грешник

​«Красные нити» 1/2 #красныенити #хёнликсы

хотите 2 часть?вроде есть идея дальше писать а вроде..😔

СПАСИБО БОЛЬШОЕ😭 я очень рад,что вам нравится мои работы!!Я ОЧЕНЬ ОЧЕНЬ рад😳,спасибо что рядом и поддерживаете,пишите комментарии и подписываетесь😭,люблю вас в честь этого я напишу зарисовку и сразу же выпушу

Пентхаус на вершине стеклянного небоскреба казался Хёнджину не просто жильем, а золотой рамой для самого ценного произведения искусства в его коллекции. За панорамными окнами задыхался в огнях ночной Сеул, но внутри царила стерильная, почти святая тишина, нарушаемая лишь шорохом дорогой ткани. Хёнджин был болен — и он знал это. Его одержимость Феликсом была сродни религиозному экстазу, где каждый вздох «ангела» становился молитвой, а каждый запрет — догматом. ​Феликс был заперт здесь, отрезанный от мира, где у него не осталось никого. Но вместо страха в его глазах горело странное, тихое торжество. Ему нравилось быть единственным смыслом жизни этого могущественного человека. Единственными связями с реальностью для него были молчаливый охранник Хан, приносивший еду с виноватым взглядом, и Хёнджин — его бог, его тюремщик, его всё. ​Хёнджин вошел в комнату, не снимая пиджака. Его взгляд сразу отыскал Феликса. Тот лежал на полу, утопая в густом ворсе белоснежного ковра из редкого меха. Бледная кожа Феликса почти сливалась с этим мехом, а рассыпанные по плечам светлые волосы казались нимбом. ​Хёнджин подошел ближе, его движения были хищными, но полными обожания. Он опустился на колени, нависая над своим сокровищем. ​— Мой ангел... — выдохнул он, и в этом шепоте было столько отчаяния, будто Хёнджин сам был узником. ​Он накрыл губы Феликса своими. Поцелуй был не нежным — он был сокрушительным, жадным, словно Хван пытался выпить саму душу младшего. Феликс не отстранился. Напротив, он с почти животной страстью вцепился в плечи Хёнджина, подтягивая его к себе, вминаясь в этот белый мех, задыхаясь от близости. ​Ладонь Хёнджина, длинная и изящная, скользнула вверх по груди и сомкнулась на тонкой шее Феликса. Он чуть надавил, чувствуя, как под кожей бьется испуганный и одновременно восторженный пульс. ​— Иногда мне кажется, что я хочу задушить тебя, — прохрипел Хёнджин, и в его глазах блеснуло безумие. — Чтобы ты замер навсегда. Чтобы никто и никогда не смог даже помыслить о том, чтобы забрать тебя у меня. Это... это ведь нормально, Ликс? Так сильно хотеть обладать кем-то? ​Феликс лишь сладко прикрыл глаза. Его пальцы накрыли руку Хвана на своей шее, и вместо того чтобы убрать её, он надавил сверху, заставляя хватку стать еще крепче. Воздуха стало мало, но это лишь усилило остроту момента. ​— Это любовь, Хёнджин-и, — прошептал Феликс, глядя на него с безграничным, почти пугающим принятием. — Самая чистая любовь на свете. ​Он потянулся вверх, снова впиваясь в губы Хёнджина, отдавая себя этой невозможной, болезненной страсти. В этой высокой башне, над всем миром, они оба были глубоко несчастны и абсолютно счастливы в своей общей болезни, которую они называли любовью.

​«Одержимость в оттенках белого» 1/1 #одержимость #хёнликсы

Спустя неделю Ликс начал чувствовать уколы совести. Вид Хёнджина, который превратился в тень самого себя, жадно ловящую каждый вздох Ликса, пугал и одновременно льстил. Хёнджин выглядел одержимым: его глаза лихорадочно блестели, он перестал обедать, проводя все перерывы у стола Ликса, и почти не спал. Ликсу стало искренне жаль его, и он решил прекратить этот опасный эксперимент, надеясь, что без «допинга» наваждение Хёнджина исчезнет и всё вернется на круги своя. В понедельник Ликс пришел на работу, не используя ни капли злополучного состава, но эффект оказался обратным — Хёнджин не только не остыл, но стал еще настойчивее, словно изголодавшийся хищник, который чувствует, что добыча ускользает. ​Когда рабочий день подошел к концу и офис опустел, оставив их в коконе из мягкого вечернего света, Хёнджин подошел к Ликсу со спины. Его ладони уверенно и тяжело легли на талию Ликса, притягивая его назад, к своей груди. Ликс замер, затаив дыхание, когда горячие губы Хёнджина коснулись его шеи, а затем он развернул его к себе и накрыл его рот глубоким, собственническим поцелуем, в котором смешались отчаяние и триумф. «Пойдем со мной», — выдохнул Хёнджин в самые губы, и это было не предложение, а приказ. Тем же вечером, сидя в уютном полумраке ресторана, Хёнджин вдруг накрыл руку Ликса своей и, глядя прямо в глаза, признался в том, что заставило сердце Ликса пропустить удар. Оказалось, Хёнджин был влюблен в него с самого первого дня, а его холодность была лишь защитной маской, попыткой скрыть уязвимость. Но самое шокирующее было впереди: Хёнджин признался, что с самого начала раскусил секрет духов. «Я знал, что ты что-то подмешал, Ликс. Я чувствовал этот странный химический шлейф, но я был так счастлив, что ты пошел на это ради меня... Я просто позволил себе утонуть в этом, зная, что мои чувства наконец-то взаимны». ​С того дня жизнь Ликса превратилась в прекрасную пытку. Хёнджин ухаживал за ним с фанатичным рвением: каждое утро на столе Ликса стояли его любимые цветы, а в ящике всегда лежала коробочка дорогого шоколада. Но главной пыткой были прикосновения. Хёнджин словно задался целью довести Ликса до безумия. В офисе, под прикрытием рабочих моментов, он намеренно задерживал пальцы на запястье Ликса, поглаживал его руку выше локтя или, наклоняясь, чтобы что-то шепнуть, крепко сжимал его бедро под столом. Ликс буквально умирал от этого избытка внимания, его тело горело от каждого случайного и неслучайного контакта, а Хёнджин, видя эту реакцию, лишь довольно улыбался и притягивал его к себе для очередного долгого поцелуя, от которого кружилась голова. Они оба тонули в этой одержимости, наслаждаясь каждым моментом этой сладкой, добровольной зависимости друг от друга.

​«0% побочных эффектов» 2/2 #побочныеэффекты #хёнликсы

Офисный опенспейс гудел привычным шумом: треск принтера, клацанье клавиш и холодный, почти стерильный свет ламп, от которого к вечеру всегда начинали болеть глаза. Ликс сидел за своим столом, делая вид, что увлечен графиками, но всё его естество было обращено к человеку, сидевшему напротив. Хёнджин. Их отношения в офисе были притчей во языцех: ледяное молчание, обрывистые фразы по делу и искры неприкрытой неприязни, которые летели каждый раз, когда их взгляды пересекались. Но никто не знал, что за этой ненавистью Ликс прятал разрушительную, доходящую до дрожи в коленях одержимость. Он не просто хотел Хёнджина — он хотел обладать его вниманием, каждой его мыслью, каждым вдохом. И сегодня он решил пойти на риск. ​Утром Ликс нанес на запястья и шею особый состав, купленный на теневом форуме за баснословные деньги. Это не были духи в привычном понимании — это была смесь синтетических феромонов, действие которых описывали как «чистый героин без вреда для крови». Эффект был чисто психологическим: аромат должен был вызвать у объекта мгновенное привыкание, эйфорию и неконтролируемую тягу к источнику запаха. Когда Ликс вошел в кабинет, Хёнджин даже не поднял головы, лишь привычно нахмурился, чувствуя чужое присутствие. Ликс прошел мимо его стола, намеренно задержавшись, чтобы поправить стопку бумаг. Тонкий, почти неуловимый шлейф, напоминающий запах озона перед грозой и сладковатого, дурманящего яда, заполнил пространство между ними. ​Хёнджин внезапно замер. Его пальцы, быстро стучавшие по клавишам, остановились на полуслове. Он резко, судорожно втянул носом воздух, и его зрачки мгновенно расширились, практически затопив радужку. В голове Хёнджина что-то щелкнуло. Привычный мир с его отчетами и дедлайнами отошел на второй план, а в центре вселенной оказался Ликс. Спустя час Хёнджин уже не мог работать. Его подсознание кричало, что источник невыносимого, дикого блаженства находится в паре метров, и эта дистанция казалась ему пыткой. Он встал настолько резко, что стул с грохотом отъехал назад, привлекая внимание всего отдела. Не обращая внимания на коллег, Хёнджин подошел к столу Ликса. Его голос, обычно холодный и ровный, теперь звучал низко, с хриплыми, вибрирующими нотками: «Ликс, в этом отчете ошибка. Подойди, разберемся». ​Как только Ликс встал рядом, Хёнджина буквально повело. Он чувствовал, как по венам разливается странный, тягучий жар, а разум туманится, оставляя только одну потребность — коснуться, вдохнуть глубже, привязать к себе. Хёнджин больше не скрывал своего интереса. Когда Ликс наклонился к монитору, Хёнджин «случайно» положил ладонь ему на поясницу, не просто касаясь, а собственнически прижимая к себе, чувствуя, как под его пальцами дрожит чужое тело. Он наклонился к самому уху Ликса, вдыхая аромат прямо с кожи, и прошептал так, что у того пошли искры из глаз: «Почему от тебя так пахнет? Я... я не могу сосредоточиться, если ты не рядом. Не смей уходить со своего места». До конца дня Хёнджин не отходил от него ни на шаг: он приносил Ликсу кофе, который тот не просил, перехватывал его руку, когда тот тянулся за степлером, и смотрел на любого заговорившего с Ликсом коллегу с такой неприкрытой агрессией, будто готов был выставить их из офиса. Ликс торжествовал, наблюдая, как ледяная маска Хёнджина окончательно тает в пламени искусственной эйфории. Охотник и жертва поменялись местами, и теперь Хёнджин был на коротком поводке, привязанный к нему невидимой нитью химического восторга.

​«0% побочных эффектов» 1/2 #побочныеэффекты #хёнликсы

Хенджин не стал ждать ответа. Он просто впечатал ладонь в лопатки Ликса и, не разрывая визуального контакта, повел его сквозь беснующуюся толпу к служебным помещениям. Ликс шел следом, чувствуя себя так, словно его ведут на эшафот, который он сам же и построил. Когда за ними захлопнулась тяжелая дверь пустой гримерки, грохот клуба мгновенно превратился в глухое эхо, а тишину разорвало лишь тяжелое дыхание обоих. ​— Ну же, Ликс-и, где твоя уверенность? — Хенджин толкнул его к столу, заваленному костюмами, и в следующее мгновение Ликс оказался прижат грудью к холодной поверхности, а его руки — заломлены за спину одной крепкой ладонью Хвана. ​Хенджин действовал без суеты, с той самой пугающей грацией, о которой ходили слухи. Он навалился сверху, вжимаясь всем телом, и Ликс кожей почувствовал, насколько сильно Хван возбужден. Это не было игрой. Хенджин рванул ремень джинсов Ликса, и звук расстегивающейся молнии в тишине комнаты прозвучал как выстрел. ​— Ты так отчаянно пытался доказать всем, что ты «свой», — прошептал Хенджин, жадно впиваясь зубами в чувствительную кожу на шее Ликса, оставляя там яркую метку, которую завтра не скроет ни один тональный крем. — Но сейчас ты будешь стонать только для меня. И поверь, та блондинка никогда бы не заставила тебя дрожать так, как я. ​Когда Хенджин одним резким движением спустил джинсы Ликса вместе с бельем, прохладный воздух комнаты обжег кожу, но тут же сменился жаром ладоней Хвана. Хенджин не врал — он действительно знал каждый изгиб. Его пальцы собственнически впились в ту самую «прекрасную задницу», о которой он так часто шутил, и теперь его хватка была далека от дружеской. Ликс уткнулся лицом в разбросанную одежду, заглушая всхлип, когда Хван вошел в него — резко, глубоко, без предупреждения, заполняя собой всё пространство внутри и снаружи. ​Ритм Хенджина был рваным и жадным. С каждым толчком он вколачивал Ликса в стол, заставляя того выгибаться и судорожно хватать ртом воздух. Хван переплел свои пальцы с пальцами Ликса, прижимая его ладони к столешнице, лишая последней возможности отстраниться. ​— Смотри на меня, — потребовал Хенджин, заставляя Ликса повернуть голову. В глазах Хвана застыло темное торжество. — Скажи мне, чьё имя ты сейчас хочешь выкрикнуть? Чей ты, Ликс? ​— Твой… Хван… черт, — сорвалось с губ Ликса вместе с протяжным стоном. ​Вся его напускная гетеросексуальность сгорела дотла в этом душном полумраке. Он больше не был «главным натуралом» компании. Он был просто парнем, который плавился под руками Хенджина, подчиняясь каждому его движению. Когда развязка настигла их обоих, Хенджин еще долго не отпускал его, тяжело дыша в затылок и продолжая крепко сжимать его бедра, словно помечая свою территорию окончательно и бесповоротно. ​— Завтра в клубе снова можешь строить из себя кого угодно, — Хенджин медленно отстранился, поправляя одежду с видом победителя. — Но мы оба знаем, как ты выглядишь, когда я беру тебя на этом столе.

​«Так повернись» 2/2 #повернись #хёнликсы

Музыка в клубе колотила по ребрам так сильно, что мысли путались в один липкий узел. Ликс, облокотившись на барную стойку, лениво потягивал коктейль, ловя на себе десятки восхищенных женских взглядов. В компании их считали «главным натуралом»: он всегда умел поддержать разговор о девчонках, очаровательно улыбался фанаткам и создавал образ парня, который точно знает, чего хочет от жизни. Но правда была куда более колючей: под этим слоем безупречной гетеросексуальности Ликс медленно сгорал от одного взгляда Хвана. ​Рядом творился привычный хаос. Минхо, никого не стесняясь, уже вжимал Хана в стену рядом с диджейским пультом. Пара секунд — и они, обмениваясь влажными поцелуями, растворились в беснующейся толпе, явно направившись в сторону туалетов или на выход. ​Ликс проводил их смешком, чувствуя, как внутри закипает странная смесь азарта и ревности. Хенджин сидел рядом, вальяжно раскинув руки по спинке дивана. Хван никогда не скрывал своей ориентации: он носил свою сексуальность как дорогую шелковую рубашку — расслабленно и открыто. Он не раз в открытую заявлял, что Ликс просто «чертовски хорош», и особенно выделял его фигуру, отвешивая двусмысленные комплименты его заднице под одобрительный хохот друзей. ​— Смотри на ту, — Ликс кивнул в сторону блондинки в коротком платье, стоявшей у входа. — Провинциальная шлюшка, судя по макияжу, но выглядит аппетитно. Спорим, я сниму её через пять минут и трахну так, что она забудет, как её зовут? ​Он сказал это нарочито грубо, бравируя своей напускной мужественностью, лишь бы скрыть, как бешено колотится сердце под пристальным взглядом Хенджина. ​Хван даже не вздрогнул. Он медленно обвел взглядом Ликса — от кончиков обесцвеченных волос до плотно обтянутых джинсами бедер. В его глазах не было злости, только темное, тягучее обещание. Хенджин подался вперед, сокращая расстояние так, что Ликс почувствовал запах его парфюма — смесь дорогого табака и мускуса. ​— Смелое заявление, Ликс-и, — низким, обволакивающим шепотом произнес Хван, и в его голосе проскользнула опасная игривая нотка. — Но зачем тебе эта подделка, когда оригинал прямо перед тобой? ​Хенджин поставил бокал на стол и едва ощутимо провел ладонью по пояснице Ликса, заставляя того вздрогнуть. ​— Давай так, — Хван притянул его к себе за шлевку джинсов, глядя прямо в расширенные зрачки. — Ты сейчас просто повернешься ко мне спиной, и вместо того, чтобы тратить время на неё, я трахну тебя так, что ты вообще перестанешь притворяться. ​Ликс замер, забыв, как дышать. Маска «натурала» треснула и осыпалась на пол вместе с остатками его самообладания, пока рука Хенджина собственнически сжала его бедро.

​«Так повернись» 1/??? #повернись #хёнликсы

После долгого перелета Сеул встретил их колючим холодом, который только сильнее подчеркивал уют личного пространства Ликса. Как только двери пентхауса закрылись, отсекая шум мегаполиса, Ликс первым же делом решил окружить Хёнджина той заботой, которую мог позволить себе только человек с его безграничными возможностями. ​— Сначала отдых, Хван. Ты проделал долгий путь ради меня, — мягко произнес Ликс, помогая парню снять куртку. ​Он повел Хёнджина в ванную комнату, которая была больше, чем вся квартира тренера в Рио. Ликс сам наполнил огромную мраморную чашу горячей водой с эфирными маслами, и пока Хёнджин расслаблялся в густой пене, Ликс принес ему бокал ледяного шампанского и тарелку с самыми редкими фруктами. Он лично вымыл волосы Хёнджина, массируя его скальп длинными пальцами, заставляя парня едва ли не мурчать от удовольствия. После ванны Ликс облачил его в халат из чистейшего шелка и подвел к столу, где их уже ждал ужин от шеф-повара: мраморная говядина, которая таяла во рту, и изысканные закуски. Хёнджин смотрел на всё это великолепие, переводя взгляд с золотых приборов на Ликса, и в его глазах читалось не только изумление от богатства, но и безграничная благодарность. ​— Ты слишком балуешь меня, Ликс, — хрипло произнес Хёнджин, отставляя бокал. — Я простой парень с пляжа, а ты обращаешься со мной как с принцем. ​— Ты и есть мой принц, — Ликс подошел сзади, обнимая его за плечи. — Я хочу, чтобы ты знал: всё, что принадлежит мне, теперь твоё. Ты — самое дорогое, что у меня есть. ​Хёнджин медленно встал, его взгляд потемнел от нахлынувшего желания. Благодарность в его сердце требовала выхода, более горячего и искреннего, чем просто слова. Он подхватил Ликса на руки, словно тот ничего не весил, и понес к огромному панорамному окну, за которым Сеул сиял миллионами огней. ​— Я хочу поблагодарить тебя по-своему, — прошептал Хёнджин, прижимая Ликса спиной к холодному стеклу. ​Он рывком развязал пояс шелкового халата Ликса, обнажая его бледную, идеальную кожу. Контраст был сумасшедшим: холодное стекло за спиной, ледяные огни ночного города внизу и обжигающее тепло тела Хёнджина впереди. Хван впился в губы Ликса глубоким, властным поцелуем, заставляя того выгнуться навстречу. Сильные руки тренера сжали бедра бизнесмена, приподнимая его и заставляя обхватить свою талию ногами. ​Хёнджин вошел в него резко, без предупреждения, заставляя Ликса вскрикнуть и оставить на стекле влажный след от ладоней. Это был танец страсти и благодарности — Хёнджин трахал его медленно и глубоко, каждым толчком доказывая свою преданность и любовь. Ликс стонал, запрокинув голову, глядя на отражение их сплетенных тел в окне. Он чувствовал, как Хёнджин буквально клеймит его, забирая себе каждую частичку его души и тела в этом роскошном пентхаусе. В этот момент не было ни бизнесмена, ни тренера — были только двое влюбленных, нашедших друг друга на разных концах света, сливающихся в едином ритме на фоне спящего города. ​Когда всё закончилось, Хёнджин не отпустил его. Он продолжал держать Ликса, прижимая к себе и шепча на ухо, что теперь он никуда не уйдет, и что эта благодарность будет длиться вечно.

​«Горячее солнце в Рио» БОНУС #солнцевРио #хёнликсы

спасибо большое,те кто рядом,в тт у меня большой актив также и тут,мне безумно приятно, что некоторые люди пишут мне в лс:( вы такие🤏🏻,спасибо что поддерживаете меня и мое творчество интересный факт:хоть у меня ник грешник,и многие зарисовки есть флирт,секс и тд,я иногда могу кому то в комментариях ответить флиртом,но.....а так я очень стеснительный- безумно стесняюсь😔,я почти краснею от легкого флирта или ж прикосновения-

Вечером того же дня Хёнджин всё еще сидел в своём кабинете, перебирая отчеты. Тяжелый дубовый стол был завален бумагами, а в воздухе стоял запах крепкого виски и дорогого табака. Дверь приоткрылась без стука, и на пороге появился Ликс. Хван удивленно приподнял бровь: на младшем была объемная, тяжелая шуба из натурального меха, хотя он прекрасно знал, как Ликс ненавидит мех и всё, что сковывает его движения. ​— Ликс? — Хёнджин откинулся на спинку кресла. — Ты же терпеть не можешь шубы. К чему этот маскарад? ​Ликс прошел в центр кабинета, его движения были медленными, почти торжественными. Он не ответил, лишь встал напротив стола, глядя на Хвана из-под длинных ресниц. Хёнджин поднялся, заинтригованный странным поведением своего партнера, и подошел вплотную. ​— Почему ты не раздеваешься? Здесь тепло, — Хван протянул руку к воротнику шубы, но Ликс перехватил его ладонь, прижимая к своему горлу, где красовался черный лаковый чокер. ​— Потому что я скучал, Джинни… — выдохнул Ликс. — Так сильно, что мне было плевать, в чем идти, лишь бы добраться до тебя быстрее. ​Одним плавным движением Феликс распахнул шубу и позволил ей соскользнуть с плеч на пол. Хёнджин замер, и его дыхание сбилось. Под мехом не было ничего, кроме комплекта изысканного кружевного белья и тончайшей, почти невидимой полупрозрачной ночнушки, которая едва прикрывала бедра. Тонкие ремешки подчеркивали изгибы тела, а шелк нежно облегал кожу, заставляя воображение Хвана рисовать самые смелые картины. ​— Пожалуйста, — прошептал Ликс, прижимаясь к Хенджину. — Я больше не могу ждать. ​Хван, ошеломленный такой откровенностью, на мгновение потерял дар речи, но инстинкты взяли верх. Он схватил Ликса за талию, притягивая к себе, и впился в его губы властным, жадным поцелуем. Ликс ответил с такой же страстью, выгибаясь в руках старшего и тихо постанывая. Не прерывая поцелуя, Хёнджин подхватил младшего под бедра и одним рывком усадил на полированную поверхность рабочего стола, смахнув на пол важные документы. ​Раздался треск тонкой ткани — Хван не собирался церемониться с бельем. Его ладони, грубые и горячие, жадно блуждали по бедрам Ликса, сминая нежную кожу. Ликс запрокинул голову, когда губы Хёнджина спустились к его шее, оставляя яркие отметины рядом с чокером. Кабинет наполнился звуками тяжелого дыхания и шлепками плоти о плоть. Хван вошел в него резко, глубоко, заставляя Ликса вскрикнуть и вцепиться ногтями в его плечи. ​Хёнджин двигался мощно и ритмично, а Ликс, обвив его ногами за талию, умолял не останавливаться, выкрикивая его имя. Стол ходил ходуном, ручки и бумаги летели на ковер, но им было всё равно. В этот момент существовала только эта неистовая близость, сжигающая всё на своем пути. Когда наступила кульминация, Ликс содрогнулся в руках Хвана, а тот, крепко прижав его к себе, выдохнул в самое ухо: «Мой. Только мой». ​Спустя время они сидели в тишине, Ликс тяжело дышал, уткнувшись в плечо Хвана, а тот лениво перебирал его светлые волосы, понимая, что этот вечер стоил любого пролитого за день пота и крови.

​«Смертельный десерт» БОНУС #десерт #хёнликсы

Незнакомец очнулся не в мягкой постели люкса, а на жестком стуле в сыром подвале, привязанный к нему стальными тросами. Челюсть ныла после сокрушительного удара, а перед глазами всё еще плыло. Когда зрение прояснилось, он увидел перед собой Хван Хенджина — своего главного врага, главу конкурирующего синдиката, который вальяжно листал какие-то бумаги. ​— Ну что, «король рынка», — Хенджин язвительно усмехнулся, не поднимая глаз. — Трудно сохранять достоинство, когда тебя вырубает парень, который вдвое меньше тебя? Ты так смешно распинался о любви, что мои люди в соседней комнате чуть не расплакались от смеха. ​Дверь скрипнула, и в помещение вошел Ликс. От его прежнего сдержанного образа не осталось и следа: на нем были экстремально короткие шорты и черные чулки на подвязках, подчеркивающие белизну кожи. Лицо всё еще хранило ту же ледяную маску, но в движениях появилась кошачья грация. ​Минхо, стоявший у двери в качестве охраны, лишь раздраженно цокнул языком, поправляя перчатки. Рядом с ним Джисон — «правая рука» и мозг операций — присвистнул, окинув Ликса взглядом. ​— Ого, Ликси, и для кого ты так вырядился? — хохотнул Хан, толкая Минхо локтем. — Неужели для нашего гостя на стуле? ​— Для Хенджина, — коротко бросил Ликс, игнорируя подколку. Он подошел к Хвану, и холод в его глазах мгновенно сменился на обожание. — Джинни, я так скучал. ​Не дожидаясь ответа, Ликс потянулся к Хенджину и страстно впился в его губы, запуская пальцы в длинные волосы мафиози. Минхо тут же закатил глаза и ладонью накрыл глаза Джисону, отворачивая его в сторону. ​— Эй, я вообще-то смотрел! — возмутился Хан, пытаясь убрать руку старшего. А потом, хитро прищурившись, добавил: — Слышь, Минхо-хён, может, повторим? У нас в каморке тоже есть диван. ​Незнакомец на стуле смотрел на эту картину с ужасом и непониманием. Его мир рушился. ​— Ликс... — прохрипел он. — Помоги мне... Ты ведь не можешь... Это же была любовь! С твоей стороны... я чувствовал! ​Ликс медленно отстранился от Хенджина и повернул голову к пленнику. На его губах заиграла жестокая, почти демоническая улыбка. ​— Любовь? — переспросил он, и в этом слове было столько яда, что незнакомец вздрогнул. — Это была не любовь. Это был контракт. Ты был просто целью, которую нужно было заманить в капкан. Я не чувствую к тебе ничего, кроме скуки. ​Ликс развернулся и, не оглядываясь, вышел из подвала, покачивая бедрами. Пленник закричал ему вслед, умоляя, но Хенджин уже медленно поднимался со своего места, разминая кулаки и доставая из набора инструментов блестящий скальпель. ​— Ну, теперь мы наедине, — прошептал Хенджин, склоняясь над «мафиози». — Ликс свою работу выполнил. Теперь моя очередь. ​Крик боли заглушил шум вентиляции. Спустя час Хенджин, вытирая окровавленные руки полотенцем, вышел в холл, где его ждал Ликс. Хван подошел со спины, обнимая своего «ангела смерти» за талию и вдыхая знакомый аромат апельсина и стали. Теперь этот запах принадлежал только ему.

​«Смертельный десерт» 2/2 #десерт #хёнликсы