Лавка древностей

А у нас, кстати, сходка прошла 🐱 Очень люблю сходки Cat_Cat, потому что дорогие и любимые авторы собираются из разных городов в одном месте, их всех можно обнять, со всеми можно поговорить по душам и искренне посмеяться. Для кого-то историческое сообщество, а для меня — кошкосемья 💚 В 2025 году Cat_Cat подарило возможность оказаться в авторском сборнике на полках «Читай-города» с историей о зарождении американской новеллы. В этом году ждите продолжение «Поворотных моментов истории». Растем и расширяемся 🌱 #личное

Как Артур Конан Дойль восстановил справедливость В феврале 1903-го в городке Грейт-Вирли, что расположен близ Бирмингема, начали находить изувеченные трупы лошадей, коров и овец. Всего около 20 случаев в радиусе полумили от викариата. Животных находили с глубокими разрезами на животе, иногда выпотрошенными. Параллельно шли анонимные письма в полицию и прессу: крайне безграмотно автор хвастался совершенными деяниями и обвинял в преступлениях Джорджа Эдалджи и школьников, с которыми тот ездил в Бирмингем. Убийство животных он объяснял религиозными соображениями. Ночью 17–18 августа 1903 года в поле у шахты Грейт-Вирли нашли тяжело раненного пони. Ветеринар установил, что рана свежая — менее шести часов. Полиция, долго не думая, решила сосредоточиться на том самом Джордже из писем, поэтому 18 августа его арестовали. Уликами послужили: грязные ботинки и брюки, окровавленные бритвы, плащ с «конскими волосами» и крошечными пятнами крови, а также совпадение следа от ботинок в поле. 20 октября состоялся суд. Все вокруг только и твердили, что индусы — сатанисты и легко могут совершать самые ужасные и жестокие вещи. Поэтому Джордж получил 7 лет каторги. Была только одна маленькая загвоздка: пока злостный убийца скота мотал срок в Портленде, люди продолжали находить изувеченные трупы животных. Как итог, Джорджа отпустили спустя три года без каких-либо извинений и компенсаций. Бедолага потерял право заниматься адвокатурой, работу, репутацию. Он вернулся в викариат к отцу. В конце 1906 года Джордж написал Конан Дойлу, чьи рассказы о Холмсе сделали того национальным героем. Писатель, недавно овдовевший и переживавший духовный кризис, прочитал историю Эдалджи в газете The Umpire и сказал: «Это вопиющая трагедия, которую необходимо исправить». В январе 1907 года они встретились в отеле. Дойл сразу заметил: Эдалджи держит газету в 5–10 см от глаз и характерным образом поворачивает голову, чтобы разглядеть написанное. «Человек с таким зрением не мог ночью совершать преступления и уходить от полиции!» — воскликнул писатель. Он приехал в Грейт-Вирли, осмотрел места преступлений, опросил свидетелей, изучил все материалы. Дойл доказал: 🤩Почва на ботинках — не полевая. 🤩Волосы и кровь на плаще появилось уже в самой лаборатории в результате неаккуратности работников. 🤩Бритвы — оказались не в крови, а в ржавчине. 🤩Следы — и близко не совпадали. 🤩Письма написаны не Эдалджи, почерк не тот и манера письма совсем не так (эксперт Гуррин, давший показания против него, уже опозорился в деле Бека — другом громком судебном разбирательстве). Вечером, когда происходили убийства, Джордж был дома со своим отцом, да и с его зрением ему ночью на улице делать нечего. Дойл даже указал на подозреваемого — Ройдена Шарпа, сына местного мясника, бывшего ученика школы, которого исключили за хулиганство. У Шарпа был ветеринарный ланцет, он не раз отправлял людям письменные угрозы, имел мотивы и возможности совершить подобные преступления. Полиция обыскивала его дом, но дело замяли. Поэтому считается, что настоящего преступника так и не нашли. 11 и 12 января 1907 года в Daily Telegraph вышли две большие статьи Дойла под заголовком «Дело мистера Джорджа Эдалджи». Он сравнил эту историю с делом Дрейфуса и назвал его «национальным скандалом». Благодаря шумихе, которую поднял Дойл, в мае 1907 года Джорджу вернули право на адвокатскую практику. Но вот платить и извиняться никто не собирался. Помиловали и на том спасибо. Дела Эдалджи и Бека стали одним из факторов создания в августе 1907 года Апелляционного уголовного суда — механизма пересмотра сомнительных приговоров. Оказалось, что человека могут осудить не за то, что он совершил, а из-за тех или иных предрассудков. Поэтому следить за этим надо строже. #история

«Смерть домохозяйки» Меня недавно дёрнуло перечитать эссе Сары Даниус. В одном из них она рассказывает о том, как из кухонь Швеции исчезли жестокие и расчётливые убийцы: https://teletype.in/@pickwickc/J-SRBSEoOsW #литература #история

Я ухожу в неизбежность  В свои 78 лет Джулиан Барнс решил издать книгу, последнюю книгу, ибо осознал, что мозг и тело его дряхлеют. Он понимает, что нельзя повернуть время вспять, нельзя вечно сохранять разум чистым и бесконечно выдавать достойные вещи аудитории. Поэтому он сам пишет себе своеобразный некролог. Примечательно, что книга вышла к его 80-летию и одновременно в разных странах, а русский перевод синхронизирован с мировым релизом. Барнс принципиально размывает жанровые границы: в книге чередуются главы о вымышленных героях, эссеистические фрагменты и мемуарные очерки. Начинается всё с эссе о непроизвольной памяти, упоминается Пруст и его знаменитые мадленки (вкус и аромат чего-то могут вернуть в яркое воспоминание из прошлого). Здесь есть и почти роман о любви Стивена и Джин, и осознание того, что реальных людей нельзя также подтолкнуть к тому, чтобы они жили долго и счастливо. А еще есть автобиографическая часть о болезни, локдауне из-за COVID-19 и старении, о том, как сохранить память и какими удивительными становятся твои же личные дневники. О прощании и уходе его литературных коллег, о том, как уходили известные писатели прошлого, как эти мини-кружки распадались один за другим, потому что человек не вечен. Конец наступит у каждого рано или поздно, нужно смириться, но это, ох, как непросто. Частные «расставания» собираются в один финальный исход, и больнее всего будет именно близким.

«Есть память, а есть смерть, которая стирает любую память. Живым достается хранить память о мертвых, и картины поначалу кажутся такими же яркими и подвижными, как при жизни. Но это лишь кратковременная иллюзия. В январе 1943 года летчик-истребитель и мемуарист Ричард Хиллари погиб во время ночного тренировочного полета; ему было двадцать три года. Три месяца спустя в журнале «Хорайзон» Артур Кёстлер отдал дань его памяти: Писать о покойном друге — это писать против времени, гнаться за удаляющимся образом; поймать его, удержать, пока он не окаменел в мифе. Ведь мертвые высокомерны; с ними так же трудно быть в ладу, как с теми, которые, получив офицерский чин, служили с тобой на переднем крае. Их упрямое молчание повергает тебя в ступор: ты проиграл гонку, покуда она еще не началась, и никогда не настигнешь его таким, каким он был. Уже работает посмертный механизм создания легенды: милые пустяки увековечиваются в камне до состояния Биографических Эпизодов, а невесомые эпизоды сталактитами свисают со сводов пещеры твоей памяти. Пишу это через пару часов после того, как получил известие о смерти большого друга, издательницы и пламенной души Кармен Каллил, которую знаю сорок лет.»

🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿 Я Барнса очень люблю и уважаю. Эта книга далась мне эмоционально тяжело, ведь тема не самая позитивная. Но Джулиан, как обычно, много шутил и делал это, как бы это ни звучало, уместно. Надеюсь, что Барнс продолжит свои седеющие денечки в добром здравии.   #литература #обзор

«Видите ли, ставок больше нет. Заново жизнь не начнешь.» В длинной очереди в кабинет, где решаются в загробном мире посмертные судьбы, сталкиваются двое — прекрасная женщина, отравленная мужем ради наследства, и молодой революционер, застреленный предателем. Сталкиваются, начинают говорить, чтобы избавиться от скуки ожидания, и… успевают полюбить друг друга настолько сильно, что неожиданно получают второй шанс на возвращение в мир живых, ведь в бумаги «небесной бюрократии» вкралась ошибка — эти двое, предназначенные друг для друга, так и не встретились при жизни. Но есть условие — за одни лишь сутки влюбленные должны найти друг друга на земле, иначе они вернутся в загробный мир уже навеки... «Ставок больше нет» — это книга, где ты невольно становишься свидетелем борьбы между свободой выбора и детерминизмом — предопределённостью судьбы. Сартр, как экзистенциалист, утверждает, что «существование предшествует сущности»: человек сам творит свою судьбу через действия, но социальные условия и прошлое часто делают эту свободу призрачной. В «Ставок больше нет» герои получают второй шанс, но их выбор ограничен классовыми противоречиями (Пьер — из рабочего класса, Ева — из буржуазии), что подчёркивает марксистские влияния в поздней философии Сартра. Это приводит к диалектическому конфликту: свобода существует, но в абсурдном мире она часто оборачивается неудачей, подчёркивая, что «человек всегда свободен выбирать, и мы обязаны взять ответственность за свою жизнь — предопределённую или нет». Экзистенциализм здесь проявляется в идее абсурда: жизнь — это «удушье без спасения», где люди не имеют полноценных жизней, а только судьбы, навязанные обществом. Сартр использует загробный мир как метафору, чтобы показать, как смерть раскрывает правду о жизни: мёртвые освобождены от нужд и обязанностей, но не могут изменить мир, в то время как живые могут влиять на реальность, но скованы конвенциями и классом. Это перекликается с его философией в «Бытии и ничто»: смерть — не отсутствие, а структурный элемент, подчёркивающий абсурдность существования и неизбежность морального выбора. Эта пьеса смогла меня удивить описанием загробного мира и небесной канцеляри, а также точным описанием того, как человек легко может все потерять, потому что не может отпустить прошлое и начать жизнь заново.  В «Ставок больше нет» полнее всего отразилась человеческая глупость, быстрота, с которой человек забывает о ценности жизни, как только она становится вне опасности. #литература #обзор

Печальна плоть и книги надоели ... Сейчас читаю книгу Джулиана Барнса «Исходы». В последней главе наткнулась на интересный абзац и стихотворение, захотелось поделиться.

«В восемнадцать лет мне дали прочесть знаменитое стихотворение Малларме «Ветер с моря». Начинается оно так: «Печальна плоть, увы, и книги надоели. Бежать, бежать туда…» Нелегко было провинциальному юнцу постичь размышления и чувства преждевременно состарившегося французского поэта-символиста. Мне отнюдь не казалось, что моя плоть печальна (ну, если она и печалилась, то разве что от недогруженности, но никак не от перегрузки), а уж непрочитанных книг еще оставалось множество. Что же до бегства, я, как и многие мои ровесники, мечтал сбежать из родительского дома, но не «туда, где птицы опьянели от пены и небес» — не в тропики. Для этого у меня была кишка тонка. Я же не Гоген и не Жак Брель (похороненные, кстати, на одном и том же кладбище — на Маркизах, а именно на острове Хива-Оа). В Англии я как-никак понимал себя и других, а потому и бежать хотел в Англию же.

🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿 Стихотворение Малларме:

Ветер с моря Давно прочитаны все книги, плоть томится. Бежать! Я слышу гул: за птицей рвется птица В морскую ширь, пьяна от брызг и высоты. Ничто, ни белизной хранимые листы, Ни лампа над столом в безлюдье ночи черной Мне сердца не вернут из синевы просторной, Ни ты, старинный сад, затерянный в зрачках, Ни девочка-жена с ребенком на руках, Прощайте! Стимер мой встает под ветер свежий, Он экзотических достигнет побережий. О скука под пятой безжалостной мечты, В прощальный взмах платка, как прежде, веришь ты, А мачты все скрипят и жадно шторма просят, Обломками в морях потом их волны носят, Без мачт, без мачт! вдали от щедрых островков… Но вслушайся, душа, в напевы моряков! Перевод Р. М. Дубровкина

🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿 Барнс всё-таки нашел свою Англию, которая была ему больше по душе. Малларме же остался дома. И знаете, возможно, не все, но многие, будучи совсем пылкими юношами и девушками, мечтают о больших переменах. Сорваться и полететь в поисках самого лучшего и самого интересного, потому что вот кажется, что весь мир абсолютно понятен и все опостылело. И кто-то ведь действительно срывается, а кто-то понимает, что у него и так, оказывается, все хорошо. Я причисляю себя к тем бунтарям, потому что сменила далеко не одно место жительства, пока не нашла свое уютное гнёздышко с видом на лес. А у вас как, что вам навевают стихотворения Малларме? #литература

Как Чехов скрестил кошку и голубя В подмосковной усадьбе Мелихово Антон Павлович не только лечил больных и писал пьесы, но и с упоением предавался озорству. Объектом одной из самых известных его шуток стала молодая гостья Татьяна Львовна Щепкина-Куперник. Увидев во дворе голубей редкой кофейной расцветки, дама пришла в восторг. Чехов, сохранив абсолютно серьезное лицо профессионального медика, пустился в «научные» объяснения. Вот что об этом писала сама Татьяна Львовна в «Днях моей жизни»:

Серьезные разговоры скоро опять сменялись поддразниванием, но и тогда он говорил так серьезно, что я часто попадалась на удочку. Например, в Мелихове бродили по "наивному" двору (так его называл Чехов) голуби — кофейного цвета с белым, так называемые египетские, и совершенно такой же расцветки кошка, и А.П. уверил меня, что эти голуби произошли от скрещения этой кошки с обыкновенным голубем. Лучше всего было то, что я не решалась не верить такому авторитету, как А. П., и кому-то в Москве рассказала о замечательных чеховских голубях. Только когда меня подняли на смех, я устыдилась своего биологического невежества.

Чехов так виртуозно оперировал медицинскими терминами и деталями «физиологии», что у слушательницы не возникло ни тени сомнения. Позже он с большим удовольствием пересказывал этот случай друзьям как пример того, насколько убедительным может быть наукообразный абсурд. 🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿 По наводке одного моего хорошего друга узнала о такой штуке как Teletype. Если у вас не будет доступа к Telegram, милости прошу — буду дублировать статьи туда. Помимо этого, телетайп хорошая замена телеграфу, поэтому не пугайтесь, если лонги будут теперь там. #литература

Чистота языка Закон от первого марта об ограничении использования англицизмов очень сильно коснулся меня как редактора. Проверяя тексты и постоянно заглядывая в словарь и «нормослов», я в какой-то момент почувствовала, как мои нервы начали расшатываться. Возникает много вопросов: почему все раньше использовали слова по типу «бейдж» и «лайфхак», а теперь этого делать внезапно нельзя и нужно искать к ним разрешенные синонимы? Или почему «фриланс» и «коворкинг» есть в орфографическом словаре русского языка, а в словаре иностранных слов они отсутствуют? Однако хочется не просто поныть, а провести время с пользой и привести пример из книги так любимого мной Дэвида Кристала — идея чистоты ведь не нова:

«...многие люди считают, что их язык может быть каким-то образом ”чистым„ — то есть состоять из набора звуков, слов и структур, которые можно непрерывно проследить до одной точки происхождения, — и что всё, что нарушает эту воображаемую чистоту (особенно слова, заимствованные из других языков), является разрушающим влиянием, изменяющим ”истинный характер„ языка. В случае английского языка предполагается, что этот характер проявляется в его германском происхождении, в англосаксонской форме. В XVI веке Джон Чик хотел, чтобы английский был ”чистым, несмешанным и неиспорченным заимствованиями из других языков„, и предлагал заменить слова латинского и греческого происхождения словами с древнеанглийскими корнями: centurion — на hundreder, prophet — на foresayer, resurrection — на gainrising и т. д. Английские романтики XIX века высказывались ещё более решительно: некоторые авторы (такие как Диккенс и Харди) превозносили достоинства англосаксонской лексики. Поэт из Дорсета Уильям Барнс попытался устранить из своих произведений все негерманские заимствования, не только создавая новые слова на основе древнеанглийских корней, как это делал Чик, но и возвращая к жизни давно вышедшие из употребления англосаксонские слова — например, inwit вместо conscience. В XX веке, пожалуй, самым известным писателем, продолжавшим отстаивать эту идею, был Джордж Оруэлл. В своём эссе „Политика и английский язык„ (1946) он писал: ”Плохих писателей почти всегда преследует мысль, что латинские и греческие слова величественнее саксонских„. Безусловно, между германскими и романскими словами существуют важные стилистические различия. Однако поддержка любой идеи ”возвращения к чистоте„ ошибочна. Не существует ни одного языка, который обладал бы лексической чистотой: в любом языке всегда присутствует смешение, возникающее из контактов его носителей с другими сообществами в разные периоды истории. В случае английского языка стоит ещё и помнить, что его словарный состав никогда не был исключительно англосаксонским — даже в англосаксонскую эпоху. К тому времени, когда англосаксы прибыли в Британию, на европейском континенте уже существовало четыре столетия языкового обмена между германскими и римскими народами. Римские солдаты и торговцы заимствовали германские слова, а германские народы — латинские. Иногда интеграция была весьма заметной: многие римские когорты состояли из людей германских племён. Смешение языков присутствовало с самого начала.»

#английский

Если вы не знаете, как попросить денег в долг, то учитесь у А. П. Чехова:

Ф. О. Шехтелю 19 октября 1886 г. Москва. Если не трогает Вас это художественное изображение моей судьбы, то у Вас нет сердца, Франц Осипович! Дело в том, что фирма "Доктор А. П. Чехов и Ко" переживает теперь финансовый кризис... Если Вы не дадите мне до 1-го числа 25--50 р. взаймы, то Вы безжалостный крокодил... Что я честный человек, Вы можете узнать у Рудневой, где я всегда аккуратно плачу. Впрочем, если Вы мне не верите, то я дам Вам вексель, который Вы можете дисконтировать у Николая. Если Вы уедете в Петербург, то и тогда у Вас не пропала надежда получить с меня долг! Вы получите его по телефону... Если же к тому времени не устроят телефона, то я дам Вам чек, по которому Вы получите во всякое время дня и ночи... В случае моей смерти долг мой уплатит Вам, конечно, Николай, который, как Вы знаете, большой мастер платить долги. Завтра (20-го) к 12 часам явится к Вам мой младший кондиломчик Миша. Он запоем не пьет, а потому можете довериться ему вполне. В общем -- извините за беспокойство. Когда, бог даст, у Вас не будет денег, я дам Вам взаймы... адрес богатого жида. Я кончил. Приезжайте к нам. Ваш А. Чехов.

#литература

Читаю письма А. П. Чехова и внезапно встречаю это:

М. П. Чеховой 3 сентября 1884 г. Воскресенск. Наша собственная сестра! Уезжаю. Дома уломаю всех. Если находишь лучшим жить в сих краях, а не в тех, то живи. Саша пробудет в Москве до средины сентября. Кланяйся мадам Шпехь. Поклон Киселевым, ввиду его громадности, посылаю через Ивана. У Оленьки Лашкевич кровавый понос. Хотел с ней в законный брак вступить, но теперь не желаю: у нее понос. Говорят, что ты страшно привязалась к мадам Шпехь. Пригласи ее к нам в Москву. Мы ей тоже кровавый понос устроим, бесплатно. Пишу о поносе для того, чтобы ты не давала никому читать моих писем. Votre A. Чехонте

#литература

Зачем Толстой гулял с топором В поздних источниках рассказывают о том, что Толстой сошел с ума и разгуливал с топором по Ясной Поляне. Он, как Раскольников, бродил и искал свою жертву. Ведь в «Исповеди» Лев Николаевич очень много рассуждает о смерти, тяге к ней, смысле жизни и пишет, что боится брать с собой на прогулку шнурок или ружье, потому что не сможет удержаться и покинет этот мир раньше времени.

«И вот тогда я, счастливый человек, вынес из своей комнаты … шнурок, чтобы не повеситься на перекладине между шкапами, и перестал ходить с ружьём на охоту, чтобы не соблазниться слишком лёгким способом избавления себя от жизни.»

 Мысли о смерти он отпугивал честным крестьянским трудом. Поэтому никакого демонического ореола у бородатого деда с топором не было, и он совсем не мечтал убить жену или ещё кого. Лев Николаевич много и упорно работал физически: рубил дрова, копал землю, таскал воду, ухаживал за садом и пасекой. Куда интереснее не топор Толстого, а его могила. Всё началось в раннем детстве. Когда Льву было около пяти-шести лет, его старший брат Николай (Николенька), которого он очень любил, рассказал младшим братьям удивительную легенду. Якобы в лесу Ясной Поляны, в Старом Заказе, на краю оврага, он закопал зелёную палочку. На этой палочке записана тайна: как сделать так, чтобы все люди стали счастливыми, чтобы исчезли войны, болезни, ссоры и зло, и все полюбили друг друга и стали «муравейными братьями». Толстой вспоминал это всю жизнь. В своём рассказе «Зелёная палочка» (1905) он подробно описал эту легенду. Дети Толстые играли в «муравейных братьев», усаживаясь под кресла, завешанные платками; сидя все вместе в тесноте, они чувствовали, что им хорошо вместе «под одной крышей», потому что они любят друг друга. И они мечтали о «муравейном братстве» для всех людей. Толстой позднее напишет, что эта детская сказка стала для него олицетворением жизни без суеты, богатства, церковной пышности и «театра» вокруг жизни и смерти. В последние годы жизни, особенно во время тяжёлого духовного кризиса и семейных конфликтов, Толстой неоднократно просил похоронить его именно там — в лесу, напротив оврага, «на месте зелёной палочки». В одном из вариантов завещания он записал:

«Чтобы никаких обрядов не производили при закопании в землю моего тела; деревянный гроб, и кто захочет, свезет или снесет в лес Старый заказ, напротив оврага, на место зеленой палочки».

 Он хотел самую простую могилу: без креста, без надписи, без церковного пения, ладана и всякой помпезности. Просто вернуться в землю в том детском месте, где когда-то мечталось о счастье для всех. После смерти 7 ноября 1910 года его воля была исполнена. Могилу копали яснополянские крестьяне в ночь перед похоронами. 9 ноября тело привезли из Астапова и похоронили в лесу именно так, как он просил. #литература #история

Одна из первых ласточек феминизма В честь Международного женского дня хотелось бы поговорить об одной из представительниц американской женской литературы. Кейт Шопен родилась 8 февраля 1850 года в Сент-Луисе, штат Миссури. Уже в возрасте пяти лет ей пришлось пережить ужасную трагедию — поезд, в котором ехал ее отец, потерпел крушение, и он погиб. Но несчастья не заканчивались. Во время Гражданской войны её сводный брат умер от тифа. В 1863 году она потеряла ещё одного близкого человека — свою бабушку. Казалось бы, хватит горя, но жизнь уготовила ей новые испытания. С 1855 по 1868 год Кейт училась в Академии Святого Сердца в Сент-Луисе, где развила любовь к литературе. Она читала Вольтера, Джейн Остин, Виктора Гюго и особенно восхищалась Ги де Мопассаном. Она считала, что он в своих романах создаёт настоящую жизнь, а не вымысел, что так было свойственно другим писателям. В 1870 году, в 19 лет, Кейт вышла замуж за Оскара Шопена, 26-летнего хлопкового брокера из Луизианы. Их медовый месяц прошёл в Европе — в Германии, Швейцарии и Париже, где они стали свидетелями начала Франко-прусской войны. Они безумно любили друг друга, Кейт была счастлива. Муж придерживался прогрессивных взглядов, поэтому супругу ни в чем не ограничивал. Пара поселилась в Новом Орлеане, где у них родилось шестеро детей. Казалось бы, идеальная жизнь и идеальная семья. Их ждало спокойное прекрасное будущее. (нет) В 1879 году, после банкротства бизнеса Оскара, семья переехала в Клутьервиль, Луизиана, на плантацию. Там Кейт погрузилась в креольскую и акадийскую культуру, которая позже стала основой её прозы. Вроде бы всё стало налаживаться, но в 1882 году Оскар умер от малярии, оставив 32-летнюю Кейт вдовой с долгами и детьми. Она управляла плантацией и магазином около года, но в 1884-м вернулась в Сент-Луис к матери. Однако год спустя умирает и она. Кейт этого просто не выдерживает: лишившись поддержки, она обращается за помощью к врачу, и тот советует ей начать писать в качестве терапии. Пишет она так усердно и продуктивно, что в 1889 году публикуется её первый рассказ, а год спустя — дебютный роман «По моей вине». Роман успеха не возымел, и тут я, пожалуй, даже поддержу публику, потому что этот «кирпичик» был скорее графоманской пробой пера. Но Кейт не сдается и продолжает писать. В общей сложности писательница опубликовала около 100 рассказов о жизни креолов и акадян в Луизиане с акцентом на женскую долю. Критики были в восторге. Деньги, полученные с её творчества помогали ей твердо стоять на ногах. В 1899 году выходит её самая известная работа — роман «Пробуждение». Книга шокировала Америку: из каждого утюга кричали, что это ужасно, вульгарно, аморально и так нельзя. Книгу изымали из библиотек, а Шопен исключили из литературных клубов. Спойлер: сейчас книга мало кого сможет удивить, а мотивы главной героини могут показаться вовсе высосанными из пальца. Об этом романе вспомнили только после смерти писательницы, в 1960-х годах, благодаря переизданиям Пера Сейерстеда. Она возродилась как предтеча Вирджинии Вулф и модернизма. После запрета романа Кейт не сломалась и продолжила писать эссе, стихи и рассказы. В общество она вернулась довольно быстро. Что самое характерное, жила она за счёт своего писательского труда и сама заботились о детях, храня верность покойному мужу до конца жизни. В 1904 году 54-летняя Шопен посетила Всемирную выставку в Сент-Луисе. День был жарким, женщина переутомилась, а вечером пожаловалась на головную боль. Ночью случился инсульт, Кейт впала в кому и через два дня ушла из жизни, оставшись в истории литературы как женщина, которая заговорила о других женщинах, их проблемах и свободе, сексуальности, желаниях, талантах и о том, что жизнь у женщины может быть совсем другой, отличаться от того, что было принято в обществе. 🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿 Предлагаю сегодня перечитать парочку ее рассказов, они совсем короткие и смогут скрасить этот вечер: «История одного часа» «Пара шёлковых чулок» «Ребенок Дезире» «За протокой» «Мадам Пелажи» «Приличная женщина» «Медальон». 🌿🌿🌿🌿 С праздником, дорогие подписчицы💚🌼 #история #литература

Я не пропала, я две свои подростковые мечты исполняла 😎 В пятницу вечером муж повел меня на концерт Хаски. Кто-то скажет «обычный рэпер», а я скажу, что он очень даже современный поэт. Его тексты наполнены не легкими рифмами, которые одними лишь ямбами и хореями едины, это вполне себе сочетание тоники молитвослова и русской модернистской литературы XX века. Он создаёт своего постмодернистского персонажа, который пытается разобраться в сложных философских вопросах современности, а конкретнее — современной России. Это красиво и глубоко. Хотите — кидайте тапками, но я уверена, что в будущем его стихи будут разбирать, потому что в них спрятано очень много сложных образов, которые считываются не с первого раза. Вчера концерт открыл кукольный театр с Петрушкой. А потом всех нас ждал один большой перформанс, где папа Мух укачивает сына и рассказывает ему историю о том, как монах по кличке Пёс с Владыкой уныния сражался. Только вот оказывается, что жизнь — штука непредсказуемая и даже самые страшные и неприятные события могут принести благо. Звучит немного странно, но это надо видеть и слышать, чтобы цельная картинка могла сложиться. Я же даже не заметила как время быстро пролетело, насколько все было драйвово и впечатляюще. 🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿 Сегодня же я утром рванула на Юлай-фест. Честно говоря, последнее время я за его творчеством не особо слежу, но вот подростком очень любила и уважала: его обзоры, где он капал ядом на откровенно плохие книги, были чем-то легендарным. Фестиваль оказался неожиданно приятным. Антон так сильно заморочился, что и песни пел, и танцы танцевал, и в интерактиве с Зоей Яровицыной страдал. Радовал нас обворожительной Софой Цой — она солнышко, очень приятная девушка, которая реально шарит в Набокове. Ещё и Анжела Green Apelsin спела нам «Русалку». Второй этаж предлагал, собственно, книги. Внезапно. Книжный блогер — книжный фестиваль. Столы ломились от современной литературы: фэнтези, сказки, комиксы, зарубежные новинки и, конечно, от мерча — куда без него. Приобретя сахалинское варенье к чаю (для успешного чтения), футболку с папой-персиком и два автографа, я, уставшая, но довольная, закончила свои социальные вылазки. Такие дела. Завтра обязательно постараюсь выпустить пост по литературе🐸🪴 #личное

Зачем Диккенс ходил в морг У всех в наши дни есть свои хобби: кто-то рисует, поет, коллекционирует марки, читает, учит языки или сажает цветы на балконе. Но у викторианцев все обстояло иначе. Морги для них были не чем-то страшным и сакральным, а вполне себе публичными галереями. Это помогало опознать тех, чья личность была не установлена: утопленников, жертв преступлений, самоубийц. До того, как мир узнал Диккенса-писателя, он работал парламентским репортером — да кем он только не работал, жизнь его много куда заносила. И вот в этот период он был очень частым гостем моргов, мест преступлений и наблюдателем настоящего социального дна. Позже он продолжал это делать уже для своих литературных очерков. На страницах его романов кипит жизнь самых простых людей, и далеко не всем из них жилось сладко. Была в этом одна странность. На Рождество Диккенс частенько заглядывал в морги, чтобы посмотреть на трупы с ножевыми и огнестрельными ранениями:

«Когда я в Париже, какая-то неведомая сила тащит меня в морг. Я не хочу идти туда, но всё равно иду».

В «Очерках Боза» есть подробные описания лондонской нищеты, а также упоминаются те самые морги. В книге «The Uncommercial Traveller» 1860 года есть сцены с описанием парижского морга и поведением зевак, когда привозят «новенького»:

«Те, кто никогда не видел Морг, могут легко представить его, вообразив каретный проезд с большим витринным окном из цельного стекла. За стеклом, на наклонных плоскостях, выставлено то, что должен показать этот „проезд“, а над ними свисают предметы одежды мёртвых. Мы были в высшей степени возбуждены, увидев, как служители снимают сюртуки и засучивают рукава, когда процессия приближалась. Оказавшись отрезанными в грязной улице, мы изнывали от желания узнать подробности. Он утонул? Застрелили? Зарезали? Сколько ударов? Свежий труп или разложившийся? Оказалось, это всего лишь бедный старик: на него упал камень со стройки, и он тут же свалился мёртвым. Нам бы хотелось, чтобы он был убит человеческой рукой. Но нас утешало то, что при нём не оказалось ничего для опознания, и его близким придётся искать его именно здесь. Может быть, они даже сейчас ждут его к обеду? Нам это нравилось». (Мой перевод с английского, могут быть шероховатости)

В «Лавке древностей» тоже один из героев заканчивает свой путь в том самом парижском морге:

«Что касается самого Фреда, то он успел бежать за границу и пустился там во все тяжкие. Впрочем, это продолжалось недолго. Один незнакомый нам соотечественник, посетивший парижскую больницу, где выставляют тела утопленников, узнал его, несмотря на то, что он был сильно изуродован в предшествовавшей смерти потасовке. Мертвец так и остался на чужбине неопознанным и всеми забытым».

В «Холодном доме» описаны образы трущоб, эпидемий и смерти, которые застал и сам Диккенс. В «Оливере Твисте» и «Барнеби Радже» сцены из моргов и тюрем взяты из реальных наблюдений писателя. Поэтому подобные сцены оказывают на нас столь яркое впечатление. Но Диккенс не просто наблюдал и описывал. Он также помог свершиться маленькой революции в помещениях морга. Маргарет Первис, 46-летняя вдова из бедного района, умерла в больнице. Ее тело должны были подготовить к погребению. Женщин в морг не пускали, и это сильно беспокоило родственников. Когда гробовщики забрали тело, оно оказалось обнажённым, растрёпанным и лежащим на одной плите с двумя голыми мужскими трупами. Лицо не было приведено в порядок, нижняя челюсть не зафиксирована — тело выглядело «уныло и шокирующе». Такое пренебрежение к трупам в то время было скандальным. По счастливому стечению обстоятельств женщины обратились к Диккенсу. Он и известная в то время филантропка Куттс надавили на больницу, и в моргах появилось отдельное помещение с гробами. Такие вот викторианские дела. #литература #история

Зачем Гюго ходил голым В наши дни придумали сотни разных способов борьбы с прокрастинацией. Выходить из дома лишний раз не хочется, а вот полежать с телефоном на кровати за просмотром рилсиков хочется всегда. У Виктора Гюго была другая проблема. Он хотел написать роман, но его постоянно манила наружа. Тогда ему в голову пришла просто гениальная мысль. Об этом можно почитать в работе его жены Адель Фуше «Victor Hugo raconté par un témoin de sa vie». Это было в 1829–1831 годах, когда писатель, будучи молодым и энергичным 28-летним мужчиной, боролся с искушениями театров, кафе, политических споров и всевозможных интриг. Роман «Собор Парижской Богоматери» нужно было отдать издателю к февралю 1831 года. Гюго уже просрочил предыдущие сроки, поэтому очередная оплошность грозила штрафом в 1000 франков. Писатель вдохновился на роман прогулками по запущенному собору Нотр-Дам, который в то время находился под угрозой сноса или радикальной модернизации. Он видел в готической архитектуре символ французской истории и хотел привлечь внимание общественности к её сохранению. Но его постоянно что-то отвлекало от стола. Гюго приказал слугам спрятать всю одежду, чтобы он не смог покинуть дом в поисках приключений. Адель писала, что её муж приобрел себе огромную серую вязаную шаль, которая окутывала его с головы до ног. Он бродил в ней по комнате и трудился над романом с очень грустным и угрюмыми выражением лица. Получить ключ от одежды он мог, только когда заканчивал главу. Современники утверждали, что Гюго пошел еще дальше в своих попытках укротить желание покинуть дом. Он сильно отращивал волосы, становясь похожим на отшельника, а состригал их так, что после этого ему было совсем стыдно выйти на люди. В прессе позднее утверждали, что Гюго ходил в одной только шали, будучи полностью обнаженным. Но Адель об этом ничего не упоминала. Сам же писатель шутил, что добровольное тюремное заключение — это цена, которую он заплатил за спасение собора. Роман был завершен 14 января 1831 года и вышел 16 марта — за две недели до дедлайна. Так что метод рабочий. #литература #история

Как на Юге США перестали вешать людей К 1930-м годам публичные казни в США были запрещены повсеместно, за исключением Кентукки. Именно там, в городке Оуэнсборо, в 1936 году состоялась последняя публичная казнь в истории страны. Пожилую белую женщину Лишию Эдвардс ограбили, изнасиловали и убили в собственном доме. По подозрению в преступлении арестовали афроамериканца Рейни Бетеа, который признался в содеянном и указал, где спрятал украденные драгоценности. Суд длился три часа. Присяжным потребовалось всего четыре с половиной минуты, чтобы вынести смертный приговор. Интересно, что Бетеа обвинили только в изнасиловании, хотя он совершил убийство. По законам штата убийц казнили на электрическом стуле в стенах тюрьмы, а насильников всё еще можно было вешать публично. Ситуация стала ещё интереснее из-за того, что провести казнь должна была женщина — Флоренс Томпсон, вдова умершего шерифа, назначенная на его пост по закону о «преемственности вдовы». Вся страна гадала, решится ли она лично дернуть за рычаг. В итоге Томпсон объявила, что работу выполнит профессиональный палач (правда, он прибыл пьяным, и рычаг пришлось дергать его заместителю). Томпсон стала местной знаменитостью. Она была кем-то вроде карающего духа возмездия за убитую Эдвардс: черного мужчину, который надругался над всеми белыми женщинами Юга, повесит белая женщина Юга. В день казни в Оуэнсборо собралось 20 тысяч зрителей. Люди ночевали на улице, чтобы занять лучшие места, в толпе торговали лимонадом и хот-догами. Перед казнью Бетеа попросил разрешения надеть новые носки, которые лежали у него в кармане. Его последнее желание было исполнено, после чего он поднялся на виселицу босиком. Повесить получилось лишь со второго раза, подвёл люк. После того как тело сняли, зрители ринулись к нему, чтобы разорвать колпак и одежду на сувениры. А северяне, лишившиеся возможности запечатлеть, как женщина вешает преступника, решили в прессе обсудить варварство южан. Вскоре после этого события законодательное собрание Кентукти запретило публичные повешения. Дурная слава тянулась за Оуэнсборо десятилетиями, и местные жители позже утверждали, что все 20 тысяч зевак были приезжими. 🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿 Не могу удержаться, чтобы не отметить, что самый знаменитый уроженец Оуэнсборо — Джонни Депп. Делайте с этой информацией что хотите. #история

Как Тургенев нашел истину в супе Осенью 1855 года Иван Сергеевич Тургенев приехал в Москву и остановился в доме своего близкого друга Павла Васильевича Анненкова, критика и мемуариста, с которым он поддерживал теплые отношения уже более десятилетия. Анненков, живший в те годы в Петербурге, но часто навещавший Москву, принял писателя как родного: они много говорили о литературе, о недавних событиях в России, о здоровье и планах. Тургенев, только что вернувшийся из Спасского-Лутовинова, жаловался на провинциальную скуку и политику, с радостью слушал новости из Европы. К пяти часам вечера, после долгого разговора за чаем, Анненков пригласил гостя к столу. На обед подали любимый суп Ивана Сергеевича — густой, ароматный, из потрохов и овощей. Тургенев всегда хвалил его и даже вспоминал в письмах из-за границы. Анненков, зная пристрастия друга, спросил: «Надеюсь, не слишком горячо?» Тургенев поднес ложку ко рту, попробовал и, помолчав секунду, ответил с той вежливой, меланхоличной улыбкой, которая была ему так свойственна: «Знаете, Павел Васильевич, в России всё или слишком горячо, или слишком холодно». Анненков этот диалог запомнил надолго, и он позже был запечатлен в «Литературных воспоминаниях» (изданных в Санкт-Петербурге в 1880-х годах). А как вы относитесь к этой фразе: прав писатель или это надумано? Для меня это немного драма-квин, но на то он и писатель, что может позволить себе чахнуть над супом. #литература *Тургенев был убеждённым западником и яро выступал против крепостничества

Борис Пастернак Март 🏡🌞🌿🤩 Солнце греет до седьмого пота, И бушует, одурев, овраг. Как у дюжей скотницы работа, Дело у весны кипит в руках. Чахнет снег и болен малокровьем В веточках бессильно синих жил. Но дымится жизнь в хлеву коровьем, И здоровьем пышут зубья вил. Эти ночи, эти дни и ночи! Дробь капелей к середине дня, Кровельных сосулек худосочье, Ручейков бессонных болтовня! Настежь всё, конюшня и коровник. Голуби в снегу клюют овес, И всего живитель и виновник — Пахнет свежим воздухом навоз. #литература 1 марта Я автоматически переключилась на весну. Держите маленькую мартовскую подборку. Пусть март принесёт как можно больше тепла и радости 📒🐱

Традиционные итоги месяца Февраль пусть и был коротким, но успел подарить много нового и интересного. Вот прочитанное этого месяца: 🤩Леони Свонн «Гленкилл» 🤩Зора Нил Хёрстон «Барраккун» 🤩Зора Нил Хёрстон «Их глаза видели бога» 🤩Лоран Гунель «Бог всегда путешествует инкогнито» 🤩Ролан Барт «Удовольствие от текста» 🤩Роберт Сапольски «Все решено: жизнь без свободы воли» 🤩Giano Cromley "American Mythology" О каждой книге можно прочитать по гиперссылкам. 🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿 По поводу «Американской мифологии» могу сказать, что история довольно занятная, но меня совсем не зацепила. Группа энтузиастов отправляется в лес в поисках Бигфута. Кто-то действительно хочет его отыскать, а кто-то — доказать, что это не более чем миф. Очень много описаний природы; здесь она скорее еще одно действующее лицо: живет, дышит, имеет свои секреты. У каждого героя есть свой багаж за плечами, травмы, страхи и не самые приятные приключения. Есть там и Вергилий — отец на терминальной стадии рака, который повел единственную дочь в лес искать снежного человека, закидываясь одним лишь ибупрофеном. Будет много рассуждений о дружбе, вере, семье. Встречаясь со сверхъестественным, каждый переосмыслит свою жизнь, и никто уже не вернется из экспедиции прежним. 🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿 Что касается книги «Все решено», то я, как обычно, в восторге от Роберта Сапольски. Человек умеет рассказывать сложные вещи доступным языком, и ты с большим увлечением читаешь о том, как всё-таки устроен наш мозг, какие факторы влияют на его развитие и как мы принимаем те или иные решения. Можно открыть много нового и даже посмеяться над научными шутками ученого. 🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿 Делитесь своими итогами, уже решили, что будете читать в марте? Мне не верится, что завтра уже первый день весны, жду уже тепло, цветы и пение птичек за окном 🥰 #литература #личное

Как писатель напугал крестьян Иван Крылов сейчас предстает перед нами как детский писатель со страниц школьного учебника по литературе. Наверняка каждый из вас нет-нет, да учил наизусть «Стрекозу и Муравья», «Мартышку и очки» или «Волка на псарне». Но сегодня поговорим не о его творчестве, это как-нибудь в другой раз. Одной из ярких черт баснописца была его легендарная лень. Да, кто-то просто лентяй, а кто-то обладает легендарной ленью — уровень, к которому стоит стремиться. Будучи уже довольно зрелым мужчиной, он мог подолгу не выходить из дома, проводить время в глубоких размышлениях и, как говорили, «в безвольной лености», сочинял басни лёжа на любимом диване. Из-за тучности и неуклюжести Крылов предпочитал сидеть в самом большом кресле. Учитель танцев, когда Крылов был совсем юн, назвал его тюфяком, добавив, что и медведя научить красиво танцевать легче, чем его, с тех пор он любил, чтобы места, где он отдыхает были свободными и просторными. На этом же кресле он частенько и дремал, скрестив руки на животе. Иван Андреевич это делал в ожидании еды и после неё. Не менее знаменитым было его пристрастие к еде — он слыл «счастливым обжорой», чей аппетит поражал даже привыкших к обильным трапезам современников. Писатель вставал прямо к обеду, съедал несколько тарелок ухи или супа, дюжину пирожков, второе блюдо и десерт, а затем возвращался в постель или в кресло для сна. Он жаловался на дворцовые обеды, где порции были крошечными: «суп подают чуть на донышке, пирожки с грецкий орех, десерт — пол-апельсина с вареньем», — и уходил голодным. На обеде у императрицы Марии Фёдоровны, когда Василий Жуковский посоветовал отказаться от добавки, чтобы императрица лично угостила, Крылов ответил: «А вдруг не попотчует!». Друзья готовили для него специальные блюда: однажды подали огромную порцию гусиных печёнок с трюфелями, на что он пошутил, что «место-то найдётся, но какое? Первые ряды все заняты, партер весь, бельэтаж и все ярусы тоже. Один раёк остался». Опоздав на обед к графу Мусину-Пушкину, он съел полную тарелку макарон «в наказание», а потом весь обед заново, уверяя, что желудку ничего не сделается. Перед сном он часто перекусывал тарелкой кислой капусты с чёрным хлебом или квасом «на всякий случай», чтобы горло не пересохло. Однажды он съел шесть заплесневелых пирожков, найденных под столом, заявив: «Если умирать, то умру и от двух, умру и от шести». После трапезы он молился перед иконой и восклицал: «Много ли надо человеку?!», вызывая смех гостей, поскольку съедал порции за всю компанию. Современники часто шутили над неряшливостью Крылова, который мало заботился о личной гигиене: редко мылся, менял бельё по праздникам, не причёсывался, носил грязный, мятый сюртук с жирными пятнами и дырявые сапоги. От него исходил «специфический» запах, из-за которого некоторые дамы падали в обморок. Когда императрица Мария Фёдоровна вызвала его во дворец, он явился в заляпанном кафтане, подозрительных панталонах и с дыркой в сапоге, через которую виднелся большой палец; пытаясь поцеловать руку, он чихнул чуть ли не в лицо царице, но она рассмеялась и подарила новый костюм и сапоги из оленьей кожи. На даче он расслаблялся до того, что гулял голым с взлохмаченными волосами; однажды крестьяне приняли его за лешего и попытались утопить, но хозяин дачи спас, посоветовав не пугать их эксцентричным видом. Про отношение Крылова к порткам есть ещё одна история. Как-то в гостях у князя Голицына Крылов встретил его в чём мать родила, сидя за рабочим столом и сочиняя басни, на что князь пошутил: «Вот люблю Крылова! Вечно за своим делом! Жаль только, что слишком легко одет». Поговаривали даже, что если Крылова просто вымыть и причесать, то на маскараде его никто не узнает. Несмотря на насмешки, Крылов оставался равнодушным к ним, да и вообще говорил, что они преувеличивают и это просто образ такой. #история #литература