серебро и лунный лучик

начиная с четвертой книги, Питера называют Червехвостом и пожиратели и Волдеморт. он наверняка ненавидел это прозвище, но не смог избавиться от него даже после предательства друзей

пити под шумок продерживается до конца, пока они ссорятся, а потом оказывается стариканом-убийцей с бешенством в терминальной стадии

пити под шумок придерживается до конца, пока они ссорятся, а потом оказывается стариканом-убийцей с бешенством в терминальной стадии

🦢вульфстары бы спорили до посинения, и обоих бы выгнали

🦢джеймс бы отдал свое место, всем было бы неинтересно

🦢регулус в игре в бункер никогда бы не выбрал оставить джеймса

будем благодарны реакциям, коммам и реплаям!

первая попытка написать что-то о небинарности и гендере. может быть не самая внятная

Часть II Это был восхитительный день. Ма‌рлин проводила нового друга по музею они бегали наперегонки, спорили, кто дальше плюнет, пытались выкрутить гайки из экспонатов. Марлин периодически осматривалась: нет ли поблизости знакомого, который мог бы ее раскрыть. Глупо и странно, но ей нравилось так играть. Похоже на катание на качелях: страшно, голова кружится от свободы, тело невесомое. — Внимание! Потерялся мальчик шести лет. Невысокого роста, светлые волосы, оранжевая футболка с надписью «оранжевое настроение». Айван Джеймс, мама ждет тебя у главного входа. До падения в лужу футболка действительно была оранжевая, сейчас — грязно серая. Айван озирался по сторонам. — Мы должны тебя спрятать. Она схватила его за руку и потащила за Ариадну. Реплику паровоза 1830 года. — Мама же меня ищет. Пробираясь через дым, Марлин закашлялась: — Мы не знаем точно, что это твоя мама. Мало ли какая женщина пришла к ним и сказала. Она спрятала их между стеной и Ариадной, и судорожно пыталась найти новую игру. Вот камушки, вот ветка, можно начертить решетку и поиграть в крестики-нолики. Даже в семь лет ей было понятно, что как только Айван вернется к родителям, веселью придет конец, а еще вскроется ее обман. А ей не хотелось. Марлин разломала ветку, протянула ему. Они могут просто подраться, это тоже весело. Он зажал между пальцами ветку, Марлин легонько ударила ее своей. У Айвана задрожали губы и сморщился носик: — Я хочу к маме. — Черт с тобой. Марлин постыдно сбежала в самом конце. Даже не смогла попрощаться толком. Вечером Марлин написала в дневнике: «Кажется, у меня мальчишеский голос». В средней школе, когда тело начало меняться, в ее уже новом дневнике появилось: «не хочу быть ни мальчиком, ни девочкой». *** Прищуренный взгляд. Перед ним Марлин готова была раздеться, встать на колени прямо здесь, на полу женского туалета. — Застегни мне лифчик. — Что? — надеялась, что ее голос прозвучал не слишком испугано. — Расстегнулся, проще, если бы кто-то другой это сделал. Кас повернулась спиной и задрала майку. Марлин протянула трясущиеся руки вперед. Постаралась не принимать хмыканье Кас на свой счет. Если представить, что это сон, то все было не так уж плохо. Каждое касание к оголенной коже запретное, Марлин не должна о таком думать. К слову она вообще в женском туалете чужая, импостер. — Как тебе выступление? — Сириуса? — Да. Наконец, лифчик был побежден. Марлин медленно отступила к стене. — Клоунада и фричество. — Знаешь, что я подумала, когда впервые увидела тебя? Кас поправила майку, накинула фиолетовую куртку с зелеными вставками на рукавах. — Какой красивый. — Кто? — Я подумала ты парень, а потом вспомнила, что не бывает таких красивых. — Ты это к чему? Она хмыкнула и щелкнула Марлин по носу: — Разреши себе быть собой, солнце. #зарисовки@QueerWizard #Хейрино@QueerWizard

Часть I У Марлс был секрет. Такой пустяковый, маленький кусочек невидимый окружающим, никак не находилась повода им поделиться. Может, черт с ним, с кусочком. — Гендер — это перфоманс. Однажды Сириус явился в школу в фиолетовой юбке в клетку. — И я его перформатирую. Он сидел на подоконнике, окруженный любопытствующими школьниками, закинул ногу на ногу по привычке. Марлс только успела прикрыть стоявшему рядом младшекласснику глаза. — Упс. Вероятно, дело было не в гендерных теориях, а в позеленевшем от злости лице Вальбурги. В зале было тесно, вокруг одни малыши с родителями и шесть мест заняты нескладными подростками во главе с Джеймсом и Мэри, который кричали при каждом появлении Сириуса «давай звездочка!». Гей флаг на пол сцены, Гага в колонке, Сириус в роли чудовища Интернализированной Гомофобии и куча облепивших его малышей: — You were born this way! Сириус раскинул руки в стороны, повалился на подмостки. Марлин пришлось прищуриться, чтобы понять, что делает один из детей на Сириусе. Он залез к нему под рубашку и начал вытаскивать длинную радужную ленту, он тащил ее и тащил, а конец просто скидывал под ноги. Марлин и Римус переглянулись, Марлин демонстративно прикрыла глаза. Кринж. — Может пойдем отсюда? Или дождешься своего парня? — Я уже сомневаюсь, что это мой парень, — Римус кивнул в сторону восторженного Джеймса, — пожалуй, их действительно стоит оставить наслаждаться друг другом. Зеленые гвоздики Мэри ему вручит, звезде хватит внимания. Незаметно сбежать с почти двухметровой шпалой не получилось, бабушка из последнего ряда неодобрительно цокнула им вслед. Они спустились на нулевой этаж, сели на лестницу у входа в старую раздевалку, проверенное годами место, где не срабатывала сигнализация. Римус всегда курил невыносимо приторные сигареты, Марлс поморщилась, отвернулась. «Гендер — это перфоманс». Она не читала умных книжек, не имела понятия, что это может значить. Перфоманс — то, что видят окружающие. Не так ли? То, что ты делаешь, а не кем являешься. Бездумно зацепила ногтем корочку на коленке. Ссадина с тренировки. — Сириус же это серьезно про гендеры? Он понимает о чем вообще говорит? Римус долго не отвечал: — Думаю, да. Это сложно всегда как-то категоризировать, объяснить. Но он мне говорил про небинарность. Почему ты спрашиваешь? — Интересно стало. *** Когда Марлс было семь, ее отправили на лето к тете в Манчестер. Не самое лучшее место для ребенка. Пыльно, жарко, да и тетя по уши занята на работе в музее науки. Марлс как раз подстригли каре, так что долго собираться с утра не надо было. Любимые джинсовые шорты, треккинговые сандали, футболки в полоску. Они всегда сначала забегали в маленькую кофейню. Тетя брала американо, Марлс — какао с корицей, приезжали в музей садились на балконе завтракать. У тети были длинные темные кудри с проседью, а еще Марлс казалось невежливо, но все равно не удавалось не пялиться на волосы над верхней губой. Тетя обычно молчала, но смотрела благожелательно, потом вставала и уходила в архив, оставляя Марлс до самого вечера скитаться среди локомотивов, самолетов, паровых двигателей, слушать одни и те же экскурсии, знакомиться с смотрительницами. В четверг было веселее всего. Потому что по старой железной дороге, прямо на территории музея пускали паровоз. Из его трубы шел черный дым, он просто потрясающе гудел, и все посетители покупали билеты, чтобы прокатиться. Все работники уже знали Марлин в лицо, и она просто садилась на свободное место, заглядывала в кабину. Тетя так и не смогла отстирать пятно солидола. — Привет! — он был светловолосый, голубоглазый, — Меня зовут Айван, — а тебя? — Марлин. Мальчик подошел ближе, но в паровозе было слишком дымно, чтобы даже так рассмотреть друг друга. — Это же девчачье имя? — Почему? Мальчиков тоже так называют. МАрлин. Айван удовлетворенно хмыкнул: — А, я так и подумал, что ты мальчик. Хочешь залезть на другой паровоз потом? — На Ариадну? — А ты разбираешься.

Очень отчаявшийся Регулус перекрашивается в рыжий, а у Джеймса начинается нервный тик на этом фоне

Сириус: Два месяца. Ты наблюдал как я поливаю искусственное растение на протяжении ДВУХ МЕСЯЦЕВ?!???? Я думал ты мой лучший друг, Джеймс. Джеймс: Извин... Стоп, что?? Сириус: Что. Джеймс: это растение было НЕНАСТОЯЩИМ???? #мемы@QueerWizard

вас ждет много контента, пока ни один не доделан🙄. посмотрите пока на мой текущий гиперфикс:

пишу сейчас о небинарной Марлин, редактирую июньский текст, пытаюсь довести до ума. есть ли еще небинарные люди среди наших подписчиков?