Iblis Аl‑Bulat

— Но красивее моего мужа, — закончил Чонгук, отстраняясь ровно настолько, чтобы его услышали все за столом, — никого нет. В зале повисла звенящая тишина.

Чонгук стоял неподвижно. А потом его рука рванула скатерть. Посуда, бокалы, столовое серебро — всё полетело на пол с оглушительным звоном. Осколки хрусталя брызнули во все стороны. Марко вскрикнул, и Хосок инстинктивно заслонил его собой. Юнги вскочил, оттаскивая стул Минджуна подальше от эпицентра.

Хосок, жуя круассан, подмигнул Марко. — Похоже, наш грозный глава тает быстрее, чем масло на горячем тосте, — шепнул он достаточно громко, чтобы услышали все.

Их губы встретились. Поцелуй был лёгким, почти невесомым — Чонгук просто прижался своими губами к губам Тэхёна и замер. Не углублял, не настаивал, не требовал. Просто держал, будто пробуя на вкус, будто запоминая. Пахло мятой от Тэхёна, горьковатым феромоном от Чонгука и чем-то сладким, похожим на мёд.

— Я рос вместе с ним, Чонгук. В этой фразе было всё. Не «я пережил», не «я выжил». Я рос. Шесть лет — с шестнадцати до двадцати двух. Через боль, через страх, через унижения. Он не просто терпел — он жил в этом аду и взрослел в нём. И вырос. Остался человеком.

Шесть лет. Тэхён уже не помнил, когда последний раз видел улицу за пределами кованой ограды. В день, когда его привезли сюда, шестнадцатилетнего, с разбитой губой и пустыми глазами, тогда шёл дождь. Он смотрел на капли на стекле машины и думал: «Лишь бы не умереть». Потом оказалось, что смерть — это не всегда остановка сердца. Иногда смерть — это жизнь, в которой горизонт заканчивается у калитки.

Шесть лет. Тэхён уже не помнил, когда последний раз видел улицу за пределами кованой ограды. В день, когда его привезли сюда, шестнадцатилетнего, с разбитой губой и пустыми глазами, тогда шёл дождь. Он смотрел на капли на стекле машины и думал: «Лишь бы не умереть». Потом оказалось, что смерть — это не всегда остановка сердца. Иногда смерть — это жизнь, в которой горизонт заканчивается у калитки.

Пальцы Тэхёна дрожат, когда он торопливо расстёгивает ремень. Пряжка звенит — слишком громко в тишине, и оба замирают на секунду, прислушиваясь. Но за дверью только далёкая музыка из динамиков. Тогда Тэхён тянет молнию на ширинке. Ещё секунда — и он освобождает член Чонгука из тесного плена. 

Чонгук всегда был предельно осторожен с Тэхёном. Уделял ему больше внимания, чем требовалось. Постоянно что-то прощал, закрывал глаза на его выходки и вспыльчивый характер. Потому что... потому что был влюблён. Альфа в альфу, вот так вот.

visualization.