LEAD Lab — Law, Empirics & Data Lab

Завершая эту серию постов о цифровом наблюдении (государственном или соседском), важно помнить: проблема категоризации появилась задолго до появления камер Ring, районных чатов и алгоритмов. Вообще, американская социология полиции уже несколько десятилетий изучает, как полиция выделяет группы, которые становятся объектами повышенного внимания. Именно в этом контексте возникло понятие instrumental racism («инструментальный расизм») — когда этнические или расовые признаки используются не столько как выражение личных убеждений полицейских, сколько как практический инструмент поиска тех, кого следует проверить, остановить или проконтролировать. В России одно из первых исследований [1] было сделано на сравнении полицейского внимания к мигрантам в Санкт-Петербурге и Казани в течении почти двадцать лет - исследование началось в 2006 году, а закончилось в 2008. Екатерина Ходжаева, как участница проекта из казанской команды, одной из первых в России показала существование подобных механизмов на российском материале[2]. В середине 2000-х команда исследователей почти полгода наблюдала за повседневной работой участковых и патрульных полицейских в Казани. Это было полноценное этнографическое исследование: исследователи сопровождали сотрудников полиции в ежедневной работе, присутствовали на инструктажах и наблюдали, как принимаются решения прямо «в поле». Особенно показательной оказалась одна деталь. 1. см. книгу Милиция и этнические мигранты: практикм взаимодействия. под ред. Воронкова В., Гладарева Б. и Сагитовой Л. СПб, Алетейя, 2011 2. см. соответствующую главу в книге, а также здесь на английском

В разговоре о цифровом наблюдении и городской безопасности, вспомним еще одно исследование, выросшее из проектов ИПП и опубликованное уже в международном журнале. Что общего между камерами наблюдения в Москве, Париже, Брюсселе и Эдинбурге? На первый взгляд ответ очевиден: все они должны помогать бороться с преступностью. Но исследование Дмитрия Серебренникова и Дмитрия Скугаревского предлагает посмотреть на проблему иначе. Авторы рассматривают камеры не просто как инструмент наблюдения, а как материальное воплощение того, как городские власти представляют себе безопасность. Для этого исследователи собрали данные о тысячах муниципальных камер в четырех европейских столицах и сравнили, какие городские пространства чаще всего оказываются под наблюдением. Вместо привычного вопроса «где больше преступности?» они задали другой: 📍 Какие места власти считают настолько важными, что их нужно наблюдать постоянно? В Москве камеры чаще связаны с пространствами, имеющими символическое значение: жилыми кварталами, школами, детскими площадками и религиозными объектами. Безопасность здесь выглядит как централизованный городской проект, ориентированный на защиту значимых общественных пространств. В Париже и Брюсселе логика другая. Там камеры тяготеют к транспортным узлам, станциям метро, велосипедной инфраструктуре и местам интенсивного движения людей. Безопасность организуется скорее как управление потоками и городской мобильностью. Вывод авторов: камеры помогают увидеть не столько преступность, сколько представления властей о том, что именно требует контроля и защиты. Карта видеонаблюдения оказывается одновременно и картой городского воображения. 📖 Статья получила символичное название — A Tale of Four Cities. И действительно показывает, что даже одинаковая технология может становиться частью совершенно разных проектов безопасности. Ссылка на текст тут #дискуссия

Authoritarianism and the Rule of Law: A UK Perspective Пока мы еще не успеваем публиковать все репортажи с конференций, на которые попадаем, академический мир уже подбрасывает новые интересные события. На этот раз — междисциплинарный воркшоп в Школе права Университета Лидса, посвященный авторитаризму, правому популизму и вызовам верховенству права в Великобритании и за ее пределами. В программе: ⚖️ право на протест и ограничения гражданских свобод ⚖️ демократический откат (democratic backsliding) ⚖️ расширение карательного государства ⚖️ юридическая этика ⚖️ роль юристов в условиях политических трансформаций Организаторы предусмотрели полноценное онлайн-участие через Microsoft Teams. Так что это редкая возможность оказаться на британском академическом мероприятии без виз, перелетов и поисков гостиницы. Регистрация открыта (для онлайн-участия ограничений нет). Если кто-то из подписчиков будет участвовать — расскажите потом о самых интересных дискуссиях. Скоро мы запустим форму обратной связи с нами! Мы всегда рады расширять сеть наблюдателей за тем, что происходит в мире socio-legal studies. #анонсы

Конференция стартует уже завтра. Регистрируйтесь, если планируете участвовать. Подробную программу конференции можно посмотреть тут

Продолжая разговор о цифровом контроле и алгоритмах, стоит вспомнить еще одно исследование, выросшее из проектов ИПП. В статье Дмитрия Серебренникова «Инфраструктура как камера-обскура социальных классификаций: системы городского видеонаблюдения в малых городах» камеры наблюдения рассматриваются не как нейтральная технология, а как способ увидеть, как государство и муниципальные власти классифицируют городское пространство. Исследование показывает, что решения о размещении камер редко сводятся к техническим расчетам. Когда чиновники, сотрудники экстренных служб и правоохранительных органов проектируют систему видеонаблюдения, они одновременно создают карту того, какие места считают опасными, а какие — безопасными. Анализ трех муниципальных систем «Безопасный город» позволил выделить несколько устойчивых паттернов. Во-первых, город часто мыслится как крепость. Камеры концентрируются на въездах и выездах, вокзалах и других точках доступа на территорию. Контроль границ оказывается одной из ключевых задач системы. Во-вторых, встречается логика сети: ограниченное число камер распределяется по узловым точкам городской инфраструктуры, чтобы обеспечить максимально широкий охват территории. Наконец, особое внимание уделяется пространствам, которые воспринимаются как потенциально уязвимые или требующие повышенной защиты: детским площадкам, школам, объектам критической инфраструктуры и символически значимым местам. Один из важных выводов статьи заключается в том, что инфраструктуры не просто обеспечивают безопасность. Они фиксируют и воспроизводят представления власти о том, что именно должно находиться под наблюдением. Поэтому карта расположения камер оказывается одновременно и картой бюрократического воображения города. Полный текст статьи #LEADLab #дискуссия

После дискуссии о цифровом наблюдении, алгоритмах и социальном контроле на LSA мы хотим напомнить, что Институт проблем правоприменения тоже сделал несколько очень похожих исследований. Начнем с ковидного кейса. Во время пандемии COVID-19 власти Москвы запустили приложение «Социальный мониторинг», которое контролировало соблюдение режима самоизоляции. Особенность системы заключалась в том, что приложение не просто собирало данные, но и становилось частью механизма правоприменения: именно на основе его сигналов автоматически формировались штрафы. Без возможности обжаловать, без обратной связи. Ведь приложение было слеплено быстро на коленке из системы автоматического мониторинга мусоровозов! Зачем властям Москвы обратная связь с водителями таких машин. Более того, алгоритм автоматически детективровал заболевших москвичей так, что они находятся не дома, а гуляют во дворе или по дороге. Так многие получили штрафы просто во вине алгоритма. В статье Дмитрия Серебренникова, Екатерины Ходжаевой и Ольги Шепелевой был предложен концепт жесткого и мягкого правоприменения на основе алгоритмов — своеобразного цифрового аналога «низового бюрократа», который принимает решения и взаимодействует с гражданами через программный код. Исследование показало интересную динамику. Во время первой волны пандемии приложение работало в режиме жесткого контроля (hard enforcement): автоматически генерировало штрафы, плохо объясняло свои решения и практически не оставляло пространства для исправления ошибок. Это привело к массовым жалобам, перегрузке ведомств и судов, а также снижению доверия со стороны пользователей. Позже система изменилась. Вместо автоматических санкций появились элементы поддержки, обратной связи и «подталкивания» к соблюдению правил (soft enforcement). Авторы показывают, что для эффективного управления оказалось недостаточно просто написать алгоритм — понадобились люди, которые объясняют его работу, помогают пользователям и исправляют ошибки системы. 📖 Полный текст статьи #LEADLab #дискуссия

📍 Завершаем серию репортажей с панели о технологиях, данных и социальном контроле на конференции Law & Society Association. Цифровые соседи: как технологии меняют повседневный контроль Доклад Макса Любелла (University of Texas at Austin) был посвящен феномену, который сегодня знаком многим жителям США, но постепенно распространяется и в других странах: цифровому соседскому наблюдению. Речь идет о платформах вроде Ring, Nextdoor, локальных групп в Facebook и других сервисах, которые позволяют жителям районов обмениваться информацией о подозрительных людях, событиях и угрозах безопасности. На первый взгляд все выглядит вполне безобидно: соседи помогают друг другу заботиться о безопасности района. Но исследование показывает, что такие цифровые сообщества выполняют не только функцию взаимопомощи. Они становятся инструментом определения того, кто считается «своим», а кто — «чужим». Интересным оказался вывод о языке таких обсуждений: участники редко говорят о расе напрямую. Вместо этого используются другие категории: арендаторы; жители многоквартирных домов; «незнакомые люди»; «не наши соседи». Однако именно через эти категории часто воспроизводятся существующие социальные и расовые границы. Технологии наблюдения в этом случае работают не как инструмент государства, а как механизм самоорганизации местных сообществ. Камеры, приложения и районные чаты помогают жителям коллективно определять нормы поведения и контролировать пространство вокруг себя. Сегодня цифровой контроль осуществляется не только полицией или государством. Все чаще его участниками становятся обычные граждане, вооруженные смартфонами, камерами и локальными онлайн-сообществами. И здесь мы можем задаться вопросом: где проходит граница между заботой о безопасности и исключением тех, кого сообщество считает «не своими»? #LSA2026 #события

📍 Продолжаем репортажи с конференции Law & Society Association. 57 тысяч сообщений и кризис цифровых доказательств Когда говорят о цифровизации правосудия, обычно обсуждают алгоритмы и искусственный интеллект. Но доклад Эда Джонстона (University of Northampton) был посвящен другой проблеме: что происходит, когда данных становится слишком много. В центре исследования оказалось одно из самых известных уголовных дел последних лет в Англии и Уэльсе — дело Лиама Аллена. Аллен обвинялся в изнасиловании и на протяжении нескольких лет ожидал суда. Прокуратура предлагала ему признать вину и получить более мягкое наказание. Он отказался и продолжал настаивать на своей невиновности. За несколько дней до завершения процесса прокурор решил дополнительно проверить материалы, извлеченные из телефона заявительницы. Там обнаружились десятки тысяч сообщений. Многие из них содержали информацию, которая противоречила версии обвинения и могла существенно изменить оценку дела. Эти материалы должны были быть раскрыты защите значительно раньше, но по разным причинам остались вне поля зрения участников процесса. Вскоре после их обнаружения обвинение было снято. Этот случай вызвал серьезную дискуссию в британской системе уголовного правосудия. Проблема заключалась не в отсутствии доказательств, а наоборот — в их избытке. Сегодня уголовные дела могут включать: 📱 переписки в мессенджерах; 📱 сообщения в социальных сетях; 📱 фотографии и видео; 📱 данные мобильных устройств; 📱 огромные массивы цифровой информации. Объем таких данных растет быстрее, чем способность следователей, прокуроров и адвокатов их анализировать. В результате возникает парадокс: цифровые технологии должны помогать устанавливать истину, но именно из-за объема цифровых материалов важные доказательства могут остаться незамеченными. Это хороший пример того, что технологическое развитие не всегда автоматически делает правосудие более справедливым. Иногда новые технологии создают новые риски — и одна из главных задач сегодня состоит не в сборе большего количества данных, а в способности правоприменителя их распознать и правильно использовать. #LSA2026 #события

📍 Продолжаем репортажи с конференции Law & Society Association. «В государстве ничего по-настоящему не автоматизировано» С таким тезисом выступила Эльза Чен (Santa Clara University), представляя исследование об автоматическом погашении судимостей (Clean Slate laws) в США. На первый взгляд идея закона выглядит просто. Если человек соответствует установленным критериям, государство автоматически удаляет или скрывает сведения о старой судимости. Без заявлений, адвокатов и сложных бюрократических процедур. Сегодня подобные законы уже действуют во многих американских штатах и потенциально затрагивают миллионы людей. Но исследование показало, что между принятием закона и его реальной работой лежит огромная дистанция. Основная проблема — данные. Чтобы автоматически очистить запись, необходимо сопоставить информацию из судов, полиции, архивов, федеральных баз данных и других источников. На практике эти системы часто не связаны друг с другом, содержат ошибки или продолжают существовать в бумажном виде. Исследователи собрали десятки интервью с сотрудниками судов, полиции, IT-специалистами и другими участниками процесса. Их рассказы звучали удивительно знакомо для всех, кто сталкивался с государственными информационными системами: 📁 старые бумажные архивы; 📁 несовместимые базы данных; 📁 отсутствующие или ошибочные записи; 📁 программное обеспечение на устаревших языках программирования; 📁 необходимость вручную проверять тысячи дел. В некоторых штатах сотрудники рассказывали, что для поддержки старых систем приходилось искать уже вышедших на пенсию специалистов, потому что никто больше не понимал, как работает этот код. Поэтому одна из самых запоминающихся фраз панели прозвучала так: «Nothing in government is really automated. This is government». Парадоксально, но автоматизация не устранила человеческий труд. Во многих случаях она лишь изменила его характер. Вместо рассмотрения отдельных заявлений сотрудники теперь вручную исправляют ошибки в базах данных, сопоставляют записи и проверяют результаты работы алгоритмов. Для исследователей права это важное напоминание: внедрение технологий — это не только вопрос программного обеспечения. Это вопрос институтов, данных, организационных процессов и людей, которые продолжают стоять за любой «автоматической» системой. #LSA2026 #события

📍 Продолжаем репортажи с конференции Law & Society Association. 🏠 Кто такой «хороший арендатор»? О полицейских алгоритмах более-менее известно, а где еще алгоритмы принимают решения за людей? Ещё одна сфера: аренда жилья. Хлоя Саддат (Rutgers University School of Criminal Justice) представила исследование о системах algorithmic tenant screening — цифровых инструментах, которые помогают собственникам и управляющим компаниям решать, кому сдавать жилье, а кому отказать. Сегодня такие системы собирают и анализируют самые разные данные: кредитную историю, информацию о предыдущем жилье, судебные дела, выселения и другие сведения. На их основе формируется оценка риска потенциального арендатора и рекомендации для арендодателя. Компании, продающие эти сервисы, обещают объективность, эффективность и способность находить «правильных жильцов». В их рекламе постоянно встречаются слова «справедливость», «точность» и «снижение рисков». Но исследование показывает другую картину. Анализ жалоб потребителей выявил множество проблем: • в отчетах продолжают появляться уже погашенные долги; • люди сталкиваются с последствиями кражи личности спустя годы после инцидента; • системы путают людей с одинаковыми именами и датами рождения; • удаленные или закрытые записи о выселениях и уголовных делах продолжают влиять на возможность снять жилье. Самый интересный вывод доклада касается самого понятия риска: Системы исходят из предположения, что существует объективный «хороший арендатор», которого можно вычислить с помощью данных. Но на самом деле это социальная категория, зависящая от множества факторов и контекстов. Тем не менее алгоритмы превращают ее в числовой показатель и используют прошлые данные как прогноз будущего поведения человека. Получается, что технологии не просто помогают принимать решения. Они формируют представления о том, кто считается надежным, ответственным и заслуживающим доверия. И здесь возникает вопрос, который выходит далеко за пределы рынка жилья: если алгоритм оценивает человека по его прошлому, остается ли у него возможность доказать, что его будущее будет другим? #LSA2026 #события

🤖 Может ли алгоритм быть расистом? С таким вопросом выступил Маурисио Дал Кастел (Universidade Federal do Rio Grande do Sul, Бразилия). Его доклад был посвящен тому, как современные технологии прогнозирования преступности (predictive policing) связаны с более широкими механизмами социального контроля и неравенства. На первый взгляд алгоритмы выглядят нейтральными. Они анализируют данные о преступности и помогают полиции определить районы, где вероятность правонарушений выше. Но докладчик предложил посмотреть на проблему иначе. Если полиция исторически чаще проверяет определенные районы и группы населения, именно там фиксируется больше правонарушений. Эти данные затем используются для обучения алгоритмов, которые снова рекомендуют направлять дополнительные ресурсы в те же самые районы. Получается замкнутый круг: 📊 больше полицейского внимания; => 📊 больше зарегистрированных нарушений; => 📊 более высокий прогноз риска; => 📊 еще больше полицейского внимания. Алгоритм не создает предубеждения самостоятельно. Но он может воспроизводить предубеждения, уже присутствующие в данных, на которых его обучают. Как заметил докладчик, когда предубеждение превращается в данные, а данные — в статистику, статистика начинает восприниматься как объективное знание. В докладе прозвучал еще один важный тезис: алгоритмы не предсказывают будущее. Они интерпретируют прошлое. И если прошлое сформировано неравномерными практиками контроля и наблюдения, то алгоритмические прогнозы могут закреплять эти различия в настоящем. Не случайно в последние годы некоторые американские города начали отказываться от отдельных систем предиктивного патрулирования, ставя под вопрос их нейтральность и эффективность. 📌 Для исследователей права это важное напоминание: проблема может заключаться не в алгоритмах как таковых, а в данных и институтах, которые стоят за ними. #LSA2026 #события

📍 Продолжаем репортажи с конференции Law & Society Association 2026. Одна из панелей “Digital Control, Algorithms, and Technological Governance”, которую нам удалось посетить, была посвящена алгоритмам, данным и правосудию. На первый взгляд темы докладов были очень разными: от полицейских алгоритмов и цифрового наблюдения до автоматического погашения судимостей и проблем раскрытия цифровых доказательств в уголовном процессе. Но по мере обсуждения становилось понятно, что все доклады объединяет один общий вопрос: Что происходит, когда решения, которые раньше принимали люди, начинают принимать алгоритмы? В ближайшие дни расскажем подробнее о самых интересных выступлениях этой панели. Среди них — исследование о том, могут ли алгоритмы воспроизводить расовую дискриминацию, анализ систем отбора арендаторов жилья, неожиданные проблемы «автоматического правосудия» и история уголовного дела, которое развалилось из-за десятков тысяч непрочитанных сообщений. Начнем с вопроса, который еще недавно казался чисто теоретическим:

⚖️ Кто изучает юристов? Пока мы рассказываем о больших конференциях по эмпирическим исследованиям права, нельзя забывать, что существует и отдельное международное сообщество исследователей юридической профессии. 22–23 июня в Роттердаме пройдет ежегодная встреча Working Group on the Legal Profession — одной из старейших исследовательских сетей в рамках Law & Society Association. Если посмотреть на программу, то становится понятно, насколько изменилась социология юридической профессии за последние годы. Здесь обсуждают не только адвокатов и судей, но и: ⚖️ юридическую этику и профессиональную ответственность; ⚖️ демократический откат и давление на юристов в авторитарных режимах; ⚖️ правозащитников в изгнании; ⚖️ профессиональные идентичности юристов; ⚖️ доступ к правосудию; ⚖️ гендерное неравенство в юридических профессиях; ⚖️ юридическое образование; ⚖️ отношения между судами, государством и юридическим сообществом. В программе также есть секция, посвященную авторитаризму и демократическому откату, в которой примут участие исследователи LEAD Lab. Екатерина Ходжаева представит доклад Between Resistance and Displacement: Russian Human Rights Lawyers in Exile, посвященный российским правозащитным адвокатам в эмиграции. Вместе с ней в панели выступят исследователи из Израиля и Беларуси, изучающие роль юристов в условиях политической поляризации, авторитаризма и трансформации верховенства права. Для LEAD Lab эта конференция особенно близка по духу и фокусу исследований. Мы убеждены, что изучать право невозможно без изучения людей, которые его создают, интерпретируют и применяют: адвокатов, судей, прокуроров, правозащитников и других юридических профессионалов. Именно поэтому исследования юридической профессии остаются одним из самых интересных и быстро развивающихся направлений современной sociology of law.

Привет! Мы хотим, чтобы LEAD Lab был не только нашим "рупором", но и пространством для обмена идеями, новостями и исследовательскими возможностями. Для этого мы создали форму обратной связи. Через нее можно: • анонсировать конференцию, семинар, школу или другое исследовательское мероприятие; • поделиться вашим репортажем с конференции, семинара или школы; • предложить статью, книгу или исследование для обсуждения; • задать вопрос для рубрики «Быстрый ответ»; • предложить сотрудничество или совместный проект. Ссылка на форму: https://forms.gle/UKauvnCp14S3zBmb8 Будем рады вашим предложениям.

Authoritarianism and the Rule of Law: A UK Perspective Пока мы еще не успеваем публиковать все репортажи с конференций, на которые попадаем, академический мир уже подбрасывает новые интересные события. На этот раз — междисциплинарный воркшоп в Школе права Университета Лидса, посвященный авторитаризму, правому популизму и вызовам верховенству права в Великобритании и за ее пределами. В программе: ⚖️ право на протест и ограничения гражданских свобод ⚖️ демократический откат (democratic backsliding) ⚖️ расширение карательного государства ⚖️ юридическая этика ⚖️ роль юристов в условиях политических трансформаций Организаторы предусмотрели полноценное онлайн-участие через Microsoft Teams. Так что это редкая возможность оказаться на британском академическом мероприятии без виз, перелетов и поисков гостиницы. Регистрация открыта (для онлайн-участия ограничений нет). Если кто-то из подписчиков будет участвовать — расскажите потом о самых интересных дискуссиях. Скоро мы запустим форму обратной связи с нами! Мы всегда рады расширять сеть наблюдателей за тем, что происходит в мире socio-legal studies. #анонсы

Отдельно отметим, что в программе есть и доклад Екатерины Ходжаевой — “Provincial Lawyering in Russia: Professional Rights and Limitations in Criminal Defense”, посвященный профессиональным ограничениям и условиям работы адвокатов в российских регионах. Все лето будем также рассказывать о наиболее интересных панелях и новых исследовательских трендах, которые обсуждаются на ESELS. Мы также просим вас распространить информацию о нашей рассылке тем, у кого нет телеграмма. Пусть никто не пропустит наши #анонсы

🇪🇺 Европейская конференция по эмпирическим исследованиям права — ESELS 2026 Пока мы рассказываем о конференции Law & Society Association в Сан-Франциско, стоит отметить еще одно важное событие для сообщества empirical legal studies. 18–19 июня 2026 года в Любляне (Словения) пройдет ежегодная конференция European Society for Empirical Legal Studies (ESELS) — одной из ведущих европейских площадок для исследователей, изучающих право с помощью эмпирических методов. В этом году в программе: ⚖️ уголовное правосудие и назначение наказаний ⚖️ суды, судьи и судебное поведение ⚖️ конституционные суды и верховенство права ⚖️ доступ к правосудию ⚖️ миграция и права человека ⚖️ конкуренция и цифровые рынки ⚖️ искусственный интеллект и право ⚖️ computational legal studies ⚖️ legal data и машинное обучение в правовых исследованиях ⚖️ право и климатическая политика По словам организаторов, в конференции участвуют исследователи примерно из 30 стран, а программа включает более 130 исследовательских докладов, постерную сессию и серию методологических воркшопов. Для LEAD Lab особенно приятно видеть в программе темы, которые еще несколько лет назад казались нишевыми: эмпирические исследования судебного поведения, анализ больших массивов судебных решений, AI и юридические данные, исследования наказания и судебной дискреции. Сегодня это уже одна из самых динамично развивающихся областей правовых исследований в Европе. #анонсы.

❓ Есть ли в Аргентине jury trial penalty? После выступлений аргентинских судей лидер LEAD Lab Екатерина Ходжаева задала вопрос, который хорошо знаком исследователям уголовной юстиции. В США и ряде других стран существует дискуссия о так называемом jury trial penalty — получают ли подсудимые более суровые наказания за то, что отказались от упрощенных процедур и настояли на рассмотрении дела присяжными? Эта тема уже много лет в фокусе исследований Екатерины Ходжаевой по российским судам присяжных. Екатерина спросила аргентинских судей, сталкиваются ли они с ситуацией, когда обвинение фактически подталкивает обвиняемых отказаться от суда присяжных, предлагая более мягкие условия сделки или менее суровое наказание. И второй вопрос касался денег: насколько дорого обходится система судов присяжных и становится ли стоимость аргументом против ее расширения. Ответы оказались весьма откровенными. Судьи подтвердили, что прокуроры действительно нередко стремятся убедить обвиняемых отказаться от рассмотрения дела присяжными и согласиться на альтернативные процедуры. Однако, по их словам, возможности судей вмешиваться в эти переговоры весьма ограничены. Решение принимается сторонами процесса, и судебная власть не может напрямую запретить такие практики. При этом судьи отметили, что стараются противодействовать этой тенденции косвенно — через развитие культуры суда присяжных, публичное обсуждение его значения и расширение сферы применения этого института. Их цель состоит в том, чтобы участие граждан в отправлении правосудия воспринималось не как исключение, а как нормальная часть судебной системы. Не менее интересным оказался ответ на вопрос о финансировании. Да, суды присяжных стоят дороже: необходимо оплачивать участие присяжных, организовывать более длительные процессы и поддерживать соответствующую инфраструктуру. Примерная стоимость одного суда с присяжными в Аргентине выходит в 5 тыс. долларов. Но ни один из выступавших судей не рассматривал стоимость как главный аргумент в споре о будущем института. 📌 Для аргентинских реформаторов суд присяжных — это не вопрос эффективности и не вопрос бюджета. Это вопрос демократии, доверия к правосудию и участия граждан в принятии судебных решений. Именно поэтому дискуссия о судах присяжных в Аргентине звучит не как разговор о расходах, а как разговор о том, кому в конечном счете принадлежит право судить. #дискуссия

Небольшой отрывок выступления с секции:

Аргентина как лаборатория суда присяжных На одной из самых интересных секций конференции LSA выступили три действующий судьи, которые сегодня во многом определяют развитие суда присяжных в Аргентине. И что особенно интересно — все трое пришли в судебную систему из разных профессиональных миров. Хосе Валерио (Верховный суд провинции Мендоса) - в шикарной шляпе! Специалист и в прошлом профессор по конституционному праву и один из самых известных сторонников суда присяжных в Аргентине. Он сыграл ключевую роль во внедрении этой модели в провинции Мендоса и активно продвигает ее на национальном уровне. Его выступление было самым необычным. Вместо обсуждения процессуальных деталей Валерио предложил взглянуть на суд присяжных как на политический институт. Он противопоставил две исторические модели государства: аристократическую, где право создают и толкуют эксперты, и демократическую, где граждане участвуют не только в управлении, но и в отправлении правосудия. От Афин через английских левеллеров XVII века к современной Аргентине — суд присяжных, по его мнению, остается одним из важнейших механизмов народного суверенитета. Хорхе Баклини (Верховный суд провинции Санта-Фе) - в середине До назначения в Верховный суд Санта-Фе Баклини был генеральным прокурором провинции, а еще раньше работал судьей на локальном уровне. Сегодня он в наших терминах как зампредседатель регионального суда по уголовным делам участвует в реформировании уголовной юстиции и внедрении суда присяжных в своей провинции. По его мнению, история аргентинского суда присяжных — это история борьбы между Конституцией и судебной практикой. Конституция требует участия граждан в отправлении правосудия еще с XIX века, однако на федеральном уровне эта идея так и не была реализована полностью. Настоящие изменения происходят в провинциях, где постепенно внедряются состязательный процесс и классические суды присяжных. Даниэль Эрбетта (Верховный суд провинции Санта-Фе) - слева. Один из самых известных аргентинских специалистов по уголовному праву. До назначения в Верховный суд много лет работал адвокатом и был заметной фигурой в юридическом сообществе страны. Эррета последовательно выступает за классическую модель жюри из 12 граждан без участия профессиональных судей в вынесении вердикта. Он рассказал о работе над новой конституцией провинции Санта-Фе, где удалось закрепить обязательность суда присяжных не только по уголовным, но и по гражданским делам. Для него суд присяжных — это прежде всего вопрос доверия общества к правосудию и участия граждан в принятии решений. 📌 Главный вывод секции оказался неожиданно актуальным далеко за пределами Аргентины. Для этих судей суд присяжных — не просто способ вынесения вердикта. Это инструмент перераспределения власти между юридическими профессионалами и обществом, а значит — вопрос демократии, доверия и участия граждан в государстве. #события