Закрыт| 𝒔𝒍𝒆𝒆𝒑𝒚𝒚𝒔𝒂𝒊

Билл лишь едва заметно кивнул, давая понять, что всё под контролем и гость останется. Пройдя вглубь комнаты, обставленной профессиональным светом и камерами, беловолосый повернулся к Тому: — Меня зовут Мори... — представился он, а затем перевел взгляд на часы. — Билл, у нас стрим через десять минут. Мы уже опаздываем. В голове Тома вспыхнула догадка: неужели Билл перешел к парному контенту? Неужели он сейчас увидит вживую то, за что платил на сайте? Парни начали быстро настраивать оборудование. Когда всё было готово, Билл нерешительно посмотрел на Тома: — У нас сейчас начнется эфир... Ты не можешь... — Я могу просто постоять в углу и посмотреть? — резко перебил его Том, не в силах заставить себя уйти. Для Билла и Мори в этом не было ничего особенного — работа в индустрии стерла границы стыда. Они кивнули, и Том занял свое место в тени угла комнаты, вцепившись пальцами в спинку стула. Билл и Мори устроились перед компьютером. Первые двадцать минут они просто общались с чатом, подогревая интерес аудитории, но Том видел, как свет софитов подчеркивает хрупкость и худобу Билла, делая его еще более желанным. Наконец, они перешли на кровать. Прямо на глазах у Тома парни начали медленно снимать одежду, переплетаясь телами и сливаясь в долгом поцелуе. Том смотрел на это, не отрываясь, чувствуя, как внутри всё закипает, а в штанах становится невыносимо тесно. Он стиснул зубы до боли, наблюдая за каждым движением. Мори уже вовсю ласкал податливое, худощавое тело Билла, пока на экране монитора бесконечным потоком летели уведомления о донатах. Билл иногда переводил взгляд на Тома, стоявшего в тени; он видел его тяжелое дыхание и дикое, неконтролируемое желание оказаться на месте Мори. — Раздевайся и присоединяйся к нам... — едва слышно прошептал Билл, глядя прямо в глаза Тому. Том больше не мог и не хотел сопротивляться. Животный инстинкт оказался сильнее здравого смысла. Он начал быстро сбрасывать с себя одежду, готовый наконец получить то, о чем грезил долгие месяцы по ту сторону экрана.

Он стиснул зубы до боли, наблюдая за каждым движением. Мори уже вовсю ласкал податливое, худощавое тело Билла, пока на экране монитора бесконечным потоком летели уведомления о донатах. Билл иногда переводил взгляд на Тома, стоявшего в тени; он видел его тяжелое дыхание и дикое, неконтролируемое желание оказаться на месте Мори. — Раздевайся и присоединяйся к нам... — едва слышно прошептал Билл, глядя прямо в глаза Тому. Том больше не мог и не хотел сопротивляться. Животный инстинкт оказался сильнее здравого смысла. Он начал быстро сбрасывать с себя одежду, готовый наконец получить то, о чем грезил долгие месяцы по ту сторону экрана.

чьи стоны Том привык слушать через экран — но сейчас этот голос был абсолютно безэмоциональным. — Здравствуйте, чем могу вам помочь? — спросил Билл из-за стойки. Его лицо не выдавало никаких эмоций. Том смотрел на него несколько секунд, затаив дыхание, а потом тихо сказал: — Мне нужны наручники. Билл молча прошел к стенду, где висели разные модели. Он снял одни из них — с мягкими пушистыми накладками. — Могу предложить такой вариант. Он безопасен и не причинит боли. Том отрицательно покачал головой, глядя Биллу прямо в глаза. — Дай мне такие, чтобы оставляли порезы. Можно самые дешевые, но чтобы были надежные. Билл бросил на него короткий взгляд, но промолчал. Он достал другую модель: они не были похожи на предыдущие, на металле виднелись выступающие острые детали. Том осмотрел их и довольно кивнул. Билл прошел за кассу, ввел сумму и протянул товар клиенту. Как только оплата прошла, Том резко схватил Билла за тонкие запястья и защелкнул на них холодный металл. — Пойдешь со мной добровольно или мне тащить тебя силой? На удивление, на лице Билла не промелькнуло ни единой эмоции. Он молча вышел из-за прилавка. Том крепко взял его за руки и повел к машине, не давая возможности вырваться. Жесткие наручники больно царапали нежную кожу на худых руках Билла при каждом движении — это было именно то, что нужно было Тому. Оказавшись в замкнутом пространстве машины, Том больше не мог сдерживаться. Он прильнул к Биллу, жадно вдыхая запах его кожи, и принялся покрывать его шею влажными поцелуями. Билл сидел неподвижно, не рыпаясь и не пытаясь отстраниться, словно это было чем-то обыденным. Том буквально вешался на него, шепча в самое ухо сорванным голосом о том, как долго он наблюдал за ним через холодный экран, как мечтал коснуться его худых плеч и почувствовать реальное тепло этого тела. Билл слушал этот поток признаний, и в его голове окончательно сложился пазл: перед ним был не просто случайный безумец, а преданный фанат с того самого сайта. Узнав имя преследователя из его же бессвязной речи, Билл произнес спокойным, почти будничным тоном: — Том. Мне нужно поехать на встречу. Ты можешь поехать со мной, я не против, но мне обязательно нужно там быть. В его холодном взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на немую просьбу. Том замер, вглядываясь в лицо своего кумира, и после долгой паузы молча кивнул. Узнав адрес, он завел мотор. Дорога прошла в напряженном молчании, прерываемом лишь лязгом наручников на запястьях Билла. Когда они вошли в нужную квартиру, их встретил беловолосый парень лет двадцати. Он широко улыбнулся Биллу, но тут же перевел вопросительный взгляд на Тома, безмолвно спрашивая: «Кто это такой и почему он здесь?». Билл лишь едва заметно кивнул, давая понять, что всё под контролем и гость останется. Пройдя вглубь комнаты, обставленной профессиональным светом и камерами, беловолосый повернулся к Тому: — Меня зовут Мори... — представился он, а затем перевел взгляд на часы. — Билл, у нас стрим через десять минут. Мы уже опаздываем. В голове Тома вспыхнула догадка: неужели Билл перешел к парному контенту? Неужели он сейчас увидит вживую то, за что платил на сайте? Парни начали быстро настраивать оборудование. Когда всё было готово, Билл нерешительно посмотрел на Тома: — У нас сейчас начнется эфир... Ты не можешь... — Я могу просто постоять в углу и посмотреть? — резко перебил его Том, не в силах заставить себя уйти. Для Билла и Мори в этом не было ничего особенного — работа в индустрии стерла границы стыда. Они кивнули, и Том занял свое место в тени угла комнаты, вцепившись пальцами в спинку стула. Билл и Мори устроились перед компьютером. Первые двадцать минут они просто общались с чатом, подогревая интерес аудитории, но Том видел, как свет софитов подчеркивает хрупкость и худобу Билла, делая его еще более желанным. Наконец, они перешли на кровать. Прямо на глазах у Тома парни начали медленно снимать одежду, переплетаясь телами и сливаясь в долгом поцелуе. Том смотрел на это, не отрываясь, чувствуя, как внутри всё закипает, а в штанах становится невыносимо тесно.

Билл всегда пользовался огромной популярностью из-за своей необычайно красивой внешности и худой, изящной фигуры. В старшей школе толпы девушек мечтали быть с ним, но ни одна из них его не интересовала. Когда у него начались серьезные проблемы с финансами и он не мог оплатить даже самое скромное жилье, он узнал о сайте для взрослых, где можно было заработать немалые деньги. Живя в своей старой тесной квартирке и зарегистрировав страницу, он начал снимать видео и вести стримы. Первое видео получилось не совсем уверенным, но всем настолько понравилась его внешность и хрупкое телосложение, что следующие ролики становились всё популярнее и качественнее предыдущих. С каждым днем количество подписчиков росло, и среди них был Том. Он стал буквально одержим Биллом. Том мог пересматривать видео Билла по сто раз, возбужденно лаская себя перед экраном под звуки голоса своего возлюбленного. Рассматривая кадры, Том заметил, что Билл снимает на фоне окна; он узнал знакомые виды и понял, что они живут в одном городе. Вскоре он нашел нужную улицу, выслеживал его несколько недель и, наконец, узнал номер квартиры и место работы. Билл работал в секс-шопе за углом, и Том не упустил эту возможность. В один из вечеров он зашел в этот магазин, и в тишине раздался тот самый голос, чьи стоны Том привык слушать через экран — но сейчас этот голос был абсолютно безэмоциональным. — Здравствуйте, чем могу вам помочь? — спросил Билл из-за стойки. Его лицо не выдавало никаких эмоций. Том смотрел на него несколько секунд, затаив дыхание, а потом тихо сказал: — Мне нужны наручники. Билл молча прошел к стенду, где висели разные модели. Он снял одни из них — с мягкими пушистыми накладками. — Могу предложить такой вариант. Он безопасен и не причинит боли. Том отрицательно покачал головой, глядя Биллу прямо в глаза. — Дай мне такие, чтобы оставляли порезы. Можно самые дешевые, но чтобы были надежные. Билл бросил на него короткий взгляд, но промолчал. Он достал другую модель: они не были похожи на предыдущие, на металле виднелись выступающие острые детали. Том осмотрел их и довольно кивнул. Билл прошел за кассу, ввел сумму и протянул товар клиенту. Как только оплата прошла, Том резко схватил Билла за тонкие запястья и защелкнул на них холодный металл. — Пойдешь со мной добровольно или мне тащить тебя силой? На удивление, на лице Билла не промелькнуло ни единой эмоции. Он молча вышел из-за прилавка. Том крепко взял его за руки и повел к машине, не давая возможности вырваться. Жесткие наручники больно царапали нежную кожу на худых руках Билла при каждом движении — это было именно то, что нужно было Тому.

Когда они оказались на кровати, время словно остановилось. Том двигался неспешно, растягивая каждое мгновение, впитывая реакцию Билла на свои прикосновения. Он чувствовал, как его собственное тело отзывается на каждое движение, на каждый выдох Билла ему в шею. Это не было похоже на его прошлый опыт; это было глубокое, почти сакральное погружение в страсть, которую он так долго подавлял. Каждое проникновение было наполнено не только силой, но и нежностью, а когда ритм ускорился, Том чувствовал, что теряет контроль над собой, полностью растворяясь в этом идеальном мужчине, чье тело стало для него высшей наградой за годы одиночества в холодном офисном кабинете.

Билл был легендой города — самый дорогой и элитный мужчина в сфере эскорта. Его описывали как нечто совершенное, но Том никогда не позволял себе углубляться в эти мысли. Однако сейчас Кози буквально визжал от восторга, рассказывая, что спустя долгие месяцы ожидания ему наконец удалось к нему попасть. — Он выглядит как бог! Его кожа такая гладкая, Том... А какой у него рот, боже, он так глубоко заглатывает! — Кози продолжал сыпать интимными подробностями, а Том, хоть и делал вид, что поглощен работой, почувствовал, как внутри него проснулось странное, жгучее любопытство. Этим же вечером Том, оставшись один, впервые открыл сайт элитного борделя. Фотография Билла была первой. Мужчина на снимке был воплощением всего, что Том так долго искал: изящество, сила и порочная чистота. Сердце директора забилось быстрее. Он никогда не пользовался услугами подобных заведений, предпочитая быстрый секс в клубах, и сейчас им овладел первобытный страх. Но желание было сильнее. На следующий день Том уже стоял у стойки администрации. Он был готов отдать любые деньги, чтобы оказаться в комнате Билла прямо сейчас. — Я плачу втрое больше, пустите меня немедленно, — холодно произнес он, бросая взгляд на администратора. Но девушка лишь сочувственно покачала головой: — Простите, это невозможно. Билл принимает не более двух человек в неделю, чтобы его тело оставалось в идеальном состоянии. Записи расписаны на месяц вперед. Внутри у Тома всё сжалось от отчаяния. Он спорил, требовал, предлагал заоблачные суммы, но стена была непробиваемой. В конце концов он сдался, кивнув, чтобы его записали на ближайшее свободное окно. — Приходите через месяц, — ответили ему. Этот месяц стал для Тома испытанием. Его одержимость росла с каждым днем. Он засыпал и просыпался с мыслью о Билле, представляя, как касается его кожи. Когда наступил долгожданный день, Том приехал за час. Ожидая в холле, он чувствовал, как по телу разливается жар, а предвкушение становится почти физически ощутимым. — Проходите, вас уже ожидают, — наконец произнесла администратор. Когда Том вошел в комнату, освещенную мягким, приглушенным светом, его дыхание сбилось. Билл стоял в центре, и в реальности он был еще прекраснее, чем на фото. Его присутствие заполняло всё пространство. Том медленно подошел ближе, его рука, обычно твердая, слегка дрогнула, когда он коснулся плеча Билла. Кожа действительно была невероятной — гладкой, словно шелк, и обжигающе теплой. Билл нежно улыбнулся, его взгляд был глубоким и понимающим. Без лишних слов Том притянул его к себе, впиваясь в губы жадным, долгим поцелуем, в который вложил всё свое месячное ожидание. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Том медленно, сантиметр за сантиметром, исследовал тело Билла, чувствуя, как жар внизу живота становится невыносимым. Он наслаждался каждым стоном, каждым движением партнера под его руками. Когда они оказались на кровати, время словно остановилось. Том двигался неспешно, растягивая каждое мгновение, впитывая реакцию Билла на свои прикосновения. Он чувствовал, как его собственное тело отзывается на каждое движение, на каждый выдох Билла ему в шею. Это не было похоже на его прошлый опыт; это было глубокое, почти сакральное погружение в страсть, которую он так долго подавлял. Каждое проникновение было наполнено не только силой, но и нежностью, а когда ритм ускорился, Том чувствовал, что теряет контроль над собой, полностью растворяясь в этом идеальном мужчине, чье тело стало для него высшей наградой за годы одиночества в холодном офисном кабинете.

Офисные стены, вечно остывшая кружка кофе и бесконечные стопки бумаг — это была та клетка, в которой Том добровольно запер себя на долгие годы. Как директор крупной компании, он был воплощением безупречности: строгий, холодный, расчетливый человек, не прощающий ни единой ошибки. Его уважали и боялись, но никто не знал, что скрывается за этим дорогим костюмом. У Тома была тайна, которую он оберегал ценой своей карьеры и репутации. Его привлекали мужчины. Для родителей он разыгрывал спектакль, приводя в дом очередную «невесту» для прикрытия, зная, что правда приведет к краху всей его жизни. Свою жажду он утолял в полумраке ночных клубов, в тишине и безликости случайных встреч, делая всё, чтобы ни одна живая душа не узнала в этом страстном любовнике холодного директора корпорации. Единственным мостиком к реальности был его друг детства, Кози. Он был единственным, кто по-настоящему понимал Тома, хотя порой его болтливость утомляла. Кози часто заходил в офис, и сегодняшний день не стал исключением. Растянувшись на кожаном диване, он увлеченно рассказывал о своих приключениях, пока Том привычно кивал, не отрываясь от документов. Но одно имя заставило его замереть. — Билл... — пронеслось в воздухе. Том уже слышал это имя раньше. Билл был легендой города — самый дорогой и элитный мужчина в сфере эскорта. Его описывали как нечто совершенное, но Том никогда не позволял себе углубляться в эти мысли. Однако сейчас Кози буквально визжал от восторга, рассказывая, что спустя долгие месяцы ожидания ему наконец удалось к нему попасть. — Он выглядит как бог! Его кожа такая гладкая, Том... А какой у него рот, боже, он так глубоко заглатывает! — Кози продолжал сыпать интимными подробностями, а Том, хоть и делал вид, что поглощен работой, почувствовал, как внутри него проснулось странное, жгучее любопытство. Этим же вечером Том, оставшись один, впервые открыл сайт элитного борделя. Фотография Билла была первой. Мужчина на снимке был воплощением всего, что Том так долго искал: изящество, сила и порочная чистота. Сердце директора забилось быстрее. Он никогда не пользовался услугами подобных заведений, предпочитая быстрый секс в клубах, и сейчас им овладел первобытный страх. Но желание было сильнее. На следующий день Том уже стоял у стойки администрации. Он был готов отдать любые деньги, чтобы оказаться в комнате Билла прямо сейчас. — Я плачу втрое больше, пустите меня немедленно, — холодно произнес он, бросая взгляд на администратора. Но девушка лишь сочувственно покачала головой: — Простите, это невозможно. Билл принимает не более двух человек в неделю, чтобы его тело оставалось в идеальном состоянии. Записи расписаны на месяц вперед. Внутри у Тома всё сжалось от отчаяния. Он спорил, требовал, предлагал заоблачные суммы, но стена была непробиваемой. В конце концов он сдался, кивнув, чтобы его записали на ближайшее свободное окно. — Приходите через месяц, — ответили ему. Этот месяц стал для Тома испытанием. Его одержимость росла с каждым днем. Он засыпал и просыпался с мыслью о Билле, представляя, как касается его кожи. Когда наступил долгожданный день, Том приехал за час. Ожидая в холле, он чувствовал, как по телу разливается жар, а предвкушение становится почти физически ощутимым. — Проходите, вас уже ожидают, — наконец произнесла администратор. Когда Том вошел в комнату, освещенную мягким, приглушенным светом, его дыхание сбилось. Билл стоял в центре, и в реальности он был еще прекраснее, чем на фото. Его присутствие заполняло всё пространство. Том медленно подошел ближе, его рука, обычно твердая, слегка дрогнула, когда он коснулся плеча Билла. Кожа действительно была невероятной — гладкой, словно шелк, и обжигающе теплой. Билл нежно улыбнулся, его взгляд был глубоким и понимающим. Без лишних слов Том притянул его к себе, впиваясь в губы жадным, долгим поцелуем, в который вложил всё свое месячное ожидание.

Внизу живота разлился тягучий жар, штаны стали тесными, но Оливер из последних сил сохранял невозмутимый вид до самого конца занятия. Едва оказавшись дома, Оливер практически влетел в квартиру. Тесная ткань джинсов больно сдавливала пах, который пульсировал от долгого сдерживания. Не включая свет, он ворвался в ванную и дрожащими руками рванул ремень. Освободившись от одежды, он тяжело опёрся ладонью о холодный кафель, а другой рукой судорожно обхватил себя. Закрыв глаза, он мгновенно вернулся в ту уютную комнату. Перед внутренним взором стояли те самые руки Билла. Оливер начал двигаться, сначала резко и рвано, пытаясь унять первый зуд, но затем замедлился, представляя, что это не его собственная ладонь, а тонкие пальцы Каулитца ласкают его, дразня и доводя до предела. С каждым движением образ становился всё четче: шёпот Билла над ухом, случайное касание плечом, запах его парфюма. Оливер закусил губу, чтобы сдержать стон, выгибаясь навстречу воображаемым рукам. Напряжение достигло пика, и через мгновение горячая волна разрядки выбила почву из-под ног, оставляя после себя лишь тяжёлое дыхание и звенящую тишину ванной комнаты.

Через несколько минут прозвенел звонок. Билл повернулся к классу, и раздался его голос — мягкий, с лёгким немецким акцентом, звучавший для Оливера почти как музыка. — Здравствуйте, ребята. Я новый учитель немецкого языка, меня зовут мистер Каулитц. Сам урок Оливер почти не слушал. Всё его внимание было приковано к Биллу, который увлечённо объяснял материал у доски, время от времени переходя на немецкий. Оливер и сам не заметил, как это вошло в привычку — постоянно смотреть на мистера Каулитца. В один из дней он решил проверить свои навыки в рисовании и начал выводить на полях тетради портрет учителя прямо с натуры. Он настолько увлёкся, что даже не заметил, как закончился урок. В спешке Оливер сдал тетрадь, совсем забыв вырвать страницу с рисунком. Позже Билл сидел в своём кабинете и проверял тетради с заданиями. Наткнувшись на тетрадь Оливера, он вдруг замер. Со страницы на него смотрел его собственный портрет — аккуратный, красивый, почти живой. Можно было с уверенностью сказать: у мальчика был настоящий талант. На следующий день Каулитц попросил Оливера задержаться после урока. Тот и не подозревал, что разговор пойдёт о его тетради. Билл достал её, открыл на нужной странице и молча указал на рисунок. У Оливера сердце забилось быстрее от страха — его поймали. — Знаешь… у тебя талант, — задумчиво произнёс Билл, переводя взгляд с рисунка на нервного Оливера, который уже покраснел до кончиков ушей. — Но я не уверен, что это именно то, на чём стоит сосредотачиваться на моих уроках. Сделаем вид, что я этого не видел? Или ты хочешь что-то объяснить? Оливер лишь нервно кивнул, не зная, что ещё сказать. — У тебя много ошибок в заданиях, — продолжил Билл уже мягче. — Я могу предложить тебе дополнительные занятия после уроков. Будешь приходить ко мне домой на репетиторство. Как тебе такая идея? Оливер не мог поверить своим ушам. Это был шанс видеть Каулитца чаще — не в шумном классе, а один на один. — Я не откажусь от знаний. Спустя неделю Билл назначил новое занятие. Оливер долго не решался войти, в нерешительности замирая перед дверью, но всё же заставил себя постучать. Когда дверь распахнулась, на пороге показался Каулитц. Сегодня он выглядел непривычно: по-домашнему мягкий образ, отсутствие яркого макияжа и свободная одежда вместо привычных облегающих нарядов. Квартира Билла встретила Оливера уютом и приглушённым тёплым светом. Они устроились за столом. Билл тут же принялся раскладывать листы с заданиями, объясняя тему и плавно ведя карандашом по тетради. Но Оливер почти не слышал его слов. Весь его мир сузился до кончиков пальцев Каулитца — худых, длинных и изящных. То, как мягко они сжимали карандаш, вызывало в голове Оливера совсем не учебные образы. Мысли начали предательски путаться. Он живо представил, как эти самые пальцы вместо карандаша обхватывают его напряжённую плоть, как они сжимаются, даря невыносимое наслаждение. Внизу живота разлился тягучий жар, штаны стали тесными, но Оливер из последних сил сохранял невозмутимый вид до самого конца занятия. Едва оказавшись дома, Оливер практически влетел в квартиру. Тесная ткань джинсов больно сдавливала пах, который пульсировал от долгого сдерживания. Не включая свет, он ворвался в ванную и дрожащими руками рванул ремень. Освободившись от одежды, он тяжело опёрся ладонью о холодный кафель, а другой рукой судорожно обхватил себя. Закрыв глаза, он мгновенно вернулся в ту уютную комнату. Перед внутренним взором стояли те самые руки Билла. Оливер начал двигаться, сначала резко и рвано, пытаясь унять первый зуд, но затем замедлился, представляя, что это не его собственная ладонь, а тонкие пальцы Каулитца ласкают его, дразня и доводя до предела. С каждым движением образ становился всё четче: шёпот Билла над ухом, случайное касание плечом, запах его парфюма. Оливер закусил губу, чтобы сдержать стон, выгибаясь навстречу воображаемым рукам. Напряжение достигло пика, и через мгновение горячая волна разрядки выбила почву из-под ног, оставляя после себя лишь тяжёлое дыхание и звенящую тишину ванной комнаты.

Скучные школьные дни тянулись своим чередом. Немного радости приходило лишь после последнего звонка, когда наконец можно было идти домой. Оливер был одним из тех, кто по-настоящему ждал этого звука: во время уроков он рассеянно смотрел в окно, а после контрольных нередко сдавал почти пустые листы. У него было плохое зрение, и он носил очки, но это вовсе не делало его «ботаном», как любили шептаться в школе. Он не был из тех, кто портит глаза за бесконечным чтением книг. Однако однажды всё изменилось. В школу пришёл новый учитель немецкого языка. В тот день Оливер так и не смог его увидеть, но по рассказам других учеников и даже учителей было ясно одно — этот человек совершенно не вписывался в привычную атмосферу школы. И вот наконец Оливер дождался урока немецкого. Когда он вошёл в класс, у него едва не отвисла челюсть. У доски стоял он — тот самый новый учитель. Его стиль казался здесь почти чужеродным: облегающая одежда подчёркивала худощавую фигуру, волосы были уложены с начёсом, глаза выделены чёрными тенями, а на тонких пальцах поблёскивало множество аксессуаров. Оливер невольно сглотнул и, не сводя взгляда, прошёл к своей парте. Он не мог оторвать глаз от Билла. Через несколько минут прозвенел звонок. Билл повернулся к классу, и раздался его голос — мягкий, с лёгким немецким акцентом, звучавший для Оливера почти как музыка. — Здравствуйте, ребята. Я новый учитель немецкого языка, меня зовут мистер Каулитц. Сам урок Оливер почти не слушал. Всё его внимание было приковано к Биллу, который увлечённо объяснял материал у доски, время от времени переходя на немецкий. Оливер и сам не заметил, как это вошло в привычку — постоянно смотреть на мистера Каулитца. В один из дней он решил проверить свои навыки в рисовании и начал выводить на полях тетради портрет учителя прямо с натуры. Он настолько увлёкся, что даже не заметил, как закончился урок. В спешке Оливер сдал тетрадь, совсем забыв вырвать страницу с рисунком. Позже Билл сидел в своём кабинете и проверял тетради с заданиями. Наткнувшись на тетрадь Оливера, он вдруг замер. Со страницы на него смотрел его собственный портрет — аккуратный, красивый, почти живой. Можно было с уверенностью сказать: у мальчика был настоящий талант. На следующий день Каулитц попросил Оливера задержаться после урока. Тот и не подозревал, что разговор пойдёт о его тетради. Билл достал её, открыл на нужной странице и молча указал на рисунок. У Оливера сердце забилось быстрее от страха — его поймали. — Знаешь… у тебя талант, — задумчиво произнёс Билл, переводя взгляд с рисунка на нервного Оливера, который уже покраснел до кончиков ушей. — Но я не уверен, что это именно то, на чём стоит сосредотачиваться на моих уроках. Сделаем вид, что я этого не видел? Или ты хочешь что-то объяснить? Оливер лишь нервно кивнул, не зная, что ещё сказать. — У тебя много ошибок в заданиях, — продолжил Билл уже мягче. — Я могу предложить тебе дополнительные занятия после уроков. Будешь приходить ко мне домой на репетиторство. Как тебе такая идея? Оливер не мог поверить своим ушам. Это был шанс видеть Каулитца чаще — не в шумном классе, а один на один. — Я не откажусь от знаний. Спустя неделю Билл назначил новое занятие. Оливер долго не решался войти, в нерешительности замирая перед дверью, но всё же заставил себя постучать. Когда дверь распахнулась, на пороге показался Каулитц. Сегодня он выглядел непривычно: по-домашнему мягкий образ, отсутствие яркого макияжа и свободная одежда вместо привычных облегающих нарядов. Квартира Билла встретила Оливера уютом и приглушённым тёплым светом. Они устроились за столом. Билл тут же принялся раскладывать листы с заданиями, объясняя тему и плавно ведя карандашом по тетради. Но Оливер почти не слышал его слов. Весь его мир сузился до кончиков пальцев Каулитца — худых, длинных и изящных. То, как мягко они сжимали карандаш, вызывало в голове Оливера совсем не учебные образы.

алкоголя на его языке. Он не стал ждать. Избавившись от собственной одежды, Том развел колени брата в стороны, усаживаясь между ними. Билл почувствовал обжигающий жар его плоти, прежде чем он одним мощным и резким толчком вошел до самого упора. Резкая вспышка боли заставила выгнуть спину и вцепиться пальцами в простыни. Том не давал передышки, вбиваясь в брата снова и снова, заставляя кровать скрипеть в такт его грубым движениям. Его шепот у самого уха был полон хриплой страсти: «Мой... только мой, чертов ботаник...». В этот момент в комнате не существовало ни школы, ни родителей, ни репутации — только этот запретный, сводящий с ума ритм и вспышки наслаждения, ослепляющие похлеще, чем свет в глаза без очков.

Но за этим фасадом безразличия Том скрывал бурю. В последнее время он стал еще агрессивнее и замкнутее, почти перестав контактировать с Биллом дома. Билл не понимал, что происходит, пытался заговорить с братом, но натыкался лишь на вспышки ярости. Том начал пропадать на вечеринках, много пил, пытаясь заглушить алкоголем мысли, которые пугали его самого. Эти чувства к брату начали проявляться давно: он ловил себя на том, что слишком долго засматривается на профиль Билла в классе или украдкой наблюдает за его телом, когда тот выходил из душа, обернутый полотенцем. В один из вечеров Том снова ушел на вечеринку, наплевав на предупреждения. Мама была в ярости. — Ну мам… — уныло вырвалось изо рта Билла, когда он поднял глаза от учебника. — Пусть делает что хочет. — Билл. Иди за братом и приведи его домой. Это не обсуждается! — отрезала она и вышла, не дав вставить ни слова. Тяжело вздохнув, Билл натянул свитер и джинсы, поправил очки и вышел в темноту. Ветер пробирал до костей, и ты ускорил шаг, направляясь к старому дому, о котором гудела вся школа. Поднявшись на нужный этаж, он замер перед дверью, из-под которой гремела музыка. — Мне точно сюда… — буркнул он под нос и вошел. Внутри пахло спиртным, табаком и потом. Протискиваясь сквозь толпу пьяных подростков, Билл обыскал весь дом, пока не нашел брата в самой дальней комнате. Он сидел на кровати с полупустой бутылкой, выглядя странно решительным. — Вот ты где, Том! Идем домой! Тебя мама ждет! — раздраженно крикнул Билл. Том медленно поднялся, сверля брата взглядом, от которого по спине пробежал холодок. Билл инстинктивно попятился к выходу. — Все, пошли скорее… нас мама… Он не успел договорить. Том захлопнул дверь на замок, молниеносно сократил расстояние и схватил Билла за плечи. — Том! Ты чего?! — вскрикнул брат, но тот уже повалил его на кровать, придавливая своим тяжелым телом. Билл пытался вырваться, брыкался, дергал ногами и руками, но брат был намного сильнее. Он впился губами в его шею, обжигая кожу горячим дыханием. Том действовал грубо, словно выплескивая всю ту злость и желание, что копились в нем годами. Его губы жадно всасывали кожу на шее брата, оставляя яркие, горящие засосы. Билл чувствовал, как тяжелое тело полностью блокирует движения, а руки Тома тем временем уже рыскали по его свитеру, бесцеремонно задирая ткань вверх. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывались лишь сдавленные всхлипы. Том перехватил его запястья одной рукой, вжимая их в подушку над головой брата, а второй рукой резко расстегнул джинсы. Его ладонь нырнула внутрь, обхватывая орган, который уже непроизвольно отозвался на близость брата. Том сжал пальцы, начиная двигаться в быстром, рваном темпе, отчего дыхание младшего сбилось, а внизу живота все стянуло тугим узлом. Билл зажмурился, когда губы брата накрыли его, заглушая стон, и он почувствовал вкус

Билл всегда был самым тихим ребенком в семье. Он носил очки с толстыми линзами и с самого детства предпочитал шумным играм общество книг и сложных задач по математике. Пока другие дети бегали с мячом, Билл читал сказки и решал уравнения. В старшей школе это увлечение обернулось для него успехом в учебе: он схватывал знания на лету, щелкал контрольные как орешки и заслуженно стал лучшим учеником в классе. Однако за это на него навесили ярлыки «тихони» и «ботаника». Билл старался не обращать внимания на насмешки, пока дело не доходило до открытой агрессии — когда его забивали в угол коридора и отбирали очки, оставляя беспомощно щуриться. Самым болезненным было то, что все вокруг просто стояли и смотрели, не пытаясь вмешаться. В конце того же коридора часто стоял его родной брат, Том. Он молча наблюдал за унижениями Билла, но в его глазах не было сочувствия — только холод и жгучий стыд. За все годы учебы Том ни разу не заговорил с братом в стенах школы. Он делал вид, что не знает его, что они не живут под одной крышей и что когда-то в детстве они не делили одни и те же игрушки, сидя на ковре в гостиной. Том был слишком популярен среди своих друзей, слишком дорожил своей репутацией «крутого парня», чтобы признать родство с «неудачником». Но за этим фасадом безразличия Том скрывал бурю. В последнее время он стал еще агрессивнее и замкнутее, почти перестав контактировать с Биллом дома. Билл не понимал, что происходит, пытался заговорить с братом, но натыкался лишь на вспышки ярости. Том начал пропадать на вечеринках, много пил, пытаясь заглушить алкоголем мысли, которые пугали его самого. Эти чувства к брату начали проявляться давно: он ловил себя на том, что слишком долго засматривается на профиль Билла в классе или украдкой наблюдает за его телом, когда тот выходил из душа, обернутый полотенцем. В один из вечеров Том снова ушел на вечеринку, наплевав на предупреждения. Мама была в ярости. — Ну мам… — уныло вырвалось изо рта Билла, когда он поднял глаза от учебника. — Пусть делает что хочет. — Билл. Иди за братом и приведи его домой. Это не обсуждается! — отрезала она и вышла, не дав вставить ни слова. Тяжело вздохнув, Билл натянул свитер и джинсы, поправил очки и вышел в темноту. Ветер пробирал до костей, и ты ускорил шаг, направляясь к старому дому, о котором гудела вся школа. Поднявшись на нужный этаж, он замер перед дверью, из-под которой гремела музыка. — Мне точно сюда… — буркнул он под нос и вошел. Внутри пахло спиртным, табаком и потом. Протискиваясь сквозь толпу пьяных подростков, Билл обыскал весь дом, пока не нашел брата в самой дальней комнате. Он сидел на кровати с полупустой бутылкой, выглядя странно решительным. — Вот ты где, Том! Идем домой! Тебя мама ждет! — раздраженно крикнул Билл. Том медленно поднялся, сверля брата взглядом, от которого по спине пробежал холодок. Билл инстинктивно попятился к выходу. — Все, пошли скорее… нас мама… Он не успел договорить. Том захлопнул дверь на замок, молниеносно сократил расстояние и схватил Билла за плечи. — Том! Ты чего?! — вскрикнул брат, но тот уже повалил его на кровать, придавливая своим тяжелым телом. Билл пытался вырваться, брыкался, дергал ногами и руками, но брат был намного сильнее. Он впился губами в его шею, обжигая кожу горячим дыханием. Том действовал грубо, словно выплескивая всю ту злость и желание, что копились в нем годами. Его губы жадно всасывали кожу на шее брата, оставляя яркие, горящие засосы. Билл чувствовал, как тяжелое тело полностью блокирует движения, а руки Тома тем временем уже рыскали по его свитеру, бесцеремонно задирая ткань вверх. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывались лишь сдавленные всхлипы. Том перехватил его запястья одной рукой, вжимая их в подушку над головой брата, а второй рукой резко расстегнул джинсы. Его ладонь нырнула внутрь, обхватывая орган, который уже непроизвольно отозвался на близость брата. Том сжал пальцы, начиная двигаться в быстром, рваном темпе, отчего дыхание младшего сбилось, а внизу живота все стянуло тугим узлом.