𝑻𝒊𝒏𝒐𝒓𝒊 ||

Маленький кусочек грядущей работы по марафону #разврорат 😩

— Нотт, тебе нужна помощь, — тихо, но уверенно сказала она. — Блять, Грейнджер… — выдохнул он, уже не в силах сдерживать грубость. — Просто выйди, и я сам себе помогу. Или ты, мать твою, хочешь помочь коллеге? Последнюю фразу он бросил намеренно резко — чтобы смутить её окончательно и вынудить уйти. Но вместо этого глаза Гермионы лихорадочно заблестели, а кончик языка медленно прошёлся по пересохшим губам. — Хочу, — произнесла она тихо, но твёрдо.

Арт от моей 😭 Вдохновляемся и плачем. В комментариях моя попытка оживления.

Ему было плевать на всё. На вой, на вспышки заклинаний, на крики умирающих. На причины, по которым они вообще здесь оказались. Он знал только одно: их здесь не должно было быть. Это была ошибка взрослых – гордая, глупая, жестокая ошибка. А расплачивались за неё они. Двадцатилетние мальчишки в слишком чужих для них мантиях. Тяжёлое мужское тело придавливало его к холодному камню. Рёбра трещали. В ушах звенело. Заклинание щита дрожало на кончиках пальцев, но концентрация ускользала, как вода сквозь ладони. Каждый вдох отдавался острой болью в пробитом боку. – Ты нахуя полез?! – голос Тео сорвался, бархатная ленца исчезла, осталась только ярость и животный страх. – Я бы отразил, сука! – Придурок… ты бы не успел… – с тонких бледных губ Драко стекала тёплая, почти чёрная в полумраке кровь.– Я не мог… смотреть, как тебя… – Не смей, сука… не смей… – Тео лихорадочно водил палочкой над ранами друга, пытаясь затянуть их. – Мы ещё должны были поехать на ту виллу в Италии… Помнишь? Ты обещал. Белые стены, виноградники, никаких родителей, никаких войн. Мы должны были соблазнять красивых девчонок, пить дорогое вино и испортить тот дурацкий винтажный диван Блейза так, чтобы он нас потом убил… Драко попытался рассмеяться, но вместо смеха вышел хриплый, мокрый кашель. Кровь брызнула на подбородок, на шею. Его обычно светлые волосы теперь казались тёмными и слипшимися от грязи и сажи боя. – Ну вот и оторвёшься… за нас двоих… – прошептал он, и в голосе уже было что-то далёкое, почти отсутствующее. Глаза, всегда такие холодные и надменные, теперь медленно тускнели. — Драко, не смей. – Голос Тео дрожал, хоть он и никогда не считал себя слабаком и презирал слёзы у мужчин. Но сейчас, чувствуя, как на его пальцах остывает кровь лучшего друга, он был готов рыдать в голос, лишь бы это помогло. – Я же люблю тебя, ты мне, блять, как брат… ближе, чем брат. Ты единственный, кто меня понимал. Единственный, кто не предавал. Не уходи. Пожалуйста… Пальцы Тео дрожали так сильно, что палочка выскальзывала. Заклинания исцеления ложились криво, бессильно. Кровь продолжала течь. Тепло уходило из тела друга слишком быстро. Все, что ему оставалось – это пытаться удержать его жизнь в своих руках хотя еще на мгновение, еще на секунду. – Малфой… Драко… не надо… – шептал он, почти умолял. – Мы же собирались жить. Ты хотел сына. Говорил, что назовёшь его в честь деда, но воспитаешь по-другому. Чтобы он не был таким же чистокровным ублюдком,как все мы. А я… я должен был стать крёстным. Ты обещал. Ты не можешь меня бросить. Не можешь… Драко посмотрел на него в последний раз. В этом взгляде не было страха – только усталость и какая-то странная, светлая нежность. – Нотт… – выдохнул он одними губами. Серые глаза устремились куда-то вверх, видимо на небо, куда по преданиям магглов уходит душа. #стеклозавод

реакция на вечернюю зарисовку #стеклозавод 😎

Будильник разрывает тишину ровно в семь утра. Как всегда. Безжалостно. Бездушно. Я сбрасываю ноги с кровати, почти не чувствуя холодного пола под босыми ступнями, и тянусь, хрустя позвоночником. Губы сами собой трогает ленивая привычная улыбка. – Доброе утро, любимый. Утро идёт по давно отлаженной, механической колее. Горячий душ, где я стою слишком долго, позволяя воде смывать ночные кошмары. Потом кухня. Две кружки кофе и круассаны. Я бормочу себе под нос: - Ты опять оставил свою кружку на столе после вчерашнего чая… Ладно, уберу, когда вернусь с работы. В Министерстве всё по-прежнему: бесконечные архивы, холод каменных стен, пыль, которая оседает на коже и в лёгких. Отчёты, которые никто никогда не читает по-настоящему. Коллеги бросают на меня осторожные, жалостливые взгляды, когда думают, что я не вижу. Я делаю вид, что не замечаю. «Перестаньте. Мы с Драко слишком давно вместе, чтобы вы всё ещё пялились, словно я вдова». Возвращаюсь домой, когда небо уже наливается тяжёлым, свинцовым вечером. Вздыхаю с облегчением, почти с благодарностью. Наконец-то. Он ждёт меня. Сидит на диване в своей любимой серой футболке, слегка помятой, и тихо ворчит на Живоглота, который нагло лезет ему на колени, мурлыча. Я чешу кота за ухом, пальцы невольно скользят по ткани – его ткани. Тёплой. – День был ужасный, как обычно, – говорю я, вставая на носочки, чтобы достать тарелки из верхнего шкафа. Голос звучит почти весело. – Сколько можно портить бумагу? Я столько раз объясняла, как правильно заполнять отчёты… а они всё равно делают по-своему, из раза в раз. Накладываю еду. Две тарелки. Два бокала красного вина. Сажусь напротив. Говорю. Говорю. Говорю. О дурацких коллегах, о новом артефакте, который чуть не взорвался у меня в руках, о том, как Живоглот опять разодрал диван. Он слушает. Всегда слушает. Молча. Внимательно. Не перебивает. Потом мы перебираемся на диван. Я в его футболке, смотрим какое-то глупое маггловское шоу. Я отпускаю задорные комментарии, смеюсь его смехом – громко, почти истерично. Простыни холодные, как мрамор в склепе. Но я знаю – он обнимет меня сзади, прижмёт к груди, и тепло разольётся по телу, прогоняя озноб. Его запах окутает меня, как тяжёлое одеяло. Я переворачиваюсь, тянусь рукой на его половину кровати… Холодно. Пусто. Только смятые простыни и эхо моего собственного дыхания. Уже два года. Два года, как его нет. Мой Драко был зверски убит фанатиками в грязном переулке Косой аллеи. Прямо на моих руках. Я до сих пор чувствую, как его кровь была тёплой, а потом быстро остывала, становясь липкой и чёрной. Я кричала его имя до хрипоты, пока голос не сорвался. Я не могу убрать его кружку. Не могу постирать эту чёртову футболку. Каждую ночь я тону в ней, вдыхаю жалкие остатки его запаха и притворяюсь, что он просто задержался на важном задании. Я умерла вместе с ним в тот проклятый день. И не хочу возвращаться к жизни. Никогда. #стеклозавод

🔡🔡🔡🔡🔡🔡🔡 🔡🔡🔡🔡🔡🔡🔡🔡🔡

❤️ Гермиона уверена, что Малфой с ней просто флиртует. Малфой уверен, что Грейнджер никогда не ответит ему взаимностью. Пэнси Паркинсон уверена, что они оба идиоты - и собирается это исправить.

🔡Пейринг: Гермиона Грейнджер / Драко Малфой 🔡Метки: PWP, NC-17, Министерство Магии, Аврорат, Неозвученные чувства, Рейтинг за секс 🔡Выход глав на канале автора каждый день 😡😡😡😡😡 ❤️❤️❤️1⃣ Утро в Аврорате начинается не с героизма или праздничного марша. Как правило в это время суток офис больше напоминает муравейник - тесно, оживлённо, и все ползут со своими бумажками и отчётами в Отдел аналитики и координации, терроризируя по пути зачарованную кофеварку в фойе. Гермиона приходит, как обычно, чуть раньше, чтобы навести порядок с почтой и разобрать десятки служебных записок, сложенных в неаккуратные бумажные самолётики. Она любит свою работу и даже не пытается это скрывать. В Отдел магического правопорядка Грейнджер пришла по просьбе мистера Уизли. После войны мир менялся, создавались новые законы, и их выполнение должен был кто-то контролировать. Старая система не справлялась, и именно для ее реорганизации отец Рона позвал Гермиону - у нее с планированием и контролем всегда все было на высоте. К тому моменту девушка окончательно поняла, что в Отделе регулирования магических популяций её блестящие идеи никому не нужны, поэтому предложение мистера Уизли она приняла почти без раздумий. Реформы шли тяжело: кто-то сопротивлялся, кто-то увольнялся, кто-то бесконечно спорил и на зло терял документы. Но в итоге система заработала. Более-менее. И, что особенно приятно, не без участия Грейнджер. Теперь Гермиона руководит аналитическим отделом. Отчёты, сводки, анализ данных, бесконечные папки с документами - не совсем то, о чём мечтаешь, заканчивая Хогвартс. Зато её работа действительно приносит пользу. Да, она достаточно разумна, чтобы понимать - незаменимых людей нет. Но Грейнджер так же довольно уверена в себе, чтобы знать наверняка - если она уйдёт, Отделу магического правопорядка придётся нанять, как минимум, четверых человек. Паркинсон появляется на пороге кабинета за минуту до начала рабочего дня. Она искренне считает, что приходить раньше - моветон и ей никто за это не доплатит. Иногда Гермиона думает, что послевоенный мир все же сошёл с ума, раз ей так легко удалось найти себе подругу в лице Пэнс - бывшей слизеринской стервы и той еще занозы в заднице. К слову, последнее не изменилось, а переродилось в какую-то новую форму общения между ними, чуть саркастичную, иногда колючую, но безусловно искреннюю. — Доброе утро, — Пэнси ставит на стол сумочку и небрежно стягивает с себя мантию, взмахом палочки отправляя ту на вешалку. — Мерлину одному известно, как я ненавижу конец месяца. Там уже выстроилась целая очередь из страждущих нашего внимания. Как можно быть такими идиотами, чтобы за столько лет работы не научиться заполнять гребанные отчёты? — Кажется, вчерашнее свидание прошло так себе, раз с самого утра ты такая злая, — комментирует Грейнджер, откладывая в сторону последнюю служебную записку - ее просят сводку по обезвреженным артефактам за прошлый месяц и нужно не забыть передать папку с данными Робардсу кем-то из авроров. — Я не пошла, — коротко и без подробностей отвечает Пэнс, вынуждая Гермиону внимательно посмотреть на приятельницу. — Решила, что это будет свидание из разряда «мытой головы не стоило». В ресторан, который выбрал Питерсон, ходить только побираться... На самом деле они обе знают, почему Паркинсон игнорирует третье приглашение на свидание. Но вслух об этом пока что не говорят. И если Гермиона принципиально не ищет ни с кем встреч, то Пэнс просто тщетно ждет, когда у Поттера снова отрастут яйца. Гарри хоть и смелый аврор, но когда дело касается женщин, он не блещет ни храбростью, ни отвагой. Особенно после расставания с Джинни полгода назад. 🤩#hot_Auror ❤️‍🔥#разврорат

🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️ 🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️ 🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️ аннотация:

Драко Малфой и его шесть попыток покорить Гермиону Грейнджер.

— Я так больше не могу, — повторил уже тише, и в этом втором «не могу» слышалось не бешенство, а отчаяние, граничащее с чем-то совсем беспомощным. — Она смотрит на меня так, будто я… Не договорил, потому что не знал, какое слово вставить — шут, клоун, придурок. Всё это было правдой, и от этого хотелось разбить ещё что-нибудь, но в комнате не осталось вещей, которые можно было бы швырнуть в стену без последствий. Глубокий вздох разорвал тишину. Тео поставил свой стакан на столик и, облокотившись локтями на колени, подался вперёд, оказавшись в полосе света от камина. Его лицо стало серьёзным, уже без обычной ленивой усмешки или циничного прищура, который он обычно примерял как маску в обществе. Голос зазвучал спокойно и твёрдо, как у взрослого, что-то объясняющего ребёнку. — Хватит причитать, как ворчливая бабка на Косой аллее, — голос Тео звучал ровно, без привычной ленивой усмешки. Аккуратно проведя рукой в сторону кресла, на котором тот недавно сидел, он указал на него жестом «сядь и внимательно слушай». Ничего про «она сказала», «она ушла» или «я всё испортил» Нотт даже слышать не хотел. Простояв несколько секунд неподвижно и тяжело дыша, пока в комнате слышалось потрескивание камина, Драко отчаянно выдохнул и всё-таки пошёл в сторону кресла. Рухнув в него и облокотившись на спинку, он откинул голову назад, уставившись прямо в потолок. — У тебя есть предложение? — выдохнул, и в этом звуке отчётливо слышались нотки надежды и обречённости.

тропы и метки: оос, au, юмор, соблазнения, ухаживания, дружба, неозвученные чувства, счастливый финал. пейринг: Драко Малфой/Гермиона Грейнджер ❤️ рейтинг: NC-17 статус: завершен ❤️чтобы прочитать историю, нажмите на этот текст❤️

Буду благодарна за поддержку истории❤️

#протокол | фикбук #разврорат

Прошло две недели с того вечера на крыше. Две недели встреч после библиотеки, долгих ночных разговоров и всё более смелых взглядов, которые уже не прятались. Я без страха брал её за руку, когда мы гуляли, и притягивал к себе, обнимая за плечи. Гермиона стала абсолютной константой в моей жизни — такой же постоянной, как солнце. Только солнце уже не грело меня так, как моя девушка. В тот вечер мы были у меня. Ничего особенного: просто ужин, который я сам приготовил — паста с лимоном и тимьяном под холодное белое вино. Гермиона пришла в простой белой футболке, которая была ей чуть великовата, и синих классических джинсах. Волосы собраны в низкий хвост, несколько прядей выбилось у висков. Она выглядела так уютно, что у меня внутри всё сжималось каждый раз, когда я на неё смотрел. Словно сидеть здесь, на моём белом ковре среди научных заметок, было для неё самой естественной вещью в мире. Я был в чёрной футболке и домашних штанах. Всё просто. Просто мы. Окно в гостиной было распахнуто настежь. Лето уже плавно переходило в тёплую осень, и за окном шёл тихий, тёплый дождь. Воздух тянуло свежестью, мокрым асфальтом, листвой и чем-то сладковатым — то ли от цветущих внизу магнолий, то ли просто от самого августа. Этот запах заполнял всю комнату. Мы сидели на широком подоконнике, ощущая на лицах свежесть уходящего лета. Я — спиной к стене, она — между моих ног, спиной к моей груди. В руках у нас были бокалы с холодным белым вином. Мы говорили тихо, почти шёпотом: о её диссертации, о том, как я ненавижу статистику, о том, что оба боимся высоты, но никогда в этом не признавались. О том, как я хочу большого роскошного мейн-куна, который будет вечно рядом, а она — большого, но доброго добермана, который не даст её в обиду. В какой-то момент она замолчала. Повернула голову чуть вбок, и я почувствовал, как её дыхание коснулось моей ключицы. Шоколадные кудри, пахнущие карамелью, щекотали кожу, вызывая непреодолимое желание зарыться в них лицом. Я поставил бокал на подоконник, осторожно убрал прядь волос ей за ухо. Она не отстранилась. Только прикрыла глаза. — Гермиона… — тихо позвал я. Её карамельные глаза встретились с моими — грозовым небом. В них было всё: и вопрос, и разрешение, и то самое ожидание, которое я носил в себе уже несколько недель. Не отрывая взгляда от её роскошных золотых глаз, я медленно наклонился, давая ей время отстраниться. Она не стала. Наоборот — чуть приподняла подбородок, приветствуя меня. Наш первый поцелуй был… неспешным. Сначала — мягкое, почти невесомое касание губ. Тёплое. Трепетное. Такое сладкое первое. Будто мы оба боялись спугнуть этот момент. Я чувствовал вкус вина на её губах и запах дождя с карамелью в волосах. Она чуть выдохнула мне в губы — и я позволил себе больше. Поцелуй стал глубже. Я обхватил ладонью её затылок, она повернулась ко мне всем телом, положив руку мне на грудь, прямо над сердцем. Её пальцы слегка сжались на моей футболке. Я притянул её ближе, пока она почти не оказалась у меня на коленях. И, похоже, нам обоим было совершенно плевать на неудобство нашего местоположения. Я был так рад. Я ждал этого с того самого момента, как её губы впервые растянулись для меня в улыбке. Я чувствовал, как она улыбается мне в поцелуе, когда мы на секунду отрывались, чтобы вдохнуть, и как тут же тянулась обратно. Дождь за окном усилился. Запах мокрой зелени и летней грозы смешался с её запахом — сладкой карамели, старых книг и чего-то совершенно своего. Когда мы наконец оторвались друг от друга, её губы были чуть припухшие, а глаза — тёмные и блестящие. Я провёл большим пальцем по её нижней губе. — Я очень долго этого хотел, — прошептал я хрипло. Гермиона тихо засмеялась и прижалась лбом к моему плечу. — А я думала, ты никогда не решишься, Малфой. #сахарный_сироп

День выдался солнечным. Ярким, почти насмешливым. Таким же, как четыре года назад. Гермиона подставила лицо тёплым майским лучам и улыбнулась – спокойно, светло, почти безмятежно. Сегодня действительно хороший день. Последний. Она купила круассаны – его любимые, с клубничной начинкой, ещё тёплые из пекарни – и пошла в парк, слегка пританцовывая. Пухлые губы сами собой насвистывали какую-то лёгкую, беззаботную мелодию, которую он когда-то любил напевать под нос. Джинни махнула ей рукой издалека, Альбус сначала нахмурился по-детски серьёзно, а потом расплылся в счастливой беззубой улыбке, узнав «тётю Ми». Она присела, поцеловала мальчика в пухлую щёку, отчего он заливисто засмеялся, а потом крепко, очень крепко обняла подругу. Словно в последний раз. Словно хотела запомнить этот запах, состоящий из шампуня, молока и детской кожи. – Ты хорошо выглядишь, Гермиона. Правда. Она только улыбнулась и кивнула. Не стала ничего объяснять. День прошёл легко и светло. Альбус гулил, размахивая ручонками, хватаясь за её пальцы. Гермиона смеялась, играла с ним, прятала в сумку Джинни конверт и маленькую красную бархатную коробочку с изумрудными серьгами. Подруге они всегда нравились. А ей самой они уже никогда не понадобятся. Вечером она вернулась домой и спокойно собрала последние вещи. Несколько аккуратно подписанных коробочек стояли у двери. В назначенное время сложная артефактная магия отправит их новым владельцам: книги – Луне и Блейзу, школьные воспоминания – Гарри, Джинни и Рону, письма – тем, кому они предназначены. Гермиона облегчённо выдохнула. Всё сделано. Все долги закрыты. Четыре года. Четыре года ей понадобилось, чтобы закончить все дела. В том числе и ту бессмысленную войну, которая забрала у неё его. Их любовь была такой сложной. Запретной. Почти невозможной. Но она была самой настоящей – такой, от которой тело дрожало каждой клеткой, а нервы звенели, словно натянутые до предела струны арфы. Тронь неправильно – и порвётся. Она по-настоящему смеялась только в его руках. По-настоящему жила только рядом с ним. Гермиона до сих пор помнила, как тихо и нежно он произносил «Грейнджер», глядя ей прямо в душу, словно это слово было молитвой. Четыре года назад Драко Малфой погиб в бессмысленной, жестокой схватке. Кто был прав, кто виноват – уже не важно. Важно только то, что его больше нет. А сегодня, лёжа на широкой кровати в его старой маггловской толстовке – единственной вещи, которая всё ещё хранила едва уловимый, призрачный запах его кожи – Гермиона Джин Грейнджер спокойно подняла палочку к виску. Палочка чуть дрожала в пальцах, но голос был твёрдым. Она прошептала: – Авада Кедавра. #стеклозавод

Тут запрос еще на стекло

читать с треком выше

Фортепианные звуки льются из динамиков густым, раскалённым сиропом точно так же, как несколько минут назад из меня лились слёзы – горячие, солёные, беспомощные, оставляющие на щеках жгучие дорожки. Мелодия становится нежнее, почти ласковой, а я только крепче сжимаю зубы, потому что не могу сейчас встать и закурить, не вылезая из этого пропахшего потом и одиночеством пледа, который облепил меня, как старый, равнодушный любовник, которому уже давно плевать, жива я или мертва. Мой голос – сломанный, хриплый, фальшивый – вторит словам песни, промахиваясь мимо каждой ноты. Он звучит отвратительно. Мне плевать. Теперь мне плевать абсолютно на всё. Я хочу, чтобы мне было плевать. Для высокого чистокровного общества я – идеал. Безупречная. Фарфоровая кукла высшего сорта. Лицо – идеальная маска: густой макияж, длинные ресницы, острые стрелки, способные порезать взгляд любого, кто осмелится посмотреть слишком долго. Тёмные волосы лежат волосок к волоску, короткая юбка обтягивает бёдра так, будто её нарисовали прямо на коже. Идеальный маникюр цвета запёкшейся крови. Походка от бедра – лёгкая, хищная, уверенная. Улыбка – та самая, от которой у мужчин пересыхает во рту, а у женщин внутри тихо ломается что-то завистливое. Никто не видит. Или делает вид, что не видит. Потому что за этим блестящим, стальным фасадом я уже давно крошусь. Не трескаюсь – именно крошусь. Медленно. Мучительно. Сначала отваливаются куски штукатурки, потом осыпается шпаклёвка, обнажая ржавую арматуру, а дальше только голый, трухлявый камень и гниль до самых костей. До мозга. До той чёрной, вязкой пустоты, которая когда-то была мной. Я больше не могу сдерживаться. Закуриваю прямо в кровати. Плевать на дорогие шелковые простыни, которые теперь пропитаются вонью табака и отчаяния. Плевать на то, что мать завтра будет шипеть сквозь идеально накрашенные губы: «Ты позоришь нас всех, ты же знаешь. Леди семьи Паркинсон так себя не ведут». Блять, я просто хочу перестать чувствовать. Хоть на одну блядскую минуту. #стеклозавод

▫️▫️🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 ▫️🔤стали от бесконечных серых дней? Хотите наконец ощутить остроту чувств и эмоций? ▫️🔤ы вам поможем! 🏴Целый месяц вас будут ждать горячие истории от прекрасных авторов нашего с вами фандома : 🌟 Амортенция 🌟 С первой строчки 🌟 ANILA_27 🌟 влюблённые ведьмы 🌟 directed by vikkias 🌟 Два билета до мечты 🌟 NIKOLSKAYA 🌟 Драмионоголик 🌟 Алая 🌟 Wild Rosie 🌟 Палочка Драко Малфоя 🌟 janesstay 🌟 Friday Wine 🌟 Tinori 🌟 Lilit Wrenford 🌟 По ту сторону 🌟 шелзи на связи 🌟 Boopsy's Screaming Shack 🌟 Nott My Problem | by Onegina 🌟 Сказки из нейросетки 🌟 Plant daddy’s wife 🌟 чепуха 🌟 MarvelMaros ▫️🤩 глянуть тизер ▫️🤩 запасайтесь трусишками, дамы, будет очень горячо... ▫️🤩 огромное спасибо за календарик С первой строчки 🫶 ▫️#разврорат

▫️💠💠💠💠💠 ▫️🩶🩶🩶⛓🩶 ▫️🔤рако 🔤алфоя Пейринг: Драко Малфой/ Гермиона Грейнджер Описание:

Освоив все прелести маггловской штуки под названием «Интернет», Теодор Нотт предлагает Драко Малфою попробовать себя в роли стримера…

Метки: ПостХог, стримеры, переписки и чаты, интернет, юмор. — вдохновлено другой работой по фандому 🏎 \\ https://ficbook.net/readfic/019de4ef-9f82-7ef7-bc2f-ef77f50f8d0b [ не забывайте оставлять свои лайки и комментарии, это мотивирует авторов! ]

Ну что за котики 💄🥰

🤩 Август выдался тёплым и ласковым, словно сам решил подыграть нам. Мы договорились встретиться в небольшом ресторане на крыше, где столики стояли прямо под открытым небом, а по периметру вились гирлянды мягких огней. Когда я увидел её, поднимающуюся по лестнице, у меня на секунду перехватило дыхание. Гермиона была в нежно-розовом шифоновом платье: ткань струилась вокруг неё при каждом шаге, будто вечерний ветер решил с ней поиграть, оттеняя легкий загар ее кожи. Волосы распущены, лёгкие волны подсвечены закатным золотом. Никакого строгого пучка, никаких книг – просто она. И это было… оглушительно. Я встал, когда она подошла к столику. На мне – рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки. Ничего вычурного. – Ты выглядишь… – я на секунду запнулся, подбирая слово, – как будто весь этот закат устроили специально для тебя. Она улыбнулась мне мягко и открыто, без привычной сдержанности, которую я регулярно видел в библиотеке. Внутри что-то тепло и сладко свернулось. Влюбленный дурак. – А ты выглядишь так, будто наконец позволил себе быть человеком, а не биороботом. Мне нравится. Мы говорили легко. Обо всём и ни о чём. Она рассказывала, как в детстве боялась высоты, но теперь обожает ужинать на крышах. Я признался, что до сих пор не понимаю, как она умудряется читать по три книги одновременно и при этом помнить, где в какой закладка. Это ведь нарушает работу нейронов! Мы смеялись. Искренне. Без подколов, без иронии. Просто двое людей, которые наконец-то позволили себе быть. Быть молодыми. Счастливыми. Свободными. И влюбленными. Когда солнце уже почти утонуло за крышами, а небо окрасилось в глубокий персиково-фиолетовый, заиграла музыка. Тихая, тёплая. Я протянул руку через стол. – Потанцуешь со мной? Гермиона не стала раздумывать. Положила ладонь в мою и встала. Мы отошли чуть в сторону, где между столиками было свободное пространство. Я осторожно положил руку ей на талию, она – мне на плечо. Сначала мы просто покачивались под музыку, глядя друг другу в глаза. Вокруг нас медленно гасли последние лучи, и в этом золотом свете её лицо казалось совсем близким, а глаза такими медово-карамельными, что я невольно задержал дыхание. Ни слова. Только дыхание и тихая мелодия. А потом она сделала это. Медленно переложила руку с моего плеча мне на шею, шагнула ближе и прижалась щекой к моей груди, прямо над сердцем. Её волосы пахли чем-то не приторно сладким и тёплым августом. Я обнял её крепче, уткнувшись носом в макушку. В этот момент я почувствовал будто мне наконец-то вручили ключи от чего-то огромного и невероятно ценного. От сокровища, которое я даже не надеялся когда-нибудь получить. Всё внутри встало на свои места. Нейроны, диссертация, прошлое, будущее – всё вдруг стало неважным. Я был целым. Полноценным. Просто потому, что она была здесь. Со мной. Мы так и танцевали – медленно, молча, пока песня не закончилась. Даже после того, как музыка стихла, мы ещё несколько секунд стояли, не размыкая объятий. Я тихо, почти в её волосы, прошептал: – Я думал, что уже всё в жизни попробовал. Оказывается, нет. Вот этого… не было. Гермиона чуть отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. Её взгляд был мягким и таким тёплым, что внутри всё таяло. – Значит, будем пробовать вместе, – ответила она просто. И я улыбнулся. Улыбнулся глупой мальчишеской влюбленной улыбкой. Потому что впервые за очень долгое время я точно знал: да. Будем. #сахарный_сироп