230
订阅者
无数据24 小时
-17 天
+830 天
帖子存档
230
дорогие, наши любимые подписчики, всем привет👋
извиняюсь за новость, но гусенисе сейчас очень сложно, у нее непростая ситуация в жизни и свои дела, она вынуждена снова уйти в рест, надеемся, что она скоро вернётся😐
не обижайтесь на нее🤗
ми вас очин любим😘
ваша блоха🫰
230
Юля медленно, почти мучительно медленно, расстегнула свою блузку, пуговица за пуговицей, оголяя грудь. Свет свечей падал на её кожу, делая её золотистой и блестящей. Она легла на Лену сверху, чувствуя, как её тело прижимается к телу Лены, как тепло передаётся от одной к другой. Лена начала лапать её грудь, сжимать её, проводить пальцами по соскам, и её дыхание становилось всё глубже, её стоны становились всё громче.
— Да… — прошептала Лена, и её голос был хриплым, сорванным, полным желания. — Да, Юля… Я хочу чувствовать тебя… Я хочу чувствовать, как ты берёшь меня, как ты входишь в меня… Я хочу кончать от твоих пальцев, от твоего языка… Я хочу чувствовать тебя внутри себя…
Юля скользнула рукой вниз, и её пальцы нашли влажную промежность Лены. Она была мокрой, горячей, готовой, пульсирующей от нетерпения. Влага стекала по её бёдрам, и Юля чувствовала, как горячо и влажно всё внутри. Она вошла в неё пальцами, глубоко, резко, без предупреждения, чувствуя, как влажные стенки сжимаются вокруг её пальцев, принимая её с жадностью. Лена застонала, выгибаясь навстречу, её тело содрогалось от каждого движения.
Юля начала двигаться быстро, жёстко, входя и выходя, надавливая на стенки, задевая чувствительную точку внутри. Она чувствовала, как Лена пульсирует вокруг её пальцев, как её дыхание становится всё более прерывистым. Она ускорялась, входила глубже, и каждый толчок заставлял Лену вскрикивать, её стоны смешивались с влажными, хлюпающими звуками, которые заполняли спальню.
— Кричи, — прошептала Юля, наклоняясь к уху Лены, и её голос был низким, вибрирующим, полным власти. — Кричи громко, когда я заставлю тебя кончить. Я хочу слышать твой голос. Я хочу знать, что ты моя, что ты кончаешь для меня. Я хочу, чтобы весь дом слышал, как я беру тебя.
Лена кричала, её голос срывался на хрип, содрогаясь в конвульсиях, и её тело пульсировало вокруг пальцев Юли. Она кончала снова и снова, и каждый раз Юля ускорялась, заставляя её кричать громче, глубже. Она перевернула Лену на живот, приподняла её бёдра и вошла в неё сзади, ещё глубже, ещё жёстче, чувствуя, как Лена дрожит под ней. Она наклонилась и впилась зубами в плечо Лены, оставляя глубокий след, и Лена закричала снова, кончая от боли и наслаждения, смешанных воедино.
— Ты моя, — прошептала Юля, её голос был хриплым от страсти. — Ты моя навсегда. И я буду брать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь дышать, пока ты не забудешь своё имя.
Она продолжала ещё долго, меняя позы, используя свои пальцы, язык, всё, что было под рукой. Она заставляла Лену кончать на своей руке, на своём лице, и каждый раз, когда Лена просила пощады, Юля ускорялась, входила глубже, была безжалостнее. Их стоны смешались в общем финале любви, которая не знала границ. Лена прижалась к Юле и прошептала, её голос был сорванным, но полным счастья:
— Ты — моя жизнь. Ты — моё всё. Я люблю тебя так сильно, что это почти больно. Но я хочу чувствовать эту боль вечно, потому что она напоминает мне, что я жива, что я люблю, что я твоя.
230
Она закрыла глаза, делая ещё один глоток, и когда она открыла их, её взгляд стал немного расфокусированным, но в нём уже не было той ледяной стали, которая была раньше. Алкоголь сделал своё дело, размягчая её, снимая барьеры, которые она сама же и возвела.
Юля стояла рядом, чувствуя, как внутри неё разрывается от обиды и боли. Она смотрела, как Лена пьёт, как опустошает бутылку, как коньяк стекает по её подбородку, и не знала, что делать. Её руки сжались в кулаки, и она с трудом сдерживала слёзы, которые подступали к глазам.
— Лена, хватит, — сказала она тихо, но твёрдо, и в её голосе слышалась мольба. — Ты уже достаточно выпила. Ты напьешься до состояния, в котором не сможешь стоять на ногах. Иди лучше спать, тебе нужно отдохнуть, тебе нужно прийти в себя.
Лена с трудом поднялась с дивана, её ноги слегка заплетались, и она пошатнулась, едва не упав. Юля подхватила её под руку, поддерживая, чувствуя, как тело Лены прижимается к ней, тяжёлое и тёплое. Лена улыбнулась — пьяной, но мягкой, почти детской улыбкой, которая всегда появлялась на её лице, когда она была навеселе, и в этой улыбке уже не было обиды, только тепло и желание быть рядом.
— Ты права, — сказала Лена, и голос её был хриплым, сорванным от алкоголя. — Мне нужно лечь. Но я не хочу быть одна. Я хочу, чтобы ты была рядом.
Она позволила Юле проводить себя в спальню, и когда они оказались рядом с кроватью, Лена рухнула на белые шёлковые простыни, чувствуя, как мягкая ткань окутывает её тело, как прохлада белья касается её разгорячённой кожи. Юля хотела уйти, оставить её одну, дать ей покой, но Лена потянула её за руку и притянула к себе на кровать, её пальцы сжали запястье Юли с неожиданной силой.
— Не уходи, — прошептала Лена, и её голос стал низким, почти умоляющим, в нём слышалась такая тоска, что у Юли сжалось сердце. — Мне нужно, чтобы ты была рядом. Мне нужно чувствовать тебя. Я не могу быть одна, Юля. Пожалуйста.
Юля легла рядом, чувствуя, как тело Лены прижимается к ней, как её дыхание становится глубже, как её рука скользит по её спине. Лена обняла Юлю, и её руки начали медленно, почти благоговейно скользить по её телу, по плечам, по груди, по животу. Она касалась её кожи с такой жадностью, с такой страстью, что Юля вздрогнула, чувствуя, как внутри неё разливается огонь, который невозможно погасить.
— Ты такая красивая, — прошептала Лена, и голос её был пьяным и откровенным, полным желания. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя. Я хочу чувствовать твои руки на себе, хочу слышать твои стоны, хочу, чтобы ты взяла меня, хочу, чтобы ты доминировала надо мной. Ты — моя жизнь, Юля. Ты — моё всё.
Юля замерла, чувствуя, как внутри неё разгорается ответный огонь, как её тело откликается на каждое прикосновение Лены. Но она не могла позволить этому случиться. Лена была пьяна, и она не могла позволить себе воспользоваться её состоянием, не могла позволить себе ту мысль, что завтра Лена может пожалеть об этом.
— Лена, ты пьяна, — сказала Юля, пытаясь отодвинуться, но Лена держала её крепко, её пальцы впились в плечи Юли. — Завтра ты будешь кричать, что я воспользовалась тобой, что ты была не в себе, что я переступила черту. Я не хочу, чтобы ты так думала.
— Нет, — прошептала Лена, и в её голосе была такая уверенность, такая убеждённость, что Юля не могла ей не верить. — Я хочу тебя. Я всегда хочу тебя. Я не буду ругаться, я не буду кричать. Я хочу чувствовать тебя внутри себя. Я хочу, чтобы ты взяла меня, прямо сейчас. Я умоляю тебя, Юля. Ты мне нужна. Ты нужна мне больше, чем воздух.
Её руки продолжали скользить по телу Юли, спускаясь ниже, к бёдрам, и она чувствовала, как Лена дрожит под её пальцами, как её тело горит желанием, как её дыхание становится прерывистым и частым. Юля видела в глазах Лены не просто пьяную страсть, а настоящую, глубокую любовь, которая просила о близости, которая требовала выхода, которая не могла ждать. Она не могла больше сопротивляться. Она сдалась.
230
Лена сидела на диване, её рыжие волосы были растрёпаны, несколько прядей упали на лицо, и на нём застыла гримаса раздражения и обиды, которая не покидала её уже несколько часов. Она сжимала в руках пустую чашку, которая давно остыла, и её глаза были устремлены в одну точку на стене, словно она пыталась найти ответ на какой-то неразрешимый вопрос, который мучил её изнутри.
Её тело было напряжено, плечи сжаты, и каждое её движение выдавало внутреннюю борьбу, которая происходила в ней. Она чувствовала, как обида разъедает её изнутри, как гнев застилает глаза, и она не могла понять, почему именно сейчас, именно сегодня, эти чувства нахлынули на неё с такой силой. Возможно, это была усталость, накопившаяся за долгие дни, возможно, какие-то невысказанные слова, которые не находили выхода, а возможно, просто плохое настроение, которое нужно было пережить, но которое сейчас казалось непреодолимым.
Юля стояла у входа в гостиную, прислонившись плечом к косяку, и с тревогой смотрела на жену. Её руки были скрещены на груди, и она чувствовала, как внутри неё растёт беспокойство. Она уже несколько раз пыталась заговорить с Леной, но та отвечала ей коротко, резко, и каждое слово было пропитано холодом и обидой, которая копилась внутри неё, как снежный ком. Юля не знала, что именно вызвало это состояние Лены, но она знала, что Лена зла, и этот гнев был направлен на неё. Она чувствовала себя беспомощной, не зная, как пробиться сквозь эту стену, которую Лена возвела между ними.
Лена, наконец, подняла глаза и встретилась взглядом с Юлей. В её взгляде была такая же сталь, как и в голосе, когда она сказала, и её слова прозвучали как приказ, не терпящий возражений:
— Я хочу выпить. Мне нужен коньяк. Тот, который мы пили в прошлый раз, в городе, с золотой этикеткой. Сходи в магазин и купи мне бутылку. Ты же знаешь, какой я хочу. И не возвращайся без неё.
Юля вздохнула, чувствуя, как внутри неё шевельнулась обида, острая и колючая. Она не хотела уходить, не хотела оставлять Лену одну в таком состоянии, когда та явно нуждалась в поддержке, но она знала, что спорить сейчас бесполезно. Лена была настроена решительно, и Юля понимала, что лучше выполнить её просьбу, чем разжигать конфликт. Она молча взяла ключи, надела лёгкую куртку, чувствуя, как вечерняя прохлада касается её кожи, и вышла из дома, оставляя Лену одну в тишине гостиной.
В магазине было пусто и прохладно. Холодный свет люминесцентных ламп отражался от белых стен, и тишину нарушало лишь жужжание холодильников. Юля быстро нашла нужную бутылку — золотистый коньяк в тёмной бутылке, который Лена так любила. Она расплатилась и вышла на улицу, где вечерний воздух обдал её прохладой, и она на мгновение задержалась, глядя на звёзды, которые зажигались на небе. Она чувствовала, как внутри неё растёт обида и разочарование. Лена была зла, и Юля не понимала, почему вся эта злость обрушилась на неё, почему она стала мишенью для этого гнева. Но она любила Лену слишком сильно, чтобы позволить обиде взять верх. Она решила, что когда вернётся домой, попытается снова поговорить с ней, попытается растопить этот лёд, который вырос между ними.
Когда Юля вошла в дом, Лена по-прежнему сидела на диване, но теперь её взгляд был устремлён на дверь, и она смотрела на Юлю с напряжённым ожиданием. Она молча протянула руку, когда увидела бутылку, и взяла её из рук Юли, даже не взглянув на неё, словно Юля была всего лишь доставщиком, а не её женой.
— Что, ты даже не поцелуешь меня? — спросила Юля, и голос её дрогнул от обиды, которая уже не могла сдерживаться. — Ты послала меня в магазин, я купила тебе то, что ты хотела, я вышла из дома в темноте, и ты даже не смотришь на меня, словно я пустое место, словно меня не существует.
Лена никак не ответила. Она взяла бутылку, открутила пробку с резким, почти агрессивным движением и сделала большой глоток прямо из горлышка. Жидкость обожгла горло, разливаясь огненным теплом по пищеводу, но она не остановилась — она пила снова и снова, чувствуя, как тёплое тепло разливается по телу, как уходит напряжение, как обида начинает таять в этом огненном напитке.
230
💬 У тебя новое анонимное сообщение!
почему потом?а я не я поняла когда все спать будут да?⬅️ Свайпни для ответа.
230
💬 У тебя новое анонимное сообщение!
купи мне тг премьеру а я тебе спасибо 🌹⬅️ Свайпни для ответа.
230
💬 У тебя новое анонимное сообщение!
ты пх актер я знаю ч твой секрет⬅️ Свайпни для ответа.
