Brainrot

ОДИН ЗА ВСЕХ | ЗАРИСОВКА Почувствовав прохладные подушечки пальцев, мягко перебирающих его волосы, Юджи медленно вырвался из полудрёмы, промаргиваясь и постепенно поднимая взгляд на Сатору. Несмотря на всю ту же шкодливую ухмылку на его обворожительных губах, Сатору выглядел измученным. Его кожа была бледной настолько, что отчётливо виднелись венки на веках и проступали мешки под глазами. Его плечи были напряжены до мелкого тремора, а живот тихо урчал, как бы Сатору это ни игнорировал. Он был одет в свою форму, но казался Юджи замёрзшим, и согреть его хотелось до невозможности. Юджи сонливо протянул к нему руку, чтобы переплести пальцы, и улыбка Сатору из нахальной тут же стала ласково нежной. — Ты снова забрал мою миссию. — Она была подставной, — Сатору даже не бахвалится касательно её успеха. В его голосе усталость борется с чем-то, что выжигает его изнутри. Юджи хмурится, хотя глаза ото сна слиплись, и выглядит он скорее как только явившийся миру щеночек. — Сатору, — прежде, чем Юджи успел бы сказать то, что Сатору который день не желал слушать, тот склонился к нему, потираясь щекой о щёку и целуя в нос. Юджи приподнимается с парты, тянется навстречу — они замирают в миллиметре от губ друг друга, потому что так правильно, так находиться — просто прекрасно. Когда они говорят, их губы почти что соприкасаются, и это интимнее поцелуев, это более значимо и драгоценно. Прикосновение на грани фола. — Сатору... — Я скучал. Забей на эту миссию, пустяк. — Ты не можешь забрать все проклятия на себя. — Чего я только не могу. Ты не в курсе? Твой парень — Сильнейший, — Сатору лукаво улыбается ему в губы, самодовольство вновь озорной искринкой мелькает в его глазах так ярко, что не скроют никакие очки. Однако даже это никак не перекрывает его измученности и усталости. Юджи горько улыбается в ответ, тянет руки к чужим щекам, сжимая в ладонях исхудавшее бледное лицо, медленно сажает Сатору на стул, склоняясь над ним. — Слушай. Нет, послушай меня, Сатору... пожалуйста, — не даёт перебить себя Юджи, быстрым чмоком прерывая чужие проклёвывающиеся возражения. — Я ведь и не так часто говорю всякие умные вещи? — Стоит ли начинать? — тихо бубнит Сатору, но не вырывается. И сейчас в руках Юджи он выглядит таким маленьким, таким несчастным. Просто подросток. Просто пытающийся всё удержать на своих плечах. Весь мир. — То, что Нанамин сказал тогда... не перебивай. То, что он сказал, он не имел это в виду. Он был расстроен, ты и сам это знаешь. Все мы — маги, и мы здесь не просто так. Даже если сейчас ты обогнал нас всех, это не значит, что все миссии должны быть на тебе. — Но я во время них не умру. А вы — да. Юджи хмурится, продолжая стискивать худые и холодные щёки. — Мы вроде бы выяснили, что и ты очень даже можешь. — Ну, я же сейчас перед тобой? Хайбару перед собой видишь? Юджи испускает горький выдох, и Сатору стискивает зубы, отводя взгляд. Он вовсе не геройствует, вовсе нет. Просто хочет избежать потерь. По крайней мере, сейчас. Когда остальные станут хоть немного сильнее... но ведь Сугуру он тоже считал Сильнейшим. И это в конце концов ничего не значило. Сильнейшим Сатору был один. — Сатору. Я знаю, ты не любишь делиться, но тебе придётся подвинуться на собственном пьедестале. Мы пришли сюда, мы учимся здесь не для того, чтобы просто сидеть и ждать, когда ты соизволишь отобрать для нас что-нибудь безмятежное и безопасное в качестве заданий. Ты вообще-то даже не наш сенсей, ты всё ещё наш сенпай. Всё еще часть корабля, а не отдельный флот. — Ты пересмотрел пиратов карибского моря, — колко подмечает уязвлённый Сатору. — Отстань. Юджи пыхтит, пытаясь поймать ускользнувшую на мгновение мысль, пока Сатору прикрывает глаза, притираясь щекой к тёплой ладони, удерживающей его в безопасной пристани. — Не делай себя одиноким, Сатору, мы есть у тебя. Я есть у тебя. Я тоже как-то воскресал из мёртвых, это разве не считается?

😭

С годовщиной ☺️🌸

👁️👁️

Посмотрела фильм 🍿 Очень забавное жужусампо вначале порадовало, вот бы еще понимать, о чем там говорилось, корейские субтитры мало чем мне помогли 🤣 Акустическая версия Where Our Blue Is hits hard… возможно, я очень сентиментальная, но, послушав ее и посмотрев фотографии из молодости Сатору, я немного поплакала🥹 А еще так радостно было снова видеть Юджи в конце💗 Такие дела. ничего особо нового не добавили, не меняли сильно, поэтому просто приятно было увидеть данную арку на большом экране ☺️🫶

Ну-ка посмотрим, что там сделали

— Я думал, ты с Кугисаки и Мегуми. Пить в одиночестве — дурная привычка. Точно. Сатору алкоголь ненавидит. Ни запаха не переносит, ни вида. Юджи снова чувствует себя дискомфортно. Словно провинившийся ребёнок. Он пришёл сюда ещё днем, поэтому был без куртки, но сейчас стоит выйти на улицу, как холод цепко и резко хватает за плечи. Сатору мгновенно накидывает на него своё пальто. — Расскажешь, почему пил? — Просто. Развеяться захотелось. По-детски звучит. По-тупому. Юджи морщится, думая, когда же это дурацкое чувство пройдёт. Сколько лет ему должно стукнуть, чтобы он больше не чувствовал этого унизительно жжения внутри? А может, этим годам и не суждено пройти. Когда же там казнь? — Юджи, — Сатору тянет его на себя, обнимает крепко, укрывая от всего мира, словно ребёнка, и Юджи противится этому инстинктивно. Он не маленький и не слабый. И с Сатору у них тут взрослые отношения, а не игра в "пожалей меня". Попытки отстраниться, конечно, вполне безуспешны: Сатору держит крепко, переносит домой, в тепло, но не отпускает. — Ты мне ничего не говоришь. Ничем не делишься. Чёртов бармен из убого бара знает о твоих чувствах больше, чем я. Юджи виновато зажимается, не зная, что ответить. Кажется, вот-вот и его начнут стыдить за то, что он общается с незнакомыми людьми. — Юджи, — настойчивей зовёт его Сатору, и Юджи просто его целует. Потому что целовать — это по-взрослому, а жаловаться и ныть слишком ребячливо. Потому что, потому что, потому что. И кажется, что мысли эти скоро сведут с ума. Любить Сатору раньше как будто бы было проще. Мысль о взаимности соблазняет Юджи на дурные привычки — на ревность, на беззвучные вопросы о казни, на желание узнать степень собственной значимости в чужой жизни. — Перестань, — Сатору избегает его губ, хмурится пуще прежнего. — Ответь мне, пожалуйста. — Не хочу, — отвратительно капризно, как Юджи сам подмечает, звучит его голос. — Вместо этих неуместны распросов лучше сразу казни. Сатору хватает его подбородок, смотрит прямо в глаза — не злобно и не раздражённо, а с болью, тревогой и таким неспокойствием, что становится страшно и дурно. — Всё, что тебя беспокоит, я готов уничтожить. Тебе надо только сказать. — Меня беспокоит всё, — разводит руками Юджи, а после кидает жалко жалобное: — Шучу. Они идут спать, Юджи ёжится в чужих крепких объятиях и спит неспокойно, снова видя кошмары, как Сатору его убивает с холодным спокойным взглядом. Однако эти кошмары ни в какое сравнение не идут с тем выпотрашивающим допросом, который Сатору устраивает ему на утро. Юджи хочется скомкаться и спрятаться, когда наружу выдавливают из него все эти детские трусливые беспокойства и нервы. Но Сатору не даёт. И может быть, от этого будет какой-то прок.

ПО-ДЕТСКИ И ПО-ВЗРОСЛОМУ | ЗАРИСОВКА — Не ревнуй, — напоминает себе Юджи. Это по-детски. — Не требуй столько внимания, — это по-детски. — Остановись, — нет смысла выяснять отношения по мелочам, когда каждый твой день может стать последним. Надо жить в моменте, наслаждаясь тем, что есть, и благодарно это принимать. Не истери, не отвлекай, не раздражай, не таскай его повсюду, ему наверняка там неинтересно. Не спрашивай о казни, ответ тебе не понравится. Потому что Сатору взрослый, Сатору не станет между временным партнёром и дальнейшей безопасностью мира выбирать первое. Ведь так? Ведь он ни разу ни намёком не обмолвился о том, что с казнью что-то поменялось. Что он намерен что-то поменять. — Хочешь взрослых отношений, так будь взрослым, — напоминает себе Юджи, когда сердце разъедает болезненная злость на то, что их романтическому вечеру Сатору предпочёл тлетворно удручающую ностальгию по прошлому в уединении. Говорить о том, что это задело, обидело, оскорбило — детский эгоистичный лепет. Юджи не ребёнок. Юджи в отношения в эти влез, потому что любил. По-взрослому любил. По-взрослому он жил давно, ещё лет с пяти. Лишнего не проси, денег всё равно нет. Просто так не реви, кто тебя утешать должен? Поиграй сам, уметь уже должен себя развлекать. Не кричи, не дерись, не трусь, останься пока один, включи сам плиту, но смотри, как бы мы тут не взлетели на воздух. Юджи читает форум про то, что отношения с незрелым партнёром — мука. Но он не такой. Он-то зрелый. Он промолчит и не скажет, что ему больно или обидно. И ныть не будет, истерик закатывать тоже, и внимания требовать, и... вообще. Юджи просто сваливает втихую на одну из тех улиц, где шлялся ещё ребёнком, чтобы почувствовать азарт и веселье, глушащие скулящее в ужасе где-то внутри маленькое дитя. Теперь он легко смахивает на совершеннолетнего, а потому залихватски пьёт в баре, но не напиваясь в усмерть: доставлять проблемы, привлекать внимание — это тоже по-детски. Парень за барной стойкой как-то неудачно флиртует, возможно даже не с ним, а с кем-то сбоку, кого Юджи не отражает. Напиток горчит, и это совсем невкусно, но Юджи же взрослый. Ему уже целых восемнадцать. На сколько это больше, чем пять? На много. — Почему бы тебе не расстаться, раз так тяжело? — бубнят ему непрошенный совет, встряхивая шейкер. — Постоянно паришься из-за возраста, так найди кого-нибудь, с кем это не будет проблемой. Каждый свой шаг оценивать с такой точки зрения — просто убийственно. Ты дышишь то хоть не с мыслью о том, как там дышать "по-взрослому"? Юджи не слушает. А если и слушает, то не слышит. В голове крутится вопрос из какой-то дурацкой книжки, прочитанной накануне. — Чувствуете ли вы себя в безопасности? Чувствуете ли, что имеете право быть собой? Проблема то и не в Сатору. В самом Юджи. Сатору позволяет любить — Юджи любит, и даже тут не может без лишних эксцессов. Оказалось, что любить всё-таки тяжело, когда думаешь, что любимый человек не на твоей стороне, когда дело касается твоей жизни. Оказалось, что любить всё-таки тяжело, потому что хочется быть не идеальным, не тем самым взрослым и рациональным, а кем-то попроще. Хочется обидеться и закричать, хочется потребовать внимания и любви, разозлиться, объясниться, что-то начать обсуждать. Интересно, Сатору сбежит сразу, стоит поднять хоть что-то одно из того, что беспокоит Юджи? Юджи не хочет знать. Сатору — стабильно нестабильная постоянная переменная его жизни. Обнимать его — словно глотать воздуха после долгой задержки дыхания. Целовать его — словно выпить воды после мучительной засухи. Слышать его мурчащую речь, видеть с утра и перед сном — бесценный дар. Юджи должен быть благодарен уже за это, а он отвратительно жадно требует большего. — Юджи. Тревожно строгий голос раздаётся над ухом полнейшей неожиданностью. Юджи оборачивается на Сатору, который в своем твидовом пальто смотрит как-то больно взволнованно, платит за его счёт отстранённо быстро, одаривая бармена неприятным взглядом.

СКУФЕЮЩИЙ АНТРОПОЛОГ | ЗАРИСОВКА — Я скуфею, — бормочет Сатору в промежутках между своими дистанционными семинарами, сгорбившись над рабочим столом, как какой-то писака в глубоком творческом запое. Это была первая его вольность (нет, вольностью было не сидеть сгорбившись втрое, а нечто другое) после нескольких лет беспрерывного, скурпулезного восстановления всего. Подчистить там, спасти всех тут, разгрести руины с трупами здесь, выстрадать осторожно в уголочке и пойти дальше восстанавливать этот рухнувший мир. Казалось, что Сукуна проправил в Сибуе не меньше ста лет — разрушений и горя было именно столько. И когда всё постепенно начало налаживаться, когда где-то там, вдалеке, вдруг замелькало наконец-то это зыбкое "долго и счастливо" Юджи задал ему вопрос "чего ты хочешь?" и получил в ответ обручальное кольцо и "возможно, я хочу защитить магистерскую диссертацию по антропологии" в придачу. Со второго факта он выпал на добрые полдня, и пока Сатору недоумевал, чем Юджи так удивило кольцо, — ведь брак они обсуждали уже давно, — Юджи в тихую гуглил, что такое "антропология". Сейчас же подготовка Сатору к защите своей работы шла полным ходом. Юджи уже не удивлялся бесконечному потоку философских речей, которые, в целом, из уст Сатору всегда были интересными (но не из уст его преподавателей — когда Юджи случайно краем уха улавливал эти лекции, то выпучивал глаза и сматывал удочки сразу же). Сатору был счастлив — этого было достаточно, чтобы Юджи был убеждён, что антропология — это что-то классное, большего ему было не нужно. Хотя он всегда был готов выслушивать размышления Сатору хоть целую вечность (ну, может быть, не всегда и не прям целую вечность, но это детали). — Я скуфею, — озадачено повторяет Сатору, глядя на маленький квадратик на экране ноутбука, где отражалось его изображение. В следующую секунду озадаченность сменяется возмущением, которое целиком и полностью выплескивается на Юджи, к нему подошедшего. — Это ты виноват! — Я?! — И ты не отрицаешь, что я скуфею! Прежде, чем их квартиру разнесёт истерично пущенный фиолетовый, Юджи, наклоняясь, впечатывается в чужие искривлённые губы, в мгновение стирая с них всякое недовольство. — Я засужу тебя за клевету, — бормочет он прямо так, почти не отрываясь, сжимая ладонями щёки с лёгкой, едва ощутимой щетиной. — Я ничего не делал, и ты не скуфеешь. — Я увидел это только сейчас, — мямля, пытается продолжить мысль Сатору, хотя у Юджи удивительно просто получается сбить его гневный настрой. Эти сладкие губы, эта искренняя близость, нежная, естественная, как воздух. Эта возможность в любой момент получить поцелуй, сжать его в своих руках, обнять и прижаться щекой к его щеке. Близость. Сладость... Щёки. Точно! — Ты откормил меня! У меня никогда раньше не было щёк! — Ты перепутал себя с Нанамином? Ярко выраженных скул у тебя тоже не было! И сейчас то особо ничего не прибавилось. И вообще, ты теперь чаще готовишь, я же между миссиями не успеваю, — Юджи старательно чередует собственную линию защиты с касаниями. Одна его ладонь скользит по шее Сатору к плечу, другая постепенно перемещается на чужой затылок, массируя. — Я стал носить свитера и худаки. Я никогда их не носил! — Свитера ты выбрал сам, а вот худаки у меня отжал, я тебя не заставлял. И худаки скуфы не носят, разберись в теме. — Я изучаю антропологию. — Да, я всё еще в шоке, — кивает Юджи, и Сатору резко подаётся вперёд, утыкаясь лбом ему в ключицы и тихо смеясь, пока Юджи нежно перебирает волосы на его макушке. — Боже, я ношу свитера, изучаю антропологию, отъел щёки и счастлив. — Ты не отъел щёки, они у тебя всегда были, фотки тебе покажу, — тихо ворчит Юджи, но соглашается со всеми остальными тезисами. Главное ведь, что счастлив. И Юджи тоже. И они могут обниматься до умопомрачнения, валяться в постели, любить, изучать антропологию, да что угодно, неважно. И даже если Сатору скуфеет, то это не страшно. Но данную мысль Юджи вслух всё же не произносит.

💜💜Королевское ГоЮ ау❤️ Очень нравится, как вышла иллюстрация. Прям полноценная работа! Надеюсь и вам он понравится 🌹 #pw_work #goyuuweek2025

🥹

Они

Резе прекрасна

Посмотрела человека бензопилу 10000000/10 Всем обязательно смотреть!!!!!!!

Такой счастливый 🥺 Тг сожрал качество, если что скинула в коммы в нормальном🙂 #pw_work

Я рисуюююююю, мне осталось еще 1 страничка😢 #pwsketch

Какой сатору влюбленный

покрасный мини-стадик 😶 предзаказы на брелочки (пост наверху с wipами) откроются через пару дней!! спасибо огромное за интерес 🥺❤️

Ему тридцать шесть и вот это — это — это самый волнительный момент в его жизни. Волнительнее признания, волнительнее предложения. Он готов был сам упасть в обморок. Но нужно взять себя в руки. Ему, вообще-то, теперь многое нужно взять в свои руки. — В общем, Ю-уджи. Ты сегодня с утра оставил мне стикер с лягушкой, помнишь? — Юджи медленно кивает, совершенно не понимая, как тема утренних нарисованных лягушек соотносится с темой его самочувствия. — Так вот, если задуматься, с тех пор, как ты стал рисовать мне лягушек повсюду, уверяя, что я похож на лягушку, ты ни разу не нарисовал- Ну, знаешь. Например... маленькую лягушку? Лягушку и лягушонка. Почему бы... почему бы не нарисовать лягушонка? Точнее, мне кажется... думаю, его нарисовал я, — Сатору тараторит так быстро, что совершенно на себя не походит, однако остановить его Юджи не в силах, пытаясь уловить чужую мысль. – Нет, слово "нарисовал" звучит ужасно. Я могу завалить тебя терминами из книжки по проклятым техникам, чтобы объяснить, но суть в том, что моя проклятая энергия... она, как бы, не просто сверхсильная, она ещё и... весьма плодовитая, как мы с тобой, кажется, уже выяснили. Я- я не то что бы не знал этого, я просто... я думал, это крайне маловероятно. Но зато это подтверждение нашей с тобой безграничной любви! И люди не смогут назвать наш брак — браком по залёту, потому что с росписи прошёл уже год. И... и мы можем выиграть миллиард. Ну, точнее... ты. — Я ни черта не понял. — Ты беременный. Поздравляю нас. Я очень рад. Надеюсь, ты очень рад. Я случайно. Прошу, не убивай меня. Восхитительная особенность Юджи — адаптация. Он не в шоке от существования проклятий, магии, всяких странных штук и... мужской беременности. Он очень легко принимает новые правила игры. Другая восхитительная особенность Юджи — реакция. Молниеносная, не всегда яркая, но сейчас- Сейчас Сатору от летящего в него кухонного ножа спасает только бесконечность, подрагивающая так же, как и её владелец. — САТОРУ ГОДЖО. — Я переночую на диване? На коврике? В подъезде? Янтарные глаза Юджи сейчас кажутся алыми, но Сатору не уверен, что это не игра его воображения. Ему остаётся лишь нервно улыбаться и продолжать мысленно молиться. Юджи редко так ярко... реагировал. И всегда очень быстро отходил. Но, возможно, новость о беременности всё же выбивается из всех привычных и непривычных ситуаций, в которые Итадори Юджи попадал. — Ты сейчас мне максимально подробно разжуешь, как это возможно, сенсей, — с годами забытое обращение звучит так тяжело, что Сатору сглатывает. — А потом максимально подробно расскажешь идеально продуманный план рождения и воспитания нашего... лягушонка. Так, чтобы я выслушал его и даже поверил, что мы давно к этому готовы. Иначе- — Я готов приступать! У меня есть, ээ, почти диссертация на эту тему, да. Наш лягушонок — это важно. И взгляд Юджи всё же смягчается, хотя сам он всё ещё в стойке и с вилкой наготове. Ну, что ж, Сатору вообще его не винит — это же только начало. А что будет с гормонами Юджи под конец беременности... Ну, на этот случай у Сатору есть бесконечность.

ЛЯГУШОНОК | ЗАРИСОВКА — Юджименянеубьет, Юджименянеуюьет, Юджименянеубьет, — панически повторяет Сатору, нарезая овощи для салата. На плите уже почти что было готово любимое карри Юджи, в холодильнике стояло несколько банок той вкусной газировки, которую Сатору однажды привёз с Окинавы и которая полюбилась им обоим. В квартире была идеальная чистота. Развешенное на сушилке выстиранное белье пахло кондиционером на всю спальню, комнаты недавно были проветрены и в них стояла приятная свежесть. На телевизоре уже был готов к просмотру тот самый фильм, про который Юджи рассказывал в последнее время. — Юджименянеубьет, Юджименянеубьет, Юджименянеубьет. Юджи должен был вернуться совсем скоро. Сердце Сатору громыхало где-то в пятках, наверное, впервые за всю его жизнь. Ладно, может и не впервые, но вот чтобы так... По идее, сегодня у Юджи должна была быть миссия, однако Сатору сделал всё, чтобы она отменилась. Как и все последующие миссии, которые могли у Юджи быть. В конце концов, разве преподавание само по себе не утомительно? Сатору вот помнил, что оно было утомительным. Весьма. Очень даже. Юджи этой работы с лихвой хватит, уж точно. Но боялся он вовсе не гнева Юджи из-за украденных у него миссий. Гнева, но из-за первопричины, по которой Сатору вообще пришлось это сделать. — Я дома, — голос Юджи звучит... неопределённо. Не зло, и вроде как не расстроенно, но немного вяло и неоднозначно. Сатору выключает плиту, скидывает нарезанные овощи в салатницу и, спешно вытирая мокрые руки о фартук, бежит встречать. Он старается не думать о том, что его пальцы буквально дрожат. Ну, он впервые сообщает такую новость. Да ещё бы. Чёрт. — Устал? — Сатору по-джентельменски помогает Юджи снять куртку (у него же и научился этому милому жесту) и целует в лоб, надеясь, что губы у него сейчас от страха не мертвяцкие. — Не сильно. Миссия сорвалась, Иджичи выдал вместо объяснения что-то невразумительное. Но, если честно, впервые этому даже как-то... рад. У меня сегодня весь день проклятая энергия скачет. Может это отголоски присутствия Сукуны в прошлом? Сатору нервно улыбается, надеясь, что не выглядит как сумасшедший с этим непонятным оскалом. Да уж. Отголоски присутствия. Только не Сукуны. — Мм, с тобой ведь в последнее время это часто. Помнишь, чуть сознание не потерял на колесе обозрения? — Эйщ, — Юджи щиплет Сатору за бок и идёт мыть руки, вопя недовольное. — Просил же не напоминать. Это случайность! Я высоты никогда, блин, не боялся! — Да... я, э-э, про другое немного. В общем, я приготовил ужин. Давай поедим, а там и обсудим, — заканчивает Сатору еле слышно, и если в начале Юджи не придал этому значения, теперь он наконец обращает внимание, что с Сатору что-то не так. Нет, дома он часто переставал быть неугомонным весельчаком — Сатору мог быть и тихим, и сонным, и немногословным, и мягко игривым. Но таким тревожным Юджи не видел его, наверное, с их первого раза, когда Сатору настолько стремился контролировать всё и вся, что казалось, что пар вот-вот пойдёт из его ушей. — Всё в порядке, звёздочка? — О, Юджи любил все эти прозвища, и Сатору полюбил за ним следом. Правда сейчас он невольно думал о том, что звёздочки — это то, что Сатору будет видеть после чужого оглушительного удара. — Мхм, да? Я просто понял, что скрывается за твоим состоянием. Это... как бы... ничего критичного, но... это важно. Юджи клонит голову набок и делает недоумённое лицо, в этот момент безумно напоминая себя-студента, впервые слушающего объяснение проклятой техники. Это немножко разбавляет кипящую обстановку внутри мозга Сатору, и он выдыхает, почти насильно усаживая Юджи за стол и сервируя их ужин. Только когда Юджи выглядит сытым и довольным, но любопытным, Сатору решается заговорить. — Знаешь, эм... эээ, — нет. Не знает. Сатору не знает, как сказать подобное. Ну нет. Просто нет. Можно ли это как-то перемотать?