Он знает свою гибель». Философ наблюдает не жизнь, а жизнь сознания.

Дайджест №26 Новая порция чудес. Смысл дайджеста — делиться с вами тем, что меня радовало, приносило удовольствие, поражало или давало пространство для мысли и чувства. Один дайджест — одна прожитая неделя. Хронология свидетельства присутствия смысла в этом мире. Мой канал не про критику, поэтому в дайджесте появляется только то, что мне очень понравилось. Порядок соответствует исключительно временной последовательности, в которой в мою жизнь входили эти чудеса. В дайджесте только название, ссылка и краткое описание. #дайджест 11/2019 11/03/2019 — 17/03/2019 1. Лекция Дарьи Зиборовой — Марсель Пруст: Время, память и другие Марсель Пруст — неизбежная станция на пути познания культуры. Его семитомные Поиски — не просто труд всей жизни, не просто великолепная литература, но целый мир, мир мышления и видения. Всю жизнь Пруст пытался ответить на вопрос «куда уходит детство?» И поиск стал ответом. Ответом не только литературным, профессиональным, стильным, философским, но методическим. Пруст пишет о своей жизни с позиции наблюдателя, пытается разглядеть маленькие узелки и переплетения случайностей, из которых состоит персональная судьба. Письмо стало его методом познания себя и Другого: «Только с помощью искусства мы можем покинуть самих себя, узнать, как другой видит вселенную». Когда мы читаем Пруста, когда мы читаем, как другие читают Пруста (Психологическая топология пути Мераба Мамардашвили — о таком прочтении), нам открывается что-то в нас самих. Что-то, о существовании чего мы даже не догадывались. Что-то, на чём основана наша собственная жизнь. Лекция Дарьи Зиборовой о том, как вырваться из фиктивного времени во время-творчество французского писателя и почему, чтобы понять путь Пруста, значит пройти, согласно Мамардашвили, «через колодец собственной души». 2. Ещёнепознер - Екатерина Шульман Николай Солодовников делает лучшую на этот момент передачу бесед. Конечно, это связано с выбором гостей. Это не всегда интервью, и уж точно не всегда журналистика. Очередной эпизод, гостья — Екатерина Шульман, политолог. И это, конечно, не беседа, это очередная лекция очаровательной Шульман о том, что происходит в мире глазами политологии. Тем лучше для нас. 3. Фаворитка — Йоргос Лантимос Я не смотрел другие фильмы греческого режиссёра, которые, судя по отзывам, мягко говоря, странные. Фаворитка считается самым мягким его фильмом, но и в нём эксцентричности хоть отбавляй. Удивление — вот главное впечатление от этого кино. Нет смысла и возможности рассказывать, о чём этот фильм: вы всё равно увидите другое. Фильм совсем не об этом. 4. Нерассказанная история Соединенных штатов — Оливер Стоун Фильм рассказывает о периоде со второй мировой войны до распада СССР, в который было совершено много ошибок и преступлений с обеих сторон. Об ошибках и промахах США обычно говорят мало — кто ужинает девушку, тот её и танцует. Погружённые в господство западнолиберальной информационной повестки, мы совершенно убеждены, что весь мир разделяет эту официальную версию, согласно которой СССР и её преемница — империя зла, что заставляет нас вести себя соответствующе: в лучшем случае с настороженностью, в иных — с плохо скрываемой агрессией. Стоун пытается выровнять этот перекос и осветить тёмные углы, приподнять ковёр, под который десятилетиями заметали весь сор. Нерасказанная история Соединённых штатов — десятисерийная попытка ещё раз пройтись по американскому политическому XX веку и расставить акценты по-другому. Сам режиссёр ставил перед собой задачу взгянуть на историю беспристрастно (насколько это возможно, другой вопрос; по мне, так без мало-мальской ангажированности любая история рассыпается на случайные факты, которые должен скреплять смысл, который неотделим от точки зрения). Чуть подробнее здесь. 5. Философия одного переулка — Александр Пятигорский Философия одного переулка: или история еще͏̈ не оконченной жизни одного русского философа, рассказанная автором, а также некоторыми другими, более или менее русскими философами.

Стоимость семинара 4400 Стоимость лекции 1600 Для регистрации звоните +7 (910) 461-15-76 или пишите welcome@thetheme.ru

Бывают люди. А бывают учителя. Бывают люди. А бывают проводники. Бывают люди-учителя и бывают люди-проводники. Проводники знания, проводники красоты, проводники жизни. Каждой из этих вещей надо учиться, хотя этому и не учат в школе. Надо учиться видеть, надо учиться слышать, надо учиться любить, надо учиться читать. Бывают люди, которые берут тебя за руку и приводят в другой мир. Мир, наполненный звуками, запахами, знаками и смыслом. Это учителя. Каждый учитель в моей жизни брал меня на руки, просил довериться и проносил меня в иное пространство меня. Он показывал, как смотреть, чтобы видеть. И я менялся. И мир менялся. Не каждому везёт в жизни. Не каждый встречает учителя. Не каждый распознаёт учителя в учителе. Не каждый осмеливается довериться. Не каждый хочет меняться. Мне повезло: у меня есть учителя. Мераб Константинович Мамардашвили, обучивший магии создания пространства мышления, умер ещё до моего рождения. Мне остаются его книги, его лекции, его голос в записи. Его мудрость, его сила, его уверенность поддерживают и формируют меня даже в его отсутствие. Александр Моисеевич Пятигорский умер, когда я уже жил, но ещё не пришёл в сознание. Теоретически я мог оказаться на его семинаре или лекции, и это — мощное упражнение в не-сожалении. Не оказался — значит не мог. Мне остались его глаза, его бодрость, его трикстерство. Мне остались его ученики и их проекты, такие как Rigas laiks, Школа Великих Книг и книги Кирилла Кобрина. Меньше года назад в мою жизнь пришёл Александр Семёнович Филоненко. Одно интервью с ним, и я пропал. Потом — лекции, десятки лекций. Лекции о встрече и преодолении насилия. Лекции о миро-творчестве. Лекции о любви и лекции о семье. Лекции о нежности и лекции об искусстве видеть. Лекции о Данте и лекции об играх. У меня появился новый учитель. Живущий рядом со мной во времени и пространстве . Александр Семёнович из Харькова, и я, будучи российским гражданином призывного возраста, в силу геополитических причин даже не думал о посещении его лекций вживую. Вот он, в ютубе, но словно на другой планете. Ещё один жестокий опыт не-сожаления. К чему я всё это. В эту пятницу, 7 июня, Александр Филоненко будет выступать в Москве. Один день, с утра до вечера, он будет творить волшебство. И это, конечно, шанс для каждого.

А как же человек относится к самому себе? Он ощущает себя товаром, который надо повыгоднее продать на рынке. И вовсе не ощущает, что он активный деятель, носитель человеческих сил и способностей. Он отчужден от этих своих способностей. Цель его — продать себя подороже. Отчужденная личность, предназначенная для продажи, неизбежно теряет в значительной мере чувство собственного достоинства, свойственного людям даже на самой ранней ступени исторического развития. Он неизбежно теряет ощущение собственного «я», всякое представление о себе как о существе единственном и неповторимом. Вещи не имеют своего «я», и человек, ставший вещью, также не может его иметь. Нельзя полностью постичь природу отчуждения, если не учитывать одну особенность современной жизни — её всё усиливающуюся обесцвеченность, подавление интереса к важнейшим сторонам человеческого существования. Речь идет о проблемах общечеловеческих. Человек должен добывать хлеб насущный. Но только в том случае может он утвердить себя, если не оторвется от основ своего существования, если не утратит способности радоваться любви и дружбе, сознавать свое трагическое одиночество и кратковременность бытия. Если же он погряз в повседневности, если он видит только то, что создано им самим, только искусственную оболочку обыденного мира, он утратит связь с самим собой и со всем окружающим, перестанет понимать себя и мир. Эрих Фромм Человек одинок Хорошее эссе, почитайте