words of architecture

ЧТО ЗА ЭКСКУРСИЯ? Конечно, это немного странно и сильно отличается от экскурсий, которые я делал в прошлом году, когда можно было ходить по аудиториям, смотреть не только на макеты и портфолио, но и на то, как устроена школа, гда занимаются студенты... Увы, этого мы сейчас лишены. Но остается другое — экскурсия как комментарий к школе. Каждый проект и каждая студия — это открытые, многогранные системы. Сказать, что это — «жилой дом», а это — «театр», но это никогда не исчерпывает всего проекта. Мне и самому интересно, сколько разных интерпретаций для одного учебного года можно было бы найти. КАКАЯ ТЕМА? Продолжая тему наследия (см. предыдущие посты) я подумал, что было бы интересно посмотреть на те проекты в студиях МАРШ, которые связаны с памятниками, памятью, наследием материальным, нематериальным. Мы посмотрим на проекты, которые оживляют руины, сохраняют память об особых городских местах, критикуют традиционные типологии и институты, пристраиваются к памятникам архитектуры, приглашают туристов в заброшенные и далекие деревни, и так далее.

Пора вернуться к идее экскурсии. Формат простой: зум-конференция, во время которой я показываю и комментирую «виртуальную выставку» МАРШ — http://show.march.ru

Однако, в отличие от стрелы времени, которая, будем надеяться, бесконечно летит в будущее, пространство города не бесконечно. Процедура перемещения памятника архитектуры (даже и без статуса, это не важно) это зримо представляет: мы ценим прошлое, но оно нам мешает. Это равно помещению объекта в музей — использовать его больше нельзя, но сохранить нужно. Просто здание слишком большое. Есть и обратное действие — удаление из здания или части города всякой современной жизни, как это произошло с Венецией. Архитектура остается на месте, это мы отъезжаем от нее на расстояние, которое позволяет любоваться прошлым. Нет, я не против охраны памятников, но, как и Ницше, против рефлекторного и лишенного рефлексии восприятия истории, в частности, истории города и архитектуры. Критическое отношение к истории, которое я имею в виду, не подразумевает также и более тщательный отбор («не надо сохранять все подряд»), тоже нет. Ницше говорит о том, что надо смотреть на историю, не забывая о своих потребностях. Современная охрана памятников исходит, в этом смысле, из справедливого предположения, что потребности будущих поколений могут быть другими, но памятники еще должны до них дожить, так что лучше сохранить побольше — это справедливо. Но если вместо разговора о насущных потребностях остается только разговор о сохранении — это странный размен.

В этот момент Ницше и пишет свой текст, предлагая современникам сосредоточиться на настоящем, а не на прошлом, и не на чужом. Для лекции, которую я прочитал в понедельник, я попытался восстановить историю истории архитектуры как дисциплины в архитектурных школах. У меня получилась такая картина: до XX века ее практически и не было. Точнее, она была встроена в проектирование, так как полагалось, что нет лучшего способа научиться проектировать, чем изучать проекты прошлого. В авангардных школах XX века истории тоже не было, но по противоположным причинам. Наконец, во второй половине века она появляется — тогда же формируется и современное отношение к памятникам архитектуры. Охрана памятников зримо представляет тот процесс, который Ницше описывает как вал прошлого, который грозит накрыть нас из-за спины. Дисциплина истории архитектуры в архитектурном образовании — идею бесконечного потока, в котором мы находимся, и каждое действие связано с предыдущими.

Как известно, современная идея истории не так уж стара. Отличие Истории от историй (как преданий, связанных с определенным местом или сообществом, или анекдотов, служащих материалом для извлечения морали) формулирует Гегель, а до него — в «Основаниях новой науки об общей природе наций» Джамбаттиста Вико. Но это философия. Интересно следить за тем, как в Новое время в европейской архитектуре возникает и меняется идея истории. Очень упрощая, можно сказать, что этот процесс развивается так: 1) В эпоху Возрождения архитекторы и философы представляют себя как бы во втором сезоне прекрасного сериала, первый сезон которого был посвящен Античности. В промежутке между сезонами были какие-то недоразумения между продюсерами и режиссерами, но публика жадно ждала встречи с полюбившимися героями. Характерно, что архитекторы итальянского барокко не видели существенной разницы между собой и предшественниками. 2) По мере развития идей и стилей, их осваивают новые аудитории. Растет временная и географическая дистанция с античностью. Французские, английские, немецкие архитекторы и мыслители уже не могут делать вид, что живут в той же вселенной. Случается «спор о древних и новых»: наш сериал — это франшиза, спин-оф или независимое произведение, которое не хуже? А тот старый сериал и его второй сезон — это такие уж безусловные культурные вершины? Возникает желание сравнивать, выбирать, возникает интерес к руинам как к свидетельствам прошлого, а не просто части пейзажа. Возникают вещи, которые мы зовем классицизмом, неоклассицизмом и т.д. (Я не люблю «стили», использую их здесь только для упрощения). 3) Наконец, романтики и националисты XIX века обнаруживают, что есть и другие исторические сюжеты, которые могут оказаться даже более интересными с какой-то точки зрения, чем этот древний. Это не приводит к тому, что древний все забрасывают, нет, но начинают изучать его все более и более критически, дистанция увеличивается. В архитектуре появляются и историзм, и эклектика, и национальные романтизмы всякого рода, включая неорусский стиль, например. Но и например, неоклассицизм Шинкеля.

1. «Погляди на стадо, которое пасется около тебя: оно не знает, что такое вчера, что такое сегодня, оно скачет, жует траву, отдыхает, переваривает пищу, снова скачет, и так с утра до ночи и изо дня в день [...] Столь неисторически живет животное: оно растворяется в настоящем, как целое число, не оставляя по себе никаких странных дробей, оно не умеет притворяться, ничего не скрывает и в каждый данный момент является вполне тем, что оно есть, и потому не может не быть честным. Человек же, напротив, должен всячески упираться против громадной, все увеличивающейся тяжести прошлого; последняя или пригибает его вниз, или отклоняет его в сторону, она затрудняет его движение, как невидимая и темная ноша…» 2. «Представьте себе как крайний пример человека, который был бы совершенно лишен способности забывать, который был бы осужден видеть повсюду только становление: такой человек потерял бы веру в свое собственное бытие, в себя самого, для такого человека все расплылось бы в ряд движущихся точек, и он затерялся бы в этом потоке становления: подобно верному ученику Гераклита, он в конце концов не нашел бы в себе мужества пошевелить пальцем. Всякая деятельность нуждается в забвении, подобно тому как всякая органическая жизнь нуждается не только в свете, но и в темноте. Человек, который пожелал бы переживать все только исторически, был бы похож на того, кто вынужден воздерживаться от сна, или же на животное, осужденное жить только все новым и новым пережевыванием одной и той же жвачки». 3. «В продолжение столетий грекам грозила та же опасность, которой подвергаемся мы, именно, опасность погибнуть от затопления чужим и прошлым — «историей». [...] Греки постепенно научились организовывать хаос; этого они достигали тем, что в согласии с дельфийским учением снова вернулись к самим себе, т. е. к своим истинным потребностям, заглушив в себе мнимые потребности. Этим путем они снова вернули себе обладание собой; они не оставались долго переобремененными наследниками и эпигонами всего Востока; они сумели даже после тяжелой борьбы с самими собою стать путем применения на практике этого изречения счастливейшими обогатителями и множителями унаследованных сокровищ, первенцами и прообразами всех грядущих культурных народов. Вот символ для каждого из нас: он должен организовать в себе хаос путем обдуманного возвращения к своим истинным потребностям».

В общем, все это прекрасно, но и интересно с точки зрения критики тоже. Как раз на этой неделе я рассказывал в цикле лекций и дискуссий к выставке МАРШоу про отношения с историей. Меня очень увлекает текст Фридриха Ницше «О пользе и вреде истории для жизни». Если очень просто, то Ницше ругается на желание современников подражать древним — распространенное брюзжание прогрессивных мыслителей XIX века, от Маркса до Рескина, от Бодлера до Виолле-ле-Дюка. Но очень интересны его отдельные риторические ходы, фигуры. Вот, например, три фрагмента. Два образа в этих фрагментах меня вдохновляют: — прошлое — это темная масса, вал событий, который нарастает у нас за спиной и грозит нас поглотить; — прошлое — это бесконечный поток взаимосвязанных событий, процесс «становления», в котором мы все еще принимаем участие.

Смотрите: ради сохранения передвинули целый дом. Водонапорную башню. Во-первых, давно в Москве не двигали дома. Фактически, с 30-х годов, когда двигали много, была всего пара случаев. Во-вторых, не разрушают, а сохраняют — тоже хорошо. http://hraniteli-nasledia.com/articles/moskva/put-bashni/?fbclid=IwAR3AwoxVoJh5R3IhrFUa0Cq3rIS8W8bbIR2anbMyCoRGKhfXg37VjKPjjAE

Еще немного рекламы: в подкасте «Строительство Москвы», который на троих соображают Музей Москвы (@mosmuseum), Электронекрасовка (@electronekrasovka) и МАРШ (@marchschool) вышла наша беседа с Александрой Селивановой, создателем Центра авангарда на Шаболовке, про ВХУТЕМАС. Повод — юбилей, но не это важно. В этом подкасте беседы отталкиваются от статей в журнале «Строительство Москвы». Соответственно, в этом случае редактор и ведущая подкаста Светлана Кондратьева выбрала статью про дипломные проекты ВХУТЕМАСа в духе «что готовит нам талантливая молодежь». Система преподавания во ВХУТЕМАСе была уникальной, особенно на первых курсах. Впрочем, как выяснилось благодаря Александре Селивановой, после уникального, прогрессивного, мозговзрывательного курса пропедевтики Ладовского студенты предпочитали идти в группы не к конструктивистам, а к мастеровитому, талантливому и очень успешному Щусеву. Мы там еще много о чем говорим, пытаясь сравнить ВХУТЕМАС с современным образованием. Надеюсь, вам будет интересно. https://electro.nekrasovka.ru/courses/67/172

Прямо сейчас на нашем YouTube-канале в прямом эфире Анна Пужанер, архитектор (PhD), исследователь и редактор, со-основатель архитектурного бюро MAIO, и Ипполито Пестеллини Лапарелли, архитектор и куратор павильона России на Венецианской биеннале архитектуры 2020/2021 гг. Подключайтесь в zoom, если хотите слушать с синхронным переводом: https://zoom.us/webinar/register/WN_1EXtyBWNR_yY842QSIRa-w

Подключайтесь, друзья ) интересные гости!

Дорогие друзья, в школе МАРШ начались каникулы и открылась онлайн-выставка студенческих работ. Сегодня в 19:00 в рамках публичной программы выставки Юр. Пальмин прочтет свою лекцию "Опыт шизоанализа Петроандреевской оси" по мотивам брифа этого года. Заходите! https://clck.ru/Pdj22

Снова не успеваю написать ничего остроумного, простите. Зато могу порекомендовать крайне остроумную лекцию, которую сегодня прочитает Юрий Пальмин. Эта лекция открывает цикл мероприятий к виртуальной выставке в МАРШ. Выставка показывает итоги работы за год, а мероприятия — как устроены интеллектуальные процессы внутри школы.