ашдщдщпштщаа

Новосибирск, привет! Мы живём совсем рядом по сибирским меркам. По прослушиваниям в Яндекс Музыке Новосибирск у нас на 5 месте — даже выше Красноярска. Но своего зрителя здесь пока так и не нашли. Это будет уже наш третий концерт в таком составе. В этот раз решили попробовать «Подземку» — хорошая большая площадка. Но билетов пока купили совсем немного. Для нас это непросто. Но мы всё равно очень хотим подружиться с Новосибирском и когда-нибудь собрать здесь солд-аут. Поделитесь этим постом с друзьями. Давайте все вместе позовём новосибирцев на концерт. 🟣 23 октября, лофт парк «Подземка». 🟠 двери в 19:00, начало концерта в 20:00 🎟️ Билеты 📽️Видео — это мы летом 25 года были в «Башня на Маркса». Бывшая водонапорная башня, потом телекомпания, а теперь выставочное пространство.

Новосибирск, привет! Мы живём совсем рядом по сибирским меркам. По прослушиваниям в Яндекс Музыке Новосибирск у нас на 5 месте — даже выше Красноярска. Но своего зрителя здесь пока так и не нашли. Это будет уже наш третий концерт в таком составе. В этот раз решили попробовать «Подземку» — хорошая большая площадка. Но билетов пока купили совсем немного. Для нас это непросто. Но мы всё равно очень хотим подружиться с Новосибирском и когда-нибудь собрать здесь солд-аут. Поделитесь этим постом с друзьями. Давайте все вместе позовём новосибирцев на концерт. 🟣 25 октября, лофт парк «Подземка». 🟠 двери в 19:00, начало концерта в 20:00 🎟️ Билеты 📽️Видео — это мы летом 25 года были в «Башня на Маркса». Бывшая водонапорная башня, потом телекомпания, а теперь выставочное пространство.

…Этой ночью дверь ему приснилась. Сны свои Тельман Денисович в деталях никогда не помнил — так, только какие-то обрывки. Дверь во сне была — четкая, подробная, как настоящая. Из-под нее пробивался теплый добрый свет. Даже заросли Зеленого острова во сне выглядели как-то нежно и гостеприимно. Тельман Денисович проснулся — и обнаружил, что щёки и подушка намокли от слез. Следующие несколько дней до Зеленого острова ему добраться не удавалось. Сначала зарядили бодрые южные грозы. Потом он надолго застрял на Центральном рынке, пытаясь раздобыть обрезки для собаки: мясные ряды стояли пустыми; еле нашел на Нахичеванском. Потом потратил целый день на поездку на Северное кладбище — была годовщина смерти Алены Ивановны. О двери всё это время он не забывал ни на секунду — и не мог ответить себе на вопрос, почему. Тельман Денисович всю свою долгую жизнь считал себя человеком рациональным и маловпечатлительным, за что Алена в свое время даже дразнила его смешным филологическим словом «фетюк». Он не возражал, потому что ничего плохого в своей серьезности не видел. Мужчина же, не пигалица какая-нибудь! А тут — дверь. Как-то влекло к ней всё то время, пока погода и дела отменили рыбалку. Несколько раз он делал себе строгие выговоры: придумал тоже, дурак старый! Не иначе, из ума начал выживать от одиночества! В таком взволнованном ожидании он помнил себя только много десятков лет назад, когда начал встречаться с Аленой; в таком воодушевлении, как ждал трамвая к 29-й линии… Кажется, вообще никогда ничего не ждал. По дороге на Зеленый остров привел себя в чувство, подуспокоился. Никакой двери там, скорее всего, давно уже нет. А если и есть, то вокруг нее начал расти самострой, который в последние годы в городе и окрестностях принял масштабы эпидемии. Наверняка какие-нибудь жуки решили построить себе халабуду, распивать там спиртное и заниматься разного рода пакостями. Развелось сейчас! …Дверь была на месте. Никакая халабуда вокруг нее не образовалась. Тельман Денисович аккуратно положил на землю удочку и складной матерчатый стульчик. Огляделся — а вдруг это розыгрыш, и из кустов на старика сейчас с хохотом выскочит молодежь? Подождал. Никто ниоткуда не выскакивал. Было очень тихо. Он вспомнил добрый свет, который пробивался из-под двери во сне. Присмотрелся: на дворе был белый день, да и зрение у него с годами ощутимо сдало, — но за дверью, кажется, что-то отсвечивало и в реальности. Хотя за кушерями было толком не разглядеть… Он сделал осторожный шаг к зарослям. Неожиданно для себя ломанулся напролом, с хрустом, не обращая внимания на больно хлещущие по бокам и ногам ветки. Дернул металлическую ручку, будучи полностью уверенным, что дверь упадет и придавит его, старого дуралея. Дверь открылась. Глаза Тельмана Денисовича широко распахнулись. По щекам потекли слёзы. Он засмеялся, не прекращая плакать. За дверью была его собственная квартира в переулке Журавлева: летняя, с пляшущими в солнечном свете пылинками. Пахло голубцами и теплом. Маркиза, еще совсем щенок, гавкала и крутилась под ногами улыбающейся Алены Ивановны. Тельман Денисович шагнул вперед на подгибающихся ногах, не веря глазам. Дверь за ним захлопнулась. …То, что через несколько секунд вышло из невозможной двери обратно в кушеря Зеленого острова, уже не было Тельманом Денисовичем.

Сиквел «Последнего дня лета» появился на Яндекс.Книгах, вот сюрприз, в последний день лета, на «бумажную» же книгу везде до сих пор висит предзаказ, а сейчас это может, увы, означать вообще всё что угодно. Как бы то ни было, продолжение истории пацанов из Ростова, разбудивших в 1993 году древнего демона, включает темы и из другой книжки автора. Через порталы в голодный мир (хотя на этих дверях висели таблички «Не входить!», люди «в своей гордыне перестали обращать внимание на запреты») к нам в мир проникает (спойлер: не только в Ростове) зло ужаснее Спавшего под курганами. «Книга унесла меня из обжитого поджанра small town horror в куда более лютый и негостеприимный поджанр cosmic horror»: у Андрея Подшибякина получилась жуткая и кровавая книга, читать которую столь же интересно, но уже не так приятно, как первый роман. Лютая и негостеприимная, вот именно. И «это на 100% роман о поколении, которое взрослело без взрослых» — в том числе поэтому он такой страшный и неуютный. И триквела не будет: «Дальше — сами».

Кто же перекроил сочинения пионеров Игарки? И как спустя полвека удалось найти оригиналы рассказов? Узнаете в заключительной части материала. 📝#влесах_истории

Какие сочинения игарских школьников были напечатаны, а какие не вошли в сборник? Собрали примеры и тех и других в карточках! 👇

«Хорошо и весело живут ребята в Заполярье»: арктическая утопия школьников из Игарки В 1938 году вышел сборник рассказов «Мы из Игарки», написанный пионерами из северного города-порта в Красноярском крае. В создании книги принял участие Максим Горький, а ее презентация состоялась на Всемирной выставке в Нью-Йорке. Что это была за книга? И почему итоговое издание получилось совсем не таким, каким его задумывали юные игарчане? Читайте в новом материале! 📝#влесах_истории

В нерегулярной рубрике «Обнаружен раритет» — программка Книжного фестиваля, который устроили в Новосибирске 20 лет назад Александр Гаврилов и газета «Книжное обозрение». Основные мероприятия были в ДК Октябрьской революции, детская программа — в кукольном театре. Просто зацените, какой лайнап — Арбатова, Аузан, Быков, Вайль, Гиваргизов, Горалик, Ерофеев, Каганов, Кибиров, Пригов, Рабинер, Родионов, Рубинштейн, Скляр, Стогов, «Ундервуды», Успенские. Представить сейчас их на одном фестивале в регионе невозможно. Не только потому, что кто-то умер, кто-то уехал, кто-то «зетник», кто-то «иноагент». Жизнь другая, мы другие, всё другое. Подсознательно именно с гавриловским фестивалем (не только с КРЯККом) я сравниваю все фестивали банды Фаустова, и мне очень нравится, что я еще ни разу не разочаровался. Миша, раритет был обнаружен не из-за твоего дня рождения, но открытка хорошая, согласись? Будь здоров, пожалуйста, и увидимся на новой «Новой книге» в декабре.

Кирилл подошел ко мне и сказал: «Давай камерную сцену откроем — вот здесь!» — и показал на маленькую дырку в стене. Я увидел эту дырку и понял, что там нужно поставить что-то великое. https://oteatre.info/bloha-chekhov/ Шикарно как, «самый маленький театр» (всего девять квадратных метров) открыл вчера «камерную сцену» (пятнадцать сантиметров).

#архив_ТАСС_Сибирь 18 октября отмечается День отца 📷 На фото — академик Михаил Михайлович Лаврентьев с сыном, кандидатом физико-математических наук Михаилом Михайловичем. Новосибирск, 1987 год. Новости ТАСС / Сибирь быстрее в "Mаксе"

Как всё-таки здорово, что мы на прошлых выходных решились на прогулку по Краснообску (дошли пешком через лесопарк), потому что на этих выходных уже холод, снегодождь, нет солнца и срань.

Чёрт, как было бы круто, если бы они просто покадрово пересняли первый сезон.

Новость недели: Брусника объявила архитектурный конкурс на лучший проект общественного туалета в Новосибирске. Новые туалеты будут построены на территории кварталов Брусники — «Евроберег», «Город-на-озере» и «Авиатор». Значит, содержать их и следить за их состоянием тоже будет Брусника (лучше, чем если туалеты решится взять на баланс горе-мэрия). Референс — японский проект The Tokyo Toilet, в котором принимали участие знаменитые архитекторы, включая лауреатов Притцкеровской премии, а Вим Вендерс снял потом о токийских туалетах фильм «Идеальные дни» (не видел, хочу теперь). Выйдет, конечно, как в анекдоте про Тюменскую область и Францию («а больше ничем на Токио Новосибирск не похож»), но инициатива очень крутая.

Моё любимое фото эрцгерцога Франца Фердинанда. Сделано в Каире в 1896 году. Вавилон. Подписаться.

Есть люди, с которыми отчетливо ассоциируются десятилетия. При этом чаще всего, что логично, ты осознаешь это годы спустя. Вот я сейчас сижу и понимаю, что Злата Николаева для меня стала одним из главных человеков две тысячи десятых. Когда мы познакомились в интернетах, сейчас не вспомню, зато точно знаю, что 19 февраля 2012-го впервые встретился с ней вживую. Что, когда в мае 2013-го я прилетал на пять дней в Москву, Злата была единственной, с кем я виделся буквально каждый из пяти дней. Что к 15 октября 2013-го я сделал коллаж из 144 её селфи, чтобы постить каждый год в день рождения. Что 29 марта 2014-го я познакомил Злату с её будущим мужем. (Часовню тоже я!) Каюсь, пока писал это, думал, что мы и виделись последний раз тоже в том десятилетии (селфи от 15 сентября 2019-го есть), но нет, в этом (селфи от 9 декабря 2021-го нет). Я это не к тому, что Злата для меня осталась в две тысячи десятых — нет, это означает одно: я бесконечно благодарен им за неё, а ей за них. Очень люблю тебя, друг, с днём рождения!

Советую успеть до конца недели в ЦК19 на выставку «Город мечты: история и современность соцгородов Новосибирска», где одинаково интересно смотрятся как исторические артефакты, так и работы молодых художников (Маяна Насыбуллова, Саша Зырянова и др.). Архитектурой XX века интересуюсь в этом году так же активно, как и всевозможными выставками, поэтому эта — очень впечатлила.

Прослушивание назначили на середину июля — как раз на День взятия Бастилии, что я счел хорошим знаком. Оно должно было пройти в театре Ванбру при академии. Я прибыл на Паддингтон и на метро добрался до Гудж-стрит в богемном районе Фицровия, где когда-то жил Бернард Шоу. Было 11:45, стоял теплый, солнечный день, пропитанный шумом и запахами Лондона. Я двинулся к Ванбру. План был безупречен: сначала прослушивание, а после — заскочить в паб Marlborough Arms и пропустить стаканчик. Минут 20 спустя, отметившись у регистратора в униформе на главном входе RADA, я оказался за кулисами Ванбру. На сцене какой-то актер безбожно переигрывал, декламируя монолог из «Генриха V». Каждую строчку он произносил так, словно в конце стоял жирный восклицательный знак. Сегодня день святого Криспиана; Кто невредим домой вернется, тот Воспрянет духом, станет выше ростом При имени святого Криспиана. Под конец монолога он весьма сносно скопировал манеру Лоренса Оливье. Я мельком увидел этого парня, когда тот уходил за кулисы на противоположной стороне сцены. Парень лучился самоуверенностью. И тут вернулась эта ненавистная трескотня в голове: «Какого черта ты сюда приперся? Совсем спятил? Сворачивай лавочку. В этом деле тебе ничего не светит. Ты никогда ничего не добьешься, потому что у тебя все валится из рук…» Назвали мое имя. Я покосился на выход и всерьез подумал, не сбежать ли. Но вместо этого вздохнул, развернулся и шагнул на сцену. Зрительный зал тонул во мраке — лишь несколько ламп горели в центре партера. <…> С Метерлинком все прошло гладко. Я вызубрил его так, что он стал частью меня. Шепотки в зале. Я разобрал только одно слово: «Любопытно». — Спасибо, мистер Хопкинс. О, теперь уже «мистер»! А это неплохой знак. — А теперь — Шекспир. Что вы подготовили? — Яго. Я вдохнул, расслабился — и что-то щелкнуло в голове. Две разрозненные части моей души слились воедино. Тревога, которую я испытывал минуту назад, вдруг обернулась чем-то до боли знакомым и общечеловеческим. Я не уникален. Не я один зациклен на себе до одури. Каждый сталкивался с этой тревогой и внутренней пустотой. И Яго в том числе. Потому и творил то, что творил. Человеческое поведение лежит по ту сторону добра и зла. Ничто не делится строго на черное и белое. А потому я сыграю одного из самых жестоких шекспировских злодеев без единого намека на злой умысел. Этот монолог — разговор с самим собой, то, что в драматургии называют солилоквий. Зрители уже знают дьявольский замысел Яго, так что сгущать краски и делать намеки больше ни к чему. Сыграть сцену тихо, в абсолютной неподвижности. Выбрать кого-то из зрителей и произнести первые строки, обращаясь прямо к нему. Без эмоций. Четко. Логично. Там, на сцене, впервые в жизни я вдруг понял, как нужно играть дьявольского злодея. «Вот что по-настоящему ужасает, — подумал я. — Не буйство, а изложение плана с безупречной логикой; когда ты берешь каждого зрителя в зале, одного за другим, в сообщники, а затем, фраза за фразой, делишься с ними совершенно рациональными доводами в пользу чистого ужаса». Кто смеет говорить, что я подлец? Когда совет мой честен и безвреден… Я произнес это так тихо, как только мог, не переходя на шепот, — и в зале больше не раздалось ни звука. Добравшись до конца монолога, я поднял глаза в зал. На этот раз никаких шепотков. Вообще ни малейшей реакции. Да пошли они все к черту! Я развернулся и ушел со сцены. — Мистер Хопкинс! — прозвенел вдогонку все тот же аристократический голос. — Подождите! Меня перехватила заведующая сценой. — Вы куда? С вами хотят поговорить. <…> Из темноты появилась та самая женщина и тоже выразила одобрение. Ее звали Джудит Гик. Она преподавала в академии. Высокая, эффектная — настоящая дива из театрального мира Вест-Энда. — Браво, — сказала она. — Было прямо жутковато. Я оставил директору свои данные. — Решение мы пришлем по почте, — сказал он. В целом все выглядело обнадеживающе. Может, ветер и вправду переменился. Меня ведь не выставили за дверь. Но червячок сомнения по-прежнему копошился где-то на задворках сознания. Что ж, пора выпить пива в Marlborough Arms.

У Энтони Хопкинса день рождения 31 декабря (в этом году ему 89), и каждый раз, когда он выкладывает рилсы с радостно улыбающимся и танцующим собой, хочется, чтобы этот dedushka был если не Дедом Морозом, то хотя бы твоим дедом. Мемуары дедушки могут, конечно, поставить доброту и благостность автора под сомнение: его карьера строилась на коктейле из таланта, упорства, стремления доказывать, что он не пустое место, комплекса самозванца, алкоголизма (завязал после того, как сел пьяным за руль и лишь чудом никого не убил, и не пьет уже больше полувека) и, чего уж там, несносного характера. Но у книги «Мы справились, парень» есть и «терапевтический» эффект. Если даже ОН сомневался в себе («Голоса у меня в голове устроили настоящую трескотню. Ты для этого не годишься…»), то и нам не должно быть стыдно за это. Если будем просто хорошо делать свое дело, то тоже сможем справиться. «Терпеть не могу, когда ноют, что жизнь несправедлива. Разумеется, она несправедлива! Будь жизнь справедливой, я бы умер еще 40 лет назад».

Ретро дня: молодой Джон Гудман в рекламе 1979 года средства после бритья.

Кортневу 60.