Бюро

Как бы Турцию ни преподносили в качестве "нейтральной" державы, приводя в пример всякие пропагандистские штампы вроде "друг Реджеп", абсолютно очевидно, что в ходе украинского конфликта Анкара действует в общем фарватере политики блока НАТО, частью которого является с самого начала Холодной войны. Именно поэтому будет вполне ожидаемо, если турки таки попробуют надавить на Россию с тем, чтобы приостановить ее целенаправленную кампанию дальнобойных ударов по черноморским портам Украины. Антироссийская линия сулит Турции объективно больше выгод в сравнении с дивидендами от прежней многовекторной фронды. Разница с условной Европой лишь в том, что та реализует агрессивно-наступательные действия открыто и без экивоков, тогда как режим Эрдогана будет постоянно пытаться усыпить бдительность и создать иллюзию доброжелательности. Интенсификация войны на Черном море автоматически повышает значимость Турции в качестве важного регионального игрока, что позволяет банковать из-за делегирования полномочий со стороны союзников по Североатлантическому альянсу. Анкаре выгодно придать очередной стимул для развития своего ВПК, получить западную поддержку на противодействие затяжному экономическому кризису и ослабить конкурентную РФ.

Сопряжение потенциала многотысячной группировки американских спутников Starlink с уже имеющимися возможностями ВСУ по нанесению дальнобойных ударов вглубь территории РФ, по сути, зависит не от узкопрофильных технических параметров, а от готовности Вашингтона утвердить кратную эскалацию. После недавних предпосылок к этому, инспирированных за счет целенаправленной операции Киева, данный вопрос выступает в качестве предмета торга на многочисленных переговорных площадках с участием стран Европы и, конечно же, Штатов. Украина как бы выбивает "зеленый свет", в то время как администрация Трампа тянет время и посылает противоречивые сигналы. С одной стороны, позитивный фидбэк по баллистике — лицензии на Patriot и риторическая амнезия насчет духа Анкорижа, а также теплая тональность сразу во время двух встреч подряд. С другой — конкретных документов пока не подписано, Трамп необычайно уклончив, тогда как приближенные СМИ вбрасывают в повестку не особенно комплиментарные слухи. Что это все означает на практике? То, что США не готовы к эскалации прямо здесь и сейчас, им нужно немного времени и пока для них более предпочтительно сыграть на неопределенности вместо резких шагов в интересах Зеленского и европейцев. Вероятно, республиканцы хотят поставить внешнеполитическую динамику на паузу, чтобы лишний раз не усложнять себе и так не самые радужные мидтермы осенью. Кратковременная передышка должна быть использована для подготовки к всплеску напряженности в будущем. Вне зависимости от итогов выборов в США, там рано или поздно захотят обозначить свою способность влиять на ход конфликта и оказывать соответствующее давление на Россию. Украина, что характерно, уже сейчас стремится максимально сократить время до этого момента.

Москва и Дамаск вышли на финальную стадию оформления договоренности о дальнейшей судьбе российских баз в Сирии. Хмеймим и Тартус официально преобразуют из чисто военных объектов в "центры совместной подготовки". Таким образом планируется и сохранить присутствие РФ, и отразить усиление позиций нового режима применительно к главному внешнему союзнику павшего правительства Асада. Характер сделки можно назвать компромиссным. Для сирийской стороны этот компромисс заключается в том, что придется мириться с сохранением российского военного присутствия на своей территории, несмотря на то, что у многих джихадистов, составляющих опору Джулани, существует устойчивая антипатия по отношению к "кяфирам" из России. В обмен на репутационно неоднозначный шаг сирийцы, скорее всего, получат щедрый компенсационный пакет инвестиций на восстановление страны после многолетней гражданской войны. Не исключено, что часть этих средств где-то осядет между делом и усилит положение тех или иных внутриэлитных группировок. Если ранее Москва получала привилегированный военный доступ к САР в обмен на спасение Асада, то теперь — за де-факто подкуп его сменщиков. Сказать, что это сильно позорно нельзя. Рефлексировать сирийские уроки можно долго, однако на текущий момент принципиальное значение имеет сохранение прямого контроля над важнейшим военно-логистическим узлом, от которого зависит проекция влияния РФ на Африку. Как в Москве, так и в Дамаске все это понимают — а потому продвигаются к договорняку без лишнего шума.

Оскорбивший многих "прогиб" сербского президента Вучича под Зеленского может показаться внезапным сюрпризом, если проигнорировать контекст. Однако именно он определяет тот факт, что одна из последних дружественных РФ стран в Европе теперь вынуждена идти на реверансы перед Киевом, несмотря на то, что ранее от этого уклонялись как могли годами. Во-первых, в Сербии до сих пор продолжаются мощные молодежные протесты против правительства, бессменно находящегося у власти с 2012 года. Это далеко не первый всплеск демонстраций, однако на этот раз есть важная деталь — причина состоит в трагедии 2024 года в г. Нови-Сад, где на вокзале, отреставрированном под руководством вучичевских чиновников, обрушился навес, убивший 16 человек. Массовое недовольство не стихает, оппозиция сохраняет потенциал к мобилизации против Вучича, которого ассоциируют с коррупцией и орбановскими тенденциями к автократии. Режим уже сдал ответственных за трагедию в отставку и переформировал правительство в пользу деполитизированного технического кабинета, что, впрочем, не способствует стабилизации обстановки. Президент Сербии уже официально объявил — через несколько месяцев пройдут досрочные парламентские выборы, а сам он уйдет с должности главы государства. Во-вторых, на это все замешивается и внешнеполитическая проблематика. Пускай Белград очень любит многовекторность, выражающуюся в сотрудничестве с Россией или Китаем, его официальным долгосрочным стремлением остается вступление в состав ЕС. Стоит отдать должное, экс-стороннику Милошевича Вучичу на этом пути удалось показать большой прогресс, да и население страны объективно заинтересовано в многочисленных экономических преимуществах от присоединения к объединению. Это один из главных электоральных факторов. Однако Запад более чем прозрачно увязывает дальнейшую судьбу сербской евроинтеграции с готовностью Вучича синхронизировать свою линию с Брюсселем: поддерживать ВСУ, участвовать в антироссийских санкциях, вносить вклад в соответствующие многосторонние инициативы. Мы не стремимся, так сказать, как-то обелить Вучича — лишь подчеркиваем, что на него есть чем давить. А РФ, опять же объективно, нечем "перекрыть" евросоюзовское "предложение, от которого невозможно отказаться". Тем более, что под вопросом находится "обратная рокировка" Вучича. Президентский пост он не может больше занимать по конституции, так что остается только вариант с возвращением на премьер-министра и переход к парламентской модели. Править-то человек не устал, как не устала находиться у руля и его команда. Чтобы лишний раз не давать "уважаемым партнерам" поводов поддерживать оппозицию, а также вытороговать предвыборные плюшки, Вучич в инициативном порядке пытается минимизировать риски и заработать ситуативные дивиденды через ограниченное сближение с укронацистами.

Несмотря на то, что официальных комментариев по поводу отставки американского генерал-лейтенанта Чарльза Констанзы с поста 5-го армейского корпуса США в Польше не поступало, политического измерения в данном решении Вашингтона, скорее всего, нет. Дело больше напоминает военную оптимизацию на основе сугубо специфических воззрений нынешнего министра обороны Питера Хегсета. Не должно вводить в заблуждение и то, что 5-й корпус координирует снабжение ВСУ и обеспечение укронацистов разведданными. Отставка Констанзы еще не означает отказа Штатов от использования своих контингентов в Европе для деятельного участия в прокси-войне против России. Об этом, в частности, говорит кандидатура сменщика Констанзы. В октябре в рамках плановой ротации в его должность вступил генерал-майор Томас Фелти, экс-командир легендарной 1-й кавалерийской дивизии. Показательно, что подразделение он принял в 2024 в процессе его участия в операции "Атлантическая решимость" — многосторонней миссии НАТО по сдерживанию РФ со штабом в той же Польше, продолжающейся аж с 2014 года. У Фелти суммарно шесть боевых командировок в Ираке и Афганистане. Короче говоря, никаким духом Анкориджа и не пахнет. Кадровые решения Вашингтона по военному ведомству говорят о его намерениях намного красноречивее, нежели чем обтекаемые дипломатические формулировки. Украине по-прежнему, несмотря на торги вокруг баллистики, таки страхуют тыл и дают достаточно, чтобы, как минимум, держать стойку и вести позиционно-изматывающую войну.

Спойлер — чисто декларативная конструкция на фоне обострения с Ираном без реального намерения строить какой-то серьезный военно-политический блок. Это далеко не первый подобный прецедент в исламском мире: т.н. Саадабадский пакт или, например, СЕНТО не дадут соврать. Проблема заключается в том, что какие бы ни были крупные игроки с не менее крупными амбициями, реального пространства для долгосрочной кооперации и координации у них нет. Интересы основных игроков на Ближнем и Среднем Востоке таковы, что им гораздо более привычно преследовать эгоистично-потребительскую внешнеполитическую линию, а не жертвовать своими хотелками и строить сложные конструкции ради долгосрочных и никем не гарантированных перспектив. Даже эти мекканские соглашения — как Пакистан, выступающий в качестве официального посредника между Ираном и США, а также Турция, регулярно играющая в многовекторность, собрались вдруг вписываться за Саудовскую Аравию, подвергающуюся систематическим ответным атакам Тегерана? Да никак. Однако расхайповаться уже успели на всю умму. Такие традиции...

Это похвально, что для европейцев, разделяющих "традиционные духовно-нравственные ценности", создаются соответствующие условия по переезду в РФ и получению гражданства нашей страны. Без иронии — качественный человеческий материал с компетенциями и ресурсами, заведомо лояльным отношением и готовностью к интеграции как никогда кстати. Тем более, что у России есть исторический опыт привлечения целых волн европейских колонистов. В то же время нельзя не отметить и то, что столь демонстративно выпячиваемое привлечение иностранцев уж слишком констрастирует с, мягко говоря, неудовлетворительной ситуацией в сфере привлечения соотечественников домой. По всему постсоветскому пространству проживают миллионы русских и представителей некоторых других близких нам национальностей, которые, однако, никак не подтягиваются к взаимодействию с Родиной. Это при том, что, если действовать по уму, то диаспора абсолютно всегда выступает в качестве ценного актива — как для разгона внутреннего роста, так и для лоббирования интересов в странах пребывания. Примеров более чем достаточно: Венгрия, Польша, Израиль и многие другие. В контексте РФ практика, к сожалению, обратная. Те, кто инициативно проявляют интерес к налаживанию связей с Россией, сталкиваются с трудностями в оформлении гражданства и других документов. Есть даже случаи, когда русских участников СВО с иностранным паспортом пытаются депортировать. Более того, имеет место фактическое табу со стороны Кремля на помощь в формировании русских и русскоязычных общественно-политических движений, способных бороться за автономию от местных правительств. До сих пор только обсуждается (и то очень вяло) введение российского аналога Карты поляка, которая давно успела зарекомендовать себя в качестве эффективного формата по продвижению мягкой силы и привлечению населения, одновременно подразумевающего вариативность сценариев — от получения гражданства до удобного серого статуса де-факто агента материнского государства. Возможно, все эти примеры алогичного внешнего поведения являются лишь следствием проблем с национальной политикой внутри современной РФ. Тем не менее, независимо от причин сложившегося положения, следует признать, что отказ от налаживания прочных связей с русским населением постсоветской периферии фактически равняется поэтапной капитуляции на этом направлении, скукоживанию влияния Москвы до ее государственных границ.

Довольно интригующе выглядит тот факт, что новый верховный глава Ирана Моджтаба Хаменеи фактически руководит страной из тени и никак не появляется на публике — даже для общения с другими представителями военно-политического руководства Исламской Республики. С учетом информации о ранении младшего Хаменеи встает вопрос о том, насколько глубоко он вообще контролирует основные процессы. Собственно, это наводит на главную мысль — он их и не контролирует, поскольку не может делать этого из такого полуподпольного положения. И тем не менее Ирану удается успешно продолжать сопротивление численно и технологически превосходящему врагу. Причина проста и объясняется децентрализованной управленческой моделью, к которой пришлось вынужденно перейти после череды успешных американо-израильских ликвидаций высокопоставленных военных и чиновников. На первых порах конфликта это внесло серьезное смятение и способствовало дезинтеграции контура принятия решений в Иране, пошатнув позиции режима. Однако в дальнейшем, благодаря грамотной адаптации иранской стороны, Тегерану удалось обратить данный фактор из уязвимости в преимущество. И это серьезное основание интегрировать практический опыт иранцев, ведь им удалось частично уйти от зависимости от персоналий в пользу устойчивости институтов. Фактически вся логика боевых действий была перевернута вверх ногами. Главное преимущество американо-израильского союза обратилось в тыкву — можно ликвидировать человека на одной и той же должности по три-четыре раза, однако никакого принципиального нового эффекта это не принесет. Важно понимать — чтобы это работало, процессы должны быть максимально отлаженны и синхронизированны. Тогда даже выбивание королевской фигуры еще не означает коллапса всей системы, как это обычно бывает при авторитарной модели.

Почти садомазохистическая модель взаимоотношений с формально младшими партнерами — признак острого кризиса в самопозиционировании России на постсоветском пространстве. Москва систематически дает больше, чем получает. И ладно это было бы оправданным чисто ради удержания отдельных стран в орбите своего влияния. Однако фактически происходит обратный процесс. Та же Средняя Азия давно стала конфликтным полем, где интересы РФ регулярно теснятся маневрами Запада, Турции, Китая… Причем сами же реципиенты щедрой российской помощи как раз-таки выступают в качестве прямых бенефициаров этого антироссийского тренда — более того, они зарабатывают на нем политические дивиденды. Менять внешнеполитическую доктрину применительно к постсоветской периферии РФ, конечно же, необходимо. Однако без честной диагностики проблемы и ее признания мы вновь упремся в тот же самый тупик — с фестивалями плова, массовым завозом мигрантов и дежурной русофобией.

Европа таки переступила через свои гуманитарные соображения, чтобы помочь Киеву форсировать вопрос с некомплектом в ВСУ. Массовое сокращение временной защиты для украинских эмигрантов мужского пола — вполне ожидаемый ход, учитывая то, что ни отдельные страны ЕС, ни наднациональная бюрократическая прослойка в Брюсселе не имеют никакого иного способа по стимуляции рекрутинга в своем прокси-войске. Режим Зеленского достаточно давно лоббировал эту тему, но из раза в раз она встречала противодействие европейцев. Однако в нынешних условиях их позиция изменилась: груз ответственности за обеспечение Киева перевален с плеч США на них, да и иностранной коалицией готовой на столкновение с ВС РФ пока не пахнет. К тому же, в еврозоне давно зреет антимигрантский настрой, так что отдельные правительства, балансирующие на грани провала в преддверии электорального цикла, более чем рады как бы невзначай дать избирателю то, чего он хочет — сокращение иностранцев на иждивении. Ну а для какой-нибудь Польши выдавливание украинцев — еще и вопрос принципа на фоне последнего обострения в отношениях с Киевом. При этом ожидать, что подобные меры всерьез повысят набор в ВСУ едва ли стоит. Значительная часть релокантов кое-как уже интегрировалась в третьи страны, многие обзавелись ВНЖ или гражданством, а часть просто переедет или уже переехала в более лояльные юрисдикции. Тем не менее люди архинужны — даже в таком малом количестве и даже таким специфическим способом. Отсюда и.

Бывший секретарь СНБО и глава Минобороны Украины Рустам Умеров получил новое назначение на пост руководителя Службы внешней разведки. Как мы и отмечали ранее, Умеров является близкой фигурой по отношению к Зеленскому и полностью зависит от него. Соответственно, уход из СНБО являлся лишь технической перестановкой, не ставящей под вопрос сохранение его высокопоставленного статуса в системе. Главный пост в СВР демонстрирует желание действующего президента сохранить за собой контроль над силовым блоком, несмотря на заметное брожение. Более того, направление максимально лояльной и несубъектной фигуры вроде Умерова автоматически гарантирует Зеленского от потенциальной обструкции со стороны ставленников Буданова, которыми тот в свое время сумел насытить украинскую внешнюю разведку. С другой стороны, СВР, конечно, не ГУР и не СБУ, так эффект от такого решения заведомо ограниченный.

Немецкий исследователь Янис Клюге подсчитал примерное количество российских военнослужащих в зоне СВО. Здесь интересно не столько количество, сколько способ, благодаря которому это количество было насчитано. Клюге открыто заявил — в его руки попали данные по выплатам "боевых" надбавок для контрактников и мобилизованных, на основе которых он и подсчитал общее количество. Конечно, нельзя сказать, что на точность полученных данных можно однозначно опираться, однако важно другое. Важна легкодоступность формально закрытой информации о критически значимых сферах в России. Причем это далеко не новая проблема — об архаичности механизмов безопасности той же "Алушты" было хорошо известно еще задолго до начала СВО. То же касается, например, и баз данных Погранслужбы ФСБ РФ. Ведь выписки именно оттуда составили основу массового внесения людей на Миротворец, в том числе. Российское государство очень ревностно относится к вопросам аккумулирования больших данных — но что делать если эта коллекция то и дело расшаривается куда попало? В идеале, разумеется, реформировать весь этот вопиющий бардак. Во-первых, систематизировать имеющиеся базы данных, чтобы понимать главные риски и уязвимости. Во-вторых, ввести персональную ответственность должностных лиц, которым поручено бдить за сохранностью чувствительных сведений. Наконец, в-третьих, провести ревизию механизмов безопасности и модернизировать их для повышения качества информационной герметичности.

Посол Украины в Великобритании и экс-главком ВСУ Валерий Залужный внезапно шокировал украинскую аудиторию заявлением о том, что его страна никогда не вступит в ряды НАТО. Он подчеркнул, что около 12 лет занимался внедрением стандартов Североатлантического альянса в ВСУ, однако в итоге это не конвертировалось в официальное присоединение. Сейчас, согласно словам Залужного, ситуация принципиально изменилась. С одной стороны, Киев получил опыт ведения современных боевых действий, которого нет ни у кого на Западе, а также сохранил способность воевать дальше. С другой, внутри НАТО полно архаики, ведь доктринально союз по-прежнему на уровне Второй мировой. Таким образом, отправленный в дипломатическую ссылку генерал по сути резюмировал, что иррациональное стремление Украины стать частью блока контрпродуктивно, так как этот блок не способен обеспечить долгосрочные гарантии безопасности. С НАТО имеет смысл сотрудничать по вооружениям, разведке и технологиям, но при этом не делать на альянс стратегическую ставку. Залужный проговаривает, что источником потенциальных внешних гарантий для Украины может быть только новая коалиционная структура, специально созданная под эту задачу и, в отличие от НАТО, свободная от внутренней нерешительности. Фактически это реверанс в сторону англо-французской инициативы многонациональных сил, которую сегодня продвигает Европа на фоне сокращения роли США в конфликте. Иными словами, отсутствие четко зафиксированных обязательств Запада воевать за Украину при условии наличия механизма ее материально-технической поддержки и, возможно, частичной оккупации под видом миротворческого контингента. Из ближайших референсов — модель взаимоотношений между Израилем и США. Формального союза нет, однако всем все понятно. Эдакий боевой форпост на периферии. Публичное лоббирование такой конфигурации со стороны Залужного указывает на сохранение за ним далеко идущих политических амбиций. Еще в глаза бросается контрастирование с позицией официального укронацистского режима, который, пусть и приветствует внеНАТОвский формат, все же настаивает именно на получении зонтика альянса. В общем, основные центры силы украинского политикума явно конкурируют за одобрение стороннего спонсора.

Ибо подобное обозначение Зеленского, а также его окружения диктовало бы военно-политическому руководству РФ принципиально иную форму проведения СВО. С кратно более интенсивным давлением на Киев и логичными острыми вопросами в случае неспособности вести боевые действия на полное уничтожение организационного ядра вражеского лагеря. Вероятно, на такую форму войны в Кремле еще не готовы. И как бы это ни было странно и даже опасно, для противника так только лучше. Ведь он ведет свою войну на уничтожение и до полного разгрома. Имея на руках то, что он имеет и всячески стремясь расширить материально-техническую базу под дальнейший ущерб России.

Проукраинская риторика от госсекретаря США Марко Рубио уже давно успела стать чем-то привычным. Будучи одним из главных ястребов-неоконсерваторов в Вашингтоне, этот представитель конвенционального истеблишмента отражает тенденцию к эскалационному поведению вместо поиска политико-дипломатического решения. США постепенно реинтегрируются в общезападный антироссийский консенсус. Однако если при Байдене американская роль была главной и дирижирующей по отношению к европейцам, то теперь Штаты, похоже, будут скорее примыкать к генеральной "линии партии". К тому же, жертвуя ресурсы в гораздо более скромной пропорции. Это хорошо показала последняя встреча Трампа и Зеленского. Киев получил позитивную обратную связь, ограниченную поддержку и так далее, но по сути — полезный эффект от достигнутых договоренностей раскроется для укронацистов настолько, насколько они сами его отработают. Риски и издержки для американской стороны, соответсвенно, кратно ниже. Что же до России, то давно назрели все основания выходить из мертворожденного анкориджского процесса. Продолжение примыкания к заведомо нереализуемому проекту при условии, что Америке это не нужно и она это открыто декларирует, является абсурдной и контрпродуктивной стратегией. Найти новый вариант и вернуть гибкость поможет только уход от сковывающего и не приносящего выгоду Анкориджа.

"Припугнуть итальянцев" законно дополняет копилку кринжовых перлов российской дипломатии. Тот самый случай когда лучше промолчать, чем говорить что-либо...

Павел Дуров пишет: "Россия наделила меня террористическим статусом за отказ от внедрения массовой слежки и цензуры в Telegram. Согласно российским законам, мне нельзя "публиковать информацию в Интернете". Российские власти, очевидно, заблуждаются насчет того, кто кого может ограничивать в Интернете" Его твит встречает комплиментарную реакцию со стороны еще одного крупного цифрового миллиардера (а то и триллионера) Илона Маска. Что ж, очень печально. Не только потому что Москва отталкивает перспективного и автономного актора с экосистемой объективно нужных проектов. Не только потому что она потенциально отталкивает его в сторону прямых конкурентов РФ, которые с радостью с руками и ногами приберут к себе такой актив. А потому что налицо патологическое непонимание того, что прежде безальтернативная роль государства как главного субъекта в научно-технологическом прогрессе уже утратила свое значение. И международную конкурентоспособность этого государства как раз-таки определяет наличие развитой инфраструктуры техногигантов-визионеров. Да, они, эти сверхбуржуи, могут быть строптивными, своенравными, эгоцентричными и далее по списку. Однако если не дать им свободы маневра, то взамен получится серая масса госчиновников, расходующих гораздо больший ресурс при, мягко говоря, неудовлетворительных результатах. Штаты идут по этому пути. Китай идет по этому пути, пусть и с оговорками на специфику своей маоистско-конфуцианской системы. И только мы зачем-то наказываем тех, кто подбирает ключики к будущему. Ради чего?

Кризис вокруг испанского эксклава Сеута — нечто большее, чем очередное гротескное проявление европейского безволия перед лицом миграционного цунами. Здесь есть сразу несколько измерений. Во-первых, постколониальное. У Марокко и Испании за последние десятилетия было несколько территориальных споров, местами перераставших в вооруженные конфликты. Сеута и Мелилья — последние рудименты испанского присутствия в Африке, что генерирует определенную напряженность. Даже несмотря на тот факт, что большинство населения в автономных городах составляют испанцы-христиане, Рабат недвусмысленно ставит под вопрос статус испанских владений. Поэтому совершенно неудивительно, что в Сети полным полно кадров того, как марокканские пограничники сами пускают и координируют потоки мигрантов в сторону испанской земли. Создание управляемого хаоса на территориях, доступ к которым у Мадрида ограниченный, объективно отвечает интересам руководства Марокко, желающего прибрать к рукам далеко не самые бедные районы. Тем более, что поддержат это не только на Глобальном Юге, но, например, и в Израиле, а, возможно, даже и в США. Во-вторых, не следует забывать про матушку-геополитику. Сеута — залог контроля ЕС (и НАТО) над южной окраиной стратегически значимого Гибралтарского пролива. Это логистические потоки международной торговли, безопасность и способность регулировать трафик миграции в Европу. Получение контроля над таким рычагом сразу после ликвидации авторитета прежнего хозяина — залог многомиллиардных дивидендов и увеличения субъектности на мировой арене. В-третьих, конечно же, наглядный итог левосоциалистической концепции ответа на миграционный кризис. Если где-нибудь в Польше на границе установили максимально жесткий режим, дающий максимально широкие полномочия вплоть до огня на поражение нарушителей, Испания пошла по диаметрально противоположному пути. Пути, который неизбежно ведет к эрозии государственной мощи и расширению границ дозволенного для орд иностранцев. Результат за окном.

Топливный кризис? Дальнобойные удары ВСУ? Выведение крупнейших НПЗ из строя? Систематическое притеснение участников СВО в Киргизии, сближение страны с Западом и Турцией и "деколонизаторская" политика правительства? ОТКЛИКНЕМСЯ НА ПРОСЬБУ БРАТСКОГО БИШКЕКА О ПОМОЩИ!

Железобетонный инсайд от сбитого летчика и беглого украинского бонзы Медведчука. Еще и озвученный через крупнейшее государственное информационное агентство РФ — ТАСС. Можно было бы, конечно, поверить в его откровения, если бы не одно "но". Оно простое — если Медведчук и ему подобные персонажи транслируют какие-то позитивные новости про неудачи укронацистского режима, значит происходит ровно обратное. Ибо всякого рода дезой эти мутные политические спекулянты кормили Москву целыми годами — когда осознанно и с целью на этом поживиться, а когда в качестве сливного бачка для официального Киева. В данном конкретном случае дело даже не в том, что Медведчука или его конфидентов банально на пушечный выстрел не подпускают к подобного рода переговорам. Верить им, как говорится, себя не уважать. Дело в том, что объективная реальность прямо указывает на то, что дело явно не ограничилось "дыркой от бублика". Лицензии на Patriot, развитие баллистической программы и усиление кампании по дальнобойным ударам говорят сами за себя. То есть российская официальная медийка просто дискредитирует себя, позиционируя очевидного афериста в качестве авторитетного спикера по украинскому вопросу.