sororitas

так комично от «охраны здоровья семьи и репродукции», когда ты не глупа и информирована о том, с чем наиболее часто и сильно коррелирует отказ женщине в аборте и, соответственно, насильственное сохранение беременности — для здоровья и благополучия жизни женщины, а также для жизни уже существующих детей женщины, если они имеются. например, вы знали, что уже рождённые дети матерей, которым отказали в аборте при новой беременности, в 3 раза чаще оказывались за чертой бедности по сравнению с детьми матерей, сделавших аборт? и вообще, около 60% женщин, идущих на аборт, уже имеют одного или нескольких детей. они часто делают аборт именно для того, чтобы защитить ресурсы своих уже рождённых детей. а знали ли вы, что отказ в аборте на 100% коррелирует с невозможностью разорвать связь с домашним тираном и насильником? женщины, вынужденные родить от такого мужчины, оставались жертвами мужского физического и эмоционального насилия в течение многих лет после, в то время как женщины, сделавшие аборт, быстро и навсегда уходили от агрессоров (данные the turnaway ctudy, опубликовано в jama pediatrics). а то, что отказ в аборте увеличивает вероятность банкротства, выселения из жилья, банкротства по счетам и задолженностей на 78%. также выявлено, что финансовый удар от насильственного сохранения беременности длится минимум 5–10 лет (масштабное исследование национального бюро экономических исследований сша. nber, 2019; miller, wherry & foster — «the economic consequences of being denied an abortion»). вообще, интересно, как можно охранять что физическое, что психологическое здоровье путём насильственного сохранения беременности, а впоследствии и родов, а потом и вынужденного ухода и воспитания.

🔫Фрэнсис Глесснер Ли: убийство в миниатюре «Женские» хобби, по какой-то причине, любят обесценивать. Вяжешь или вышиваешь – бабушка. Строишь кукольные домики – инфантильная. История Фрэнсис Глесснер Ли, «матери судебной медицины» и первой женщины-капитана полиции в США показывает, что никогда нельзя недооценивать «детские» увлечения. 🔗Девочкой Фрэнсис любила истории про Шерлока Холмса и хотела стать медсестрой. Но у нее не было выбора. Вместо образования отец выдал девушку замуж в 20 лет. Единственной отдушиной в ее скучной жизни с нелюбимым мужем стали кукольные домики. А интерес Фрэнсис к расследованиям продолжал расти благодаря расссказам друга, который работал судмедэкспертом. 🔪Так бы и кончилась ее история увядшим потенциалом. Но в 58 лет Фрэнсис, давно в разводе, стала наследницей огромного состояния своего отца. На эти деньги она открыла в Гарварде факультет судебной медицины. Перед студентами встал вопрос – как практиковаться и не вредить настоящим местам преступлений? Тогда Фрэнсис объединила два своих любимых дела, и создала первую кукольную диораму со сценой убийства. 🫀Детализация работ поражает. Настоящая мастерица, она продумала все – от рабочей мышеловки до кровавых брызг, которые точно указывали на траекторию удара. Постройка миниатюр стоила тысяч долларов. И тысячи учеников смогли во всех подробностях проводить работу с местом преступления. ✋Своим гениальным подходом Фрэнсис удостоилась места в истории среди пионеров судебной медицины. Ее цикл из 20 диорам и по сей день используют на семинарах в лучших американских вузах.

Удивительно, как со временем меняются представления о том, что считается женственным, а что мужественным. То, как образ «девочки, помешанной на лошадях» превратился в стереотипно женственную черту, заслуживает отдельного исследования. Взгляните на классические детские книги. Ещё в 1950-х и начале 1960-х годов девочку, одержимую лошадьми, часто изображали странной или пацанкой. А сама идея о том, что страстная любовь к лошадям с раннего детства, игрушечные лошадки и отчаянное желание иметь собственного коня — это что-то «для девочек», а не «для мальчиков», привела бы человека XIX века или более ранней эпохи в настоящий шок. Здесь, возможно, напрашивается мысль о том, что когда содержание и верховая езда на лошадях перестали быть необходимыми для функционирования общества и превратились в более «несерьёзное» или «развлекательное» занятие, их довольно быстро начали воспринимать как что-то глупое, девчачье и предназначенное для женщин. Но что я знаю. Я даже писала работу об этом явлении на курсе по исследованию маскулинности в университете. В частности, о том, как туфли на высоком каблуке изначально были практичным элементом экипировки персидской кавалерии, помогавшим всадникам удерживать ноги в стременах. Благодаря этой ассоциации каблуки позже стали популярным предметом моды и символом статуса среди европейской знати. Однако после так называемого «Великого мужского отречения» XVIII–XIX веков мужчины начали отказываться от роскоши в пользу практичности, и каблуки постепенно остались исключительно частью женской моды. Я тогда шутила, что есть два гендера — это «Эстетика» и «Практичность», но, если задуматься, в этом есть доля правды. #hikkikomorii

если биологический пол был достаточно реальным для того, чтобы мужчины веками угнетали нас из‑за него, значит, он достаточно реален и для того, чтобы мы заслуживали движения, в центре которого — освобождение женщин [от мужчин и патриархата].

беда в том, что для женщин быть «хорошей» часто означает мириться с тем, с чем вообще не стоит мириться. сколько раз какой‑нибудь неприятный тип садился слишком близко ко мне в автобусе и сверлил взглядом, а я боялась просто встать и пересесть — вдруг я его обижу? мы улыбаемся, когда к нам пристают на улице или лезут с ухаживаниями всякие негодяи. мы смеёмся над сексистскими шутками. мы усваиваем, что если у нас есть твёрдое мнение, нас назовут стервами, а если разозлимся — истеричками. когда мы говорим, чего хотим, нас называют напористыми или агрессивными. часть обучения «женственному» поведению — это научиться вежливо улыбаться, когда кто‑то ведёт себя грубо. женственность долгое время связывали с пассивностью и покорностью. мужчины сражаются, а женщины хихикают и тихо кипят от злости. – women and girls don’t need to be told to be nicer, meghan murphy.

🇺🇦 Парламент Украины легализовал порнографию. Законопроект, отменяющий ответственность за изготовление и распространение порнографии, принят в первом чтении. 🔴 Спутник Ближнее зарубежье в MAКС

Лучше поздно, чем никогда: Из Германии в Афганистан отправили очередной депортационный рейс. На борту — обвиняемые в убийствах и изнасилованиях Новый депортационный рейс вылетел сегодня из Лейпцига в Афганистан. По данным BILD, чартер уже приземлился в Кабуле. На борту находился 31 гражданин Афганистана. По данным МВД Германии, подавляющее большинство этих людей совершили тяжкие или особо тяжкие преступления. Список варьируется от убийств и покушений на убийство до разбоев, изнасилований, сексуального насилия над детьми и нанесения тяжких телесных повреждений. Большинство депортированных отбывали тюремное заключение или содержались под стражей в ожидании высылки. «Депортация в Афганистан будет проводиться последовательно. У тех, кто угрожает нашей безопасности, нет никаких шансов остаться в Германии. Наше общество прямо заинтересовано в том, чтобы преступники покидали страну», — заявил BILD министр внутренних дел Германии Александр Добриндт. При этом, по данным МВД, в группу депортируемых также входил один гражданин Афганистана, который был обязан покинуть страну, но не имел судимости. Источник: BILD

squidtimesthreee (tt)

ясно, дальше можно не читать

Только представьте: мучаешься 9 месяцев, вынашивая ребенка, рожаешь, испытывая дикие боли, потом кормишь его, несмотря на трещины на сосках, подтираешь ему попу, растишь, вкладываешь кучу денег в его развитие, а потом он вырастает и пишет в интернете вот это

В Подмосковье задержали иеромонаха по делу о сексуализированном насилии над 11-летней девочкой На днях силовики задержали 44-летнего иеромонаха Огнева у храма в Химках. Следствие считает, что в феврале этого года он познакомился с 11-летней девочкой из Ленинградской области во «ВКонтакте», где использовал вымышленное имя, и убедил девочку прислать ему интимные фотографии. Уголовное дело о насильственных действиях возбуждено СК Гатчины в марте этого года. Задержанный признал, что переписывался со школьницей и получил от нее снимки. В ближайшее время суд должен избрать ему меру пресечения. Мужчина является иеромонахом и ранее служил в Спасо-Преображенском мужском монастыре в Муроме. Там журналисткам сообщили, что он давно уехал оттуда и жил на Афоне. ▪️ФемНовости▪️

"Неудобный факт: замужество — это ад для женщин" Однажды на семейных посиделках моя тетя спросила, когда я уже выйду замуж, и я ответила "когда увижу счастливую женщину в браке", и внезапно все женщины старшего поколения неловко затихли

2/3 также важно учесть, что это именно женщины чаще приписывают одежде определённые защитные или освобождающие функции, в то время как мужчины могут видеть её совершенно иначе. это женщины считают и хотят верить в то, что определённая одежда возвращает им субъективность и делает их в глазах других полноценными и равноправными людьми. стремление через одежду и вообще через внешний вид вернуть себе субъективность и банальное человеческое уважение происходит потому, что женщины живут в мире, где их тело постоянно оценивается, комментируется и контролируется. исследования барбары фредриксон и томи‑энн робертс (1997, теория объективации) показывают: девочки уже с 12–13 лет усваивают, что их внешний вид — это «социальная валюта»; как следствие, из‑за этого женщины разрабатывают стратегии «управления взглядом». одежда становится инструментом для управления этим взглядом. исследование quinn, kallen & cathey (2006) показало: женщины, сообщавшие о высоком уровне самообъективации, чаще выбирали одежду, которая либо «скрывает формы», либо «подчёркивает их контролируемым образом». в обоих случаях мотив был один — взять под контроль то, как их видят другие. женщины наделяли одежду функцией «защиты от оценки», даже если объективно она не защищала. эксперимент gervais, vescio & allen (2011): женщинам показывали фотографии других женщин в разной одежде (открытой и закрытой). те, кто сами практиковали ношение закрытой одежды, оценивали её как «возвращающую достоинство» и «снижающую сексуализацию». женщины, носившие открытую одежду, оценивали её как «выражение свободы». одна и та же одежда получала разные значения в зависимости от того, как женщина позиционировала себя в системе объективации. одни женщины (и мужчины) считают, что хиджаб или никаб — это потакание мужским фантазиям о послушной женщине, которая является его собственностью, и, соответственно, её тело, подобно объекту, принадлежит только ему: он ей владеет. другие считают, что открытая одежда, например мини‑юбки, — это потакание мужским фантазиям о легкодоступных горячих нимфоманках, которые существуют только для мужского удовлетворения. думать, что просто какая‑то определённая одежда возвращает женщинам субъективность, — это брать и отрицать обесчеловечивание женщин по признаку пола. это отрицать историческое, вековое и системное угнетение женщин мужчинами на почве ненависти к полу. мужчины сексуализируют, объективизируют и обесчеловечивают женщин потому, что они женщины, а не потому, что на них определённая одежда. потому что мужчины выросли в социализации и живут в культуре, которая научила их женоненавистничеству и которая позволяет им так относиться к женщинам. система поощряет это. почему-то я не подвергаю женщин той же сексуализации из-за их одежды. почему-то у меня уважение к женщинам не зависит от того, в какой они одежде. почему-то я не начинаю считать женщин менее людьми, менее личностями и менее субъектами только из-за того, какая на них одежда. почему-то я способна на это. почему-то я не пытаюсь использовать определённую одежду на женщинах против них. так, может, дело не в одежде как таковой, а в патриархальной системе, которая, пытаясь контролировать женщин, наделяет одежду определёнными свойствами и тем самым учит мужчин (и женщин) тому, что одежда на женщинах определяет женщин и требует к женщинам, в зависимости от их одежды, определённого отношения? в патриархате тело женщины и одежда на ней постоянно подвергаются тому, что её лишают нейтральности: тело женщины — это не просто человеческое тело, любая одежда на женщине — это не просто тряпки, это всегда что‑то значит, всегда что‑то несёт в себе, всегда имеет цели, этому всегда придают особые смыслы. женщина в абсолютно любой одежде в патриархате никогда не будет восприниматься как среднестатистический мужчина в футболке и шортах.

1/3 «хиджаб и прочее спасает от объективации и сексуализации. возвращает женщинам субъективность в глазах окружающих». сексуализация — это процесс, при котором человеку или части её тела приписывается исключительно сексуальное значение, часто вне её воли или контекста. это когда на женщину смотрят и видят не личность, а «набор эрогенных зон». хиджаб действительно может снизить уровень прямого визуального сексуального оценивания, потому что скрывает формы и волосы — те маркеры, которые в патриархальной культуре мгновенно считываются как «сексуальный призыв». но здесь кроется первая иллюзия. дело в том, что сексуализация — это не только про то, что видно. это про то, что думают и хотят. можно быть полностью покрытой с ног до головы и при этом подвергаться фетишизации. например, хиджаб сам по себе стал сексуальным фетишем в определённых кругах. существуют порнографические жанры с «muted» или «hijabi» тегами. анализ контента на pornhub (2019–2020) показал всплеск запросов «hijab» на 347% за 3 года. в таком случае хиджаб не отменяет сексуализацию, а просто даёт ей новую, извращённую форму — «запретный плод», «экзотика», «скрытая страсть». женщина всё равно остаётся объектом для сексуального сценария, просто сценарий меняется. кроме того, покрытые женщины не перестают сталкиваться с мужским сексуализированным насилием, а статистика по мужскому сексуализированному насилию в отношении женщин в странах, где требуется обязательное и жёсткое покрытие женщин, неутешительная. то есть сами по себе тряпки на теле роли не играют: мужчины поступают так с женщинами, потому что хотят, потому что могут, считают правильным, допустимым; потому что такое отношение от мужчин в отношении женщин поддерживает патриархальная система. теперь объективация. это лишение человека субъектности, превращение её в инструмент для чужих целей. сексуализация — это лишь один из видов объективации. объективация может быть и несексуальной: когда женщину воспринимают как «машину для рождения детей», «прислугу», «статусную вещь мужа». хиджаб в патриархальном контексте часто выполняет именно эту функцию: он делает женщину символом «чести семьи», знаком религиозной принадлежности, объектом, чьё тело имеет значение только для других — для отца, мужа, общества, бога. её тело всё так же принадлежит коллективному взгляду, только теперь это взгляд не похоти, а контроля. например, вспомните тот факт, что люди постоянно оценивают, обсуждают, осуждают и пытаются контролировать внешний вид именно мусульманских женщин, а не мусульманских мужчин. и даже не мусульманских женщин и мужчин вместе. вы вообще заметили, что соблюдение религиозной правильности требуют значительно чаще именно от религиозных женщин? именно женщина воспринимается как «носительница чести» своего мужа, своей семьи, общины, религии, национальности и целой страны, а её возможное «нарушение» — как публичный позор для всего этого. люди настолько боятся этого позора, что существует убийство женщин на почве «защиты чести». убить неугодную дочь, чтобы «защитить честь» своей семьи. – когда я сняла хиджаб в 28 лет, мать три месяца не разговаривала со мной. она сказала: «ты опозорила отца перед всей мечетью. теперь будут говорить, что он плохой мусульманин, раз не смог воспитать дочь». никто не упрекнул моего брата, который не молится и пьёт. его называют «светским», а меня — «падшей» (сара, 34 года, сша, пакистанская иммигрантка).