words of architecture
前往频道在 Telegram
* words of architecture :: слова и стены * заметки по истории, теории и политике архитектуры * рекламу и пиар можно не предлагать, спасибо * contact :: https://t.me/aostrogorsky
显示更多2 335
订阅者
无数据24 小时
-37 天
-830 天
帖子存档
В 1939 году он с семьей возвращается в США, где покупает ферму и пытается начать что-то вроде райтовского Талиесина — бюро, школу, коммуну.
Но когда началась война Реймонд переключается на армейские контракты. И вот один из них — т.н. «Японская деревня», комплекс зданий на военном полигоне Дагуэй, который был построен для испытания всякого оружия, в том числе, химического.
Рядом с японской построили «Немецкую деревню» — ее проектировал Эрих Мендельсон.
Собственная вилла в Токио
https://nihonnoie.tumblr.com/post/144139322440/antonin-raymond-1924-reinanzaka-house
Милая фотография? Антонин Реймонд сидит слева, Райт правее центра, вокруг — японские коллеги.
Реймонд после этого остался в Японии до 1938 года, то есть, он и его семья провели в стране 20 лет. Все это время он активно работал и считается сегодня одним из трех архитекторов, ответственных за проникновение европейского модернизма на японскую почву.
«Концлагеря тоже кто-то проектировал и строил!», «У Гитлера был любимый архитектор!» — варианты выполнения закона Годвина (любая дискуссия в интернете рано или поздно приходит к тому, что кто-то из участников сравнивает оппонента с нацистами) для споров о профессиональной этике в архитектуре. Сам я столкнулся с этим не так давно в дискуссии по поводу парка в Грозном, который проектировали Snøhetta.
Мне всегда кажется, что такого рода аргументация построена на очень большом упрощении, на сведении всех возможных мотиваций и выборов, с которыми может столкнуться человек (обладающий к тому же ограниченными знаниями), к такому выбору, который можем сформулировать мы уже постфактум, обладая знаниями о последствиях.
И вот, попался пример на эту тему. Чешско-американско-японский архитектор Антонин Реймонд — личность очень интересная. Он учился в Праге, потом в Триесте, в 1910 переехал в Нью-Йорк, работал у Райта. Вместе с Райтом он работал и над отелем «Империал» в Токио.
Олмстед говорит о том, что город, который скоро будет вторым по размеру в мире, «коммерческий метрополис континента» и пр. — до сих пор не смог создать для своих жителей места, в котором можно «дышать свежим воздухом». Лишь немногие могут себе позволить сбежать из города на пару месяцев, остальные (500 тыс. человек) такой возможности лишены. Олмстед отвечает на возражения тех, кто считает, что для будущего парка отводится слишком много места (160 акров) — это еще мало, говорит он, надо больше! В Лондоне, говорит он, 6000 акров парков! Меньше 500 никак нельзя! Дальше он описывает разные важные вещи, которые можно устроить в достаточно большм парке.
Но самое главное, обращается к теме социальной справедливости. Бедные считают, что парк будет для богатых, богатые — что парк заполнит беднота. Последним — стыд и позор, как можно не понимать облагораживающей роли прекрасного в природе и искусстве! Обратите внимание на примеры Франции и Германии, где днем и вечером в парках представители всех слоев общества наслаждаются одной музыкой, одним искусством, одной атмосферой. Про секс — нет ни слова!
Секс в Зарядье как признак успеха проекта — эти слова главного архитектора всем очень понравились. Очень выразительным комментарием к этой демонстрации уровня отечественной дискуссии о парках стало открытие доступа к коллекции Библиотеки Конгресса оцифрованных документов архитектора Фредерика Ло Олмстеда, создателя Центрального парка в Нью-Йорке, а также парков в Балтиморе, Бостоне, Чикаго, Детройте, Сан -Франциско, Вашингнтоне и т.д.
Документы — письма, статьи, выступления, брошюры, посвященные, главным образом, ландшафтной архитектуре. Я из них выбрал один, чтобы с вами поделиться, конечно, связанный с Центральным парком.
Это доклад 1851 года, посвященный возможному устройству парка в Нью-Йорке. http://hdl.loc.gov/loc.mss/ms001019.mss35121.0449
На закуску — павильон Nestle Ле Корбюзье. По-моему, у Деперо получалось лучше.
Без букв, но тоже «говорящий» — павильон Венеции-Тривенето, должен напоминать о Доломитах.
Попроще, здесь буквы не формируют здание. Komarek — это производитель жалюзи.
